В поисках Дома

Дождавшись позднего вечера, я с Кайлом вышла патрулировать западное крыло. Ребята ложились спать. Мы обходили крыло с корочки до корочки. Когда проходили крыло до конца, переходили к восточному. Первые минуты патруля мы проронили ни слова, но потом я всё-таки решила спросить его насчёт родителей, зная, что спешу с вопросом: – Расскажешь, что случилось с родителями?.. Я не заставляю, но лучше выговориться, чем таить в себе. – В этом ты права... – горько ухмыльнулся Кайл. Парень шёл рядом со мной, держа в одной руке дубинку, а другую запихнул в передний карман джинс. У него были поджаты губы и нахмурены брови. Я раньше не замечала, насколько идеальна кожа его лица. Без единого прыщика. Любая девушка позавидовала бы. Как он ухаживает за кожей во время апокалипсиса? Может он инопланетян? – Помнишь, я говорил, что передо мной обратились два человека? Это были мои родители. Спросишь, почему я не сбежал раньше? До укуса они солгали мне в том, что у них иммунитет. Честно не знаю, зачем они это сделали, ведь они подвергали меня опасности. Когда их укусили, мы продолжили идти вперёд, как ни в чём не бывало. Родители даже не собирались говорить, что лгали мне. Когда прошёл час родители остановились, по их телам прошла судорога. Я забеспокоился и начал сыпать их вопросами, всё ли хорошо. Через пару минут судорога прекратилась, их кожа слегка поменяла оттенок на сероватый. Посмотрев в их глаза, я понял, что это больше не они. Не мои родители. Теперь это были монстры, которые жрут мозги друг друга. Не успел я сделать и шагу, как отец напал на меня и сама знаешь, что произошло дальше, – он поднял правую руку, показывая шрам. – Зачем они солгали тебе? В этом же нет никакой логики. Они хотели, чтобы ты умер вместе с ними? Это безумие какое-то. – Не знаю, – пожал плечами. – Они всегда не отличались странностью. Вели себя так, словно скрывали самый страшный секрет. – Может они болели чем-то? – Вполне возможно у отца был синдром деперсонализации - дереализации. – С чего ты взял? – Симптомы сходятся. – Допустим. Тогда почему твоя мама молчала? – Она... ну как тебе сказать... всегда была под каблуком у отца. Слушалась его во всём, подчинялась. Если у отца был синдром, то он наверняка попросил маму не говорить мне. И я не пойму, почему он скрыл это от меня! Я ведь его сын! – Твоя мама была против феминизма? – Она считала, что это движение – полный бред, но я так не считаю. Вообще она была религиозной. В детстве я был очень любопытен, и мама вечно вталкивала мне, что любопытство погубило Еву. И с тех пор я стал менее любопытен. В какой-то степени она права. – Ну тут я тоже вынуждена согласиться. Раньше и я была в каждой бочке затычка. Вот когда Маринелла начала встречаться с девушкой, всегда спрашивала что и как, что и как. Но она всегда удовлетворяла моё любопытство. Я ожидала, что Кайлу будет противна эта тема, что посмотрит на меня с отвращением, потому что дружу с лесбиянкой, но на его лице ни одна мышца не дрогнула и слушал с интересом. – Как долго они встречались? – спросил Кайл, поглядывая на меня. – Насколько я знаю, год. – А что потом случилось? Почему расстались? – Не знаю. Я улетела в Белвью. Из-за учёбы у меня не было возможности позвонить ей и узнать как она. – О, понятно. Кстати, а что произошло с твоими родителями? Я уже хотела ответить, но услышали шорохи в коридоре за поворотом. Мы сразу затихли. Кайл будто по автомату отгородил меня рукой, но я отмахнулась и медленно пошла вперёд, подходя к стене, чтобы проверить, что там такое, хотя уже догадывалась. Взяв винтовку с подвеской, сняла предохранитель. Кайл встал позади меня, держа в двух руках оружие, и с полной готовностью ожидал атаки. Я высунулась из-за угла и приметила трёх зомби. Двое из них, судя по всему, общались между собой, а другой что-то ел из своих рук. Возможно, животное. Не будет же он есть человечью еду? Я направила на одного из них ружьё, прицелилась и выстрелила. Двое заверещали и посмотрели в нашу сторону. Зарядив, хотела выстрелить в остальных, но у меня, как не вовремя, кончился магазин. – Вот же чёрт! Забыла магазин поменять, – выругалась я, надев на себя подвеску и ища что-нибудь, что сгодится в оружие, но я нашла поблизости только какую-то железяку сорока сантиметров. Зомби побежали к нам, а я, взяв с пола железо, размахнулась и врезала одному по голове. Другим зомби занялся Кайл. Мертвец, которого я ударила, повалил меня на пол. – Что за фетиш у зомби вечно валить меня на пол? – съязвила я и продолжила ударять его по голове, пока тот орал во всё горло. Кайл покончил с его «противником» и принялся применять удары на моём. Напрягшись, скинула с себя мертвеца и поднялась на ноги. Пока зомби не успел встать, железо вонзилось в его сердце и пробило дырку. Брызги крови попали на одежду. Из дальнего угла вышли ещё шестеро мертвецов. – Твою мать, откуда они взялись?! – воскликнула я. Один из них набросился на меня с разбегу, но я врезала ему и он упал. Далее я вдалбливала ногой его башку в пол до тех пор, пока не разбила окончательно. Следующие пятеро побежали на нас. Кайл с одного удара дубинкой вырубил сразу двоих, но на всякий крайний случай добил. Двум я всадила железо прямиком в живот, впечатав к стене. Вновь полились во все стороны брызги крови. В этот раз испачкалась не только одежда с обувью, но и лицо. Последний монстр напал на меня сзади. Я перекинула его через себя, а Кайл ногой разбил ему рожу. Отряхнув руки, посмотрела на парня. Сам он был не сильно испачкан в отличии от меня. – Ты как? Тебя не ранили? – спросил парень, оглядывая меня с ног до головы. – Меня-то нет, а тебя? – Нет. Сказать честно ты меня впечатлила. Я тебя недооценил. – Меня всегда недооценивают, – ухмыляясь, сказала я. – Сколько часов вы обычно патрулируете? – До утра. – Чёрт, ты хотя бы сказал мне, я бы поспала днём. – Так ты не спрашивала. – Так надо было догадаться. Понятно, что никто не будет в восторге, когда узнают, что нужно патрулировать до утра. – Думал, и так всё ясно, – пожал плечами он. – Ладно, идём. Следующие несколько часов мы бродили по школе и убивали мертвецов. Никто не поранился. Правда разукрашены в крови, как серийники. Так прождали до утра. Мы пришли в кабинет Собрания, где все собрались. Ребята уставились на нас, а я переминалась с ноги на ногу; уж больно хотелось лечь и выспаться. – Ты гранат чистила? – спросил Джорнал, глядя на меня. Карла фыркнула в ответ на его шутку, а я промычала что-то наподобие «ага». Так устала, что даже нет сил говорить. – Сегодня ночью патрулировать будут Эдмунд и Джорнал. На сегодня пока всё. Я спать, – сообщил Кайл и покинул помещение. За ним вышли все, кроме меня и Карлы. Я уже тоже хотела уйти, но девушка преградила мне путь. Выражение её лица не изменилось; всё также оставалось недовольным и высокомерным. – Что тебе нужно? – устало спросила я. – Чтобы ты ушла. Тебе здесь не место. Только будешь мешать. – Да что ты? Ребята вроде не жалуются. Получается я мешаю только тебе. Жаль тебя расстраивать, но я не уйду только потому, что ты этого хочешь. Если я тебе не нравлюсь, то ненавидь меня по-тихому. Не обязательно показывать всем свою ненависть. Тебе придётся смириться с решением ребят, так что у тебя нет выбора. – Я могу сделать так, чтобы тебя вышвырнули отсюда. Ты хоть знаешь, кто я? «Она блефует», – сказала Кей. – Да хоть президент, мне плевать. Главное не докучай мне. Думаю, если ты скажешь что-либо против меня, то Кайл поймёт, что ты это делаешь специально и расстроится. – Я шагнула к выходу и, не поворачиваясь, сказала. – И на будущее: не испытывай моё терпение. – Это угроза? – Предупреждение. И я вышла, оставив возмущённую Карлу одну. Приняв душ, зашла в наш с Мари кабинет. Девушка уже ждала меня там. Я легла на матрас и укрылась одеялом. – Я разбужу тебя ровно через час, чтобы не сбивать твой режим сна, – послышался голос Маринеллы. – Хорошо, – буркнула я и уснула. ꧁꧂ Мне снилось, как я с ребятами искала Дом. Перепрыгивая через яму, находившая на мосте, спасались от зомби. Сзади нас отстала Лия и затерялась среди толпы. Кайл бежал рядом и хромал на одну ногу. Джорнал держался за большую рану на предплечье и догонял остальных. Вдали виднеется огромная с высотой бетонная стена. Это Дом. Внутри находится Дом. Внутри живут люди, которые знают, что им больше ничего не угрожает. Народ танцует, веселиться, и они рады новым людям. И также они будут рады нам.