Все боги делают это...

— Мои извинения… Вы хотите… Чего? Се Лянь изумлённо моргал, переводя взгляд своих безмятежно ясных и божественно прекрасных глаз с Му Цина на Фэн Синя и обратно. Нет, в глубине души он был очень даже рад, что, кажется, давние непримиримые друзья, владыка Наньян и генерал Сюаньчжень, наконец-то нашли некое подобие общего языка. По крайней мере, они теперь гораздо чаще, чем за последние восемьсот лет, появлялись на людях вместе и при этом даже ухитрялись не разносить небесную столицу в мелкие щепки. Скромную роль в таком чудесном преображении принц робко приписывал себе, втайне гордясь тем, что он как новый Император небесной столицы сумел достичь, казалось бы, недостижимого. По крайней мере, эта дивная парочка небожителей приходила к нему уже не в первый раз и просила… — Вам опять требуется благословение? — в замешательстве промолвил Се Лянь. — Но ведь вы получили его не далее как два дня назад и ещё на той неделе два благословения и в прошлом месяце восемь штук… — Ну, хм, — откликнулся на это грубоватый и прямой, как мотыга, Фэн Синь. — Его императорское Величество и сам знает, благословения хватает всего только на один раз, а нам с генералом Сюаньчженем одного раза обычно бывает маловато… Ай, придурок! Чего ты дерёшься?! Му Цин и вправду со страшным лицом без всякой жалости колошматил владыку Наньяна кулаком по спине и шипел, чтоб «треклятый идиот наконец уже заткнулся». Это уже было больше похоже на прежних Му Цина и Фэн Синя и Его Высочество немного успокоился. — Ну, хорошо, — улыбнулся он. — В том нет греха, чтобы получать благословения почаще. С благословением Небожителей никакие запреты не ведомы! Сияющий знак материализовался в ладони небесного Императора, таинственно мерцая и переливаясь. Му Цин и Фэн Синь завороженно уставились на него и даже, как показалось Се Ляню, одновременно жадно сглотнули. Принц лёгким мановением божественной руки отправил благословение друзьям и пожал плечами. Странно было это всё… Да что там владыка Наньян и генерал Сюаньчжень! Вообще все небожители новой небесной столицы неожиданно сделались как на подбор легкомысленны что твой Ши Цинсюань. В той же мере, как прежние боги были коварны и трусливы, нынешние поголовно витали в эмпиреях. Казалось, кроме игр и забав, увеселений и танцев, их не интересовало ничего на свете. И Ши Цинсюань был всему этому заводилой — в первую голову. Се Лянь, например, ничуть не сомневался, что именно ветреный Ши подучил всю небесную столицу этой новой забаве — выпрашивать у Императора благословения. Это ведь именно он первым после провозглашения Се Ляня явился к нему и попросил себе мерцающий знак. Ибо никто кроме Владыки небес их даровать не мог. Раньше таким образом мог благословлять Цзюнь У, теперь это право вместе с титулом перешло к Се Ляню. И право же, принц находил, что в последнее время он был даже чрезмерно щедр на эти благословения! Если принцу не изменяла его память, раньше, при владычестве Цзюнь У, получить подобное благословение была задача не из лёгких. Цзюнь У был суров и мало находилось желающих на лёгкой ноге являться к повелителю, вымаливая себе заветный знак. К Се Ляню же буквально не зарастала народная тропа. Императора небес подлавливали на утренних прогулках в саду, напрашивались к нему на чаепития, являлись с подарками, осыпали хвалами, пытались подластиться, пошептать на ушко, а иногда и просто — честно и наивно, как тот же Цюань Ичжэнь, напрямую просили себе благословения. И ладно бы таким образом развлекались боги юные, новые, но когда даже такие древние боги Войны, числившие на Небесах не первое своё столетие, как Му Цин и Фэн Синь, повадились являться в небесный дворец как на работу и просить Императора о благословении, — даже наивному и чистому Се Ляню делалось как-то не по себе… Се Лянь был чрезвычайно смущён. Неужели же он как Император подавал своим подданным какой-то легкомысленный пример? Император прикрыл полупрозрачным рукавом богатого одеяния своё прекрасное чуть зардевшееся румянцем лицо и поспешил в дворцовый сад. Се Ляню следовало о многом подумать… Прежде всего, ну да… Нынешний небесный Император состоял в супружестве… Откровенно говоря, в супружестве с демоном, и не абы каким демоном, а прямо-таки с самим Князем Демонов… Это, конечно, было немного странным выбором для небесного владыки, но что поделать — не Се Лянь выбирал, сердце за него выбрало Хуа Чэна из всех. И не ошиблось! При одной только мысли о своём демоническом супруге Се Лянь мечтательно прикрыл глаза и на уста его вернулась нежная улыбка. Как, право, ему повезло с супругом! Князь Демонов был прямо-таки сбывшейся мечтой всякого, кто мечтал обрести счастье взаимной любви. А дарил свою нежность, обожание, горячее страстное преклонение он одному лишь Се Ляню! И не было в мире под небесами и даже в самих небесах ничего выше, чище и крепче тех уз, что соединяли принца и демона. Хуа Чэн был так нежно привязан к Его Высочеству, так боготворил его и уважал сделанный некогда принцем выбор пути совершенствования, что даже обет вечного и безусловного воздержания от супружеских радостей, данный некогда юным принцем, не стал препятствием к их браку. Демон был готов пожертвовать этой стороной супружеской жизни, раз уж так получилось, и ни разу чистота и уединение принцевой постели не были нарушены ни единым поползновением со стороны его супруга. Хуа Чэн понимал — соблюдал чистоту принц не потому что не любил своего мужа, а ради сохранения огромных духовных сил, от наличия которых у небесного Императора зависело слишком многое на небесах и под небесами, чтобы к этому дару можно было отнестись с небрежением. Но… И брови Императорского Величества немного нахмурились, выдавая внутреннюю тревогу. Се Лянь больше не мог закрывать глаза на то, что с его нежно любимым супругом последнее время творилось что-то непонятное. Нет, ничего такого, что Се Лянь мог мужу поставить в укор… Но… Сань Лан был далеко не спокоен. Внутреннее напряжение, терзавшее демона изнутри, не могло не тревожить Се Ляня. И на сей раз объяснить нервозность Хуа Чэна открытием горы Тунлу Се Лянь уже не мог. Тут было что-то другое… Неявные намеки, скрытые знаки, странные взгляды Сань Лана на своего супруга, которые Се Лянь порой ловил на себе, когда демон был уверен — Его Высочество не смотрит. Но Се Лянь всё замечал. Только растолковать себе не мог, что же такое творилось с супругом. И их тихая супружеская жизнь, внешне текущая, как медленная большая река, оказывается, скрывала в себе и бурные перекаты, и опасные стремнины, и потайные течения… Ах, много, много их было, двусмысленных слов, взглядов, жестов, ситуаций, когда Се Лянь замирал в немом изумлении от необъяснимых действий супруга и долго потом гадал — что это было, чего же хотел, чего так жаждал Хуа Чэн. Зачем, например, Хуа Чэн тайком брал сброшенные перед купанием нижние одежды принца? И не просто брал — стоял подолгу, прижимая ещё тёплую ткань к лицу и шее, жадно вдыхая аромат тела божества. Если Император, например, кушал маньтоу, Сань Лан непременно выманивал у Се Ляня последний кусочек и с наслаждением съедал. Се Лянь искренне предлагал супругу, если тот голоден, велеть подать ещё блюд на стол, но нет, Сань Лану была непременно нужна булка почти что изо рта Се Ляня! А объятия Сань Лана в последнее время сделались… Ну просто-напросто бесконечно смущающими. Сань Лан теперь обнимал супруга каждый раз всё дольше и крепче, прижимался всё ближе и опасней. И так дрожал… Делался таким горячим, что Се Лянь уж волновался, не демоническая ли лихорадка точит здоровье супруга… А глаз Сань Лана при том делался таким сверкающим и опасным, как кипящий омут лавы в жерле вулкана… А Эмин на поясе супруга бился и дрожал, и звенел тонко-тонко, словно неведомая дикая птица… — Ах! Его Императорское Величество, задумавшись, пребольно ткнулся лбом о ствол разросшейся магнолии. Оглянулся и убедился, что забрёл, мучимый своими мыслями, совсем далеко в сторону от ухоженных тропинок. — Ваше Императорское Величество!!! Се Лянь несколько раз моргнул, с изумлением убеждаясь, что заблудился этим утром в саду не он один. — Му Цин? Фэн Синь? Ч-что вы де… лаете… И Се Лянь замер, а потом отскочил от притаившейся в кустах парочки, закрыв пылающее лицо рукавом. Даже твердый в своих намерениях принц не мог не понять, что означало увиденное им! Его генералы в его же саду совершенно бесстыжим образом предавались весенним утехам! Да ладно бы Фэн Синь, он-то не зря носил своё прозвище Генерал Хуян и никаких обетов сроду не давал, но и Му Цин, которому полагалось блюсти ту же меру скромности, что и Се Ляню, отдавался владыке Наньяну со всем хладнокровием Юго-Западного бога войны. Аж чжаньмадао его звякала об серебряные накладки на сапогах Наньяна! Се Лянь обернулся к бесстыдникам спиной, умоляя небеса только чтобы затихли наконец эти звуки. Но, и застигнутые врасплох, сразу совладать с обуявшей их похотью боги не смогли, и небесному Императору пришлось ждать ответа на свой вопрос ещё долго. Это была самая длинная сутра этики за все восемьсот лет жизни для Се Ляня! — Ваше Императорское Величество! Се Лянь открыл глаза. Оба его генерала, как ни в чём не бывало, приглаженные и застёгнутые как полагается, склонили повинные головы в глубоком поклоне. Се Лянь был так смущён, даже не знал, с чего ему начать! — Владыка Наньян! Генерал Сюаньчжень! Разве вы… Я думал, вы с трудом друг друга терпите! Генералы переглянулись. Открыли рты. И… — Да разве этого придурка, этого кретина и грубияна вообще можно терпеть? — Ты! Дубина, уж молчал бы! То от тебя слова путного не дождёшься, то открываешь рот — и уши вянут тебя слушать! — Подождите! Подождите! — торопливо вмешался Се Лянь. — Я несомненно рад, что вы наконец признали, что… любите друг друга, остальное же — не мое дело. Но, Сюаньчжень! Как же твой путь совершенствования? Разве ты не должен воздерживаться от… подобного? На лице Му Цина явственно проступило недоумение. — Но Владыка, — заговорил он наконец. — Разве не ты сам дал нам благословение? — Что??? — изумлению Се Ляня не было пределов. — Ну да, — выступил вперёд, закрывая Му Цина могучим плечом, Фэн Синь. — Известно ведь, с благословением Небожителей никакие запреты не ведомы! Се Лянь разинул рот! До этой минуты ему и в голову не приходило, что благословение Владыки небес можно использовать для… подобного. — Это повелитель ветров Ши открыл, — тут же принялся ябедничать Му Цин из-за плеча Фэн Синя. — Он попросил благословения Императора, и с ним направился в нижний мир, прямиком к хозяину Чёрных вод. И пробыв там довольно времени, вернулся в небесную столицу! — Божественной сути же не утратил ни на гран, — поддакнул Фэн Синь. — И конечно же, тотчас разболтал всем встречным небожителям! Се Лянь с размаху опустился на шёлковый ковер травы, не заботясь более о дорогих нарядах. — Это что же… — прошептали бледные уста Его Императорского Величества. — Все те, кто приходил ко мне за благословением… — Да, в отношениях, — безжалостно кивнули головами генералы. Се Лянь поднял потрясенный взгляд. — И Цюань Ичжэнь? — Его гэгэ наконец сдался на милость победителя, — с видом курицы, неожиданно высидевшей утёнка, пробормотал Му Цин, ковыряя пальцем свой расшитый пояс. Се Лянь закрыл пылающее лицо ладонями. — О-о-о-о, — простонал он наконец. — Я не хочу! Не хочу знать, кто и с кем предается утехам на небесах и на земле! Как мне теперь смотреть в глаза своим подданным и верующим? Фэн Синь неловко переступил с ноги на ногу, оглянулся на Му Цина и наконец решился: — Ваше Императорское Величество, теперь ты наш Владыка! Небожители во всем должны брать с тебя пример! А ты ведь состоишь в супружестве… Так диво ли, что на Небесах весенние утехи больше не считаются зазорным делом? С этими словами генералы решительно подступили к Се Ляню и махом поставили Его Императорское Величество на ноги, подперев с обоих сторон плечами. — Твоё Императорское Величество ведь не станет гневаться на этих недостойных? — залебезил Му Цин. — Моё Императорское Величество просто предпочло бы никогда больше не знать, сколько раз в месяц его генералы предаются весенним утехам! — топнул ногой Се Лянь. — Но… — застонал Му Цин. — Но как же… Как же без благословения… — Все боги делают это… — угрюмо забубнил с другой стороны Фэн Синь. Се Лянь в эту страшную минуту готов был на месте сгореть от стыда! Так все на небесах нисколько не сомневались, что Император и его супруг… Друзья знали Се Ляня слишком хорошо, чтобы не заметить, в какое состояние привели наследного принца их речи. — А что, Его Императорское Величество и Князь Демонов разве не… — проблеял Му Цин. — Умолкни! — прикрикнул на него любовник. — Не видишь, Его Императорскому Величеству дурно! — Если вы двое ещё раз назовёте меня Его Императорским Величеством, я велю казнить обоих! — выдохнул наконец Се Лянь. — Эти недостойные всё поняли, Ваше Императорское Величество! — гаркнули в один голос генералы. — Убирайтесь! На сей раз новые ноты в голосе небесного владыки убедили незадачливых любовников исчезнуть подобру-поздорову. Тонкие пальцы Се Ляня скользнули в цянькунь. Под чуткими подушечками мягко стукнулись гладкими боками игральные кости…

***

— Гэгэ?! Се Лянь даже не удивился, найдя Князя Демонов в собственной Его Императорского Величества спальне в доме Блаженства. Сань Лан лежал, утопая в подушках, хранивших аромат волос принца, и осторожно вдыхал драгоценные ноты, не надеясь на скорое возвращение супруга из небесной столицы. Сань Лан ошеломленно приподнялся. Торс его был обнажен. И, странное дело, был покрыт крупными каплями испарины, точно демон кипел весь изнутри. — Гэгэ, прости, я не должен был… Се Лянь вскинул руку и Сань Лан потрясённо замолк. — С благословением Небожителей никакие запреты не ведомы! — раскатился по покоям дома Блаженства звучный глас Императора небес. Одной ладонью Се Лянь сотворил в воздухе заклинание, сотканное из света, другой ладонью сделал маленькое движение, активируя знак, и он рассыпался облаком мельчайших золотых частиц. Се Лянь торжественно шагнул внутрь сверкающего ореола и решительно распустил на талии пояс императорского одеяния. Из пены сверкающей ткани показались белые плечи, изящные руки, тонкие ключицы, алые соски… И наконец Император небес отбросил прочь свои одежды, облаченный в одну только лишь свою дивную красоту. Замер на мгновение, и шагнул к постели, где его наконец ждало полное и ничем не сдерживаемое больше супружеское счастье на ложе любви. Принял ладонь супруга и поднялся на постель как на алтарь. К нему, к своему драгоценному терпеливому демону, бесконечно смирявшему желания плоти ради пустых иллюзий, что морочили голову Се Ляня так долго. Сань Лан, потрясенный и оглушенный свалившимся на него внезапно потрясающим счастьем, только застонал вслух, притягивая к себе, заваливая на себя эту баснословную красоту, принадлежавшую ему теперь отныне и навсегда целиком и полностью. — Гэгэ, а как же… — нашел ещё в себе силы прошептать Сань Лан, как на губы его легли пальцы принца, и огладили с нежностью и желанием. — Все боги делают это, — шепнул Се Лянь в заалевшее ухо Сань Лана. — Этот демон не смеет противиться… — шепнули ему в ответ. С благословением Небожителей никакие запреты не ведомы!