Город Греха

«Кто рано встаёт, тому Бог подаёт», — но вот Элли кроме головной боли Бог ничего дать не смог, а всё потому, что Элли — сова. Несколько лет назад мать, уверенная в том, что её дочь больна, таскала девочку по больницам, выискивая причину крепкого сна в дневное время суток и бессонницу ночью. Вот и сейчас, когда все разошлись по кроватям после тяжёлого дня, Эл в одиночестве просиживала штаны на кухне, теребя треснутую ручку фарфоровой кружки. В голове проносились воспоминания кровавой ночи. Как оказалось быстро могла рухнуть жизнь. Несколько минут и ты остался один в целом мире. Правда, ей повезло чуточку больше и у неё остался брат… Вернее, его оставили. За этот добрый жест, если такой можно назвать «добрым», Элли испытывала подобие благодарности архангелу. Кстати, Гавриил уже некоторое время не появлялся. Она надеялась, что он исчез навсегда, но что-то подсказывало, какое-то неприятное предчувствие надоедливо свербило внутри, говоря о том, что расслабляться не стоило. Из приёмника внезапно донеслась тихая и приятная мелодия. Хрипловатый мужской голос ласкал слух и Элли внезапно вспомнились песни отца под гитару. Порой они выбирались в небольшие походы, отец учил её рыбачить и стрелять из лука, а тёплыми вечерами они распевали песни. Их музыкой была песнь гитары и треск костра. У отца был глубокий баритон, от которого по телу проступали мурашки. Одним глотком допив остывший чай, Элли резко поднялась, тело подчинилось музыке также беспрекословно, как подчинялись слуги королям. Голова медленно запрокинулась назад, пальцы невесомо проскользили по открытой шее, коснулись ключицы… В голове раздался хлопок в ладоши, ноги сами собой поднялись на носочки и последовали аккуратные, но резкие движения. Казалось, она вот-вот что-то заденет, но между ней и чем-то всегда оставались непозволительные миллиметры. Мышцы отзывались болью, но это лишь усилило воспоминания, ведь тело всегда болело после тренировок. Руки коснулись лица, проскользили по влажной коже и пальцы зарылись в растрёпанные волосы. — Неплохо, — позади раздались тихие аплодисменты. Элли обернулась и улыбнулась. — Что? — Да просто, — Эл пожала плечами. В белой ночнушке и распущенными волосами, Лиса выглядела по-домашнему уютной. — Чего не спится? — Решила водички попить, а ты тут балет устроила. Жаль, не стриптиз, интереснее было бы наблюдать. Элли фыркнула и махнула рукой: — Прости, до твоего мастерства не доросла ещё. Лиса изогнула бровь, а губы растянулись в хитренькой улыбке. Прозвучало, как вызов. А ведь когда-то они и впрямь ходили в одну танцевальную школу, правда, Лиса на несколько классов была старше, а Эл всегда гналась за подругой, в надежде оказаться наравне с ней, с командой лучших. — Слушай, — Мелиса сделала небольшой глоток и заняла место напротив подруги. — То, что произошл… — Вот только давай без твоих психологических тестов, анкет и допросов. Я в норме. Оз тоже. — Да я просто хотела поинтересоваться, — Лиса цокнула и недовольно закатила глаза. — Ну нет и фиг с тобой. — Обожаю твою прямолинейность, — Эл послала подруге воздушный поцелуй. — А если честно, странно это всё… Ещё и ложь из ушей вытекает, как вода из всех щелей. Нет, вот ты знала, что призраки существуют? Вот и я тоже! — она всплеснула руками. — Но чтобы существовали охотники на нечисть… Похоже на бред. Мелиса молча слушала и неспешно попивала из кружки. Элли всегда прорывало высказаться неожиданно. Подруга походила на плотину, которая сдерживала воду, но, когда воды скапливалось слишком много — её всегда прорывало. Встревать в длинный монолог — излишне. Нужно просто послушать. А вот с Освальдом сложнее. Из него клещами порой слова не вытянешь, часто замкнутый, этакий волк-одиночка, из стаи которого осталась одна сестра. И Лиса уже видела, как этот самый волк начинал оскаливаться. «Как бы чего не вышло», — думала Мелиса, глядя на затравленный взгляд Освальда. Старший Наваррет порой оказывался непредсказуем. Впрочем, как и многие люди. — А ты видела этого осла? Ходит, башку задрав, словно корону нацепил! — Это ты про Дина? — Лиса посмотрела на отросшие ногти. — Ну а про кого ещё? — Элли тяжело выдохнула. — А ты не знаешь, какой у него размер ноги? — внезапно спросила Мелиса, перегнувшись через стол. — А должна? — удивилась Эл. — Говорят, чем больше размер ноги у мужика, тем больше у него ху… Дверь внезапно открылась и в кухню вошёл Дин, прикрывая рот ладонью, он прошёл к холодильнику, вытащил не глядя с полки бутылочку пива, также не глядя открыл и только после того, как он сделал несколько освежающих глотков, заметил девушек. Перегнувшаяся через стол Лиса, замерла с вытянутыми друг напротив друга пальцами, явно обозначающими размер чего-то, а Элли рассматривала трещинки на столе. — Доброй ночи, — Дин ощутил себя неловко. — Что за женское пати? Я тоже хочу. — Тебя не приглашали принципиально, — фыркнула Элли. — А мне вообще спать пора, — тут же сказала Мелиса. Она выбрала «замечательный» момент для эффектной капитуляции с поле боя. Кто кого убьёт уже было известно и врач не желала попасть под своеобразный обстрел тяжёлой артиллерии. — До утра! Когда за Мелисой закрылась дверь, в кухне повисло неловкое молчание. Впрочем, оно не продлилось слишком долго. Прочистив горло, Дин решил заговорить: — Как давно у тебя та камера? — А как давно ты льёшь в уши ложь? — Так, — Винчестер поставил на стол бутылку пива и занял место, где совсем недавно сидела Лиса. — Послушай, Эл, я понимаю, что тебе неприятно, но давай мы обсудим это позже. — Нет, мы поговорим об этом сейчас! — она хлопнула рукой по столу и рассерженно уставилась на Дина. — К чему весь спектакль, Дин? Я ведь верила тебе, а ты мне соврал! — Но разве я навредил тебе этой ложью? — Возможно, скажи ты мне раньше, всё могло было быть иначе… — Это вряд ли, — он облизнул губы и сочувствующе взглянул на опустившую взгляд на руки Элли. — Во всём виновата та камера, Эл, но ни я и не Сэм. Мы правда пытались помочь. И нам жаль, что подобное коснулось твоей семьи. Элли мотнула головой. — Гавриил сейчас с тобой? — Нет, — твёрдо ответила девушка. — И славно. Будешь? — Дин протянул ей бутылочку пива. — Я не пью. — Совсем?! — удивился Винчестер. — Так и с ума сойти не долго. Заведи себе плохую привычку, я не скажу брату. Элли тихо хихикнула. — Я не пью не потому что Оз мне запрещает, а потому что мне не нравится. Пробовала, но как-то не зашло. — Тогда вот что, — Дин несколькими большими глотками осушил бутылку. — Заведи себе привычку дольше спать. Слышал — помогает.