Бесцветный Ян Чонин

      — Не думаю, что меня можно назвать человеком ярким. Жизнь проживаю скромно, работаю хорошо, даже начальство ко мне прислушивается. А что до личной жизни, — тяжелый вздох после которого Чонину сложно вновь подобрать слова, — совсем недавно я не видел ничего кроме бесконечной пустоты как внутри, так снаружи. Я уже благодарен тому, что ничего плохого с собой не сделал. Прости, я так много говорю и все такое мрачное, не то, что хотелось бы услышать, выбираясь в кафе в свой обеденный перерыв.       Бан Чан палочками хватает кусочек курицы и мотает головой мол «Все в порядке, можешь продолжать» не отрывается от трапезы.       — Ты себя очень сильно недооцениваешь. Ян Чонин, как минимум, то что ты сейчас здесь, рядом со мной и я чертовски рад тебя видеть, уже достижение, не считаешь? — Спасибо тебе за это.       — Ты как всегда немногословен, а зря! И не уворачивайся от моих палочек, цапнуть тебя за щеку мало, чтобы ты наконец перестал себя ненавидеть за то, что произошло уже очень давно, — поучительно наставляет Чонина друг.       И взаправду, событие перевернувшее его жизнь, было целых десять лет назад. А ему все кажется, что он тот же пятнадцатилетний мальчишка. Дома ждёт мать с сестрой и вся жизнь крутится вокруг школы и планов на ближайшее будущее.

***

      Весна конца девяностых, улицы наполненные запахом цветущей вишни и теплый асфальт, блестящий под лучами восходящего солнца. Громко шаркая ногами в брюках по щиколотку (слишком коротких для его роста) Чонин идет мимо соседских домов, прямиком в школу. В родном городке все друг друга знают, он то и дело здоровается с каждым первым встречным, кажется если он будет продолжать это снова и снова, его спина от поклонов точно отвалится и рухнет на землю. Но все это лишь начало его песни юности, ведь в школу он ходит не ради знаний (с этим все в порядке, учеба давалась легко, так что можно расслабиться), а ради своих близких товарищей. Хван Хенджина, Ли Минхо, Ким Сынмина и Хан Джисона.              Вместе они звались «Союз пяти нерушимых» и каждый, без прикрас, мечтал о такой дружбе, как у них. Тогда совсем не ясно было, что же послужило причиной их столь тесного общения, но лично они считали это сама судьба свела их вместе. Они были совсем разные и между собой непохожие, но каждый, старался понять и принять другого. Хван Хенджин — был самый красивый из пятерки. Девочки постоянно предлагали ему встречаться, дарили шоколад и плюшевые игрушки, а потом, как и всегда, убегали в слезах от его очередного отказа. Друзей он ставил выше всего, так и остался, холодным и недоступным принцем. Конечно этим он не ограничивался, лучше всего у него выходило танцевать. Этим он никогда не кичился и считал комплименты в свою сторону всего лишь лестью и не больше. Скромность и простота так чудесно сочетались в этом парне, даже Чонин не мог удержаться глядя на него.              Минхо был самым взрослым из них. Раньше всех начал ходить на тусовки, поцеловался из них всех самый первый, потом еще долго уговаривал Джисона потренироваться на нём, но тот всегда отказывался. Даже внешне выглядел самым зрелым. Настоящий мужчина не иначе. С сильными руками и ярко выступающими на них венами. Широкими плечами, за которыми чувствуешь себя в безопасности. Долго он проблемы не решал. Частенько дрался, особенно когда задирали тихоню Сынмина. Кабинет директора — был ему вторым домом. А друзья — единственными, кто понимали его сложный и вспыльчивый характер.              Раз уж упомянули Сынмина, стоит сказать, что из всей пятерки самым умным и хитрым являлся именно он. Образ невинного хорошего мальчика очень нравился учителям, да что уж - все мамы были от него в восторге. Ведь Сынмин, в отличие от его друзей-разгильдяев, точно не способен на плохие поступки. Разве что бесплатные билеты в кино и купоны на газировку — доставал именно он. И бушующую репутацию Линоу (да кличка тоже придумана им) отмывал у директора заверяя, что впредь сам лично возьмет его под персональный контроль. Домашка будет сделана, а кулаки не будут разбиты. Гарантировано лучшим учеником школы Ким Сынмином.              Последний, но только по росту на построениях физкультуры, Хан Джисон. Драже ярко желтого цвета с шипучкой внутри, состоящей из витамина С, бушующей энергией и нескончаемым потоком слов вылетающих со скоростью света. Самый шумный и веселый парень, которого по жизни встречаешь лишь раз. Для ясности уточню, он был настолько громким, что его смех раздавался эхом на весь учебный корпус, выступая на сцене ему единственному не нужен был микрофон. И самое интересное, самое необычное это то, что он занимал все первые места в поэтических конкурсах и литературных вечерах. Был любимцем учительницы по литературе, а его сочинения печатали в местной газете под заголовком «Яркие и драматичные произведения от ученика средней школы, что доводят взрослых женщин для слёз. Новая работа Хан Джисона эксклюзивно в свежем выпуске новостной газеты!».              И как среди таких замечательных и интересных людей оказался Чонин? Он сам не знает. Его в школе боялись, потому что он никогда не улыбался. Даже собственному отражению. Шутки его были резкими и колкими, из-за этого он постоянно кого-нибудь обижал. Это так надоело, что было принято решение вообще первым не говорить, пока не спросят и стараться мнение своё держать при себе. Меньше проблем = легче жить.       Все же он являлся частью этой пятёрки, хоть и ничем особым не выделялся. Глупым не был, учился прилежно. Красавчиком не назвать, как и уродом. Некоторым он даже нравился, к своему удивлению, потому что оценивать себя объективно не мог. Отношений никогда не было, подрался всего раз и то случайно, потому что хотели со спины ударить Минхо, но перепутали с ним. Такой средний во всём и бесцветный Ян Чонин и четверо его разноцветных друзей.              Какими бы разными они не казались — вместе были непобедимы. После школы, в выходные, на каникулах — всегда вместе. И скучным это время язык не повернется назвать. Ежедневно они занимались тем, что нравилось каждому из них, будь то танцы под старенький трот во главе с Хенджином или устные чтения очередной романтической трагедии Джисона. Энергия исходящая от их союза вызывала столько положительных эмоций, что Чонин и не заметил, как снова стал улыбаться и другие так же это заметили «Улыбайся чаще Чонин, тебе так это идёт» — сказал однажды Сынмин. Как же приятно было это слышать, ради таких вот моментов казалось он и живёт. Вместе с ними он был по-настоящему счастлив.              Но всему приходит конец и как бы грустно не было, даже эта прекрасная дружба оборвалась, оставив Чонина наедине с собой. В тёмной комнате без цвета и света. Привязав к ноге камень, медленно опуская его ко дну.              Так просто они взяли и вычеркнули его из жизни. Вырвали сердце и выкинули на обочину, где по нему беспощадно проезжают машины.       

      «Тебя никто не хочет видеть больше. Пожалуйста не пиши и не разговаривай с нами.»

             Эти жестокие слова так легко слетели с уст Сынмина, что сначала казалось он просто шутит или цитирует фразу из нового рассказа Джисона, но нет. После этого с ним и правда никто больше не общался и без того блёклый Чонин, стал совсем серым.              Перенести этот удар было невозможной для него задачей. Он уехал, как можно дальше от родного дома. Поступил в университет, который хотел, и в конце концов, решил покончить с собой.              Мысли о смерти в те времена сопровождали его ежесекундно. В метро, в магазине, за обедом, в туалете, когда просыпался, когда засыпал. Всегда. Никак не мог смириться с тем, что люди, которыми он жил, которые были всем его миром, выкинули его за ненадобностью, не объяснив причины. Пусть с того момента прошло уже пять лет и ему уже близится двадцать, шрам юности все еще не зарастает, болезненно ноет и не даёт о себе забыть.              — Как после этого верить людям? — спрашивает он у своего нового соседа по общежитию, Феликса.        — Через боль, иного выхода нет. Тебе будет больно всегда, до конца жизни, но на этом она вовсе не кончается. И я уверен, что ты еще найдешь того, кто будет ценить тебя до самого конца. Мой отец говорит, что главное в этом - быть искренним и творить добро. Не думаю, что это тебе поможет, но не хочешь послушать музыку? У меня есть пара пластинок, может это поднимет тебе настроение.              Пластинка начинает крутиться и в голове Чонина закрутилась карусель воспоминаний. Песня достаточно старая, сейчас ее явно мало кто знает, но для него она оказалась тем самым рычагом переключения, ведь благодаря ей он вспомнил самый яркий и необычный момент своей юности.

***

             — Все на танцы! Отказы не принимаются! Сынмин, ты предупредил Чонина? — с предвкушением уточняет Джисон поправляя непослушные пряди у зеркала.              — Вы же знаете, что я не могу отказать, если вы зовёте. — Я так рад! — Джисон кидается в объятья друга и кричит Сынмину, что пора на выход.       Минхо и Хенджин ждали их у входа на улице. Издалека их увидев, синхронно машут друг другу. И Джисон ускоряет шаг переходя на бег, чтобы как можно быстрее похвастаться своим нарядом на школьную дискотеку.       — Выглядишь просто вау, — подчеркнул Минхо, — но смотри чтобы тебя никто не перепутал с девчонкой, а то эта? Накидка? Шибко на платье похожа.       — Тогда наверное ты будешь рядом, чтобы защитить меня? — ехидно улыбаясь Джисон смущает Минхо, который промычал что-то похожее на «ну конечно, я не оставлю тебя одного» и отвернулся заходя в широко раскрытые школьные ворота.       Это первый раз на их памяти, когда школа организует подобное мероприятие. В спортивном зале уйма народа. Среди их одноклассников и учеников из параллели есть много старшеклассников. Над головами ярко мерцают разноцветные лампы и отбрасывают свет грани большого диско шара.       Юбки одноклассниц кружатся в танце, и атмосфера царит приятная и веселая. Один из углов зала приспособили для банкетной зоны. На нём скромная закуска и сок с газировкой. Алкоголя конечно же нет, но при входе парни явно чувствовали запах пива и сигаретного дыма. Это мероприятие казалось Чонину слишком взрослым и от того и бессмысленным, потому что он не пробовал ни курить, ни пить, а с танцами у него вообще беда.       Он смог скрыться в толпе людей, подобраться к столу с соком и со стаканчиком пристроился к свободному участку холодной стены, наблюдая за тем, как все эти лица и тела, превращаются в нечто единое и даже движутся цельной непрерывной волной.       Даже так, стоя у стены, ему было приятно находиться здесь. Ведь он глаз не отрывал от своих друзей, которые видно решили повеселиться этим вечером от всей души. Джисон наматывает круги вокруг Минхо, который напряженно наблюдает за тем, как бы никто не дотронулся без его ведома до Джисона. Сынмин с Хенджином о чём-то говорят, а после их лица растворяются в улыбках. И Чонину достаточно этого, чтобы быть счастливым.       В очередной раз сменилась музыка и Чонин не заметил, как начал топать в такт играющей песне. На удивление хорошая, подумалось ему. С задорным гитарным мотивом и незамысловатым текстом, тело само двигается, и пока никто не видит, Чонин тихонько пританцовывает в одиночестве с глупой улыбкой.       Чонин!       Голос, появившийся из ниоткуда над ухом, до смерти напугал его, да так, что он уронил стакан с соком на пол и вся эта ситуация из безмятежной и приятной стала резко тревожной и неловкой. Он уже сложил руки вместе, чтобы принести свои извинения, но его ладони накрыли чужие. Точнее это были ладони Хенджина и этого он совсем не ожидал.       — Все вокруг танцуют, пьют и веселятся, ты тут самый красивый, но почему-то не танцуешь. Может тебе попробовать сделать это со мной, а не стоять у стенки так, словно тебя девушка бросила.       — Ты сейчас серьезно это говоришь?       — Абсолютно. Иди ко мне.       Хенджин протягивает ему свою руку и Чонин уже готов потерять сознание от того, что происходит с ним сейчас. Сам не понимает зачем, но протягивает ладонь и её крепко берут в ответ. Глаза напротив ярко блестят. Щеки на лице начинают гореть. То ли от духоты в этом здании, то ли от Хенджина. Чонин кажется, совсем перестает соображать лишь кружится в танце с лучшим другом, движения которого такие лёгкие и плавные. Чонин чувствует море рядом с ним и поддается его течению. Они никогда раньше не были так близко друг к другу и сердце бешено колотится, прямо как у Хенджина. Эти стуки оглушают и он прижимается к его груди, боясь потерять равновесие. В его объятьях так хорошо. Черт ему так это нравится, что даже плевать о том, как это выглядит со стороны. Он просто хочет быть рядом с ним до тех пор, пока песня не прекратится и им нужно будет разойтись. Потому что еще секунда и Чонин точно сможет всё испортить. Ведь вы друзья, Ян Чонин вы просто лучшие друзья, успокойся и не думай лишнего.

***

      — А что было потом? Ты успокоился после ночного рандеву? — Феликс уточняет, потому что ему смерть как любопытно что же было дальше.       — Я убежал. Оттолкнул его и прибежал домой. Весь вспотел, сердце колотилось как бешеное. Кажется тогда был первый раз, когда я так сильно возбудился. Но я ничего такого не делал, что ты мог подумать. Выпил чая с ромашкой и уснул.       — И все? Даже напряжение не снял?       — Ты что. Я...я просто не мог. Ведь он мой друг. И мы оба парни, это казалось мне тогда совершенно неправильным.       — А сейчас? У тебя бывает такое?       — Эта ситуация до сих пор мне снится и каждое утро мне приходится менять бельё. Этот момент, пожалуй, полностью изменил мое мнение о моей сексуальной ориентаци. Ведь девушки у меня были и не одна, но Хенджин до сих пор приходит ко мне во снах, и я не могу сопротивляться этому искушению, которое он приносит с собой.       После этого разговора Чонин понял, что все-таки новый друг у него появился и Феликс подтверждал это не раз. Они вместе ходили плавать в бассейн, где тот всегда его обгонял. Феликс готовил вкуснейшие пирожные, Чонин тоже старался ему помогать, но чаще всего эта помощь ограничивалась покупкой продуктов для них же. Тем не менее, ему было приятно знать, что есть человек, который им интересуется и который может рассказать ему о себе. Феликс был очень милым, даже милее любимца всех мамочек Сынмина. От него исходила аура светлая и мягкая. Как маленький котёночек, которого хочется тискать на ручках. Феликс многое рассказал о себе, поделился историей, что произошла с ним на родине, в Австралии, от которой до сих пор мурашки по спине бегут. Чонин удивлялся тому, откуда в таком на первый взгляд хрупком парне, столько мудрости и силы духа. Именно Феликс дал начало расследованию причины краха дружбы.       — Знаешь, я все думаю о тех школьных танцах и том, что произошло дальше. Я задам несколько вопросов, можно?              — Конечно.       — А вы никогда не воспринимали друг друга…ну, не только как друзей? Чёрт, аж самому неловко. Всё таки вы были подростками и сексуальный интерес в таком случае совершенно нормален. Сразу тебя перебью, потому что я уверен, что Минхо явно нравился Джисон.       — Никогда не думал, что это можно списать на любовные отношения. Думал, что это настолько сильная дружба и доверие, позволять подобные шуточки и фразы. Но сейчас, когда я вырос и сам побывал в однополых отношениях, подобные увлечения не кажутся мне странными. Ведь Минхо всегда очень тесно общался с Джисоном.       — Вот видишь, первая зацепка есть. А теперь копнем немного глубже. Те слова сказал тебе Сынмин, ведь так?       — Да, это был он. Остальные сразу перестали со мной общаться.       — Это сказал только он. Остальные промолчали. И всё после ваших танцев с Хенджином. Не кажется ли тебе, что кто-то к кому-то неравнодушен.       Чонин нахмурил брови в негодовании. Неужели причиной такого жестокого поступка стала обычная ревность? Но к кому? К Ян Чонину? Который даже девчонок не лапал в школе, да и вообще максимально избегал таких ситуаций.              — Ты же понимаешь, что это всего лишь предположение, и тебе нужно узнать это лично, спросив у них.       — У меня не хватит сил. Я еле выкарабкался сам из этого ада и снова в него лезть — все равно, что самому копать себе могилу. Не хочу переживать это. Мне страшно узнать правду. Даже если она будет такая же глупая, как это предположение. Легче от этого не станет.              Они закрыли этот разговор и жизнь продолжала идти своим чередом. Пока однажды Феликс не исчез. Чонин не предпринимал ничего первые две недели, Феликс как-то предупреждал, что может уехать на неделю домой, повидать семью. Но он не появился на парах не через неделю, даже не через две. Спустя месяц, Чонин поинтересовался у консьержки общежития, не знает ли она что-нибудь. Она первая сообщила ему, что он написал заявление о выселении. Позже декан подтвердил, что он взял академический отпуск на год по семейным обстоятельствам.              Я снова остался один. Не могу никого удержать. Даже Феликс бросил меня, всё дело в том, что я не способен удержать кого-либо. Бесполезный, безликий Ян Чонин.              Потерю Феликса было перенести немногим легче, чем изгнание из нерушимой пятёрки. Жизнь казалось идёт по замкнутому кольцу. Ведь ничего не меняется. Чонин работает. Чонин спит. Чонин ищет отношения one night stand. Чонин теряет всё что ему так было дорого.              И всё-таки ещё один случайный прохожий решил остаться с ним подольше и это — Банчан. Они познакомились на вечеринке директора вечерней школы, в которой работал Чонин. Бан Чан оказался одним из его любимых учеников. В тот вечер они впервые узнали друг о друге.       

      ***

      — Знаешь, — доедая последний кусочек и убирая палочки в сторону, Бан Чан говорит с немного набитым ртом, — Я так хочу тебе помочь. И мне хочется тебе доказать, что ты, интересный и значимый. Хаотичный, внезапный. Очень привлекательный и эрудированный. В тебе есть всё это, но ты этого словно сам не видишь. Тебя что-то сдерживает. Это я чувствую и в наших отношениях. Буду честен. Мне кажется, если ты наконец избавишься от этой веревки прошлого, что душит твою шею до сих пор, у нас с тобой может что-нибудь, да получится. Ты мне правда нравишься и серьёзно. Но пока ты там, в событиях десятилетней давности, прости, я не могу отдаться тебе полностью. Как бы я этого не хотел. Я распечатал номера твоих друзей и нашёл информацию про них, кто они и чем сейчас занимаются (спасибо твиттеру и инстраграм). Поговори с ними и всё узнай. А я тебя подожду. Потому что хочу, чтобы у нас всё было хорошо.              Сердце пронзает молнией, всё тело словно поразило током. Чонин ещё никогда не слышал о себе таких слов и будь он сейчас дома, расплакался бы от того как ему сейчас важно это слышать.              Он набирается духу, берёт из рук листки с номерами. Накидывает на плечи пальто и по ступенькам вверх добирается до выхода. Там на улице, он достаёт телефон и робкими нажатиями пальцев по экрану набирает первый номер.