Быть или не быть?

«Не могу с любовью справиться

Не боюсь я глупо выглядеть

В этом клубе мне не нравится

В этом клубе можно ахуеть».

Михаил Елизаров «Остановите свингер-пати».

      — Как вообще себя чувствуешь? — миссис Франклин сидела за рулем тойоты, пыталась вести диалог с дочерью и отвечать на рабочие сообщения в телефоне. Они въехали в город.       — Хорошо, только на неделе голова разболелась, позвонила доктору Каллену, он приехал. Сказал, что перенапряжение от учебы, — надеялась, что если мама у него спросит, то он поймет, что нужно подыграть, — ну и то, конечно, что на улице поскользнулась.              — Странно, конечно. В Сиэтле, наверное, в целом теплее, поэтому у нас до гололеда не дошло. Ну ничего, отдохнешь в больнице. Сложно в школе?       — Да нет, мне нравится. Жду, когда следующий спектакль ставить будем, — простить бы еще Элис. И возьмет ли она ее в команду после той сцены?       Мама отвлеклась на мобильник, и Лотт уставилась в окно. Форкс успел стать родным? Снег снова падал с неба и, судя по прогнозу погоды, таять не собирался. На обочинах дорог расположились свежие будущие сугробы, обреченные скоро стать серыми. На заднем сидении лежала сумка с вещами. Хотелось, чтобы из клиники ее не забирали как можно дольше. Мысли о Карлайле, теперь живущем на работе, заставили поежиться. А что если он решил сойтись с женой? Шарлотта отказывалась верить в то, что видела в середине недели, но на травку все валить не получалось. Каролина, спящая на соседней стороне дивана спасала. Вообще, теперь у нее был ключ от дома, Лотт было не жалко выручить подругу. Все равно родители уедут, может даже сегодня. Глушь, конечно, но лучше так, чем с клопами. Пусть вообще живет там до седых волос, лишь бы не оставляла ее одну. Родители, наверное, были бы не против, но пока говорить не хотелось. На самом деле, Кэр была не той подругой, которую сразу примут с распростертыми объятьями, и Лотт опасалась с такой резкой новости начинать их знакомство.       Мама жаловалась на спад спроса на недвижимость, и Шарлотта ее меланхолично слушала, иногда тяжело вздыхая для поддержания диалога. Ну упадет рынок, и что? Им вдруг станет на нее не похер? Как-то странно стало общаться с семьей после последних открытий. Наверное, они конечно родственники, и хорошо было бы поддерживать с ними хорошие отношения и все такое, да и не обижали ее никогда. Ну вот решит она в молчанку играть, и что дальше? Родители вряд ли причины поймут, и вряд ли это что-то изменит. Поздно уже менять. Впрочем, разве, если не этот брак по залету, появилась бы на свет Шарлотта? Может, лучше было бы не быть вовсе, чем быть так? Нет, конечно не лучше, но легче не становилось. Коралина рассказывала немного об отношениях с матерью, и это все казалось таким ужасом. Но все хорошо и социально приемлемо, когда ты живешь в абсолютно маргинальной среде и вырываешься из нее. Никто тебя не осудит, если ты заблокируешь номер матери, которая била тебя каждый раз, когда у нее было плохое настроение. Но как у нее… Лотт вообще сегодня провела эксперимент: выкурила сижку в комнате с закрытыми окнами и сразу спустилась к завтраку. Ноль реакции. И последнее, чем это могло быть вызвано — деликатностью. Да мама в свое время такой скандал устроила, когда идущую с чипсами Лотту увидела. А это было давно. В начальной школе. Сейчас же курение она мягко воспринять не могла. Лотт была не просто курящим подростком, она была тем подростком, которому курение могло жизни стоить. Да и руки так ободрать от падения бы не получилось. Не маме ли это знать, у которой несколько шрамов от падений на каблуках до сих пор есть? Просто ей сейчас было глубоко насрать, что с Шарлоттой происходит. Да и вранье о личной жизни родителей не для кого не аргумент. Вот, они состояние в ее здоровье вбухали, а еще давным-давно открыли ей два счета — на учебу, и на квартиру в том городе, где Лотт решит учиться, а она, зараза неблагодарная. И неважно, что смотреть на них не может. Кэр конечно сказала, что все понимает, и что это ужасно, но в глазах было написано «ты зажралась». И не имеет значения гиперконтроль раннего детства, когда друзья проходили проверку по количеству штрафов за превышение скорости у родителей, не имеет значения художественная гимнастика, на которую Шарлотта ходила сквозь слезы и перестала только из-за дебюта болезни. Мама хотела идеальную дочь, а получила ее. Может, Лотт бы вскрылась из-за груза возложенных надежд лет в двадцать, но надежды давно рухнули. И хорошо.       Паркуется мама быстро, видимо, поскорее желая распрощаться с дочкой. Лотт берет сумку, и они идут в клинику. Мерседес Карлайла стоит на парковке, и сердце начинает биться быстрее. Видимо, в Форксе главврачам делать нехуй, или, дело в вип палате. Она такая, конечно, с натяжкой, но спасибо за одноместность. Блядский Карлайл, который улыбается во все свои бесконечно прекрасные ровные зубы, встречает их с мамой в своем кабинете. Даже встал, чтобы поприветствовать, будто бы и не игнорировал ее отсутствием своих звонков несколько дней. Шарлотта чувствует, будто ее сейчас вырвет. Кидает сумку на пол, и, игнорируя все правила приличия, заваливается на диванчик в его кабинете. Мама садится в кресло и начинает спрашивать его о плане процедур, будто ей не все равно.       — Ну, судя по прошлому осмотру, организм Шарлотты полностью восстановился после химиотерапии, — сам ты Шарлотта, меня так с четырнадцати лет никто не называет, и врачи тоже. Знаешь же, что не нравится. Зачем этот цирк устраивать? — но я бы порекомендовал как-раз из-за этого перерыва и провести побольше исследований, к тому же, у нас тут, внезапно, сезон отпусков, поэтому многие анализы затянутся, — ничего себе, все-таки хочет ее видеть? Или реально эти фрики медики отдыхают в ноябре?       — Да, конечно, все, лишь бы снова не допустить рецидива. К тому же, Лотт нужно отдохнуть от всей этой школьной суеты, знаете, она так много пропускала школу, что сейчас ей тяжело адаптироваться, — ну серьезно? Еще бы притащила сюда ее детские фотки в обосранных штанах, — ах, да, Лотт же говорила, что Вы несколько дней назад приезжали к нам, потому что у нее болела голова, сами знаете.       — У подростков в выпускном классе часто такое случается, — он взглянул на Лотт, давая понять, что план понял, — мои дети тоже иногда таким страдают, я пропишу витамины, чтобы мозг проще воспринимал нагрузку, а еще хотел бы настоять на посещении психолога, — типа ебнутой ее назвал?       — Психолог был бы к месту. Точно, моя дочь же дружит с вашими! Как хорошо, что Лотта в правильной компании, — миссис Франклин смотрит на Карлайла так, будто в нем дыра сейчас образуется. Ну красивый, да, женщина, окстись, у тебя дочь тут сидит! Шарлотта зевает, давая понять, что разговор затянулся.       — Кстати об этом и о сезоне отпусков, — ну почему голос такой сладкий и живот в томлении скручивается? — в моей семье запланирован отдых на рождественские каникулы, мы все хотели бы увидеть с нами Шарлотту, если вы конечно дадите свое согласие.       — О, давайте я дам Вам свой номер, и мы обсудим сумму и документы по телефону, а то у меня сегодня еще дела в Сиэтле. Если у Лотты нет других планов, конечно.       — Других планов нет, — мрачно говорит Шарлотта, надеясь, что мама не заговорит про ее выдуманного парня. Выдуманный парень вообще в этой комнате сидит, и он вполне осязаем, но все-таки не ее парень, да и лет десять уже под это определение не подходит, а еще мама не поймет.       Лиза Франклин пишет номер телефона в его ежедневник и собирается уходить, перед этим обнимая Шарлотту. Прощается с Карлайлом, и Шарлотте этот взгляд совсем не нравится. Кривит губы, ревнуя чужой ежедневник. Мать его видимо тут зацеловать готова, когда он сказал, что оплатит поездку. После того, как миссис Франклин уходит, Лотт снова плюхается на диван, всем видом показывая, как ей не похуй на его присутствие.       — Что у тебя с руками? — он сидит в кресле и что-то тыкает в компьютере. Совсем не смотрит. Как успел заметить?       — С дерева упала, — говорит таким тоном, будто он какую-то гадость сказал. Теперь смотрит на нее, даже заинтересован. Брови поднял. Ну и обманщик.       — И давно ты решила стать белкой? — Лотт смеется, забыв, как он ей неинтересен. Именно белкой она и хотела стать. Какой же он охуенный.       — Летом еще. Первая попытка была просто ужасной. В этот раз даже без веревки забралась. Правда, было темно, а я уже накуренная, поэтому приземление вышло паршивым.       Стул отъезжает от стола, доктор подходит к ней, а Шарлотта отчего-то вскакивает. Может, ударит наконец? Нет, правда, она даже не обидится, считает, что заслужила. Сильные руки притягивают ее к себе, и вот, она оказывается в его объятьях. Дыхание, пахнущее мятной жвачкой щекочет ухо. Его плечо удобное, и Лотт вспоминает, что последний раз они обнимались еще на ночевке. Хочет, чтобы мгновение никогда не заканчивалось, но Карлайл отстраняется.       — Я скучал, — и у Лотт сжимается сердце от этих теплых янтарных глаз, от его искренней улыбки без щегольства зубами и от легкого запаха табака, живущего в ткани белоснежной рубашки.       — Почему тогда не звонил? — она сама обнимает, радуясь, что получилось взаимно. В прошлый раз, в больнице, он просто стоял, будто его там и не было.       — Я не могу знать, кто видит твой телефон в момент звонка. Думаю, что это разумно. К тому же, хотел переварить решение, не отвлекаясь на тебя.       — Какое решение? — гладит его по спине, ощущая, будто получила подарок на день рождения.       — Ты знаешь.       — Как она?       — Не хочу об этом, — круто. То есть за Шарлоттой следит его жена, а он говорить об этом не хочет? Нет, конечно не следит. Просто игра воображения. Конечно, миссис Каллен хуево. У Лотт то ломка без Карлайла начинается, а Эсми на этом веществе сидела намного дольше. Насколько больно видеть страдающего по твоей вине любимого человека? Правильно. Пусть не говорит.       — Где живешь сейчас? — Шарлотта отстраняется, думая, что лежа обниматься было бы удобнее.       — В соседней от тебя палате лежат мои вещи. А вообще когда как. Иногда тут сплю. Пойдем, наверное, — поднял с пола тяжелую сумку и открыл ей дверь. Нет, ну наркота правда сильная.       — Ты серьезно про отпуск? Мне кажется, это будет супер неловко.       — Возможно. Только это было бы супер неловко, — как же странно звучат ее словосочетания из его уст, — даже если бы тебя там не было. И вчера сюда приехала Элис, час рассказывала, как сильно хочет, чтобы ты проводила с ней больше времени, и что очень ждет конца декабря.       — Я думала, что она видеть меня не захочет.       — Почему? Это же вроде она тебя обидела.       — Я назвала ее ебнутой.       — О, на такие пустяки она не обижается, — сумасшедшая семья…       Они доходят до палаты, и Карлайл оставляет сумку у входа. Говорит, что ему пора, работа. Лотт улыбается, думая, что он опасается ее территории. Две недели! Охуеть! Мечты сбываются? Может, есть надежда еще и на ночные встречи? Только вот после просмотра того диска перспектива пугает. Все-таки отторжения порно вызывало больше, чем возбуждения. Недоумения вызывало то, что если камера как-бы перемещалась на место участника, то всегда на место мужчины. Что, женщины вообще ужас видят? Хотя Карлайла в плохом ракурсе представит сложно, да и вообще вряд ли они у него есть. Может, до того момента, пока он не разденется? Не, ну там тоже все точно хорошо. Правда, теория с импотенцией еще откинута не была…       Лотт стояла посреди комнаты, закусив губу. В целом, если теория подтвердится, то ему даже раздеваться не обязательно. А вот Шарлотте… Объективно, актрисы в фильме были красивее ее. Но почему-то этот вытянутый рот из приятных эмоций вызывал только смех. В общем, не очень ситуация. Лотт смотрела видео, сравнивая свое тело с чужим. И выводы были не утешительными. При большем размере, грудь актрис выглядела упруже, бедра толще, талия — уже, и на коже не было замечено несовершенств. Решение, наверное, было — заниматься сексом в темноте. Но тогда появляется значительный минус — она не сможет видеть Карлайла.       Надумала себе непонятно что, решила, что чуть ли не сегодня это случится. А гарантий не было. Ну что это такое? Повелась на объятья, или это его «я скучал». Он ее обнимал и раньше, они даже валялись в обнимку в ее постели, но он несмотря на это не показывался столько долгих дней. Может, ебет какую-нибудь медсестру на столе в своем кабинете, а с Лотт, так, ни к чему не обязывающий флирт. При мысли о столе в кабинете живот свело теплой судорогой. Интересно, идеальный доктор позволил бы себе в порыве страсти смахнуть всю шелуху на пол?       На обеде людей было меньше, чем летом. Сейчас правда не сезон болезней? Никто от отсутствия витаминов не начал еще страдать, а насморки у всех уже прошли? Ну и странно. Хорошо, что подростков никаких нет. Например, Джулию Лотт бы не вытерпела. А Джулия будто последнее время безумно хочет с ней общаться. Из-за спектакля что-ли? Лотт в школе теперь будто одна — с Калленами не разговаривает, а от Каролины отдыхает во время школы. Кэр тоже не лезет, понимает, что наобщаются дома. Шарлотта берет морковный сок и салат с котлетой. Она правда не против правильно питаться, но не тогда, когда ничего другого нельзя. Каролина ебучию овсянку любит, и Лотт ее ест, потому что варит не сама. С ложкой сиропа ебучая овсянка становится вкусной овсянкой. Кэр говорит, что в овсянке много клетчатки, и это хорошо. Лотт на желудок и без овсянки не жалуется, Каролина вообще-то тоже, но у нее своего рода страховка. Хорошо, что Шарлотта не догадывается, какая именно.       Рассматривать посетителей столовой желания нет, если они не носят статус главного врача. А его на обеде нет, скрывается, что-ли? Внимание Шарлотты приковано к маленьким помидоркам, черри, конечно, не в новинку, но сейчас они кажутся безумно смешными. Смотрит на красное и вспоминает про мальборо в кармане. Пожалуй, после еды можно и покурить. Может, Карлайла с собой позвать? Громкоговорители зовут его пройти в какой-то там кабинет, и надежды рассеиваются. Ну в самом деле, он тут один работает?       Может, пойти по направлению к тому самому кабинету? Просто, чтобы увидеть его снова. Откидывает эту мысль, наверное, будет мешать. И через пару часов он обещал зайти, чтобы провести осмотр. Ладони потеют, нужно перед ним раздеваться? Убирает на металлическую конструкцию поднос с посудой, и идет на тот самый балкон. На улице пересечься шансов вообще нет.       Карлайла не видит, но сигарета успокаивает. Конечно, он на работе. И какие светлые чувства к ней бы ни испытывал, для доброго доктора долг на первом месте. Наверное. Нужно было взять что-нибудь почитать, но о чтении Лотт совсем забыла. Оставаться в доме в тишине сложно, а телевизор от книги отвлекает. В змейку опять играть? Пришло понимание, что в больничной палате нельзя запереться. Что стоит жене главврача пройти через стойку охраны? Стало жутко. А что, если не показалось? Вдруг она и правда сидела на дереве, охотясь. Вспомнились слова Фреда о вампирах. А Карлайл типа в больнице работает, чтобы доступ к банку крови иметь? Смешно. Может, вирус безумия теперь Шарлотту настиг?       Нет, в это она поверить не могла. В Санта-Клауса давно не верила, а страшилки для взрослых были ничем не лучше. Палата казалась ужасно стерильной, и хотелось как-то добавить жизни, только не бардаком. Хризантемы были бы кстати… Повода, конечно, не было. А жаль. Лотт ложится на кровать и открывает игру на телефоне. Как такая простая фигня может отнять столько времени? Уже стемнело, он опоздал. Может, вообще не придет? В дверь стучат, и Шарлотта думает, что медсестра пригласит ее на ужин. Но дверь открывается до ее ответа, а Лотт почти готова поставить рекорд, но внезапно думает, что в комнату вошло нечто зловещее. Смотрит на вошедшего. Карлайл. Тревога пропадает.       — Добрый вечер, — подходит к окну, чтобы закрыть жалюзи. И чем они заниматься будут?       — Угу, — возобновляет игру, будто на что-то надеется. Нет, просто хочет, чтобы он почувствовал то же, что и она.       — Уделишь мне минутку внимания? — улыбается, будто ему это жизненно необходимо.       Лотт выключает телефон и встает. Карлайл удовлетворенно кивает и идет в сторону ванны. Привести себя в порядок перед чем-то решил? Нет, серьезно, что он там делает? Ничего не понятно, слышится падающая вода. Так ей раздеваться или нет? Ну пиздец.       Мистер Каллен выходит из ванной, вытирая руки полотенцем. Он смотрит на Лотт с каким-то смешком во взгляде. Типа, и куда твое бесстрашие подевалось? Шарлотта смотрит ему прямо в глаза и стягивает свитер. Карлайл взгляда не отводит, ну действительно, его такими пустяками не смутишь. Берет стетоскоп и прислоняет к грудной клетке. Вдох, выдох, задержи дыхание, а теперь выдыхай. Легкие чистые. Просит открыть рот. Отодвигает язык специальной палочкой. Горло чистое. Смотри за пальцами. Хорошо.       — Позволишь? — он прикасается к животу, и Шарлотта понимает, что он делал в ванне. Грел руки. Ну спасибо, приятно. Прикосновения мягкие и теплые. Кто вообще так пальпацию проводит? От такого хочется лишь застонать, если даже будут болезненные места, то вряд ли она почувствует. А что, звучит, как план. Когда он переходит к границе брюк, Лотт стонет, и надувает губы.       — А вот тут неприятно, — Карлайл ухмыляется, давая понять, что не поверил. Убирает руки, казалось бы, заканчивая осмотр. Отходит и пишет что-то в карте, и Лотт успевает расстроиться.       — Сними, пожалуйста, бюстгальтер, — его голос спокоен, а спина эмоций не показывает.       — Доктор Каллен, у меня, кажется, слуховые галлюцинации, — Шарлотта не может сбросить оцепенение. Он для этого жалюзи закрыл?       — Мисс Франклин, — отвечает в тон ей, — Вы не знаете, что такое осмотр молочных желез?       — Этим разве не гениколог занимается?       — Гинеколог, который в отпуске еще неделю. Тебе помочь? — он все еще писал в карте, но Шарлотта была уверена, что он улыбался, дразнил.       — Да, было бы неплохо, — Лотт переминается с ноги на ногу, чувствуя себя крайне не защищено. В палате прохладно. Или, ее бросило в холод от страшного предвкушения?       Карлайл перестал заполнять карту и обошел Лотт со спины. Застежка щелкнула и белье соскользнуло с плеч на пол. Мужчина нахмурился и поднял его с пола. Положил на тумбочку, и снова пошел мыть руки. Шарлотта глядела на него и не замечала никаких признаков увлеченности. Соски отвердели от холода. Или от возбуждения, не важно. Он же понимает, как влияет на нее. А может, этого и добивается?       Карлайл подходит и смотрит в глаза. Лотт краснеет и отводит взгляд. Спеси поубавилось. Дыхание перехватывает, когда он обхватывает полушария груди. Теплые руки прощупывают ткани, заставляя покрыться мурашками. Пальцы вжимаются в плоть, в попытке ничего не упустить. Он задевает сосок, и Шарлотта всхлипывает. Хочет посмотреть на его лицо, но стыдно. Чувствует, что начинает терять сознание, и он отстраняется.       — Все чисто. Одевайся, — он снова идет к тумбочке с картой, а Лотт хочет залезть в его черепную коробку. Карлайл дышит ровно, будто бы ему не понравилось. А может и вправду? Просто осмотр, ничего такого. Да и не впечатляюще выглядела Лотт без белья. То ли дело одна из медсестер, бюст которой чуть ли не вываливался из халата. Чувствуя себя униженной, Шарлотта натягивает свитер, игнорируя лифчик, садится на кровать.       Лотт смотрит на него ненавидящим взглядом, мечтая о большем. Он берет тонометр, и приставляет стул к кровати. Шарлотта закатывает рукав, и плечо обхватывает ткань с липучкой. Руку больно сжимает, но она старается ровно дышать. Получается паршиво. Тонометр перестает давить, и Карлайл кладет ей руку на влажный лоб. Рука снова холодная.       — Как ты себя чувствуешь? Пульс такой, будто ты пробежала стометровку, — Лотт поднимает на него глаза. Он улыбается. Сука.       — Ох, доктор. Даже не знаю, что произошло, — глаза от гнева становятся синими, — я опишу вам симптомы. Учащенное дыхание, тахикардия, прилив крови к гениталиям, — он все еще спокоен.       — Мм, возможно, я понимаю, что произошло. Вполне нормальное состояние для людей репродуктивного возраста, — как же близко его колено… — пожалуй, оставлю тебя наедине, это должно помочь успокоиться.       И Шарлотта готова кричать от обиды. Он ушел. В комнате снова пусто. Лотт бьет в мягкий матрас и расстраивается, что не чувствует боли. Нахуя он это сделал? Хотел проверить, возбудится ли? Что, не вставило, и решил уйти? И зачем скучал. Стягивает трусы и расправляется с напряжением, злясь и скуля от ломки. Карлайл знал, что она так поступит. Чегоонблядьдобивается?       Лотт идет на ужин. Тетушки диабетчицы сидят за столом с каким-то новым лицом — кудрявым блондином в очках лет тридцати. Блеклая версия доктора Каллена. Интересно, он тут от триппера лечится? Шарлотта без аппетита ковыряет рис, Карлайла так и нет. От голода умереть собирается?       Шарлотта хочет домой. Как хорошо было играть в змейку, наслаждаясь утренними воспоминаниями. Ему, может, стало мерзко от ее возбуждения? Может, целибат принял после того, как от жены решил уйти? Ну да, а в отпуск позвал, потому что Элис настояла. А скучал, потому что Лотт единственное заинтересованное лицо в ситуации с женой, единственная, кто понимает. Хотя понимает опять же, потому что заинтересована. Мерзость. Но он же чувствует к ней что-то? Не врал же, когда признавался в прелюбодеянии. А может, это так, минутное помешательство? Рухнули представления о себе, и нужно было грехи замолить? Теперь взял себя в руки и о возбуждении забыл? Подумал о низком интеллекте Лотты и решил, что оно ему не надо? Какое же говно. Нужно покурить.       В кофте на улице прохладно, потряхивает. Мальборо вкусный. Из здания кто-то выходит, снег шуршит. Лотт не оборачивается, Карлайл бы не вышел, увидев ее, а двери прозрачные. Человек встает рядом и закуривает. Дым вишневый.       — Привет. Я — Лео, а ты? — Лотт смотрит на него, тот самый чувак из столовой. Почему-то становится интересно, что он от нее хочет, и Шарлотта поворачивается к нему.       — Лотт, — он хмыкает и затягивается. На нем белая рубашка и растянутые джинсы.       — Это от Шарлотты сокращение, или родители с фантазией? — ну че доебался?       — Первое. Тебе что-то надо, или больше поговорить не с кем? — она хочет уйти, но сигарета не закончилась.       — О, а у мисс есть коготки! Я увидел грустную красивую девушку и решил, что она скучает. Может, я мог бы помочь с этим? — Лотт смотрит на его рыбьи глаза и неаккуратную прическу. На рубашке пятно. А он самоуверенный.       — И чем ты занимаешься, Лео? — он растягивается в улыбке и блаженно цокает языком.       — Я — поэт. И чувствую, что нашел музу, — Шарлотту тошнит от этого подката, но собеседник кажется очень интересным.       — Муза в Форксе? Боюсь, ты не там ищешь, — Лотт достает вторую сигарету, хоть и замерзла.       — Я здесь проездом. Еду из Сан-Диего в Джуно через Канаду. И пока таких прекрасных девушек не видел, — у него сальный взгляд, и Шарлотта чувствует, что он мысленно ее раздевает. Любопытно.       — Ты так в каждом городе говоришь? — он смеется, думая, что девушка с ним флиртует. Эту фразу он действительно говорил в каждом городе.       — О, мадемуазель, ваши слова ранят. Я похож на человека, бросающего слова на ветер?       — Да, ты похож на человека, который много пиздит, — он перестает улыбаться, выбрасывает бычок в снег и уходит оскорбленный в больницу. Шарлотта ухмыляется и смотрит в даль. Пальцы на ногах не чувствует, ботинки не спасают. Деревья гипнотизируют. Интересно, как много людей поглотил этот лес? Суровое небо будто готовится к снегопаду. Звезд не видно, и приходится напрягать зрение, чтобы увидеть горы. Этот Лео выглядит как человек, которому нравится фистинг.       В соседней палате кто-то моется в душе. Лотт извелась в предположениях. Есть как минимум три варианта, где живет Карлайл. Хочется, знаете, больше конкретики. У Шарлотты в голове воспоминания осмотра, и язык щекочет предвкушение. Доктор Каллен определенно не обрадуется.       В дверную щель смотрит Шарлотта, пытаясь понять по вещам, кому принадлежит комната. Вещи, скорее всего лежат в шкафу, только белая рубашка лежит на кровати. Лотт входит в комнату, радуясь, что предположение оказалось верным. Из ванны пахнет мужским гелем для душа, Шарлотта подходит к рубашке, надеясь, что она сохранила запах Карлайла. Вода выключается. Лотт видит пятно и сглатывает. Нужно бежать. Но дверь предательски открывается, и она видит этого ебучего Лео с полотенцем на бедрах. Блядь.              — Соскучилась? — Шарлотта стоит в идиотской позе, с рубашкой в руках. Блядство. Отпускает рубашку и идет к выходу.       — Я просто заблудилась, — и Лотт кидается к двери. Лео делает шаг, и полотенце спадает с бедер. Он настигает ее у двери, и они вываливаются в коридор. Шарлотта смеется, его, она, конечно, не боится. Блядь, она абсурд на каком-то квантовом уровне притягивает? Чувак от ее истерики даже опешил. Ему, наверное, даже неловко, а еще он голый.       О, видимо, зрители появились. Забавно. Кто-то идет по коридору. Шарлотта, смеясь, поворачивается, и улыбка мгновенно исчезает. Карлайл останавливается в коридоре, наблюдая интересную картину: смеющаяся Лотт сидит у стенки, а рядом с ней на корточках сидит голый мистер Уайт. Пиздец. Эксбиционисты хуевы. Надо покурить.