if beef boys had brains.

Около часа назад Чанбин дал Сынмину кое-что съедобное. Они находились у Бина дома, в его маленькой квартирке, и договарились о времени, чтобы вместе кайфануть. Это была небольшая жевательная резинка со вкусом зеленого яблока, в форме листьев сорняка, которая, как обещал Чанбин, заставит его прыгать на заднице, и Сынмин поверил ему. И сейчас, съедая целую банку мятного мороженного с шоколадной крошкой, Сынмин осознал, что постепенно теряет способность чувствовать вкус мороженного, или насколько холодным оно было, - что кайф начал действовать. Чанбин хихихнул над ним. - твои глаза краснеют, любовь моя. – он небрежно улыбнулся ему. Сынмин отворачивает лицо и делает глоток воды, легко допивая целый стакан и вытирая холодные, вспотевшие руки о колени. Пока они сидят на диване, Чанбин лежит на его коленях, а Сынмин сутулится с беспрецедентной летаргией*, именно таким он и бывает, находясь в таком состоянии. Сынмин проводит пятерней по волосам и берет телефон, чтобы полистать ленту твиттера. - чего улыбаешься, Минни? - его дыхание немного неровное из-за хриплых от смеха слов. Сынмин улыбается и переворачивает свой телефон, дабы показать смешную картинку, и случайно роняет его прямо Чанбину на лицо. - блять, что за хуйня, сука, - Чанбин дует губки, дрожащими руками касаясь своего лица. Сынмин фыркает, когда смеется, но быстро наклоняется, чтобы поцеловать его в нос, куда пришелся удар, и потереться щечкой о щечку Чанбина, чтобы успокоить его. - мне жаль, - Сынмин хихикает и чувствует, как его губы зацепились за брекеты. Он поправляет верхнюю губу над железкой, чтобы улыбаться более комфортно, и откидывает голову на спинку дивана. Чанбин неуклюже подтягивается, чтобы сесть, к сожалению, используя плечи Сынмина в качестве опоры. Он высовывает язык, пока поправляет очки Сынмина, и глупо улыбается результатом. Сынмину некомфортно, так как они слишком сильно прижаты к его коже, но он не готов трясти головой, чтобы освободить их от контакта, в остальном все в порядке, и он благодарен милашке Чанбину за это. - Минни, я не чувствую верхней части рта, - говорит Чанбин, засовывая между губами леденец с огненным шаром. - Почему я не чувствую верхнюю часть рта? - Он смеется. - Чувак, нет, я… - Его голос дрожит. - Я серьезно! - он защищается, как будто Сынмин ответил оскорбительно, но на самом деле это тонкая улыбка и отсутствие реакции (которые на самом деле очень оскорбительны). Честно, Сынмин правда пытается не смеяться над ним, так что он просто улыбается, пока Чанбин продолжает жаловаться о «блятьсынминянечувсвуюверхюючастьрта» Сынмин продолжает улыбаться и изо всех сил пытается держать глаза открытыми на протяжении всей этой бессвязной беседы, пока Чанбин лежит на его плече. - Мы должны поцеловаться. - Зачем? Ты думаешь, что это хорошая идея? - его слова, вероятно, выходят не так плохо, как он мог бы представить, но он просто хотел подразнить Чанбина. - Я не хочу целоваться, поэтому, если ты этого хочешь, делай все сам. Рот Чанбина открыт, и он фактически пускает слюни через плечо Сынмина, поэтому он втягивает ее обратно в рот и глотает, прежде чем застенчиво клюнуть в губы Сынмина. Ким не может сдержать хихиканье, бурлящее в его груди, и ярко улыбается. - Это было ужасно, тебе нужно продолжать целовать меня, чтобы улучшить свои навыки. Типа, это было так плохо… - Он с трудом произносит слова из-за дикого ржача, и, о боже, он уверен, что даже марсеане слышат то, как сильно бьется его сердце. Чанбин снова целует его, и всего на секунду Сынмин задумывается над тем, что, если бы он не был под кайфом, думал бы о том, что это пиздецски отвратительно. - Чувак, я просто, - Чанбин целует его как сумасшедший, и Сынмин действительно, очень старается поспевать за ним. - Я просто.. я просто думаю, что ты великолепный. - Чанбин нетерпеливо признается и сжимает их губы вместе, при этом внутренняя часть губы Сынмина снова цепляется за брекеты. - Ой, - он хихикает, и Чанбин несколько раз целует это место, вытянув губы. - О нет, я буду целовать тебя намного лучше, обещаю, - Он хихикает. - Мне жаль, Сынминни, я правда обещаю, ты такой красивый, что мне хочется плакать, и я… - Он целует его рот в намерении, которое Сынмин не понимает, но это нормально. Сынмин проводит руками вверх-вниз по спине Чанбина и останавливается, мило улыбаясь. - Чанбин, все в порядке. - Я знаю, поэтому ты такой красивый, - Он целует каждый миллиметр его прекрасного лица. Чанбин зевает и кладет голову на плечо Сынмина, все еще улыбаясь, шевеля пальцами ног от волнения. Чанбин так взволнован, и это так мило, что Сынмин был бы не против его съесть, или ущипнуть за щечки, что-то в этом роде. - идем в спальню, Минни. - зачем? - Сынмин проводит рукой по щеке Чанбина, смотря в глаза (в самую душу). - ну, я думаю, на кровати будет удобнее обнимать тебя. - Я не могу встать. - Я могу двигаться- - Нет, Бин. Если я пошевелюсь, я обоссусь. Чанбин фыркает и расслабляется в его руках. - Ты серьезно? - Я сейчас на полном серьезе, чувак. Если я попытаюсь встать, намочу свои штаны, - Сынмин смеется. – и я не могу лечь спать, не почистив зубы. - Бля, мы справимся с этим. Я встану и подержу тебя, чтобы мы могли поспешить в ванную, окей? -Чанбин говорит и качается, вставая с дивана. Сынмин следует за ним, морщась и позволяя Чанбину обнять себя. Сынмин заходит внутрь и делает свои дела как можно скорее, радуясь, что не успел обмочиться в штаны, а Чанбин просто прислоняется к стене и ждет, пока он закончит, глядя в пол. Мин застегивает молнию на штанах и медленно идет к раковине, хватая зубную щетку и пасту, делая все, что в его силах, несмотря на то, что это, вероятно, совсем не сравнится с тем, что он делает в обычные дни. Он сплевывает в раковину и еще несколько раз чистит зубы простой влажной щеткой, затем полоскает рот жидкостью для полоскания рта, пока мозг не скажет ему, что пора заканчивать. Сынмин моет руки и отходит в сторону, чтобы позволить Чанбину проделать то же самое. Он наблюдает за Чанбином, глядя на отражение в зеркале и встречаясь с ним взглядом. Он замечает, как у него краснеют уши, и наблюдает, как Чанбин переходит из состояния «заебался.» в «маленький комочек нежности.» У Сынмина ком в горле, сердце разбивается на маленькие осколки, которые нельзя будет склеить. Чанбин справляется намного быстрее, и в любой другой день Сынмин раскритиковал бы его технику чистки зубов, но сейчас он слишком устал. Он берет Чанбина за руку, ведет их в комнату и сразу же переодевается в пижаму. При этом он чувствует себя отстраненным, как будто его тело работает на автопилоте. Когда он закончил со всем, Чанбин уже слился с кроватью, он заполз к нему. Его рука приземляется на заднице Чанбина, сжимая ее с такой силой, на которую он способен, и отвечает на поцелуй, прежде чем отрубиться. Он открывает глаза уже утром, когда через приоткрытые окна проникает холодный утренний воздух. Рука Чанбина лежит на его груди, и он прижимается вплотную к Сынмину, чтобы защитить себя от ветра, дующему ему в спину. Он улыбаеться, чувствуя себя удовлетворенным, и он смутно думает о том, как невероятно он выспался, прежде чем снова засыпает с комфортом от прикосновений Чанбина.