Косы

      Когда голоса только зашелестели в голове сухой листвой, их можно было игнорировать как звон в ухе, с ними можно было побеседовать в одинокой ночи перед сном, или за работой над очередной партией гранат. Можно было посоветоваться о принятие каких-то мелких решений за день «что сегодня съесть, пироженку или стейк?» и услышать истинные мысли своего внутреннего я голосами давно ушедших радостное «пироженку». Подсознание шепчет голосами когда-то любимых мертвецов, но оно подсказывает как будет правильно, как будет лучше, для всех обитателей маленькой черепной коробки.       Шизофрения – Проклятье или благословение, пока она прогрессирует и не достигла своего эпопея, не ясно. Но Джинкс справлялась, до определённого времени. До определенных событий, повлекшее за собой жесточайший обострения и галлюцинации.       Как минуло жизни подрывательницы восемнадцать лет, голоса стали нестерпимо надоедливыми, собственных мыслей не слышно, не ясно, не понятно… где начиналась Джинкс и на чем она заканчивалась. Характер расплывается в импульсивности и инфантилизме, череда событий влечет за собой все меньше логики и голова… раскололась. На панику и желание выжить, и на усталость и желание быть любимой.       - Ты в порядке? – Теплые ладони любимого человека всегда приводили в чувства, и сейчас родное тепло стало спасением, но Джинкс ему не отвечает – Снова волосы распустила.       Силко осторожно касается тонкого плеча названной дочери и с улыбкой ведет костяшками сбитых пальцев по синим волосам вверх к ушной раковине, задавая ту ногтем. Шелковая синева, не послушные, дикие волосы которым только дай волю, соберутся в колтуны и запутаются, как сама Джинкс. Которая льнет к руке послушным котенком голодного до ласки и уставши прикрывает веки, пряча ярко розовые зрачки за толщей век в блаженной темноте. Она не вывозит эту жизнь в одиночку…       - Помнишь, как я заплетал тебе первые косички в детстве – Синева скользит между пальцев тонкой леской и Силко с улыбкой расчесывает волосы пальцами, делая ровный пробор на голове – Ты больше никому не позволяла прикасаться к ним и долго плакала, когда косы все же расплелись во сне.       - Да, я поклялась тогда больше никогда не спать – Она наконец-то улыбалась, за долгие недели в голове возникают не ужасные картины прошлого где она была проклятьем, а теплые воспоминания из детства после Вай с Силко и его бандой – но ты заплел мне их снова, и снова, и снова.       Теплота с примесью уюта с каждым разом усиливались, как Силко осторожно плел косу, звено за звеном, он с осторожностью перебирал пряди. Джинкс осторожно выдохнула, быть маленькой девочкой можно, даже нужно, с ним можно точно. Легкая улыбка снова коснулась разбитых губ, струйка запекшейся крови на щеке лопнула и осыпалась мерзкой чернотой на ключицу. Её жизнь превратилась в настоящее безумие и это безумие, лезет из всех щелей.       - Нам нужно бежать – Хрипит призрак Майло , мелкая тенью где-то за спиной– Они рядом, они здесь, здесь, идут сюда. Миротворцы!       Джинкс не спешит открывать глаза, хоть тревога в душе и поднималась. Её Силко завязал резинку на одной косе, и принялся заплетать другую. Нужно еще немного времени, дайте пожалуйста, пару секунд спокойствия и тишины.       - Бежим, бежим, бежим – Клаггор возникает прямо в темноте перед носом, с искорёженным в панике лицом и глазами на выкат, его голос отдается эхом в голове – Они убьют нас!       Крики друзей затмевают шепот разума, они глушат уют, отбирают дом, сводят с ума. И в тот момент, когда Джинкс готова от страха и боли схватиться за голову.       - Заткнулись! – Раздаётся яростный рев Силко и голоса смолкают, словно их никогда и не было – Тебе нужен отдых, поспи моя девочка.       Шизофрения достигла своей финишной черты, она стала колыбелью спокойствия и любви. Все что осталось у девочки беды – Это месть и голоса в голове.       Джинкс доплетает вторую косу и с потекшей от слез подводкой, все же открывает почерневшие веки. На душе было спокойно и один лишь голос папы твердил «Все хорошо, ты идеальна, мы им всем еще покажем, ложись спать»