Грустными нотами

      Стройные длинные пальцы изящно перебегали с клавиши на клавишу, оставляя за собой сладкозвучные звуки, которые, сливаясь, превращались в восхищающую слух мелодию. Тёмные распущенные волосы тёрлись о элегантную белую блузу при малейших движениях головы, опадая на плечи и спину. Такая картина заставляла дыхание замирать, от неё даже сердце замедляло темп, словно стараясь не перекрыть стуком всю изысканность момента.       К пианино пристраивается русоволосый парень, напевая какой-то неразборчивый для девушки текст. Он расплылся в наслаждённой улыбке, глядя на неё, продолжающую стойко идти по клавишам, не разрывая плавно текущей мелодии. Даже бархатный голос не сбивал её, она непреклонна ни перед чем, она полностью отдавалась работе в этот момент.       Музыка медленно подходила к концу и последние несколько бурных нот ярко завершили её, оставив слушателей поражённо молчать. Первый пришедший в себя после потрясающей разум мелодии, начал застопорёно хлопать, зал подхватил её и разразился восторженными аплодисментами паре, что собиралась уходить, отыграв одно единственное произведение.       Они сдержанно поклонились и поспешили удалиться так, чтобы их не успели остановить слушатели. У самого выхода парень случайно коснулся руки девушки, от чего у той по телу прошла волна мурашек, какой не было даже во время выступления, но она не подала виду, приняв вежливость компаньона, что галантно указал рукой в проход, позволяя ей пройти первой.

***

      Девушка почти переоделась, когда в раздевалку зашёл блондин, застенчиво опустив голову и почесав затылок, увидев девушку с расстёгнутой на груди чёрной рубашкой. Та посмотрела на него вопросительно-возмущённым взглядом и поспешила застегнуть оставшиеся пуговицы, закрывая тканью бледную, чуть худую кожу, не забыв прикрыть выраженные ключицы. — Никит? Ты что-то хотел? — сдержанно бросила девушка, отойдя к зашторенному окну, где стояла её громоздкая кожаная сумка, оставленная на время переодевания. — да, Лер. Хотел спросить… Ты же сегодня уезжаешь? — ответил тихо, словно боясь нарушить уже былую умиротворяющую тишину комнаты. — да. Это был мой последний «концерт» как в этом ресторане, так и в этом городе. Теперь ты будешь выступать для этих напыщенных богачей с другой пианисткой, — Валерия не опускала планку, разговаривая с Никитой в том же тоне, что и раньше — сухо и бесстрастно.       Лицо парня изменилось: стало ещё более хмурое, печальное и подавленное. Опустив в пол отчаянный взгляд, он постарался собраться, чтобы в последний день рядом с ней запомниться девушке весёльчаком, а не грёбаным меланхоликом. Натянув на лицо подбадривающую улыбку, парень наконец поднял глаза на, как он считал, подругу и попытался утешить её перед долгим переездом. — тебе не меня ободрять, а о себе подумать стоит, — будто прочитав немые действия парня, проговорила Валерия, зорко взглянув на приятеля. — Никит, мне тут уже не место, я обязана это сделать, — девушка положила холодную тонкую ладонь на плечо напарнику и впервые за всю совместную работу посмотрела на него тепло и даже с лёгкой улыбкой, будто знала о нём больше, чем он давал знать о себе. — Л-лер, тебе правда так необходимо переехать? Чем тебе не угодил этот город? — искренним, мягким голосом будто взмолился блондин, сжав её руку в своих. — да. Это неизбежно. Я смогу тут остаться только при веской причине. Настолько весомой, что другого выхода просто не будет. Я за всё время таких не нашла. — к-как… А… — назвать себя он не нашёл сил. Хотел, до боли в груди хотел произнести главную причину, которую мог назвать, но не смог. — а босс? Ты приглянулась ему как выдающаяся пианистка без конкурентов! Он мог сделать тебя настолько известной, что тебя знал бы каждый второй, если не первый… — это для меня, что для портнихи топор. Отец не даёт мне права оставаться тут лишь по этому поводу. Он сможет устроить меня гораздо комфортней, но для меня и это ничего не значит.       Никите нечем было крыть. Всё, что он мог предложить, вертелось на языке, но так и не было произнесено по его глупой неуверенности. В последний раз грустно глянув на возлюбленную, он проводил девушку до дверей, ведущих к морозной улице заднего двора ресторана. Валерия, с благодарностью приняв из его рук свой чемодан, поднесла свои губы к уху парня, напоследок загадочно прошептав: — если бы ты не был таким нерешительным, то я бы, возможно, осталась…       Оставив Никиту в раздумьях и сожаленьях, девушка двинулась в сторону железных автоматических ворот, что всегда отворял один и тот же дежурный. Валерия улыбнувшись, кивнула ему и тот незамедлительно ответил, открыв ворота. Секунда, и она переступила вход, оказавшись по ту сторону. Парень ещё с пару минут безнадёжно глядел на железные преграды, что медленно поползли обратно сразу после пропажи Валерии из виду. Грустными нотами с тобой останемся. Будем восхищать грустными звуками, превращая их в болезненную мелодию, играя для абсолютно разных слушателей, ведь так и не смогли друг другу признаться мы, теперь навсегда потерявшись в далёких друг от друга городах.