// Леденец на палочке //

Тоска по Алёнке, миниатюрной девчонке, достигла своего предела. Иногда девушке казалось, что она растёт, подобно горе: каждый день она растёт, набирая в себе чуточку грусти, потом добавляется скука, потом печаль, и в итоге, эта гора становится настолько высокой, что она даже не может разглядеть её вершину, когда стоит у подножия, как ни старается задрать повыше голову. Нет, она, конечно, очень, очень рада за младшую: и за то, что она пошла за своей мечтой, и за то, что пришла туда, куда она пришла, и за то, что стала самой счастливой на свете. Но что было делать ей? Она давно перестала мечтать. Она давным-давно перестала мечтать. Зачем ей всё это, если нет с ней рядом её настоящей мечты? Мечта Александры была вполне осязаемой, сладкой и ошеломительно пахнущей цветочками. Да что тут говорить - она уже давно поняла, что именно её мечтой окончательно и бесповоротно стала она. И, как и любая мечта, её сладкая принцесса в одночасье стала вдруг далёкой и недостижимой, хотя в какой-то момент казалось, что Саша уже поймала её и крепко держит своими ручками. Старшая тяжело вздохнула и в сотый раз за день достала из кармана заветную электронную коробочку - мобильник. Она вспомнила те благословенные времена, когда могла видеться с Алёной каждый божий день и каждую ночь. Девушки со спокойной душой могли заниматься всем, чего только душа пожелает, пока не наступит рассвет и двери того магазинного зала не будут вновь открыты для посетителей. Вспомнив, чего именно желала её душа и не только душа практически каждые благословенные дни и ночи всё последнее время, проведённое ими вместе, Александра мечтательно закатила глаза и снова глубоко вздохнула. Она визуализировала глубокие воспоминания жизни: как утягивала свою сахарную девочку куда угодно, как припадала к её разгоряченному телу, готова расцеловывать ежесекундно, и как девочка хихикала и дрыгала ногами, когда ей становилось щекотно от чересчур бурных ласк Саши, и как она растекалась от умиления. Светлая усмехнулась, не размыкая век, так и видя перед собой, как её девочка разражается громким смехом, разглядев головку клитора, торчащую из заветного места, и как она затыкает её рот сначала поцелуями и своим языком, потому что невозможно же не попробовать на вкус каждую часть тела, а потом переворачивает её на живот и заставляет томно постанывать и выгибаться, подставляясь старшей всё больше и больше. Ощутив пульсацию в области между ног, как отреагировав на воспоминания хозяйки, Александра скривилась и открыла глаза. Не вовремя она предалась мечтам, ох, не вовремя. И потом, мечтай - не мечтай, а девочки с ней рядом всё равно нет, и появится она, в лучшем случае, только в следующий отпуск, а когда он будет, тот отпуск, одному Богу известно. Светлая подвигала подушку, пытаясь пристроить её под головой как можно удобнее: в последнее время даже не тянуло к той полке с алкоголем, в Центральный Парк, одним словом, всех тех мест, где они обычно зависали с Алёной, она старательно избегала, чтобы не травить себе душу. Лежала себе на кровати все ночи напролёт и ждала, когда у принцессы случится перерыв между очередными концертами, и она позвонит в чате, и назовёт её ласково солнышком, и всё будет почти так же, как прежде. Почти так же. Телефон вдруг ожил с едким звуком мелодии, и Александра подпрыгнула на месте от неожиданности, больно приложившись затылком о, с виду, мягкий подлокотник. Девушка заторопилась, чуть не выронив электронику из вспотевших от волнения ладоней и поскорее приняла вызов. — Здравствуй, солнышко! — Алёна сидела, судя по всему, на крыше здания, облокотившись на одну руку и изо всех сил махая ей второй. — Привет, принцесса! — расплылась в улыбке старшая. — Саша-а-а, сколько раз просила меня так не называть, — скривилась с довольной усмешкой девочка. — Как скажешь, принцесса, — усиленно закивала головой светлая. — Саша! — Ладно-ладно, поняла я, не дура, — покладисто согласилась она, сама не понимая толком, что говорит, и лишь пожирая младшую глазами. Как бы почувствовав жадный взгляд Александры, девочка ещё больше прогнулась назад, скрестив свои стройные ножки и пустив волосы вольно развеваться по ветру. — Как там дела на работе? Много полётов совершила? — продолжала светскую беседу. — Много, ещё как много, — поддакнула Саша и опомнилась. — Что? Каких ещё полётов?! Алёна довольно расхохоталась, тряхнув розовыми волосами и сотрясаясь всем телом, отчего её аккуратная грудь заходила ходуном в глубоком вырезе топа. Александра обиженно надулась, а потом, увидев эту подпрыгивающую грудь и откровенный вырез, сурово сдвинула брови и проворчала: — Что это за мода у вас там стала без одёжки совсем ходить? — Чего? — протянула маленькая. — Нравится? — выпятила она грудки ещё больше и добавила небрежно: — Не всё же в толстовках париться. — Мне и раньше нравилось. Даже очень, — отвела взгляд, покраснев ещё больше и стараясь пересесть так, чтобы сильного возбуждения было не особенно видно. — А что это ты такая красная? — продолжала ехидничать девчонка, помахивая ногой. — Ничего, — буркнула Сашка, — жарко мне просто, ясно тебе? — Ага, — кивнула Алёна и вдруг достала из карманчика тот леденец на палочке, купленный у старшей в магазине. Сама конфетка была прозрачно-розового цвета, и высунув свой юркий язычок, смачно лизнула его, издав негромкий звук хлюпанья. — Как там у остальных дела? Увидев, как её принцесса жадно облизывает круглый леденец нежно-малинового цвета, едва не капая при этом слюной, старшая еле смогла удержаться от глухого стона, так и норовившего вырваться из груди. — Другие, другие, всё-то у вас эти другие на уме, — окончательно расстроившись и отвернувшись от экрана с камерой, процедила светлая, — нет, чтоб спросить, как у подруги дела. — А я и спрашиваю, — живо отозвалась она, — остальные же тоже подруги, вот я и интересуюсь. — Так, значит, — скрестила руки на груди, — а я, значит, не подруга, я, значит, в поле обсевок. Как у меня дела, теперь и спрашивать не надо! — Конечно, не подруга, — неожиданно легко согласилась Алёна. — Какая же ты мне подруга? — Вот, значит, как! — изумилась Саша до такой степени, что опустила обессиленно руки, повернувшись к принцессе всем корпусом. Хорошего во всём этом было только то, что мокрая проблема от неожиданной новости начала стихать и сходила на нет. — Ты мне любимая, то есть моя девушка, забыла что ли? — между тем продолжила девчонка, не сводившая с Александры лукавых глаз. Она даже леденец свой облизывать перестала. Сашка же захлебнулась воздухом от таких потрясений. А младшая захохотала, довольная произведённым эффектом, и упала на спину, сотрясаясь от смеха. Видимо, находилась она там, на той стороне чата, в каком-то ветреном месте, потому что налетевший ветерок одним резким порывом задрал её короткую юбчонку, под которой обнаружились элегантные кружевные трусики. Старшей показалось, что при виде этой дивной картины вся кровь мгновенно отлила от головы и прилила совершенно к другому месту. И скрыть теперь последствия этого прилива было весьма затруднительно. Оставалось одно верное средство. — Алён, ты только не обижайся, — каким-то тоненьким голосом пропищала светлая, — давай, я тебе потом перезвоню. — Почему это? — мгновенно перестав смеяться, девочка села и сердито уставилась на неё. — Ну, — не сразу нашлась с ответом, — тут проблема у меня, решить бы надо. — Давай я тебе помогу, — мгновенно оживилась она, — что там за проблема? — Не могу я тебе сказать, — взмолилась Александра. — Эх, а я-то хотела тебе рассказать, почему вдруг полюбила леденцы на палочке, — и она помахала перед носом своим полупрозрачным малиновым леденцом, — хотела сказать, что когда разворачиваю фантик, так тут же вспоминаю тебя: как шуршит ткань твоей одежды, когда ты чуть ли не срываешь её с себя, как качается перед моими глазами твоя... м-м-м... — простонала она, — такая же, как и ты сама, и как я хотела бы оказаться рядом, подползти к тебе на коленях и… — И что? — простонала Саша, уже не скрываясь стискивая своё хозяйство прямо поверх и в безотчётном порыве проводя ладонью вверх и вниз. — Но ты же не хочешь слушать, — развела вдруг руками маленькая. — Иди давай, куда ты там шла. — Алёна! — выкрикнула, тут же испугалась, что кто-то услышит, и перешла на шёпот: — Да не могу я больше, соскучилась я, а тут ты… голая почти! И трусики эти твои, и леденец этот, будь он неладен! — Так и я соскучилась! — вскричала младшая и тоже, обернувшись, перешла на сердитый шёпот: — Можно подумать, только ты скучать умеешь! Я уже все средства перепробовала, и всё равно… — Что? — подалась поближе светлая. — Вот прямо сейчас подползла бы к тебе на коленках и засунула бы руку к тебе в штаны, — хриплым шёпотом продолжила девочка, глядя в глаза лихорадочно блестящими глазами, — и достала бы оттуда всё, что ты так старательно прячешь, как будто я не вижу. Александра, словно под гипнозом от её слов, засунула руку в свои штаны, перед этим, обмочив во рту пару пальцев, не отрывая взгляда от любимой принцессы. — И лизнула бы прямо сверху, вот так, — Алёна опять поднесла ко рту свой леденец и максимально медленно принялась возить по нему языком снизу вверх, даже не сглатывая слюну, которая потекла по её подбородку тонкой струйкой, — и ещё вот так, — лизнула леденец ещё раз, а потом засунула его за щёку целиком, еле уместив в своём крошечном рту, отчего на щеке у неё вздулась здоровенная шишка. Саше не оставалось ничего другого, как только призвать на помощь всё своё воображение, чтобы представить, что это не она сейчас терзает своё собственное хозяйство, а её обожаемая малышка делает с ней ровно то, о чём говорит своим медовым голоском. А та двигала леденцом во рту туда-сюда, только постанывая и уже ничего не говоря из-за битком набитого рта. И когда она со звуком, напомнившим старшей звук выдернутой из отверстия в ванной притёртой пробки, вынула изо рта изрядно истончившийся леденец и принялась тыльной стороной ладони вытирать с подбородка слюну, пока светлая двинула рукой ещё разок, и густая горячая жидкость брызнула на её руку, забрызгивая её белёсыми пятнами. — Мгх~а~хм! — простонала обессиленная Саша, валясь на кровати и кинув свободную руку в сторону. — Ну как? Хорошо я рассказываю? — довольно улыбаясь, поинтересовалась Алёна. — Не то слово! — еле сумев приподняться, подтвердила девушка, а её грудная клетка так и ходила ходуном от бурного дыхания. — Я пошла тогда, у меня дел куча, да и концерт скоро, — стала прощаться малышка. — Погоди-ка, — опомнилась она, с трудом, но приподнимаясь на руках. — А как же ты? — Ну, это же не последний наш разговор, — подмигнула ей лукавая чертовка, — в следующий раз ты будешь рассказывать. — Я люблю тебя, Алёна! — простонала Александра, снова откидываясь на кровать. — И я тебя, — отозвалась девушка. — Жду звонка, да подготовься получше, а то я тебя знаю, Сашка!