Город Греха

Необъяснимо и потому тревожно. Не громыхали колёса, не ревели автобусы, не слышно было ни одного автомобиля. Ни скрипа тормозов, ни сигналов, ни даже стука подков — на улицах ещё время от времени очень редко появлялись лошади. И не было слышно множественного топота людей, обычно спешащих в это время на работу. Чем дольше он вслушивался, тем более странным всё представлялось и тем меньше ему нравилось. Касу кажется, он слушал минут десять. За это время до него пять раз донеслись шаркающие шаги, трижды он услыхал вдали нечленораздельные вопли и один раз истерический женский плач. Не ворковали голуби, не чирикали воробьи. Ничего, только гудел в проводах ветер… Шума уличного движения нет даже вдали, что не слышно ни гудков электричек, ни сирен буксиров. Не слышно было решительно ничего, пока часы не начали отбивать четверть девятого. — Что по каналам? — спросил Дин, сбрасывая скорость перед крутым поворотом. Он нервно сжимал руль и безостановочно поглядывал на часы. Время утекало. — Слишком тихо, — отозвался сидящий на заднем сидении ангел и нахмурился. Обычно планета шумела, а сейчас как будто погрузилась в сон. — Мёртвых стало больше. — Будем надеяться, что Сэм и Лиса успеют, — он не мог позволить себе думать иначе! Они должны были успеть! А он тем более, ведь сейчас Элли совсем одна в наверняка страшном месте, где её… Дин тряхнул головой, даже думать ужасно о том, что прямо сейчас приходилось терпеть хрупкой девушке! — Здорова! Внезапный и громкий голос сработал как выстрел и Винчестер машинально вдавил педаль тормоза в пол. Импала с недовольным свистом начала тормозить, оставляя за собой чёрные полосы шин и вонь горелой резины. Детка явно осталась недовольна столь внезапным и грубым переменам в движении. — Какой ты грубый в отношениях с женщинами! — заметил появившийся на заднем сидении Бальтазар и в следующий миг обнял Каса за плечо. — Ка-ас, рад тебя видеть, брат! — Ты поворот пропустил, — нравоучительно сказал Гавриил, облизывая леденец зелёного цвета. Сладость имела привкус киви и яблока. — Вы!.. — рыкнул Дин, готовый схватиться за пистолет, но внезапно замер, увидев сидящего на переднем пассажирском сидении Освальда. Старший Наваррет выглядел необычно в полном обмундировании и разбитым носом, который пострадал вероятнее всего при неожиданном торможении. — Ты?! — Удивлён не меньше твоего, — сухо ответил Оз, вытирая кровь тыльной стороной ладони. — В первый раз, да? — Второй. Часто практиковал подобное? — Даже не можешь себе представить! — Эй, голубчики-любовнички, — вклинился Гавриил, хитро сверкая золотыми глазами. — Нам надо нашу мармеладную спасать или вам вдвоём хор… — внезапно с двух сторон в виски упёрлись леденящие кожу дула пистолетов. — Так горячо меня ещё никто не приветствовал… — Замолчи, — мрачно сказал Освальд, снимая предохранитель. — Согласен, — с усмешкой добавил Дин, готовый в любой момент надавить на спусковой крючок. Палец так и чесался, он уже давно мечтает выпустить в голову фокусника всю обойму. Взгляд сам собой переместился на Оза, вроде мужик оказался не таким уж плохим… Даже на него самого чем-то похож. — Каковы у Элли шансы выбраться самостоятельно? — Я не знаю, где она, чтобы сказать наверняка, — Оз убрал пистолет, когда машина начала движение. Ему очень хотелось верить, что его маленькая сестрёнка находилась в относительной безопасности, что она не забыла то, чему он её учил! Ей нужно лишь дождаться, а всё остальное он сделает сам. — Лучше поторопиться. Дин кивнул и свернул. — Эй вы, трое, включаем ангельское моджо на полную и указываем дорогу. — Через триста метров, поверните направо, — приятным женским голосом, ответил Гавриил и они с Бальтазаром расхохотались.

***

В этом месте царил запах плесени. Мерзко и влажно, холод пронизывал до костей. Свет сюда попадал через маленькие щели в стенах. Она двинулась вперёд, но вдруг обнаружила, что вода под ногами медленно поднималась. В висках неприятно пульсировало, и головная боль становилась сильнее. Снаружи было слышно, как поднялся сильный ветер, который своей устрашающей музыкой заполнил всё пространство. Девушка дёрнулась, обо что-то споткнувшись, зацепилась за ржавую трубу, и вместе с ней провалилась с громким шумом. И груда ненужного металла довольно пугающе заскрежетала. Буря снаружи усиливалась, и помещение будто стало живым, начали «ходить» стены. Маленькие лампы на стене зажглись, что дало нормальное освещение. Ошарашенная Элли осмотрелась. Мёртвые всплывшие крысы покоились на поверхности грязной воды. Осторожно ступая по затопленному водой полу, девушка не сразу заметила, как из темноты за ней наблюдает пара глаз. А когда заметила, стало поздно. Уже не липкий страх, а сковывающий кровь в жилах ужас пронизывал её тело. Казалось, даже сердце примёрзло к грудной клетке и вот-вот расколется от очередного удара. Расколется, и она испытает приступ новой, ни с чем не сравнимой боли, разрывающей сознание ярчайшей вспышкой. И прежде чем она успеет распахнуть глаза, притаившаяся во тьме коридора тварь выпрыгнет, и тогда ничто уже не спасёт её. Она понимала это. Скрип старых расшатанных петель жутким скрежетом разрубил не только тишину, но и, кажется, её собственную душу. Послышался всхлип. Негромкий, но всё нарастающий, полный затаённой боли и потаённого ужаса. И запах… Сладковатый запах плоти. Всё ближе. Всё концентрированней. Забивается в ноздри. Ближе… Чувствовала, словно по её рукам, а не по кирпичной стене, скребут обломанные ногти. Стон перерастает в вопль. Оно выбралось. Оно ползло к ней. Включить бы свет, но тогда другая, затаившаяся за косяком тварь тут же схватит её за ногу и утащит во тьму прихожей. А там много их, так много… Они все, все там. Выжидают, истекая слюной. Ждут, когда она подойдёт ближе, и тогда… Страшно-страшно-страшно! «Убивай! — внезапно всплыл голос брата в голове. — Убивай, чтобы выжить, иначе убьют тебя! Убивай, пока не останется никого, кроме тебя. Таков закон всего». Да… Верно. Освальд всегда прав. Элли не знала никого, кто оказывался умнее и сильнее брата. Никто и никогда не учил её тому, чтобы выжить. Никто, кроме Освальда. Под рукой оказался кусок монтировки. Металл обжёг руку и словно в один миг стал продолжением. Всё ещё было страшно. Но уже не так. Сердце билось в груди, как бьётся сумасшедший в мягких стенах палаты. Ноздри шумно раздувались, тело по-прежнему не слушалось, пока в голове не прозвучал громкий и чёткий приказ: «Давай!». С громким воплем Элли рванула на мертвеца, со свистящем замахом врезая кусок монтировки в череп. Раздался влажный хруст, зомби с рычанием сделал шаг, оступился и завалился набок. Но Элли не остановилась. Продолжая кричать, она била и била, превращая голову в подобие кровавого варенья. «Бей так, чтобы противник не смог встать». Отвратительную сладковатая вонь, которая, казалось, теперь была повсюду и заполонила большую часть помещения, впилась в нос, вызывая приступ кашля. На сей раз ей повезло. Выход удалось найти не сразу, она около получаса блуждала по затопленному подвалу, а когда наконец ей улыбнулась удача и дверь легко открылась, на Элли набросился мертвец. Пригнувшись как раз вовремя, она сбила противника с ног, сделав подсечку, которая работала всегда и безотказно. Но на сей раз её соперник оказался на удивление быстрым и проворным, его лицо скрывал капюшон и красная бандана. Так что сказать девушка перед ней или мужчина Элли не могла. Рука схватила Элли за волосы и резко дёрнула в сторону. Монтировка предательски выскользнула, Элли вскрикнула от боли, ударилась бедром, запнувшись о собственные ноги, бухнулась на пол. Затылок повстречался с камнем и в черепной коробке раздался протестующий звон, заглушивший на пару долгих минут все звуки. Удар в живот вышиб воздух и съеденный завтрак обжигающей желчью подкатил к горлу. Зажав рот одной рукой, Элли выкинула другую вперёд, попыталась ударить наотмашь и одновременно подняться на ноги. Монстр навис над ней и из его рта полилась вонючая густая слюна. Она падала на девичье лицо, заставляя содрогаться от отвращения и вскипающей злости. Совсем близко с кончиком носа клацали зубы, готовые впиться в горячую и свежую плоть. — Сука! — Элли старалась удержать тварь рукой, пока другой пыталась нащупать выпавшую монтировку. Отросшие когти твари впились в бедро, разрывая вместе с тканью штанов и кожу. В этот момент, когда боль стала единственным о чём можно было думать, кончики пальцев коснулись холодного металла. С первого раза убить не получилось, удар пришёлся в челюсть, снеся половины лица, зато наконец удалось сбросить с себя мертвеца. Из-за угла показались ещё два ходячих трупа. Элли сильнее сжала единственное оружие, игра развивалась не в её пользу, да и с ранением бегать так быстро, как прежде, пока не получится. «Думай, думай!», но думать не получалось. Тварь с оторванной челюстью вновь попыталась наброситься, но на сей раз Элли оказалась быстрее. Она ловко поднырнула под выставленные руки монстра, оказавшись сзади и нанесла окончательный удар в голову, проломив череп. Дикий рык раздался неожиданно. Элли успела пригнуться, резкая боль в ноге на мгновение ослепила и ужас от внезапного ослепления пронёсся по телу электрическим разрядом мгновенно обостряя все чувства. Гортанные крики слились в один неразборчивый гул в ушах. Отовсюду брызгами разлетались алые капли крови и багровыми разводами распускались розы. Элли ловко лавировала между телами и уворачивалась от свистящих над головой когтистых рук. Боль прострелила в голове, как будто в череп вошла пуля и отбросила Элли на несколько метров. Время замедлилось. Весь мир сжался в одну крохотную чёрную точку боли и всё резко перестало иметь смысл. Пространство исказилось и даже собственный мир стал холодным, чужим и враждебным. Элли могла видеть лишь покрывшиеся кровавыми разводами исказившиеся в жажде крови лица, их распахнутые большие глаза. Она пыталась куда-то ползти, чувствуя, как руки скользили по влажному полу. Девушка с трудом разлепила слипшиеся глаза. Голова гудела, а шея противно ныла от боли. Перед взором она увидела всё тот же чёрный безжизненный потолок, по которому ползали здоровенные тараканы с мерзкими длинными усиками. Элли попыталась представить себе ночное небо, усыпанное звёздами, ощутить дуновение тёплого ветра, услышать пение птицы… Но сейчас её уши уловили совсем другой звук, совершенно не похожий на чириканье. Хрипы. Гортанные рыки и шаркающие шаги. В конце длинного коридора была видна запертая дверь. Пятьдесят процентов, что за ней безопасно и столько же процентов, что за ней ещё больше живых мертвецов. Шансы выжить и погибнуть — равны. Элли раздражённо цокнула, продолжая отползать назад, пока спина не упёрлась в стену. Бегство окончено. Всё или ничего? Она слишком устала. Тело изнывало от боли. Жутко хотелось спать. Чтобы сказал Оз? Назвал бы её тряпкой. Завуалированно, разумеется. Она уже давно не боец. Что же тебе мешает стать им снова? — раздался незнакомый и насмешливый голос в голове. Я помогу, если ты постараешься. С трудом поднявшись на трясущиеся ноги, Элли, слегка пригнувшись, бросилась в гущу столпившихся тварей. Босые стопы скользили по мокрому полу, тело покрывалось мурашками, сердце замирало каждый раз, когда совсем рядом проскальзывала рука. Плечо обожгла боль, капли крови попали на лицо, позвонки в спине хрустнули, когда пришлось резко пригнуться. Будучи возле дверей, ведущих в другой коридор, Элли вогнала под колено монтировку, заваливая тварь на пол. Мертвяк рядом с рыком бросился на неё, но Элли отшатнулась, и пнула тварь. После этого девушка резко шагнула к нему и крутанув в руках оружие, одним движением вскрыл тому горло. Корчащемуся на полу Элли вогнала острый край монтировки в глазницу. Оставив за собой рык оставшихся мертвецов, она толкнула тяжёлую дверь и едва успела отскочить от распаляющегося пламени. Словно огромный змей, огонь окружил стоящего в центре Гавриила, не давая к нему подобраться. Сквозь жар и искры Элли увидела высокую фигуру в чёрных одеждах. Лица она не смогла рассмотреть, слишком далеко. Спрятавшись за обломки камней, Элли осторожно выглянула и сквозь бурлящее пламя увидела, как шевелились губы Гавриила, но его голос утопал в рыке бушующего огня. Загадочная фигура кивала головой и что-то отвечала, но Элли также не могла услышать слов. Вдруг, всё прекратилось. Фигура исчезла и пламя растаяло, напоминая о себе раскалённым до предела воздухом. — О, сладкая моя! — обрадовался Гавриил, внезапно оказываясь рядом с Элли. — Гейб! — она прижалась к нему, внезапно, даже для самой себя, но осознавать, что он пришёл за ней, что кошмар совсем скоро окажется позади — невероятно приятно. — Пришёл… — Да… Пришёл… — глашатай положил руки ей на плечи. Элли оказалась холоднее могильной плиты. — Так, ну-ка, посмотри на меня. Да у тебя сотрясение! — Гавриил разочарованно цокнул и взял Элли на руки. — Постельным режим, куча сладкого и никакого стресса! — Я камеру не заб… — За ней сгоняет Бальтазар, — твёрдо ответил архангел. Подошедший со спины зомби внезапно взорвался, как воздушный шарик. Элли улыбнулась, расслабленно откидывая голову на плечо глашатая. От него приятно пахло конфетами, а ещё домом. — Но знай, я делаю это не по доброте душевной. — Хорошо, — сейчас ей было неважно, почему он спасал её. Главное, как можно скорее оказаться дома. — Я помню условия. — Отказаться ты не можешь, — напомнил глашатай. — Элли! Девушка тут же распахнула глаза. Неподалёку стоял Освальд. Помятый, весь в крови и ужасно усталый. Но это был Оз! — Живой, — вырвалось из груди и, не дожидаясь, пока Гавриил поставит её на ноги, она рванула к нему, едва не упав. — Живой! Слава Богу! Он что-то говорил, но Элли уже не слышала. Она настолько устала, что уже с трудом держалась на ногах, не говоря о чём-то другом. Элли видела обеспокоенного Дина, перезаряжающего пистолет, Каса и Бальтазара, которые с трудом удерживали двери, за которыми кишели живые трупы. Она слишком устала. Слишком сильно, чтобы продолжить эту борьбу. — Уходим! — гаркнул Дин, заметив потерявшую сознание Элли. Миссия была практически выполнена, осталось свалить. — Слышьте, пернатая гвардия, вытаскивайте нас отсюда! — Извини, командир, — ехидно отозвался Бальтазар, его ноги скользили по полу, а спина ужасно болела. — Временно не летаем! — В смысле?! — Здесь наложен «Запрет», — сквозь зубы объяснил Кастиил. — Ангелов здесь быть не должно. — А каким тогда!.. — Из-за меня, — Гавриил самодовольно усмехнулся. — Если попросишь по-хорошему, может быть, я и вытащу нас.