Niggадяй

В этот момент Вова почувствовал, что в его груди что-то заколотилось. Это было его бедное сердечко, разрывавшееся на части от вида, представшего перед ним: Джорджик протягивал ему полотенце одной рукой, а другой придерживал набедренную повязку, которая так и наровила упасть на пол, сорвавшись его обнажённых тёмных бёдер. Вова нервно выдохнул, поняв, что скоро пена в ванне не сможет более хранить в тайне его стояк, поэтому он попытался успокоить мысли и представить что-то менее возбуждающее. Но на ум приходили лишь одни негры и воспоминания о них, о том, как он их избивал, и от этого он возбуждался лишь сильнее. Бедный Вовочка совсем не знал как поступить в этой безвыходной ситуации, а посему он решил поступить весьма по-умному, а именно... - Как ты смеешь начинать говорить со мной первым, мой раб!? - повысил он голос, выделив интонацией "мой". - Простите, господин, но вы не отвечали, поэтому я... - начал бормотать негр. - Молчать! Я не давал тебе разрешения открывать свой чёрный рот! Что ты о себе возомнил!? 40, нет, 50 ударов плетью и без пайка сегодня вечером! - чуть ли не кричал парень. - Воля ваша, господин. - поклонился Джорджик. - То-то же... полотенце поклади на стул и живо выметайся от сюда, гнусная чернь! Джорджик моментально выполнил приказ и скрылся за дверью, а Вовочка облегчённо выдохнул. Вспышки агрессии помогали ему бороться с весьма невовремя возникающим возбуждением, поэтому он пользовался этим методом часто...очень часто... Понимая, что стояк всё ещё присутствует, он погрузил руку в воду и обхватив член, блаженно простонал. После чего он начал водить вверх и вниз, каждый раз стоная всё громче. К концу дрочки он уже не сдерживал себя, а по сему орал во всё горло, представляя, Джорджика с его упругой нигерской задницей, так охотно принимающей его член... Вода на поверхности окрасилась в белый , а парень выдохнул и погрузился в неё полностью. О как блаженны минуты умиротворения... Вова отрубился. Проснулся парень когда солнце уже скрылось за горизонтом. Поняв, что он проспал в воде и своей конче несколько часов, он через силу поднялся, облился чистой водой и посмотрел через открытое окно на небо. Оно было чёрное из-за отсутствия луны. Джорджику это нравилось, потому что ему нравилось всё чёрное, но из-за своих садомазохистических наклонностей он не умел выражать свои истинные чувства. Его это огорчало. Он вздохнул, поняв уже в сотый раз что дэдинсайд. Но тут он злорадно ухмыльнулся, вспомнив о том, что одна чёрная единица ожидает того, как его будут жёстко наказывать в тёмном подвале...