Теллурид меди и барабанные палочки

1. Давайте начистоту: Тони Старк хотел Питера Паркера с первой же секунды, как только увидел его в их общей комнате в студенческой общаге. Питеру едва исполнилось восемнадцать, когда он поступил в МТИ, и теперь кудрявое очарование с щенячьим восторгом носилось по кампусу, изучая каждый уголок, как если бы попало в Диснейленд, а не пристанище сатаны для нервных клеток каждого уважающего себя студента. — Нет, Нед, это точно какая-то ошибка! Они просто перепутали… Я слышал, как ребята на первом этаже говорили, что через месяц возможно переселение между комнатами, но, пока все заселяются, придется жить так, как распределили, — Питер старался говорить бодро, словно не видел в этой ситуации ничего страшного. Повисший на другом конце провода лучший друг Нед прекрасно знал, что это не так, различая в словесном потоке Паркера нотки разочарования, неуверенности и — совсем-совсем немного! — ужаса. — Чувак, главное — не паникуй. Мы все решим, — твердо заявил Лидс, стараясь внушить другу смутную уверенность в безоблачном существовании в общаге. Питер был зашуганным ботаником всю свою жизнь, и только господь бог ведал, как ему вообще удалось завести себе хотя бы одного друга. Неду потребовалось всего-то три года, чтобы убедить Питера, что тот не навязчивый, не долбанутый, не неправильный. Да, Питер, с тобой интересно общаться. Да, твои увлечения нормальны. Да, я посмотрю с тобой «Новую надежду» в миллиардный раз. Нет, я не собираюсь высмеивать твою футболку или отнимать учебник по квантовой физике, чтобы шарахнуть им побольнее в следующую секунду. Нед стоически выдерживал каждую придурь своего зашуганного друга, и Питер постепенно открывался перед ним, осторожно, точно все еще ждал подвоха. Школьная травля наложила на него свой отпечаток, который, увы, бесследно не проходит. Детская жестокость порой бывает невероятно изобретательна — Питер успел в этом убедиться. Заполняя заявление на предоставление общежития, Паркер был уверен на 99,9%, что их поселят вместе. Но работники профкома, очевидно, были слишком загружены, чтобы обращать внимание на примечания и особые пожелания, поэтому сейчас Питер понуро тащился в конец коридора, выглядя так, как если бы его тащили на казнь. Это было катастрофой, честно говоря. А что, если его новый сосед окажется кем-то вроде Флэша Томпсона? Или еще хуже… Питер нарисовал в своей голове с десяток сценариев «Что, если…», и как минимум в восьми из них все заканчивалось очень-очень плохо, еще в одном — просто плохо, и последний предполагал, что его соседу будет начхать на него, и они спокойно переживут этот месяц, пока Паркер не сможет переселиться к всепонимающему и безопасному Неду. Вдохнул. Выдохнул. Успокоился. Питер запутался в развязанных шнурках прямо перед дверью, поэтому в комнату он практически ввалился, едва не растянувшись в маленьком проходе. К его восторгу, внутри никого не оказалось, и фиаско осталось незамеченным. Питер шумно выдохнул и порадовался, что у него было еще хотя бы немного времени в одиночестве, пока сосед не приедет. Он скинул рюкзак на самую дальнюю кровать, стоявшую в углу у стены, и принял решение начать с долгожданного душа, искренне веря, что теплая вода поможет расслабиться, привести нервы в порядок и на секунду отвлечься от мысли, что ему придется жить с незнакомым человеком в одной комнате. Паркер выстроил в голове идеальный план первого знакомства, отрепетировал его перед запотевшим зеркалом и широко улыбнулся, подбадривая самого себя. Почти сработало. Вот только у того, кто писал сценарий жизни Питера Паркера, явно были другие планы: выходя из душевой, Питер, зарывшись головой в мягкое полотенце и в очередной раз проговаривая себе под нос: «Привет, я Питер, рад познакомиться», даже не заметил, как врезался в только-только зашедшего в комнату парня, буквально сбив того с ног и рухнув сверху своей полуголой тушкой, прикрытой одним лишь полотенцем, обмотанным вокруг стройных бедер. Питер думал, что умрет на месте от стыда, но парень под ним хитро ухмыльнулся и тут же положил теплые сухие ладони на спину Паркера, не давая ему слезть. Мальчишка только сдавленно ойкнул в ответ, смущенный подобным жестом, и в упор уставился на одурительно красивого незнакомца, на котором он имел честь распластаться. — Радушный прием, — хмыкнул тот, и губы растянулись в наглой улыбке, отчего он стал напоминать довольного кота, натрескавшегося сметаны. — И как же тебя зовут, прекрасное создание? — Привет, я Питер, — пискнул залившийся краской Паркер, мозг которого решил оставить владельца в одиночестве разбираться с этим позором, — Паркер. Рад познакомиться… — Тони. И я очень рад познакомиться с тобой, Питер Паркер. Да, Тони Старк определенно хотел Питера Паркера с того момента, как увидел. 2. — Брось, Пит, ты не можешь пропустить! Это же посвят. Каждый первокурсник знает, что ты не считаешься студентом, если не прошел через это, — торжественно возвестил Нед, и Питер спрятал лицо в ладонях. Был у студентов такой ежегодный челлендж «Переживи или умри, недостойный», который был призван на первой же неделе учебы отсеять тех, кто был не пригоден носить гордое звание студента, и (в отдельно взятых случаях) повысить уровень рождаемости в стране. Иными словами, все студенты собирались в чистом поле около общаги и бесновались всю ночь так, что черти завидовали. Это мракобесие гордо называли «посвящением в первокурсники». — Что мне там делать? — А что все делают? Пить и наслаждаться жизнью, Питер! Мы студенты! Такой возможности у нас больше не будет, чувак! Четыре года в универе не для учебы даны, в конце концов. — И правда, о чем я думал, — недовольно пробурчал Паркер. — Перестань, Нед. У нас семинар по химии уже на следующей неделе, и мой реферат… — Какой же ты все-таки ботаник, Питер, — Нед сочувственно похлопал друга по плечу, а тот только улыбнулся в ответ, радуясь, что Лидс, наконец-то, отстанет от него с этим глупым студенческим попоищем. — Чего ты так боишься-то? — Ничего я не боюсь, — пробормотал тот, скуксившись пуще прежнего. — Я просто не люблю большие компании. — Питер, здесь всем насрать на твои заморочки. Это не школа, друг. Тони, кстати, идет. — Какое мне дело до Тони? — Ну, мне казалось, вы поладили, — заговорщицки подмигнул Нед, заставив уши Питера покраснеть. С Тони они… поладили. С Тони вообще сложно было не поладить. Питер, который шарахался практически от каждого человека, чувствовал себя удивительно комфортно, общаясь с популярным старшекурсником, вокруг которого народ толпой вился. Еще полгода назад мальчишка пришел бы в ужас, если бы ему пришлось заговорить с кем-то вроде своего нового соседа, но сейчас, проведя рядом с Тони всего две недели, Паркер не чувствовал угрозы, какое-то внутреннее чутье, прежде вопившее раненым зверем, молчало, даруя Старку невероятный кредит доверия. Он не смеялся над ним, не пытался обидеть или задеть. В Тони было что-то до боли родное и несоизмеримо важное, как если бы он был частью его самого. Говорить с ним было чем-то таким простым, что Питеру порой казалось, будто он мог бы раскрыть перед Тони всю душу с той же легкостью, с какой говорил с ним о книгах, погоде, политике и другой неважной чепухе. И чем больше времени Паркер проводил рядом со Старком, тем больше ему хотелось. Это ведь было так просто — сделать один шаг на пути доверия к кому-то. От всех этих незнакомых прежде эмоций сердце Питера периодически совершало путешествие до пяток и обратно. И в то же время ему было страшно от собственных чувств. Давным-давно прирученное одиночество стало Питеру другом, спутником по жизни. Это было своего рода стабильностью, в то время как впустить кого-то в свою жизнь означало что-то новое и неизведанное. — Ага. — …просто ага, да? — Ага, — с завидным упорством повторил Паркер, но по красноречивому взгляду Неда понял, что друг просто так не отступит. Серьезно, у Паркера на лице было несмываемым маркером все написано. — Перестань. Ему это не надо. — Что не надо? — Ты знаешь. — Питер. Питер сжал челюсти и отвел глаза, упираясь взглядом в коленки. Джинсы уже порядком обтерлись и немного вытянулись на этих местах, и Питер неуютно провел ногтем по грубой ткани, точно соскребая невидимое глазу пятно. — Задрот, — выдавил он, и Нед отчетливо видел, каких усилий другу стоило сказать это. — Уродец. Пенис Паркер, — Питер чуть улыбнулся, самыми краешками рта, и от этого у Неда все сжалось внутри. Это была совсем не та улыбка, которой улыбаются абсолютно счастливые люди, она была особенной, с нотками холодного отчаяния и безвыходности. Он уже не раз видел неуклюжие попытки Питера показать напускное безразличие, несмотря на то, что чужие жестокие слова больно били по нему каждый раз, вызывая в памяти не самые лучшие воспоминания. Паркер зачастую напоминал ребенка: маленького, невинного ребенка, которого вышвырнули на этот маскарад человеческого лицемерия, не дав даже маски. — Питер, — резко и громко поправил его Нед. — Ты Питер Паркер. Ты умный, чертовски обаятельный и невероятно милый. И будь я проклят, если сам Тони Старк на тебя не запал! Нед ободряюще стиснул Питера в объятиях, давая понять: он не шутит. Он словно говорил: «Я рядом с тобой, я всегда поддержу, потому что ты — мой друг. Ты не должен быть одинок». — Ладно-ладно, — Питер вскинул руки, признавая поражение. — Но на пьянку я все равно не пойду. У меня действительно реферат… Проницательность Неда определенно была его сильной стороной, и он еще возблагодарит небеса за отменную интуицию во время сессии. Было три часа ночи, когда Тони Старк в бессознательно-невменяемом состоянии на чистых инстинктах дополз до своей комнаты, ввалившись внутрь и рухнув на кровать. Только не на свою, потому что пьяный мозг Тони решил, что ему жизненно необходим Питер Паркер. Прямо сейчас. — Старк, ты сдурел?! — Питер проснулся почти сразу от ощущения, что его вжимают спиной в чью-то крепкую грудь, пока сильные руки по-свойски устроились у него на животе. Было жарко, волнующе и… невероятно приятно, потому что это был Тони, от которого у Питера поджилки тряслись, а сердце отплясывало ламбаду от одного только взгляда темно-карих глаз. — Ты кровати перепутал, Тони. — Неа. Я на твою кровать хотел. К тебе, — сонно пробормотало тело позади него, дыша перегаром около виска и усиливая хватку на талии. Питер был теплым и невероятно домашним в своей очаровательной растянутой футболке. — Хочу тебя, малыш. Ты мне нужен. Тони отключился буквально через секунду, довольно прижимая к себе ошалевшего Паркера, будто он был самым важным человеком в мире. Когда осознание сказанных слов дошло до Питера, он улыбался, как самый заядлый клиент психдиспансера. Причина была до неприличия проста: Тони Старк хотел чувствовать Питера Паркера рядом с собой. Вот так просто и понятно. И пусть сейчас в этом призналась скорее бутылка текилы, вылаканная Старком на студенческой пьянке, наутро он скажет ему эти же слова уже будучи во вполне вменяемом состоянии. И Питер точно захочет рискнуть пойти против своих комплексов и заморочек ради Тони. 3. Питер потянул за рукав толстовки, растягивая его так, что он практически закрывал ладонь. А Тони усмехнулся, уставившись на химический каламбур на груди мальчишки: подкат с формулой теллурида меди был старее бабушки Нэнси, но Питер был фанатом подобных принтов до мозга костей, и очаровательное CuTe подходило Паркеру как никому другому. — Милый, значит? — хмыкает Тони, кивая на надпись. Мальчишка только прищурился и чуть склонил голову набок, из-за чего непослушная кудряшка упала прямо на лоб. — Ага, — улыбнулся Питер. — Это подарок вообще-то. Нравится? У Питера была ласковая, полная света улыбка, которую удается встретить четыре, или, если повезет, пять раз в жизни. На какое-то короткое мгновение Тони даже казалось, что эта улыбка вобрала в себя самый яркий свет вселенной. Только Паркер мог так улыбаться: достаточно было лишь взглянуть, и все несчастья и беды становились мелочными, насущными, в то время как Питер — явлением неземным и ирреальным, осторожной поступью спустившимся со страниц сновидений. У Питера в глазах собраны мириады звезд и тысячи галактик, и Тони уверен, что ему не хватит и целой жизни, чтобы изучить их все. — И чей же это подарок? — Моего парня. Тони громко цокнул языком и вопросительно округлил большие глаза. Невероятно красивые большие глаза. Ладно, чего скрывать: у Тони Старка были самые лучшие глаза на всей чертовой планете, и Питер Паркер готов был биться насмерть с каждым несогласным. — Парня, говоришь? — Старк встал со своей кровати и стал медленно приближаться к игриво улыбающемуся Питеру. Он подкрадывался осторожно, точно хищник на охоте. — И кто же твой парень, детка? — О, думаю, ты его знаешь. Он грубый, — Тони только удивленно вскинул брови в ответ, делая шаг вперед, — невоспитанный, — еще шаг, — невероятно заносчивый, — шаг, — и жутко самовлюбленный тип, — последние слова Паркер выдохнул практически в лицо Тони, который теперь стоял слишком близко, настолько, что Питер видел золотистые вкрапления в радужке темных глаз, чувствовал запах кофе и ментолового геля для душа, кожей ощущал обжигающее тепло, исходящее от тела Старка. — Так вот значит как. Ну, по всей видимости, он тот еще засранец. — Да, думаю так. Питер тихо выдохнул, когда сильные руки Тони крепко обвились вокруг его талии, притягивая к себе. — Может, тогда стоит снять ее, м? — Я даже не знаю… А что, если мой парень обидится? Знаешь, у меня вообще-то ничего нет под этой толстовкой, а он просто невероятный собственник. — Он точно обидится, если ты это не сделаешь, — прорычал ему в губы Тони, и Паркер был невероятно доволен такой реакцией. Он нервно провел кончиком языка по нижней губе, закусывая краешек зубами, пока руки Старка опустились на его бедра, ближе к краям толстовки, под которую он намеревался забраться, чтобы, наконец, прикоснуться к нежной коже. Тони медленно подталкивал их к кровати, пока Питер не рухнул на мягкое покрывало, и навис сверху, удерживая свой вес на руках по обе стороны от Паркера, у которого в голове уже заволокло все сладким дурманом, имя которому было Тони Старк. — И прямо сейчас он очень сильно хочет увидеть своего невероятного парня без этой толстовки, — прошептал Тони, наклонившись близко-близко к уху Питера. Он прикусил мочку и тут же лизнул языком, извиняясь, и Паркера в этот момент как будто током ударило. Питер смущенно залился краской от этих слов и посмотрел на Тони так, словно тот подарил ему весь мир в этот момент. — Ты так мило краснеешь каждый раз. Ты ведь знаешь, как ты чертовски красив, правда? — Тони нежно поцеловал его скулу, медленно провел рукой до ребер Питера, забравшись, наконец, под толстовку, и тот лишь застонал в ответ. Говорить что-то словами в этот момент не было никакого желания. Питер плавился под настойчивыми ладонями, прижимался ближе, отчаянно требуя больше этих сладких прикосновений, в то время как его вставший член упирался в бедро Старка. — Такой чувствительный для меня, детка, — прошептал Тони с озорной ухмылкой и возбужденным блеском в потемневших глазах. — Пара касаний — и ты уже завелся. Ты действительно невероятный. Мой невероятный Питер, — выдохнул он в губы Паркера, накрывая их своими и грубо сминая в требовательном поцелуе. Тони целовал напористо, жадно, мокро, ему потребовалось всего несколько коротких секунд, чтобы втолкнуть свой язык в податливый рот Питера, который уже готов был поверить в существование рая на земле, потому что ни в одной смертной жизни не могло быть так хорошо, так обжигающе и так правильно. Тони понимал его без слов, точно зная, где и с какой силой нужно прикоснуться, насколько грубым или нежным он должен быть — и это было удивительным. Иногда Паркеру приходила в голову шальная мысль, что Старк знает его даже лучше него самого. Возможно ли такое?.. — Тони-и-и, я знаю, что вы там, заканчивайте трахаться и открывайте, — маленький рай Питера Паркера разрушился о глухой стук в дверь, и требовательный голос Роуди раскатисто прокатился по комнате, заставляя Тони слезть с Питера и упасть рядом. — Мы уже все собрались, сколько можно ждать вас, влюбленные кролики?! — Я убью его, — хрипло прошипел Тони. Питер разочарованно застонал и натянул на голову капюшон, который был достаточно большим, чтобы скрыть его лицо. — Я помогу тебе в этом. 4. — Тони, нет. — Тони, да. — Старк, пошел вон. — Ну Пи-и-ит… Я хочу тебя, малыш, сейчас. Неужели ты по мне не соскучился? Он канючил, словно маленький ребенок, потираясь подбородком о плечо Паркера, который только нервно отмахивался и продолжал сосредоточенно смотреть в экран своего старенького, вечно подвисающего ноутбука. Тони в упор не понимал, почему Питер отказывался пользоваться его техникой, но покорно терпел причуды своего ненаглядного Паркера. Если Питеру что-то втемяшилось в голову — его было не переубедить, он бульдозерным катком прокатывался по противоположным мнениям и яростно защищал свои. Тони же просто планировал в один прекрасный день выбросить эту рухлядь на свалку, предварительно скопировав данные в новенький компьютер, и поставить Питера перед фактом, что придется либо пользоваться нормальным ноутбуком, либо никаким. И поверьте, он непременно сделает это через пару недель. Тони не видел его три дня, которые вынужден был провести в родительском доме, выслушивая утомляющие нотации отца о том, что сын в очередной раз не соответствовал его ожиданиям. Говард злился, а Тони намеренно продолжал его бесить — так была хоть какая-то возможность увидеть, что он ему небезразличен. — Тони, пожалуйста, — простонал Питер, наконец, повернувшись к Старку лицом. — Я должен закончить это к утру. У меня уже голова не варит, но я должен написать еще тридцать листов, а если мы займемся сексом сейчас, то я точно этого не сделаю, — Питер тараторил, объясняя на пальцах, почему это невероятно важно — успеть отправить курсовую до девяти утра, а все, на что смотрел Тони — его покрасневшие от недосыпа глаза, глубокие синяки под глазами и не самый здоровый вид, буквально кричащий о том, что Паркер забил на сон все те дни, что Старка не было рядом. Да, его парень был гиперответственным ботаником, стремящимся везде и всюду выполнять задачу на 110%, чтобы доказать самому себе — он на своем месте, он его заслужил. И прямо сейчас совесть неприятно заколола у Тони под ребрами, потому что с порогу набросившись на желанного мальчишку, он даже не заметил, в каком Питер был состоянии. — Сколько ты спал? — строго спросил Тони, опускаясь на корточки перед Питером. — Я… Я закончу, и у меня будет несколько часов перед парами, чтобы… — Ты помнишь уговор, Питер? Нормальный сон и трехразовое, по меньшей мере, питание. Я даже не буду спрашивать, когда ты последний раз ел. — Тони, иди к черту со своим уговором, — раздраженно фыркнул Паркер. — Я-то пойду, сразу после того, как ты отправишься в кровать. — Но… — Питер Бенджамин Паркер, либо ты идешь спать, либо клянусь тебе, я переселюсь к Роуди, и ты меня больше не увидишь, — это был грязный, низкий и до невозможности детский шантаж, и нет, Тони не было стыдно прибегать к нему. Конечно, Тони бы в жизни не исполнил свою угрозу, но паркеровская неуверенность в себе играла ему на руку как никогда. Уставший и уже плохо соображающий Питер заметно вздрогнул и испуганно вскинул на Тони свои огромные, точно чайные блюдца, глаза. Старк уже был готов к тому, что это чудо прямо сейчас грохнется в обморок. — Моя курсовая… — сдавленно проговорил Питер. — Подождет до завтра. Мистер Хендриксон души в тебе не чает, и я уверен, он переживет небольшое опоздание. Питер обреченно упал головой прямо в плечо Тони, который нежно обнял его в ответ, проводя руками по напряженной спине. Хрупкое тело расслабилось от этой нежной ласки. Тони тихонько нашептывал ему сладкие пустяки, приглаживая мягкие кудри, и Питер окончательно разомлел, наслаждаясь каждой секундой. Он был слишком перегружен и взвинчен в последние дни. От одного вида уставшего, загнанного и измотанного Паркера внутри Тони что-то скулило и болезненно царапалось, рождая на свет новое, незнакомое прежде желание — заботиться и оберегать. Инфантильному от природы Тони Старку пришлось стать намного серьезнее и ответственнее, потому что Питеру Паркеру это было нужно. — Пойдем в кровать, детка, — Тони хотелось застонать от того, насколько неэротично звучала сейчас эта фраза, но он только осторожно подхватил Питера на руки, поднимая с жесткого стула. Паркер мгновенно повис на нем, точно коала на эвкалипте. Старк довольно усмехнулся от того, насколько мило и доверчиво мальчишка ластился, пока он нес его до кровати. Питеру не потребовалось и пары минут, чтобы забыться крепким сном и начать мерно посапывать в подушку. Тони заботливо накрыл Питера одеялом, откинув при этом темные мягкие кудряшки, упавшие на лицо. Пока Паркер спит, Тони осознает, какое это, черт возьми, вот такое простое и обыкновенное счастье: просто иметь возможность быть рядом друг с другом. И сейчас не может быть ничего замечательнее этого, ведь счастье Тони Старка по нелепой случайности носит имя Питера Паркера. — Сравнение влияния на эффективность реакции радиофторирования двух межфазных катализаторов-криптандов, — пробормотал Старк, вчитываясь в экран включенного ноутбука и обреченно вздыхая. — Зашибись, приплыли. Это будет долгая ночь с большим количеством кофе, приправленная парой десятков отборнейших ругательств, но к утру Тони Старк станет неплохим специалистом в области химии, и, когда Питер проснется к первой паре, он обнаружит только заснувшего над его ноутбуком Тони и отправленную вовремя курсовую. 5. Питер был у Мэй всю неделю, и, по всей видимости, не особо торопился обратно. Тони знал, как Паркер привязан к любимой тетушке, но это не отменяло того факта, что он безумно скучал по нему все эти дни. Без Питера время тянулось медленно, и даже тренировки с бейсбольной командой или репетиции их студенческой рок-группы не приносили особого облегчения. Питер нагло и беспардонно стал человеческой версией солнца для Тони. Без него на их сдвоенной кровати было невероятно пусто и холодно, а дразнящие сообщения Паркера ни разу не помогали ситуации. Старк даже не понял, в какой момент его смущающийся и краснеющий буквально от всего на свете мальчишка стал самым искусным провокатором, присылая сообщения, от которых все мысли в голове Тони стремительно испарялись, заставляя думать только о болезненном возбуждении в штанах. При этом Тони все еще помнил то неописуемое выражение стыдливого Питера, когда он впервые делал ему минет. Питер нервничал так, как будто сдавал самый сложный экзамен, неловко пытаясь одновременно сомкнуть ноги и раздвинуть их шире. Питер вздрогнул, когда язык Тони коснулся чувствительной головки, и изо всех сил сдерживал стоны, когда ощутил горячее тепло чужого рта. Он боялся показаться глупым или нелепым, поэтому до крови закусывал губы. Питер зарывался пальцами в волосы Тони, неосознанно натягивая его голову на член, заставляя взять больше. Он поджимал пальцы на ногах, но все же не мог сдержать протяжного стона, когда головка коснулась узкой глотки. Если бы Тони знал, как громко стонет Питер всего лишь от того, что ему отсасывают, он бы сделал это ещё давным-давно. И да, возможно, им пришлось еще долго работать над тем, чтобы Питер перестал сдерживаться, потому что Тони определенно нравилось то, каким громким мог быть Паркер. И теперь это краснеющее от всего на свете чудо издевалось над ним по видеосвязи из Квинса, сжигая дотла все грани дозволенности и приличия. — Малыш, если ты не приедешь в ближайшее время… — Накажешь меня? — О да, Паркер, — угрожающе прошипел Тони. — И поверь, ты еще неделю не сможешь сидеть после этого. — Обещаешь? — О, так вот как ты заговорил? И куда же делся тот спелый помидор, что вывалился на меня в первый же день, м? Даже на экране своего смартфона Тони заметил, что щеки Питера порозовели от этого воспоминания, и не смог сдержать улыбки. — Ну, сейчас я одет. — Да, и кстати, это что, моя футболка? — Нет, — соврал Питер, поворачивая камеру так, чтобы в кадре оставалось только его лицо. — Я видел логотип Металлики. — И что? — Ты слушаешь Рианну, Пит. Ты в очередной раз стащил мою футболку. Питер только обиженно засопел в ответ. Да, это была футболка Тони, которую он (по чистой случайности) прихватил с собой и в которой ложился спать каждую ночь. За эти потрясающие полгода, возможно, он (самую капельку!) отвык засыпать без Тони, крепко прижимающего к себе, и его футболка давала Паркеру призрачное ощущение того комфорта, который он чувствовал рядом со Старком. И Тони ни за что не признается, что Питер в его вещах выглядел до одури притягательным. — Знаешь… Может быть, ты мог бы снять ее с меня. И без того темные глаза Тони стали почти черными, и тогда Питер понял, что он, по всей видимости, доигрался. — У тебя два дня, Паркер, — прорычал Старк. — Или я сам приеду за тобой в Квинс. +1 Питер был невероятно нервным, когда Тони решил затащить его на репетицию их группы. Он все еще побаивался незнакомых людей и неуютно ежился под чужими взглядами, но рука Тони, крепко сжимающая его за плечи, даровала ему чувство защищенности и уверенности. Он не мог избегать всех людей на планете только потому, что какой-то самодовольный мудак однажды решил, что Питера можно использовать в качестве идеальной груши для битья. Питер был самым лучшим человеком на свете для Тони, и он был полон решимости доказать Паркеру эту непреложную истину, даже если это займет у него всю оставшуюся жизнь. Когда они зашли внутрь небольшого зала, Питер был готов к тому, что Тони сейчас отпустит его руку и пройдет вперед, чтобы поздороваться со своими друзьями. Но Старк вместо этого только сильнее сжал Питера за плечи и вывел его перед собой, не прерывая твердого контакта. — Ребята, это Питер, — в его голосе не было ни капли сомнения, смущения или чего-то еще, к чему буйная фантазия бывшего изгоя уже была готова. — Добро пожаловать в цирк, Питер, — Брюс Беннер добродушно улыбнулся ему, напрочь развевая все сомнения, нашептанные истерией Паркера. В тот вечер он ясно уяснил для себя две вещи. Первое: Тони сделал для него то, что никому было не под силу, — подарил уверенность в себе, уверенность в том, что он может быть любим и любить сам, настолько сильно, что готов был пройти с Тони от Рая и до Ада. Второе: Тони Старк, сидящий за барабанами, был чертовски горячим зрелищем. Пока Тони самозабвенно отбивал барабанный ритм, воображение Питера услужливо подкидывало ему картинки прошедшей ночи, когда разгоряченный, возбужденный до предела Старк в таком же ритме вколачивался в него, доводя до исступления. От этих воспоминаний у Питера начало сладко тянуть внизу живота. К моменту, когда Тони отыгрывал барабанное соло, у Питера словно весь воздух из легких выбило. Он уже успел до крови искусать губы и постарался натянуть толстовку как можно ниже, надеясь, что его возбуждение не будет заметно. Питер хотел Тони до звона в яйцах. Прямо здесь и сейчас, среди этих барабанов и тарелок, хотел, чтобы Тони взял его с той же страстью, с которой он сейчас выстукивал жесткий ритм на ударной мембране. От этих мыслей ему было и стыдно, и горячо одновременно. Репетиция продлилась несколько часов, прежде чем они остались одни. Последним ушел Клинт, махнув на прощание рукой и швырнув Тони ключи от зала. — Вы потрясающие, — искренне признался Питер, когда Старк подошел к нему. — Ты был потрясающим. Тони лукаво ухмыльнулся, удобно устраивая свои руки на талии Паркера, щеки которого вспыхнули ярким румянцем от этого привычного уже, казалось бы, действия. — Не боишься, что мое эго разрастётся еще сильнее от такого признания? — Куда уж больше, — фыркнул Питер и в ту же секунду застыл. Тони был слишком близко. Разгоряченный, раскрасневшийся и растрепанный от интенсивной репетиции… как будто прямиком из влажных фантазий Паркера. Старк считывал его ужасно плохо скрываемые эмоции на раз-два. Неподдельная искренность и открытость пьянили Тони сильнее самого крепкого алкоголя. Старк даже не заметил того момента, когда он, отъявленный Казанова, о чьих подвигах складывал легенды весь университет, пропал в этом мальчишке, который так безропотно и беззаветно доверял ему свое тело, душу и мысли. О Тони Старка спотыкались все очаровательные создания, ступившие на территорию МТИ. Самому Тони Старку было суждено споткнуться только о Питера Паркера. — Кажется, кому-то даже слишком сильно понравилось, — Тони наклонился ближе, нашептывая в самое ухо, вызывая мурашки по всему телу Питера. Тот лишь тихо пискнул в ответ, когда рука Тони опустилась на заметную выпуклость на штанах Паркера, несильно сжимая вставший член через грубую ткань. — Тони… — И что же тебя так завело, малыш? — Ты… с этими… барабанами, — хрипло выдохнул Питер, пока Тони ни на секунду не прекращал сладкую пытку небрежными, рваными касаниями и грубыми поцелуями. Питер набрал в грудь побольше воздуха и выпалил на одном дыхании, собравшись с силами. — Хочу тебя. Сейчас. Пожалуйста, Тони. Паркер успел покраснеть, побледнеть и, кажется, проститься с жизнью за то время, пока говорил это, но Тони был невероятно доволен тем, что Питер впервые в жизни решился попросить его об этом. Да, он действительно сумел пробудить маленького сексуального дьяволенка в этом робком, застенчивом парнишке. — Черт, Пит, когда ты так просишь… — Тони не успел договорить, резко прижимая Паркера к себе, вторгаясь языком в его рот, целуя то грубо, то нежно, распаляя болезненное возбуждение с каждым прикосновением. Он подтолкнул его ближе к сцене, туда, где еще несколько минут назад сидел сам, попутно расстегивая джинсы Питера и спуская их ниже. Вопреки громким протестам Паркера прямо в рот Старка, он подхватил его за бедра, опуская прямо на установку, совершенно забывшись в порыве сумасшедшего возбуждения, которое напрочь отбивало все мозги. — Нет, Тони, подожди… Блядь, Тони! — барабанный обод ожидаемо треснул, не рассчитанный на подобное использование, и в следующее мгновение Питер уже оказался погребенным под завалом из посыпавшихся на него малых барабанов и ударных тарелок. Следующие десять минут Тони виновато вытаскивал любовника из порвавшегося барабана. Ситуацию усугубляло то, что Питер находился в максимально унизительной позе: с прижатыми к груди коленями, спущенными штанами и пунцовым от стыда лицом. Стоит ли говорить, что попыток заняться сексом в музыкальной студии Питер больше не предпринимал?