Лучше сгореть в ком-то, чем угаснуть самому

Семнадцатое апреля. Этот день Дилюк ожидал с одинакого сильно переполняющими его тревогой и предвкушением. Сегодня любовь всей его жизни, единственный человек, который смог подарить ему настоящие чувства после смерти отца, его звезда в ночном небе, его оазис нежности в пустыне жестокости — стал старше на один год. Хозяин винокурни понимал, что для Сяо, как для адепта, это не имело большого значения — всё-таки уже не одна тысяча таких семнадцатых апреля минули. Но в этот раз всё будет по-другому, сегодня будет наполнено любовью и счастьем, не зря же Дилюк готовился к этому дню не одну неделю. Сейчас он снова оставляет свой кабинет, доставшийся по наследству от отца, чтобы уехать к своему возлюбленному. Работники винокурни уже привыкли справляться без хозяина и с полуслова понимали, что остануться без начальника на пару дней. Удивительно, но любовь заставила Дилюка расслабиться. Уже не так часто он выходил на ночные дежурства в качестве полуночного героя. Как будто бы в его душе наконец-то начал развязываться тугой узел, появившийся там после смерти Крепуса. Некоторыми своими повадками рыжеволосый начал напоминать себя из детства — такого открытого, неугомонного, искреннего и честного парнишку. Особенно это было заметно, когда он занимался чем-нибудь ради Сяо. Уже не имело значения, что это за дело — он брался за него, даже откладывая обязанности, связанные с городом. Совершенно непривычная картина больше всего, как бы это ни было удивительно, ударила по Ордо Фавониус. Несмотря на всю неприязнь к этой организации, Дилюк исполнял множество вещей, которые без его внимания, должны были быть исполнены рыцарями ордена. Это вовсе не означало, что Ордо Фавониус — слабая организация, но они были расслаблены, когда понимали, что полуночный герой может разобраться со многим. Времена меняются. Весна полностью вошла в свои права. И уже не только в плане природы, но и в душах жителей города свободы, даря им чувство беззаботности и искреннего счастья.

***

Вечер. И вот перед алыми глазами уже не привычный с детства Мондштадт,а такой манящий, но при этом далёкий Ли Юэ. Молодой человек с собранными в высокий хвост рыжими волосами. В белой рубашке и официальном костюме, отличающемся от его привычного пальто. Он облокотился на находящийся позади забор, а в руках держал букет из цветов Цин Синь. Левое запястье мужчины обрамлял кожаный ремешок часов. Взгляд уже несколько минут не отрывался от них. От волнения Дилюк пришёл на полчаса раньше и теперь стоял, совершенно не понимая на что ему потратить время, поэтому проводил его в тревогах: получиться ли сегодня всё идеально? Будет ли доволен Сяо? Сможет ли Дилюк выразить свою любовь с помощью этого дня? И вот, когда в сердце уже не осталось ничего, кроме нервозности, а под ложечкой неприятно посасывало от долгого напряжения, прямо перед лицом Рангвиндра появился небольшой силуэт изящного юноши, одетого как обычно, но с предвкушением в ярких янтарных глазах. — Здравствуй, любовь моя. — Тут же поприветствовал адепта Дилюк. — Здравствуй. Сяо подошёл на шаг ближе, истончая пространство между ними до одного маленького шага. В этот же момент рыжеволосый вручил ему букет с открыткой, вложенной внутрь. Текст для неё он сочинял не один день, но остановился на простом и понятном:

Моему солнцу, сумевшему одарить даже самые сумрачные уголки жизни самым ярким светом.

После того, как Сяо развернул открытку и прочитал её содержание, он поднял янтарные глаза на Дилюка: — наклонись, пожалуйста… Сяо нежно поцеловал Дилюка. Они оба не сильно любили публичные проявления привязанности, но иногда чувства брали верх даже над такими рациональными юношами. Оторвавшись от любимого Дилюк вручил ему ещё один подарок — миндальный тофу с маленькой деревянной коробке. — Я сделал его сам. Меня научила хозяйка постоялого двора «Ваншу», но если тебе не понравится, то не стесняйся — скажи. Сяо в ту же секунду попробовал блюдо. — ...это самый лучший миндальный тофу. Он похож на самый лучший сон. Именно потому, что его сделал ты. Щёки обоих покрыл румянец, но он не был признаком неловкости, скорее наоборот. Именно благодаря тому, что между ними не было недосказанностей, юноши могли открыть друг другу свои чувительные стороны. — Пойдём, ещё целый вечер впереди. Сегодня он весь для тебя. И после этой фразы молодые люди направились к окраине Ли Юэ.