Земеля.

Маленькая Словланская деревня Сирые осточертела капитану Эриху фон Штрайгу, ещё когда его батальон вошёл в неё. Старые покосившиеся избы и облупившаяся церковь раздражали дворянина из Верлины. Армия царя Милона уносилась за горизонт, оставляя деревни с жителями на произвол судьбы. Поэтому скучавшим верлинским солдатам ничего не оставалось, кроме как воевать с партизанами и друг с другом за обозы, которые едва доходили через горы Арпат до этих мест. Комендатуру решено было устроить в сельской школе, сюда тут же потекли желающие сотрудничать с новой властью словиты. Да и сами верлинские офицеры были не прочь поговорить, проверить своё знание языка. Сегодняшний день Эрих начал с разговора с старым плотником Исааком. — Ваша дочь спит с моими солдатами! — возмущённо начал капитан. — Что же таки за деньги? — поинтересовался Рубенштейн, сверкая чёрными глазками. — Нет, — буркнул капитан. Исаак развёл руками и заметил: — Тогда таки, я дико извиняюсь, какие проблемы?! Эта логика просто убила несчастного капитана и он отпустил плотника на все четыре стороны. Дисциплина хромала, хотя это была всего лишь вторая компания императора. Не долго думая, Эрих достал бутылку сивухи и принялся за дело. Последнее время его мучила тоска по Родине, да ещё какая, хотя война длилась едва три недели. «Будь ты проклят Франц Иосиф! Уже два года в походах! Ладно Цинтра и Лузитания, это ещё было забавно, но на кой хрен было в Арпаты соваться, тут же одни свиньи! Братья-словиты …!» — думал офицер, отпивая муть настоянную на картошке и табаке, в голову ударил хмель. Эта была самая скучная освободительная война, на памяти Эриха. Милон бегал от Франца по маленькой стране окольцованной горами, столицу взяли неделю назад, но царь и не думал сдаваться, надеясь то ли на Гардарийского царя Михаила, то ли на Гопланского короля Владислава, в общем, если Цинтра пала за день, Лузитания кочевряжилась месяца четыре, то Словландцы были намерены сражаться до последней кроны в мошне царя. — Герр капитан у нас чп! — пролепетала, вбежавшая в комнату жилистая лейтенант лет восемнадцати, получивший звёзды на воротнике из-за фамилии и давно запавшая в душу офицеру. — Какой на хрен чп? Сядь выпей со мной! Эх, а ведь сейчас в Штрассере яблоки зреют! А тут тьфу! Гниль и нищета, — проговорил пьяный капитан, гуляя глазами по тонкой фигуре подчинённой. — Такое чп — мы шпиона поймали! — пискнула лейтенант, вытянувшись по струнке. Капитан проверив наличие сабли в ножнах, встал и качаясь, направился к двери. — Ну пошли посмотрим на этого шпиёна! Это было хоть какое-то разнообразие, в мрачных тоскливых дождливых днях. Вокруг была серость свойственная горным регионам. Партизаны и шпионы были единственным развлечением, кроме конечно спирта и женщин, того без чего не обходится ни одна война. "Сорок лет мира кончилось, понятно зачем, но вот для чего?" - этот вопрос мучил капитана как фурункул. Лейтенант придерживая начальника, спустила его с второго этажа на первый, где в классе, на парте был посажен «шпион», а вокруг толпились младшие офицеры, гордо улыбаясь, ярче всех лыба была у великана прапорщика, который судя по всему и отловил врага. Правда одного взгляда капитану хватило, чтобы понять что это никакой не шпион. Это был юноша лет пятнадцати-шестнадцати в старом пиджаке и кепке, с лёгким пушком на верхней губе золотыми кудрями и голубыми глазами конченного придурка. — Вот у него обрез с собой! На окраине деревни отловили, — заметил прапорщик, указывая на самодельное оружие. — Вижу, — процедил капитан и громко заметил: — Все вышли! Я сам разберусь! Офицеры расстроенно отсалютовав, покинули помещение. Прапорщик грустно крякнув, вышел последний. Капитан присел на стул перед «шпионом» и иронично спросил: — Откуда в наши края? — Из Штрассера! Герр капитан, отпустите прошу! Я не шпион! Я доброволец! Я на фронт хочу! — пролепетал паренёк. — О земеля! — усмехнулся капитан: — Я тоже из Штрассера! Ну и как там? — Как обычно, но всё же как на фронт попасть? — поинтересовался придурок, сверкая глазами. — Тебе сколько лет морда патриотическая? — прокричал капитан, стукая кулаком по парте. Юноша съёжившись, пропищал: — Семь-восемнадцать! — Врёшь ублюдок, тебе пятнашка максимум, как вы мне надоели! Не цените детства мальчики-девочки, всё стараетесь повзрослеть побыстрее! А поскольку у нас в стране одна настройка — все валите в армию и на фронт, вам ничего другого и не остаётся! — патетично прохрипел капитан. Ему всё надоело, захотелось пристрелить юношу, а потом может и себя, но дома ждала семья, а ещё жена которой Эрих обещал не пить. «Развязался — шнурок!» — подумал трезвеющий офицер. — Ну пятнадцать и что? Я воевать хочу, освобождать братский народ от тирании Милона! — просипел юноша, пытаясь спрятать глаза от покрасневших зенок капитана. — Дай угадаю! — издевательски прохрипел Эрих: — Прочитал пару отвратительных книжек Альхена и Фраймана с их приключениями на фронте, потом заполировал прослушиванием речей Франца, мать его, Иосифа, ну и в завершении тебе тупо не дают… — Мне пятнадцать! — смущённо пискнул парень, судя по всему против первых двух аргументов ему сказать было нечего. — А мне двадцать восемь скотская рожа! Я в твои годы учился чтобы стать человеком, а ты обезьяна блондинистая решил пару ступеней эволюции проскочить через войну? Похвально, только это не так работает! Я в твои годы за девками уже во всю бегал! — Эриху почему-то стало весело, он давно так никого не отсчитывал, был конечно один скандал, но переубедить жену в том что мотоцикл дешевле машины в тот раз не получилось. Юноша явно не находя слов, замолчал, исподлобья поглядывая на источавшего аромат перегара капитана. Тот покричав ещё, успокоился и сев за учительский стол, достал пустой бланк и спросил: — Имя, фамилия, паспорт, если есть? Юноша взбодрившись, протянул пожелтевшую бумажку и тихо ответил: — Эрен Кюх. Капитан быстро записал и поинтересовался: — А это не твой папашка летом семьдесят первого из окна на Юдштрассе выпал? Юноша обрадовавшись, закивал: — Да! Он к портнихе ходил, а у неё муж вернулся, а вы что же знаете моего отца? — Да пересекались пару раз, хороший мужик, отставной сержант, интересно где он сейчас? — трезвея, произнёс капитан и добавил: — Кстати на счёт эволюции ты это не слушай. Это я так для красного словца, прости Янеш! Все мы от Адама... Юноша закивав, сказал: — Отец тоже на фронте! Он в Лузитанскую большую серебряную медаль получил, вот освобождать словланцев за второй пошёл, а я за ним… — Ясно, значит ты у нас ублюдок-непоседа на фронт хочешь? Эрэн не обидевшись, закивал, продолжая сверкать своими идиотскими глазами. — Ну стало быть слушай меня сюда майн кинд! — начал капитан и вскочив, схватил Кюха за плечи и проорал: — Тебя что в спешке делали? Или в детстве головой ударялся? Я жалею что в нашей стране хорошие контрацептивы выдают только военным! Какой к чёрту фронт? Кому ты там нужен? Думаешь как в книгах дадут форму сделают сыном полка и вперёд? Хрена! Я не позволю! Ты сучёныш хитро … у меня поедешь домой! Сегодня же! Сейчас же! Эрен, чуть не оглохнув от крика капитана, был в шоке. На глаза юноше накатились слёзы, пропал идиотический на ровне с фанатичностью блеск в глазах, Кюх прошептал: — Но как так? Я же… из дома сбежал… чтобы помочь… Родину защищать… Братский народ… — Не реви, не люблю! Припёрся и ревёт, ну и как ты воевать собрался?! — просипел Эрих, ему стало жалко парня, но одновременно было жутко противно. «А вот мой сын, тоже возьмёт и попрётся на войну, что тогда?» — А у меня обрез есть! И я не припёрся, это вы меня поймали! А так я бы на фронт… — прохрипел юноша, глотая слёзы. Капитана пронизало на сквозь, в глазах парнишки медленно рушилась башня надежд, целый мир был под угрозой уничтожения. «Так будет лучше!» — подумал офицер и схватив Эрена за плечо, гаркнул: — Эту пукалку можешь себе засунуть в задницу! Если бы мы тебя не поймали, то завтра же тебя бы грохнули партизаны, или свои же! Скажи спасибо что тебе попался капитан Эрих фон Штрайг, у которого приказ удерживать деревню Сирые, а не упырь с особистом на привязи! Это война сучёнок! Тут людей убивают! Думать надо головой, а не …! Юноша окончательно похмурев, просто повесил голову, тонкие плечи задрожали, он уже не мог говорить. Детское, глупое, испоганенное фанатичностью сознание пыталось отвернуть слова офицера — не получалось. — Принесите воды! — гаркнул капитан, смотря прямо в душу юноше. «Сколько вас ещё идиотов проберётся на фронт? Тут и так ежедневно без воли по тысяче мальчишек гибнет, так ещё вы!» — думал Эрих. В комнату быстро проникла лейтенант с чайником и кружкой. Она странно взглянула на юношу и вытянулась перед Эрихом. — Пей падаль! — прохрипел Штрайг, суя, тихо всхлипывающему парню, под нос кружку с водой. Тот, послушно, как конь начал пить, не прекращая тихо рыдать. — Заприте его в подвале, а потом отправьте в штаб полка, я подготовлю всё бумаги, пусть эти штабные суки сами разбираются! — гаркнул капитан, садясь за учительский стол и быстро заполняя лист. «Повезло что этот ублюдок документ не просрал!» — решил офицер. — Так точно! — отсалютовала лейтенант, смерив юношу ещё более странным взглядом и направляясь выполнять приказ. Когда её шаги прекратили слышаться по коридору, Штрайг буркнул: — Не будь земляком, отпустил бы, а так возвращайся в Штрассер — Родина! Вскоре пришли конвоиры и увели «шпиона». Капитан вернулся к себе в комнату, посмотрев на мутную жидкость, Эрих улыбнулся и медленно вылил содержимое из окна на козырёк. Тут же послышался удивлённые голоса часовых, дождя из самогона они не ожидали. «Вот так вот, Родина сама ко мне пришла, в виде заплаканного пацана, ну что же пусть возвращается в великую Верлину, а я пока ещё повоюю!» — решил капитан. *** Капитан Эрих фон Штрайг вернулся в Штрассер после компании в Словландии уже майором. Его встретила любящая семья. Но счастье продлилось не долго, через год Франц Иосиф уже вёл армады к Питеровым островам, а после настал черёд Гопландии, во все компании несчастный, уже майор, тосковал по родным краям. И вот однажды в белых стенах полуразрушенной церквушки в Констанце Эрих встретил юного санитара с идиотскими голубыми глазами, увы без соломенных кудрей. — Помните Сирые? — спросил он, пряча глаза. — Помню — Родина! — оскалился майор Эрих фон Штрайг.