Лучше сгореть в ком-то, чем угаснуть самому

Сегодняшнее утро Верр Голдет не предвещало никаких изменений. Её рутинное расписание не было сдвинуто ни на секунду. Женщина мягкой и нежной походкой спускалась по лестнице своего постоялого двора. Хотелось замереть на одном месте, чтобы наслаждаться весенним видом Ли Юэ. Зима только завершилась, солнце светило ярко, но совсем не грело. Тонкие лучи, пробивающиеся сквозь округлые окна «Ваншу», освещали лицо девушки, заставляя её закрыть глаза. Хозяйка постоялого двора направлялась на кухню — одну из обязательных точек для посещения в ежедневном расписании Верр. Войдя в помещение, госпожа Голдет увидела тело адепта, лежащее на одном из круглых деревянных столов. Вокруг него порхали листы бумаги самых разных форм и размеров. Объединял их лишь факт того, что все они были смяты тонкими, но сильными пальцами юноши. На столе стояла маленькая чернильница, явно взятая из рабочего кабинета хозяйки постоялого двора. Спина адепта выглядела напряжённо, будто бы её положение не менялось в течение нескольких часов. Верр, когда только начала управлять «Ваншу» взяла на себя ответственность за паренька — всё-таки он защищал весь город, но никто не хотел защитить его. Обычно Сяо просил только о миндальном тофу и предпочитал уединяться в своей комнате постоялого двора, именно поэтому, когда Голдет увидела возможность помочь адепту хотя бы советом, она уже не могла её отпустить. — Что, Сяо, хочешь написать письмо для того рыжеволосого мужчины? Может подсказать тебе что-нибудь? -… да, подскажите, как люди пишут письма сейчас… *** Будни самого завидного холостяка Мондштадта полетели незаметно после его возвращения из Ли Юэ. Ему ещё следовало разобраться с множеством проблем, возникших из-за его задержки после травмы. Вот и сейчас, вечером, когда весь город освещают только далёкие и холодные звёзды, вызывавшие в рыжеволосом чувство тоски и утраты, он сидел в своём кабинете на винокурне, со старым, горящим камином, снопы искр которого взлетали вверх, извиваясь в причудливом танце, а дверь, больше не скрипящая при входе, неожиданно открылась и на пороге оказалась девушка — работница винокурни, может, она и не была самой умной, но отличалась крайней исполнительностью, поэтому она и стала единственной личной помощницей молодого человека. — Мастер Дилюк, вам пришло письмо из Ли Юэ, наверное, что-то связанное с поставками вина. — Я понял. Оставь на краю стола. Лишь одна вещь не давала покоя мужчине после возвращения из города контрактов. Это чувство долга перед человеком, спасшим его от неминуемой смерти. В немой надежде, что это письмо — ответ, о том, как Дилюк может отплатить за помощь, он не мог сидеть и откладывать на потом чтение. Достав из верхнего ящика письменного стола нож для писем, Дилюк аккуратно вскрыл нижний край конверта, вынимая из него тонкий пергамент с маленькими, но очень разборчивыми буквами на нём.

Здравствуйте, Дилюк. Пишу Вам, как адепт, пришедший на помощь к гостю города Ли Юэ. Если Вы действительно хотите меня отблагодарить, то предлагаю обсудить этот вопрос лично. С уважением, верный адепт города контрактов.

Тяжёлый вздох прервал тишину кабинета, когда рыжеволосый дочитал письмо. Адепт из Ли Юэ так и не сказал самого важного — своего имени. Отец всегда учил Дилюка — сначала надо узнать имя человека, а потом уже решать — друг он тебе или враг. Любопытство — такое далёкое чувство для хозяина винокурни — вдруг захлестнуло его с головой. Хотелось бросить все дела и уехать на встречу с загадочным спасителем, но поступать так было неправильно. Нельзя просто уехать к кому-то, не разобравшись с насущными делами. Решив, что со всем можно справиться в течение семи дней, Дилюк принялся писать ответное письмо, с соглашением на встречу через неделю.