Ещё один шанс на жизнь

— Тэиль! — Подхватывает тебя перед самым падением на пол, кричит Чонгук. Только сейчас он понимает, что произошло. Ты защитила его от пули, которую выпустил Кён, решив избавиться от него. — Зачем? — зажимая твою рану ладонью, спрашивает Чонгук, видя твои красные от слёз и боли глаза. — Линь... Я не смогла его защитить, но тебя... вышло, — с трудом произносишь ты, постоянно набирая побольше воздуха в лёгкие. Перед глазами темнеет, лицо Чона начинает расплываться, но ты пытаешься держаться, не терять сознания. Вдалеке слышится звук сирен и выстрелов. Видимо, полиция подоспела вовремя, ведь ты видишь, как за спиной Гука во внутрь этого помещения вбегают люди с автоматами. Они берут живыми Лирана и Пак Кёна, хотя второй и пытался сбежать. А твой отец с Хёнджуном также подбегает к тебе, пытаясь хоть как-то помочь. Но всё, что тебе удаётся запомнить, так это горячие руки Чонгука и его тихий шёпот о том, что всё будет хорошо, а после твоё сознание отключается, и ты проваливаешься в темноту.

***

Солнечный свет неприятно слепит глаза, от чего хочется лишь сильнее зажмуриться. Боль пронизывает тело, стоит совершить хоть малейшее телодвижении, а во рту чувствуется сухость. Всё же открыв глаза, ты видишь больничную палату, а рядом в кресле спит Чонгук. Это выглядит мило, и ты не можешь сдержать улыбку. Этот парень одним своим появлением заставляет сердце стучать быстрее. — Ты очнулась... — услышав небольшое шуршание с твоей стороны и тут же подсаживаясь ближе к тебе, говорит Чонгук. — Как ты себя чувствуешь? Болит сильно? — Нет... всё хорошо, Гук. Как ты? Отец в порядке? — С нами всё хорошо. Убин и Хёнджун поехали в полицейский участок давать показания. — У вас получилось их задержать? — крепче сжимая ладонь Гука, спрашиваешь ты. — О, да. Они могли уже выйти на следующий день, благодаря своим адвокатам. Но из-за помощи Юнги, они не отвертятся, — поглаживая твою ладонь, отвечает Чонгук. — И как же? — Когда Пак Кён привёл к нам твоего отца и Хёнджуна, он и понятия не имел, что всё, что он расскажет, может быть записано. Юнги установил на куртке Кима жучок, который от начала и до конца записал весь разговор. А ты и сама помнишь, что Пак во всём признался и о многом рассказал... — заглядывая в твои глаза, продолжает Чон. — Тэиль, ты спасла мне жизнь, и я не знаю даже как смогу... Но Чонгуку ты не даёшь договорить, превозмогая боль, подымаешься, стоя на локтях и целуя парня в губы нежно и ласково. И Чон не заставляет себя долго ждать, обхватывая твоё лицо руками и углубляя столь желанный поцелуй с любимой девушкой. Но насладиться таким чудным мгновением удаётся не так долго, ведь в палату входит медсестра и тут же начинает громко говорить о том, что больной нужен постельный режим и такое поведение в больнице не допустимо. А вы лишь улыбаетесь друг другу, держась за руки.

***

— Ничего не хочешь мне сказать? — складывая руки на груди, вопросительно изгибает бровь Пак. — А что тут говорить? Мы должны ответить за всё, что сделали. — Строишь из себя святого, Лиран? — выплёвывает эти слова Кён. — Так учти, они всё равно тебя посадят. — И правильно сделают. Я, в отличие от тебя, признаю всё, что сделал. — Ты не понимаешь... — Да нет, как раз таки понимаю. Ты болен Кён, и, похоже, это навсегда. — Ещё посмотрим. Я всё равно это так не оставлю! — Так вы считаете, что у них психические заболевания? — наблюдая за всем этим из-за стекла допросной, спрашивает Хёнджун у врача. — Да... У Минхёка — биполярное расстройство личности, плюс, скорее всего психоз, а вот у Пак Кёна всё намного сложнее... шизофрения. Но, как я видел раньше, состояние у Минхёка стабилизировалось. В зависимости от среды и окружения, ему становилось лучше. Боюсь, у Пака такого прогресса не наблюдалось, — заключает психотерапевт. — Что ж, я вас понял, — заметив, как выводят Лирана из допросной, Ким решил подойти ближе. — Мне жаль... — искренне произнёс Минхёк и проследовал дальше. — Мне тоже... — прошептал Хёнджун и убрал скатившуюся по щеке слезу. Ему было жаль Лирана, ведь сколько бы тот не совершал злодеяний, сколько бы не принёс боли и страданий всем, а Ким по-прежнему видел в нём своего старого друга. Того парня, которого он когда-то встретил и принял за родного, он видел сейчас. Раскаяние, смирение и покаяние пришли к нему. Кажется, его душу ещё можно излечить...

***

— Чонгук, а куда бы ты хотел поехать? — сидя на мосту и наблюдая за восходом солнца, спрашиваешь ты. — Куда угодно, лишь бы ты была рядом, — целуя кротко тебя в губы, отвечает Гук и улыбается. — Ну вот, ты снова это сделал! — смущённо отвечаешь ты, пихая того в бок. — Что?! — gif. — Смутил меня. — Да? А кто первый поцеловал меня тогда в больнице? — Ладно, это была я... — Мне всё равно, где мы будем жить, гулять и проводить время. Мой мир — ты. Не зависимо от того, какая будет погода, время года, люди вокруг нас и города, я всегда буду рядом. Ведь это ты дала мне ещё один шанс на жизнь. Я люблю, безумно люблю, всем сердцем, страстно только тебя! — вновь целуя тебя, но уже более напористо и страстно, произносит Чонгук. — А я люблю тебя.