и пусть весь мир подождёт

хосок устал после тренировки. мышцы неприятно тянет при каждом движении, ощущение, что к конечностям привязаны грузы не менее пяти килограммов. веки наливаются свинцом и слипаются, а ноги еле идут по ступенькам. он уронил ключи, пытаясь попасть в замочную скважину. пока тянулся за ними, дверь приоткрылась. – ты чего? – немая сцена. хосок, поднимающий ключи и растрёпанный сонный юнги. – почему просто не позвонил? – я… не знаю. так замотался, что в голове вообще ни одной мысли… – мин на это просто кивает. – заходи, чего стоишь. чон проходит в коридор, возится со шнурками минут пять и вешает ветровку. еле доходит до дивана и падает на него со стоном облегчения. – зачем себя так измотал? мог и пропустить тренировку, раз устал сегодня. – юнги присаживается рядом, проводя ладонью по спине хосока. – я… всё было нормально… до обеда… а на работе потом начался какой-то ужас, все бегали. суетились… туда-сюда… – его речь еле связная и немного приглушённая. – оказывается какие-то важные люди приезжали. я был как мальчик на побегушках… но вообще думал, что мне хватит сил и на полноценную тренировку… – понятно всё с тобой. идём спать, думающий. – хён… я потный… вонючий наверное. мне надо в душ… – ну, так иди. – у меня нет сил… – давай, хосок-а. чем быстрее ты это сделаешь, тем быстрее ляжешь спать. – приободряюще улыбается, быстро целуя чона в лоб. а затем перестаёт улыбаться. – стой. не понял. – ещё раз прикасается губами ко лбу, на этот раз останавливаясь подольше. – чон хосок, у тебя температура. – а… наверное поэтому целый день чувствую себя неважно… – и ты никому не сказал об этом за весь день? ещё и на тренировку сходил? – хоби кивает. – браво, ребёнок. давай-ка ты сейчас переоденешься в домашнее и я напою тебя таблетками. когда ты в последний раз ел? – часов… в пять?… я не уверен. – сейчас почти одиннадцать. ладно, придётся тебя ещё и накормить. – задумывается, примерно прикидывая, что есть в холодильнике. – я не хочу, хён. – он переворачивается, утыкаясь лбом в бедро юнги. – не будь ребёнком. вставай, хосок-а. надо, иначе хуже будет не мне, а тебе. и это не угроза, я серьёзно. только минут через пятнадцать чон находит силы встать, переодеться и пройти на кухню, где юнги что-то готовит. – я правда не хочу есть, юнги-я. меня тошнит. – укладывает голову на стол, смотря на мина снизу вверх. – хо, ты не девушка с токсикозом, тебе надо поесть. не будь таким вредным. заботишься тут о нём, еду готовишь при почти нулевых навыках, а он… – последнее бормочет, отвлекаясь на готовящиеся овощи. – хён, я правда ценю это, но… и эй, вообще-то ты прекрасно готовишь, не драматизируй. в итоге юнги всё равно заставляет хосока поесть, напаивает жаропонижающим и укладывает в кровать, накрывая сверху вторым одеялом. – люблю тебя, юн-и. очень сильно… – произносит уже засыпающий чон. – а ты… будешь спать со мной?… или может тебе лучше спать отдельно, чтобы не… – зевает. – заразиться… – не говори глупости, хоби. – ложится и забирается под одеяло. – и я люблю тебя. а теперь отдыхай, ребёнок. хосок тут же прилипает к нему, закидывая конечности, а юнги про себя отмечает, что температура начала спадать. это хорошо. у них всё хорошо.