тебе идут чёрные розы

      ганджи вздрогнул и дёрнул связаными руками. — э-эдгар... — тш-ш.       сегодня спортсмен позволил снять с себя фланелевую накидку, обычно перевязанную синей лентой, однако сейчас эта лента была связана вокруг подкачанных запястий. — будешь послушным - мы закончим пораньше.       художник ядовито усмехается и наносит масляную алую краску на грудь нижнего, сразу же слизывая и чувствуя вздрагивание.       гупта нервно прикусывает губу и старается напоминать себе в мыслях, что стоит быть сильным, но он антонимом расплывается в этих хрупких бедных руках с кисточкой, подчиняясь полностью.       вальден лишь не сводит улыбки и макает кисточку в другой цвет, даже не промыв, да начинает вырисовывать какой-то свой узор около сосков. ганджи послушно терпит, но еле как держится, чтобы не сойти с ума и начать скулить. больше, господи, больше и желательно чуть ниже.       искуситель через пару штрихов подаётся ближе и обводит горошину языком, слыша уже тихий стон, и слизывает краску до конца, охотно облизываясь, но под губой всё же остаётся смазанный след. их могут увидеть, в комнату эдгара в любой момент могут постучать слуги или же без спроса зайти родители, но риск пойманнными лишь раззадоривает владеющего ситуацией. — хм... знаешь, этого как-то мало.       эдгар хихикает и отходит от него, доставая лезвие из ящика. гупта запрокидывает голову и вздыхает тихо: если кто-то увидит ранки, то вопросов ему не избежать.       пока спортсмен думал о расплате, художник уже сделал первый надрез до крови на плече, слизывая и аккуратно посасывая. парень поджимает губу. это всего лишь мелочная боль, верно? он переживал и большее, давай же, соберись.       вальден, словно дразнящая и элегантная кошка, сел на его бёдра, изгибаясь. безусловно, сидеть уже было не так удобно, как было бы пару минут назад, но этому чёртовому садисту нравится думать, из-за кого это. он остраняется и вновь довольно облизывается, а после в его голове мелькает шальная мысль.       художник проводит лезвием около его шеи, читая на лице ганджи животный страх. сумасшедшая улыбка так и не сходит с его лица и он делает тонкий надрез у артерии, мгновенно слизывая кровь. — тебе бы подошли чёрные розы, милый.       спортсмен не может ему ответить, так как горло оплели тонкие пальцы, постепенно сжимая больше, словно гарротой. он лишь хрипит и старается позвать его по имени.       эдгар сжимает ладони сильнее, но в какой-то момент прекращает. ганджи непонимающе оглядывает его, но он вновь не даёт ему передышки и запускает руку в штаны, поглаживая. — расслабься.       гупта тихо постанывает и старается извернуться, а художник воодушевлённо наблюдает. — ты так хочешь. мне нравится. — так дай мне уже.       он невинно хихикнул на это, но сел перед ним на колени.

***

      ганджи вышел из масштабного дома, сжимая лямку сумки сильнее. болело, откровенно, всё. но он всё равно никогда не перестанет принимать эти странные приглашения.