Тихий охотник

      Моё резкое пробуждение началось с бешеной тряски внутри какого-то светлого пузыря, покрытого то ли бордовыми лианами, то ли хаотичными линиями, чем-то напоминающие сосуды. Моё тело бросало из стороны в сторону и не будь внутри своеобразного кокона явно прозрачной, раз уж я вижу всё тут, жидкости не дающей моему маленькому тельцу сильно ударяться об стенки, то пришлось бы туго.       Собственно, очнувшись, я уже понимал, что нахожусь не в Ростове. Мало того, даже не в своём теле. Как же так вышло? Должен ли я задавать себе этот вопрос и бесконечно проклинать судьбу за случившееся? Может, и должен, но что теперь поделать? Судьба даёт шанс — пользуйся! Будем пока плыть по течению. Ведь от меня сейчас ничего не зависит, а будет — там уже и подумаем.       Перед смертью, кажется, я видел ангела, а может быть, даже и самого Бога, протянувшего мне свою еле различимую среди белого света руку. В действительности не уверен на этот счёт. Не могу даже сказать, какого пола было существо, но это явно был человек. Это всё, что я могу поведать насчёт его внешности. Руку свою ему я не дал. Ну, теперь это и не было важным. Куда вероятнее, что это просто плод умирающего мозга. Надеюсь, больше этого создания я не увижу. Куда было важнее до конца осознать, что я был убит и каким-то чудом вновь ощущаю, что живу!       Я всё прекрасно помню: знаю кто я такой, помню своё имя и всю семью. Я вот недавно закончил педагогический институт и устроился на работу учителем истории в местный ПТУ. Больше рабочих мест в Ростове я не нашёл. Считай, что только жизнь началась. Только-только съехал от родителей и зажил своей жизнью, так как я этого всегда и хотел. Проработал всего полгода и после зимних отпусков начинался новый семестр. Думал, что всё будет хорошо, всё пойдёт своим чередом. Но семнадцатого января две тысячи двадцать шестого года, идя рано утром на работу, меня подкараулил один из моих бывших учеников и воткнул в шею нож. Не успел разглядеть какой, хотя оружие его мести приковало мой взгляд. Скорее кухонный, лезвие где-то сантиметров на десять. От такой внезапности я и среагировать не успел. Всё произошло внезапно и резко: вынырнув из-за угла кирпичного забора, с уже замахнувшейся рукой, ему всего-то и оставалось только махнуть. Махнул он знатно, ведь сил было много, да к тому же метко, с расчётом. Ударь он меня в грудь или торс, то без раны я бы не отделался, но может, что-нибудь и успел бы ещё сделать. Я человеком был мерзлявым и потому зимой укутывался как следует. Слои одежды смогли бы задержать лезвие и не дать ему войти глубоко. Тогда бы оставалось только перетерпеть сильнейшую боль и положиться на адреналин. Так мне кажется. Ну, только чертёнок оказался слишком умным в таких делах.       Собственно, за что он захотел мне отомстить? Да, мне была известна причина. Он не раз мне угрожал, но то ли из-за своей глупости, то ли из-за неверия в серьезность его намерений, я не придавал этому большого значения. Не думалось мне, что он всерьёз решится на убийство. Ну, я, получается, виноват в том, что его исключили. А ведь и так был с ним мягок. Понимаю же, что не у всех людей есть склонности к истории, и не все ею так сильно увлекаются, как я, например. Да и ко всему прочему, сам недавно был студентом и вполне могу поставить себя на его место в какой-нибудь другой учебной дисциплине. Я вот с математикой не дружу, да и сейчас у меня от неё только нехорошие воспоминания. Однако я же не кидался на учителей с ножами! Так какого хрена надо было именно меня убивать. Я же жить ещё хотел! Человеком быть! Надо было посещать мои занятия, я бы и так тройку влепил. ПТУ же! А он! Где же он был всё это время? А хрен его знает! Приходил бы хоть иногда на пару одну и на этом хватило бы. Много писать не заставлял, учить абзацы и даты тоже! Так какого чёрта?!       Ладно, раз уж случилось, то случилось. Я, по всей видимости, вновь живой, но уже могу с точностью сказать, что человеком стать в новой жизни мне не удалось. Не чувствую я ни рук, ни ног и вообще знакомых себе конечностей тоже. Я болтаюсь в жиже в каком-то то ли яйце, то ли ядре. Хм, может, я в утробе? Блин, да что ж мне так не везет! Можно было как-нибудь миновать этот процесс, а потом очнуться? По всей видимости, не судьба. Вот гадство!       Меня продолжает нещадно мотать из стороны в сторону, и я не в силах ничего с этим сделать.       Внезапно случился резкий удар обо что-то напоминающее своим звучанием воду. Так я подумал ещё и потому, что я ощутил сильный бросок в сторону после этого. Я не пострадал. Жидкость, в которой находилось моё тело, чудесным образом защищала меня от воздействий такого рода. Следом за этим я услышал нарастающее, становящиеся всё громче и громче шипение, словно усиленный во много раз звук обжарки картошки в масле. Также послышался треск чего-то за пределом сферы, в которой был. Явно что-то от чего-то откалывалось. И как мне уже удалось понять: не похоже, чтобы это был мой кокон. Я сумел оглядеть его, пока вращался вокруг своей оси и бился об его гибкие и эластичные стенки.       Шумы всё нарастали и учащались. Я с волнением ждал того, что произойдёт дальше, надеясь, что сейчас вновь не умру.       «Нет, умирать снова я не хочу. Пусть даже я животное, помнящее прошлую жизнь. Пускай так и будет. Это ведь второй шанс. Я не буду теперь пытаться помереть в первые часы жизни, надеясь на третий шанс в облике человека» — твёрдо решил я, готовясь к дальнейшему неизвестному ходу событий.       Откуда я могу знать, будет ли у меня этот третий шанс, если умру или нет? Так потому-то я буду жить, кем бы мне ни пришлось стать.       Страшно ли мне? Моим ответом будет: «Да». Мне действительно было страшно, но тело как-то не реагирует на это, будто не может. Насколько теперь я низшая форма жизни? Должны же у меня быть механизмы, позволяющие чувствовать страх? Будут ли у меня естественные враги?       Не пойми откуда, послышался гораздо более страшный треск. Источник звука определить сходу, да и просто понять, с какой он стороны не удалось. Мне казалось, что я словно в невесомости и так на взгляд, где низ, вверх и вообще стороны света понять не удавалось. Это как имитация открытого космоса в бассейне, через который проходят космонавты.       В этот момент кокон резво зашатало и мне показалось, что покатился или лучше сказать, попрыгал куда-то. Через несколько секунд его обдало порывами пузырьков, и когда они рассеялись, я увидел нечто похожее на воду и бескрайнюю глубину, куда стремился мой кокон, а также силуэты сотен, может быть и тысяч полупрозрачных то ли тёмных, то ли, может быть, красноватых мячей, точно так же покрытых сосудами. Описать точнее не удавалось. Сам сижу в таком и увидеть все детали из-за своих алых не слишком прозрачных стенок никак не мог. Оставалось только предполагать, основываясь на том, что видел у себя. Все они, как и я, замедлились и плавно стали опускаться на глубину, только оказавшись в воде.       Еле-еле, краем глаза, я заметил огромную светлую глыбу с чёрными вставками, от которой откалывались его громадные фрагменты, несясь следом за ним. Падая глубже в воду, куда-то на дно, из него, из вероятно десятков трещин и дыр постоянно вываливались такие же коконы, как и тот, в котором я был.       «Я под водой, вот так не повезло мне… — сначала я испугался, подумав, что вот-вот жизнь вновь кончится, а всё произошедшее было издёвкой высших сил. Но потом вдруг понял. — Так я уже в жидкости и вроде жив ещё. Дышу и бултыхаюсь себе спокойно…»       Кажется, всё-таки у меня были шансы на то, что я не помру без воздуха. Это очень радует, но быть уверенным в этом до конца не могу, пока сам не смогу в этом убедиться. Для этого нужно оказаться снаружи этого шара.       Только мне пока не думается, что покидать кокон будет хорошей идеей. Он, судя по всему, давал мне защиту, да неплохую, раз уж я ещё жив и раз уж он не разбился обо что-нибудь, пока падал внутри того камня. Так что ладно. Остаюсь пока на месте — в «скорлупе». Опустимся вниз и будем думать, что там делать дальше. Благо, я надеюсь, что именно благо, дно было не далеко.       Пару минут медленного спуска и я погружаюсь в облако из серого песка, поднятого витать в воде тем самым камнем, что естественно первым успел приземлиться, нешуточно так прогремев. Сама глыба явно была недалеко от места куда я сейчас упаду. Если получится посмотреть на неё, то было бы совсем неплохо. Всё же мой кокон был внутри неё. Интересно, что представляет собой камень, внутри которого я был.       И вот, наконец-то моя сфера коснулась дна и, кажется, подпрыгнула вверх, словно баскетбольный мячик. Сделав несколько таких прыжков, кокон статично остался лежать на песке в мутной воде, из-за чего рассмотреть что-то вокруг было абсолютно невозможно.       Внутри была жидкость, в которой, как оказалось, я мог довольно легко передвигаться. Мне почти свободно давались такие манёвры как вращение вокруг своей оси, как горизонтально, так и вертикально. Однако с этим возникали небольшие трудности. Новому телу недоставало манёвренности. Скорости, конечно, здесь особо большой не наберёшь, но кажется, мне удалось бы разогнаться быстрее, будь я снаружи. Хотелось бы знать, как отсюда выбраться.       Вот насчёт моего тела. Единственное, что я смог кое-как по ощущениям понять, так это то, что у меня было пару плавников сбоку на брюхе и хвост, которым я мог рулить и помогать себе набирать скорость. Себя увидеть со стороны никак не получалось. Голова была неповоротливой. Вместе с ней поворачивался и корпус, из-за чего я никак не мог увидеть и миллиметра своего тела.       Песок вокруг почти осел. Я мог разглядеть десятки таких же коконов, как и мой и тёмные силуэты, бьющиеся в конвульсиях об стенки или просто быстро плавающие по кругу. С трудом, но было видно, что тени рыбёшек внутри были каплевидной формы, что дало мне понять, что я, вероятно, был точно таким же.       «Ну что ж, это действительно не очень радует», — подумал я, продолжая рассматривать безумных сородичей.       Наверное, будет трудно жить так. Был человеком — стал рыбой. Класс!       Стали проявляться очертания огромного камня, в котором я прилетел. Тут же мне пришло в голову, что рыбы на камнях не летают! Совсем недолго пришлось размышлять, чтобы понять, что это метеорит!       «Так получается — я инопланетная форма жизни! Инопланетная рыба», — так сказать, подвёл итоги.       Вот тебе на! Ну не могло же быть всё настолько тупо, глупо и просто, чтобы после смерти обратиться в обычную рыбу. Подавай рыбу-пришельца. Будь я ещё разумным, так и вовсе для меня всё чудесно было бы! Ах, ну да. Я же и есть разумный, хотя так по нынешнему виду и не скажешь.       Через несколько минут моего наблюдения за десятками, а то и сотнями братьев и сестёр, пытающимися то ли выбраться, то ли просто вращаться, я заметил, как один из них рьяно клевал носом свою икринку, от чего та чуть не начала катиться. Для него благо, что никуда далеко он отсюда не мог укатиться, да и сфера довольно прочная, чтобы она легко разбилась. Моё падение на глубину это вполне доказывает. Так вот, после уже не пойми какой по счёту попытки, его кокон лопнул. Вот просто взял и лопнул, а сам он теперь запутался в красноватой плёнке и двигаясь туда-сюда, старался её сбросить, пока не решил её сожрать. Сделал он это довольно ловко и шустро, как пиранья.       Насчёт пираний. Я таки понял, что он проколол его зубами. Нужно теперь и самому выбираться. Не сидеть же тут до конца жизни. Тем более за пределами икринки он не умер, и кажется, чувствовал себя бодро. Его силуэт быстро проплыл между несколькими другими сферами с собратьями и исчез из поля зрения.       Не став больше терпеть своего промедления, я уверенно отплыл к другой стороне стенки и, раскрыв пошире свою челюсть, разогнался настолько сильно, насколько смог и врезался в противоположную сторону. Моя икринка моментально взорвалась. На меня так же, как и на того сородича, упала оболочка. Я тоже решил её съесть. На удивление она оказалась дико вкусной, настолько, что мне захотелось разорвать какой-нибудь лежащий рядом кокон, но я удержался.       Понимаю, что там всего-то инопланетные рыбы, такие же, как и я. Потому не думаю, что стоит так поступать. Даже если они неразумны, то понимание нашей схожести, останавливало меня. Хотя что-то мне подсказывает, что как раз этим мне и следовало заниматься.       Поглотив оболочку своей икринки, я осмотрелся вокруг. Это было дно, но явно не реки, судя потому, что вода была солёной, но почему-то не противной. Хотя нельзя исключать, что я на глубине какого-нибудь солёного озера. Вокруг были икринки и ничего, кроме них, метеорита и серого песка я не видел. Тогда я решил подняться повыше и осмотреть всё. Я же в воде и как раз рыба.       Я резво поплыл наверх, заодно ознакомился со своей скоростью. Могу сказать, что был довольно быстрым. С чем это можно было сравнить не знаю. Да и от лица человека, если бы он меня увидел, я казался бы не таким уж и шустрым.       Проплыв, может быть, метров пять, остановился, изменил при помощи хвоста положения своего тела и посмотрел вниз. Я очень удивился и было от чего: всё дно было усыпано красноватыми икринками, постепенно лопающимися и освобождающими из своего плена и защиты других таких же, как и я рыбёшек. Около дна и над коконами плавали уже освободившиеся особи, и как я подозревал, нападающие друг на друга и на еще не вылупившихся собратьев. Хотя это им вроде не мешало. Если бы этого не случалось, то те просто оказались бы на свободе несколько позже. Вот над чем стоит задуматься, так это над повышающейся агрессией почти у каждой особи. Все, кто оказались снаружи, вскоре старались укусить кого-нибудь за брюхо или хвост. У многих это стало получаться. Я заметил уже несколько лишившихся жизни мальков.       «Надо бы самому не оказаться на их месте», — подумал я, совершив оборот в триста шестьдесят градусов. Никого рядом не было. Все были заняты разгорающейся грызнёй внизу, так что ни одна из рыбёшек даже не думала подплывать ко мне.       Я задумался над тем, нужно ли мне атаковать их? Должен ли я так поступать? Получается, я единственный разумный среди всех них. Пока не вижу, чтобы кто-то так же как и я поплыл наверх или стремился избежать битвы.       Икринки продолжали лопаться, и многие при помощи моих «родственников». Особо агрессивные, сразу после прорыва кокона, метались рвать его бывшего обитателя с последующим пожиранием. А пока одни пожирают, на них нападают другие и их убивают. Так круг за кругом. Долго никто в этой жизни не задерживался. На дне появлялось всё больше чёрных облачков мути, внешне напоминающие мне нефть или чернила. Это была кровь этих созданий. Моя должна быть такой же. Дно постепенно усеивалось такими же угольными кусочками туш мальков. Из разорванных брюх рыбёшек вываливались не успевшие перевариться части тел моих собратьев. Постепенно опускающиеся на дно, они так же застилали песок собой и другими останками.       Я вот снова задумываюсь о том, чтобы спуститься. Не хотелось бы составить компанию тем подох… погибшим. Как-то не поворачивается подумать так как хотелось. Я теперь такой же. Если они подыхают, то и я буду подыхать. Так что пусть лучше умирают, а там, глядишь, и я вместе с ними. Конечно, я по возможности сделаю всё, чтобы пожить подольше на этом свете. Не просто так же мне дался такой шанс. А хотя какой тут шанс? Рыба же. Пусть и из метеорита.       Краем глаза заметил приближающегося на высокой скорости малька. Он угрожающе нёсся в мою сторону и уже открыл пасть, готовясь откусить мне что-нибудь. Я не испугался. Пусть его скорость и была довольно высока, но мы были одного вида, и я воспользовался тем же самым преимуществом, чтобы уклониться. Он пронёсся мимо меня и явно удивившись такому, только спустя пару секунд ступора, обернулся, чтобы повторить заход.       Тут же я понял, что битв иногда не избежать. Ладно, будем стараться использовать то, чего не было у этих мальков — мозги. Да и сами заодно поучимся пользоваться новоприобретенным телом.       Злобная рыбёшка сделала тоже самое: открыла пасть и неслась на меня, как при первой атаке. На этот раз я решил не просто уклониться, но и контратаковать с применением своих челюстей. Если они могли рвать себе подобных, то и мои на такое будут способны. Так вот, уклонившись от атаки, я резко развернулся в сторону прошмыгнувшего мимо малька и стал набирать максимально возможную скорость. Рыбёшка обернулась и всё, что она успела сделать — пару раз махнуть плавниками. Я влетел в неё с широко раскрытой пастью. Как только я почувствовал, что мои зубы впились ей в лоб, то со всей доступной силой сжал свои челюсти. Перед лицом прыснула чёрная жидкость, разливающаяся в толще воды. Трупик малька стал опускаться на дно, а я остался на месте с куском мяса во рту.       Ничего лучше, кроме как проглотить его, я не придумал. Вкус был настолько приятным, несмотря на то, что оно вроде сырое и мокрое, что я просто не удержавшись, не пережевав, отправил его в свой желудок. На вкус оно кое-как напоминало креветок. Только вот внешне мальки совсем не были на них похожи. После этого мне стало как-то хорошо. Такого я не ожидал. Чувствую, как тело приятно потяжелело, хотелось бы ещё, даже очень. Однако если я устремлюсь удовлетворять свои гастрономические желания, то буду рисковать удовлетворить чужие.       Подо мной разворачивалась бойня. Мальки убивали друг друга и не успевали съедать, как многие из них уже оказывались на прицеле другого. Увернуться, как я, они не додумывались. Скорее просто из-за отсутствия разума. Но даже будь он хотя бы у одного из них, то долго бы он там не продержался, оставаясь при этом в гуще битвы. Там, чтобы выжить, нужно было избежать каждого ранения. Видел только что как один всего-то зацепил другого зубами, и второй уже стал недееспособен, без одной пятой части своего тела. Это лишний раз убеждает меня не лезть туда. Любая атака могла стать для меня последней, ровно так же, как и полученная рана.       Задерживаться тут больше нет смысла. Я двинулся посмотреть на метеорит и где-то через пару минут уже был над громадным белым булыжником с вкраплениями чёрного камня. Вокруг глыбы всё продолжалась бойня. Всё новые и новые вылупившиеся особи вступали в смертельную битву, стараясь убить, сожрать и непременно прийти к своей бесславной гибели.       Я внимательно оглядывался по сторонам. Не забывая посмотреть наверх и вниз, чтобы пресечь возможную атаку или избежать внезапного нападения, от которого нельзя будет увернуться. К слову, наверху были видны пробивающиеся лучи солнца. Довольно далеко, тем более с моими размерами. Интересно, смогу ли вынырнуть хотя бы на несколько мгновений? Я же всё-таки пришелец. Может, смогу и там побывать? К тому же попаданец. Как жалко, что не дали ни одного рояля.       Я оказался слишком глуп! Слишком сильно засмотрелся на играющие лучи солнца, что прозевал атаку из глубины. Поздно заметив её, я не своевременно уклонился в сторону! Чудом враждебно настроенный чёрный малёк не откусил мне всю хвостовую часть. Обошёлся только половинкой хвостового плавника.       «Твою мать! А это же больно, урод!» — понимаю, что говорить не могу, потому злобно выругался у себя в голове, готовясь к контратаке.       Я помчался на атаковавшего меня малька. Тот уже развернулся и сам пошёл в наступление, но особо высокой скорости набрать за короткое время, он ясное дело, не смог. Однако пасть, кишащую десятками зубов, словно зубья на рабочей части ножовки, открыть он успел. Мы столкнулись с ним и после удара разлетелись, оставляя за собой чёрное пятно. И кажется, больше всего чёрной крови оставил именно я.       Резко почувствовал сильнейшую боль в правой области своего лица… вернее морды. Да кому какая разница сейчас! Главное, что эта сука оставила меня совсем без глаза! Вот тварь! Как же так получилось? Дурья башка! Рыбья башка! Надо ж было внимательно смотреть, а не солнышком любоваться, блять!       Обзор резко уполовинился. Ничем хорошим это не сулит, тем более сейчас, когда нападения нужно было ожидать в любую секунду. Мой оппонент, из-за которого пришлось остаться без глаза и чуть ли не без половины головы, уже очухался и собирался ринуться на третий заход. Я не дам ему себя убить! Эта атака станет для него последней!       Пульсирующая боль мешала! Сильно! Но она, кажется, потихоньку стала сходить на нет и это хорошо. В таких-то условиях отвлекаться на неё будет неправильно. Поэтому я постарался абстрагироваться от боли в правом глазу и хвосте, приготовившись к уклонению.       Малёк набрал скорости, а я с некоторыми трудностями уклонился. Похоже, что рана хвоста даёт о себе знать. Это я понял очень быстро, не отвлекаясь от задачи убить врага, желающего полакомиться моей плотью.       Развернувшись, я ринулся на противника, но не так быстро, как в предыдущие разы. Эта потеря в скорости обернулась для врага возможностью развернуться и начать самому набирать скорость, большую, чем у меня. У него и плавники, и хвост были целы. Только тело в довольно глубоких на вид царапинах.       Вот-вот и мы столкнёмся. В последний момент подумал, что смогу кое-как обмануть эту рыбу. Заблаговременно я резко ушёл вниз, но останавливаться не стал. Там же сразу развернулся на ходу и поплыл обратно, размахивая хвостом и плавниками как можно быстрее, на пределе своих нынешних возможностей, приближаясь к только-только остановившемуся врагу и ещё не успевшему в очередной раз понять, что враг сзади, и нужно обернуться. Так я оказался у малька за спиной. Конечно он развернулся, но для него это был конец. Я был на дистанции запланированного мной смертельного укуса и с уже открытой пастью. Сомкнув её, обрубил ему треть головы, вместе с его маленькими чёрными глазёнками.       Не задумываясь, проглотил.       «Выкуси скотина!» — я обрадовался свершившейся мести, глядя на вкусный кусок мяса, ставший трупом благодаря моим казавшимся титаническим усилиям. За это стоило себя вознаградить. Понятное дело, что наградой станет поверженный враг.       Он начал медленно опускаться на дно оставляя за собой след из чёрной крови. Я собирался поспешить с его поеданием, иначе он достанется другим, но перед этим внимательно оглянулся, чтобы во время трапезы самому не стать едой. Никто не позарился на мою добычу, и я быстренько стал поедать тельце рыбёшки, оглядываясь по несколько раз в полминуты.       Он оказался съеден всего за минуту. Если бы ещё не мои оправданные опаски, то его съедение заняло бы втрое меньше времени. К тому же теперь без глаза. Это значит, что придётся быть в разы внимательней и частенько поворачиваться во все стороны, только чтобы на меня внезапно не напали.       После трапезы, ещё раз взглянул на метеорит, принёсший меня и моих сородичей сюда. Осталось придумать, что делать дальше. Вот просто так жить, охотиться, чтобы только жить и на этом что ли всё? Моё будущее казалось мне туманным, но в то же время предсказуемым. Уж больно не хотелось провести всю свою жизнь вот так вот — по-скотски. В буквальном смысле слова. Но мне было понятно, что я вроде животное, пусть и инопланетное, а ведь звери живут именно так. Еда, сон, еда, сон, еда, сон ну и, конечно же, размножение для продолжения рода… Ух, что-то уж больно не хочется об этом задумываться. Выброшу-ка пока это из головы.       Сейчас же я мог видеть одну и ту же картину — вылупляющихся и поедающих друг друга мальков. Я тоже должен был оказаться на их месте, такая должна быть у меня биологическая роль, но я лучше от такой судьбы откажусь и попытаю удачу на другом пути.       Надо будет наметить себе дальнейшие планы, но перед этим стоило сменить обстановку. Уж долго думать тут точно не получится, понятно почему.       Я последний раз осмотревшись, поплыл в случайно выбранную сторону. Всё равно тут всё было одинаковым на вид. Песок, водоросли, растущие в нём и море мальков с икринками.       Судя по тому, что через пять минут безостановочного плаванья я всё ещё мог вокруг наблюдать картину непрекращающегося боя, пусть и плотность тушек с икринками моих собратьев заметно снизилась, я мог смело считать, что разбросало нас знатно и к тому же в огромном количестве. Вероятнее всего, это было предусмотрено природой, может мы погибаем в огромном количестве… что вообще сейчас и происходит, и поэтому способны размножаться огромными пачками. Хотя опять же, вспоминая то, что мы выходцы из космической бездны, то ещё не понятно как точно мы можем размножаться. Понятно, что икра, но какая особь может столько отложить? Как она поместила столько икры в метеорит? Насколько она огромна? Получается, что и мы можем стать такими!       Вот тебе и перспективы вырисовываются. Стать огромным и сильным, чтобы никто не смог тебя убить и не дай Бог сожрать. Вот только как-то непривычно мне ещё. Может я и покажусь кому-то сейчас спокойным, но это не совсем так. Необходимо сохранять благоразумие и хладнокровие даже в такой ситуации. Это один из залогов выживания, тем более сейчас. Поэтому я держал себя в руках и видимо, справляюсь с этим на отлично. Только мысли о потерянном глазе немного удручали и заставляли нервничать.       Проплывая некоторое расстояние, я по нескольку раз оглядываюсь во все стороны. В том числе вниз и вверх. Когда провернул те же самые действия во второй раз, наверху замаячили нижние корпуса судов. Не удивившись, я только подумал:       «Это, наверное, люди. В нынешнем состоянии я им не друг. Боюсь, что только стану подопытным, если попадусь им в руки».       Да, так и будет. Представляю себе, как мою тушку препарируют на столе какие-нибудь дядьки в белых халатах. Такой судьбы я точно себе не желаю, потому близко лучше не приближаться и вообще свалить отсюда подобру-поздорову. И я бы так и сделал, если бы не одно «но». Моё любопытство и фантазия разыгралась очень невовремя. Я тут предположил, что мог оказаться совсем на другой планете. Не, ну а что? Вполне себе могло такое быть. Я вот инопланетная тварь, которая ещё хер пойми во что может вырасти, так почему я не мог свалиться куда-нибудь ещё, кроме Земли? Поэтому я решил осторожно поплыть наверх, чтобы поглядеть на корабли. Если они будут похожи на те человеческие суда, которые я знаю, то я точно на Земле. Если же нет, то я явно — в жопе Вселенной. Тогда думать придётся в разы больше. Ведь таких как я здесь может быть куда больше и куда опаснее.       Я подплыл значительно ближе, так как и так находился очень глубоко. Пока я плыл, заметил, что судов, оказывается, было где-то десятка два уж точно! Пусть я теперь одноглазая рыба, но ещё не слепая и заметить это было само по себе очень просто, тем более посчитать.       Корпуса кораблей были длиннее, чем я мог себе предложить. Это явно не танкеры и не прочие грузовые суда, и уж точно не яхты чиновников. Я что-то не мог догадаться, что за корабли могут иметь длинный и узкую по сравнению с тяжёлыми судами конструкцию.       Я подплыл ещё ближе, и кораблей стало ещё больше. Все они небыстро двигались удалённо друг от друга и довольно широким строем, стараясь будто покрыть как можно большую область. Это что-то мне припоминает, но не могу вспомнить, что же именно. А у меня уже нехорошее предчувствие. Да что ж такое!       И тут я ко всем этим кораблям заметил, как кто-то гуманоидо-подобный быстро проскакивали между кораблями один за другим. Везде было одно и тоже: плыли суда, а между ними фигурки, внешне очень похожие на людей и стремительно уходящие вперед. К тому же тоже достаточно организованно, судя по тому, как они выстраивались потом в точно такой же строй, как у кораблей.       «Ну и ну! Тут люди что-ли по воде ходят? Вот так мирок мне попался», — по правде говоря, я ещё не понял, люди это или нет. Для этого нужно было плыть выше — ближе к тем ходячим по воде и кораблям. Только это было опасно и чревато смертью.       Я поплыл ровно под ними на той скорости, которую смог из себя выжать. Усталости не чувствовалось, только предел моего тела мне крайне не нравился. Благо, если моя теория окажется верна, то мои размерчики будут увеличиваться, а с ними, наверное, и силушка со скоростью долго не заставят себя ждать. Если же нет, то… ничего. Пока не знаю, что стану делать в таком случае. Надеюсь только, что Кракеном мне стать не придётся, а то буду вынужден к тому же думать, как себя такого огромного прокормить. Пока я могу целого собрата скушать и явно не одного, а на что буду способен тогда во взрослой форме? Вероятно, кита хватит на пару дней, если не меньше. Конечно, это зависит ещё от тех размеров, которые я смогу принять.       Плыл я так около минуты. Корабли и новые фигурки людей быстро обгоняли меня, и я уже подумал, что они все скоро меня опередят, как случилось что-то интересное. Сначала мне послышались множественные всплески воды с поверхности. Посмотрев наверх, я увидел, как с кораблей в воду падали серые бочки, стремящиеся вниз, на дно. То же самое делали и люди, быстро передвигающиеся по воде. Каким-то образом, но рядом с ними в воду тоже падали точно такие же цистерны. Мне не удаётся увидеть всего, но явно ведь, что человек не может таскать с собой столь много бочек, пускай они даже пустые.       «Что-то я не понимаю. Это отходы какие-то? Ну и козлы, если так» — пока мне в голову пришло только это. Хотя на этот счёт у меня были сомнения. Неужели те, ходящие по воде, тоже сбрасывали в воду отходы? Могло быть так, что это какие-нибудь туристы на водных лыжах? Только вот лыж я ни у кого из них не видел и как-то их поведение не было похоже на отдых. И к тому же, кто из туристов тягает с собой бочки?       Я остановился и завис на месте, оглядываясь во все стороны. В зоне моей видимости мог наблюдать, как суда продолжают сбрасывать бочки. Ничего лучше не придумав, решил, что подплыву поближе и посмотрю на них. Только делать этого мне не пришлось. Оказавшись в тени судна, я снова взглянул наверх. Надо мной проплывал один из кораблей, который тоже сбросил свой груз. Я сдвинулся в сторону, и мимо меня вот-вот должна была промчаться бочка. В этот момент я попытался внимательно её рассмотреть с наиболее близкого расстояния.       Как мне и показалось, это были цилиндрообразные объекты бело-серого цвета, внешним видом, больше всего напоминающие именно бочки. На ум пришли только баррели нефти. На цилиндре с одной из двух его плоскостей я заметил французский флаг.       «Франция! Я где-то недалеко от Франции!» — первом делом я обрадовался тому, что нахожусь на своей родной планете, а не где-нибудь в далёкой-далёкой галактике.       Да, я был очень этому рад. С души и плеч, которых у меня сейчас нет, спал камень, наверное, размером с автомобиль, не меньше. Вы не поверите, как хорошо мне сейчас стало. Может я больше не человек и ничего общего теперь иметь с людьми не могу, кроме разума, но куда легче, когда знаешь и осознаёшь, где находишься. Такова была природа человека, которой я, будучи инопланетной рыбой, не лишился. Страх перед неизвестным и неопознанным.       Вокруг падали и другие бочки. Отплыв от этой я помчался к другой, которая уже успела уйти на достаточную глубину, но ещё не достигшая воюющих между собой мальков. Вот решил убедиться в своём местонахождении. Подумал посмотреть наличие символики страны на другой бочке. С первого раза меня было трудно в чём-то убедить. Да и приступать к чему-то я предпочитал хорошо подготовившись. Мне была характерна пословица: «Семь раз отмерь, один раз отрежь», что не было минусом, как по мне. Только вот, когда дело зайдёт о скорости, то тут у меня с этим жизненным принципом могли возникнуть некоторые трудности.       Оказавшись у другого цилиндрообразного объекта, я заметил на его крышке или же на нижней части (под водой было трудно определить) уже флаг Италии.       «Так-так, становится интересно. Понятно теперь, что я точно на Земле и это поделки рук человеческих, а не зелёных человечков», — теперь был точно убеждён в том, что я на родной для людей планете.       Ну а поразмышляв над этим где-то секунд пять, я, помимо своего места во Вселенной, мог попытаться более локально установить своё местонахождение. В школе я не был уж совсем дурачком и очень любил географию, да и просто географические карты очень любил. Отсюда я мог утверждать, что имел довольно богатый багаж знаний, касающийся не только истории, ведь я был учителем истории, но и в географии. А веду я к тому, что вполне вероятно, что какие-то из этих судов могут принадлежать Италии, у которой выход есть только в Средиземное море. Не считая там всякой Адриатики и других морей поменьше, в составе Средиземного. Вот так вот.       «Средиземное море значит… интересно получается».       Эх, хотелось бы ещё узнать, что это за бочки такие. Предположений пока ноль.       Но тут снизу, с самого дна послышались приглушённые звуки, чем-то похожие на хлопки. Конечно, первым делом я посмотрел вниз и несколько секунд пялился в довольно тёмное дно. Секунда-две и новые хлопки, сопровождаемые вспышками света, возникали одна за другой, разрывая мальков, продолжающих заниматься самогеноцидом на куски. Тут-то я сразу и понял, что бочки эти оказались бомбами!       Заметив несколько таких падающих на дно вблизи меня, я моментально отстранился от них, страшась их детонации в непосредственной близости.       Сохраняя спокойствие, будучи уверенным в том, что нахожусь в относительной безопасности, я оглядывался во все стороны, наблюдая, как в голубой воде погружались на глубину десятки, а то и сотни бочек со взрывчаткой. У меня возникли предположения, что бомбили они только дно, где сейчас и находилась основная масса собратьев. Потому я и думаю, что нахожусь в безопасности.       «Твою мать! Это получается — настоящие глубинные бомбы?!» — где-то в парочке фильмов про морскую войну мне виделось что-то похожее. Матросы устанавливали такие бочки на некие пусковые устройства и затем сбрасывали их в воду, чтобы уничтожать субмарины.       Я им не подлодка, чтобы на меня такое расходовать!       Решаю, что лучше удрать отсюда поскорее, пока они не стали взрывать их где-нибудь на более меньшей глубине. Срываюсь с места и плыву в сторону, огибая тонущую взрывчатку, не забывая посматривать наверх. Там пока были только корабли и эти бегающие по воде люди. Все они сбрасывали в воду бомбы, угрожающие моей жизни и косящие многочисленных собратьев, которые даже, кажется, и не думают удирать отсюда. Почти не вижу, что происходит на дне. Нужно было опускаться глубже, но кто ради этих безмозглых инопланетян будет спускаться на глубину подрыва бомб? Могу только догадываться, что от них мало что останется, когда всё это завершится.       Снизу поднимались столбы пузырей, иногда мешающих моему обзору. Все они были последствием бомбёжки дна. После подрыва бомбы один такой обязательно поднимался на поверхность. Я не только старался обходить их, но и уклоняться от всё большего их количества. Судя по тому, что частота хлопков только возрастала, этих пузырей будет только больше. Не то, чтобы они сильно мешали. Не думаю, что умру, если попаду в такой, но вот просто инстинктивно, на подсознательном уровне возникало желание уклониться от такого.       Дно загоралось всё большим количеством коротких вспышек. Словно мигающая новогодняя гирлянда, они на мгновение освещали глубину и дно. Смотря вниз отсюда я почти ничего не видел. Ну и видеть не сильно хотел. Больше всего я желал сбежать отсюда.       Как я понял, бомбят дно они как раз для того, чтобы убить всех тех мальков. Не просто же так они станут это делать ровно над той областью, куда приземлился метеорит! Среди этих мальков должен был быть и я, а значит, что и целью для ликвидации я тоже являюсь. Как никак мне «посчастливилось» стать инопланетной рыбой. Похоже, что тут таких не любят…       Впрочем, а где именно тут? Снова стали возникать вопросы, к получению ответов на которые я был ненасытен. Ответить вот так самому себе было довольно трудно.       Люди на Земле по воде не ходят, никаких инопланетных рыб на ней ещё не находили. Что-то мне думается, что я не совсем уже на Земле. Хотя я своими глазами видел на глубинных бомбах флаги стран Франции и Италии. Что ж тогда получается? Я мог оказаться в параллельном мире? Мда уж. Исключать такой вариант всё же не буду. Многие, наверняка, подумали бы, что у меня уж слишком странный ход мыслей. Много вариантов рассматриваю. Ну, с моим воображением это действительно было так.       Всё это наверняка останется для меня загадкой. До конца своей рыбьей жизни мне придётся жить в неведенье. Может, только, если подплыву к какому-нибудь берегу, то у меня получится ещё что-нибудь узнать, разглядеть и чего-нибудь понять? Пока не попробую — не узнаю. А пробовать сейчас и не хочется. Меня тут забомбить пытаются. Не то чтобы конкретно меня, но моих сородичей, в числе которых должен быть и я, находящихся под прицелом и массово покидающих бренную зем… бренное дно.       Спустя несколько минут глубина подрыва глубинных бомб резко изменилась. Они стали взрываться уже не на дне, а выше. Насколько точно я не могу знать, но сам этот факт меня сильно испугал. У меня не получалось выжать из своего маленького каплеобразного тельца больше скорости. Тем более, что плавник на хвосте был чуть откусан. Пытаясь разогнаться всё быстрее понял, что ничего не выйдет, но останавливаться ни в коем случае нельзя. Это могло означать смерть! А я обещал себе воспользоваться этим шансом на сто процентов, кем бы не пришлось стать! Так что боремся только до конца!       Где-то ориентировочно через десять минут плавания на пределе, впереди наконец-то показалось свободная от кораблей тихая гладь воды, сквозь которую пробивались лучи солнца. Я непременно обрадовался тому, что покидаю территорию бомбёжки. За время этого «спринта» из зоны бомбометания, глубина подрыва несколько раз менялась и поднималась всё выше. Звуки хлопков после детонации становились громче, как и стук моего сердца, если бы я мог его слышать. В конце концов, бомбы стали разрываться на разной глубине: одни на дне, другие выше, остальные ещё выше. Люди, по всей видимости, очень стремились убить всю инопланетную свору рыб, потому и бомбят долго и на разную глубину.       «Нас тут совсем ненавидят», — пришёл к выводу я.       У меня было несколько предположений, касательно причин нас уничтожить. Возможно, что мы могли быть какими-нибудь разносчиками вирусов, помехой для экосистемы ну и, конечно же, была мысль, что, вырастая, мы становимся очень опасны и нападаем на людей. Конечно, если они делают это целенаправленно, то явно знают, что делают и для чего. Вероятно, что они уже имели опыт с такими, как я.       Ещё неизвестно, сколько должно выжить после начавшейся до прибытия кораблей мясорубки. Скорее не так много. В любом случае это только доказывает, что люди, обнаружив меня, попытаются скорейшим образом уничтожить. Никто по доброй воле или, сжалившись, поймав на удочку, не выпустит меня обратно в водицу или в какой-нибудь океанариум с аквариумом. Тут же заглушат на месте. Даже жрать не будут, мало ли я действительно вирусы абы какие переношу.       Наконец-то я почувствовал себя в безопасности. Оказался в месте, где надо мной уже не плавало кораблей и тем более тех, ходячих по водной глади.       «Так, теперь, мне кажется, лучше опуститься поглубже. Бомбы стихли и людей тут нет», — подумав об этом, я, применив свой повреждённый хвост, перенаправил своё тело вниз и стал уходить на глубину.       В этот же момент я заметил целый отряд движущихся в мою сторону людей. Естественно, тех, что двигались прямо по водной глади. Я бы подумал, что ничего страшного в этом нет. Проплыли бы надо мной и точка, но как бы не так! Все они стали буквально погружаться под воду. Не очень быстро их ноги плавно проваливались сквозь поверхность воды. Вскоре я мог увидеть их колени, а затем и полностью окунувшиеся ноги.       «Твою мать!»       Стоило им по пояс оказаться в воде, я сразу же понял, что все они были девушками в серых гидрокостюмах. Пока я плыл вниз, то успел разглядеть на их ногах необычную тёмно-зелёную обувь с вращающимися винтами и что-то похожее на спортивную сумку, верхняя половина которой была такого же цвета, как и основной наряд дам. Нижняя же часть соответствовала по цвету с их обувью. Вообще отсюда хреново видно, тем более с одним рабочим глазом, но да пофиг.       Не зная, что лучше делать, я принимаю решение рискнуть и плыть на дно. Мне явно не нужно сталкиваться с этими аквалангистками, мало ли меня на опыты поймают. Нужно удирать. Идей, куда именно, кроме дна, у меня не было. Возможно, что решение поспешное, впрочем, так и есть, но никак иначе было нельзя. Там ниже может хотя бы скроюсь из виду, а сейчас в открытой голубой воде я чёрное пятно! Меня не заметит только слепой! Там, ниже было темнее и видимости меньше, как и собственно мой размер делал меня менее заметным. Благо мне относительно быстро удалось уже более-менее уйти на глубину и увидеть меня теперь всё же будет несколько сложнее, чем ранее выше.       Несколько секунд спустя и вся группа девушек погрузилась под воду с головой. Я уже не мог толком разглядеть их, находясь на достаточной глубине. Тем более, что глаз то у меня второй не вырос и со зрением сейчас сложнее.       Как только девушки в гидрокостюмах оказались под водой, они сразу же организованно поплыли вперёд и также продолжали опускаться на глубину. Это меня сильно разволновало. Но я все же постарался сохранить спокойствие и рассудительность, что кое-как, но всё же удалось сделать. Не знаю только, смогу ли я не запаниковать, если они меня увидят? Надеюсь, очень надеюсь, что такого вообще не случится.       Оказавшись почти на самом дне, решительно осматриваю всё вокруг в поиске каких-нибудь камней или неприметного холмика, чтобы спрятаться там и переждать. Но вокруг почти ничего не было, а девушки продолжали быстро погружаться и отдаляться друг от друга в разные стороны, охватывая собой большую площадь.       «Чёрт! Что делать то?!» — мотаю головой туда-сюда, гребя хвостом и плавниками, не прекращая попыток отыскать любое укромное место.       Чудом, краем единственного глаза замечаю россыпь покачивающейся тёмно-зелёной растительности в небольшой ямке. Моментально решаю броситься к ней! За ней или даже лучше в ней я и спрячусь! Благо моё тело было значительно меньше этих водорослей с большими листьями. Если мне повезёт, то избегу их глаз и меня не препарируют.       Уже не смотрю на девушек где-то позади меня. Не до того было сейчас! Плыву вдоль дна, усеянного серым песком и камнями, надеясь снизить их шансы меня найти. Резко влетаю в заросли и прижимаюсь там к самому песку, даже стараюсь подкопаться, осыпая себя песком, на всякий случай. Остаётся только надеяться на удачу, никакой природной маскировки с водорослями или дном у инопланетной рыбы не было.       

В это время на поверхности POV британский эсминец Эридж

      Сегодняшний день был абсолютно чудесен. Яркое жаркое солнце на практически безоблачном небе, спокойное Средиземное море, не кишащее глубинными тварями и всё это в компании с куда более чем в полсотню таких же канмусу из разных стран и к тому же моряков мужчин на настоящих современных артиллерийских кораблях военно-морского флота Италии, Франции, Греции, Англии, России и многих остальных, имеющих непосредственное отношение к Средиземноморью. Скучно явно быть не должно. Но как бы не так.       Столь прекрасный боевой выход в море омрачался только единственным фактом того, что пришлось отправляться на очень крупное задание по уничтожению и предотвращения распространения в этом чудесном месте глубинных. Впрочем, к этой операции люди готовились несколько месяцев, так что жаловаться я не должна. Тем более, меня одну из первых приписали к этой миссии, так как я всё время своей службы находилась на Гибралтаре, и в какой-то степени была свободна. Там и без меня смогут справиться, пока буду бомбить глубинных.       В целом я была не против отправиться на задание. Моя служба с момента инициации меня как корабль британского Королевского флота Эридж, в большинстве своём проходила на Гибралтаре. Мы не даём глубинным прорваться в Средиземное море совместно с французами, итальянцами, греками, турками и при участии других стран, имеющих и не обладающих в своём распоряжении канмусу. Так вот, я подумала, что если силы бездны будут наступать не только со стороны Атлантики, но ещё и со спины — Средиземного моря, то мне, да и не только, будет значительно сложнее и опаснее исполнять свои обязанности. Так считали и в адмиралтействе, хотя там была и другая причина — помочь странам, имеющих выход в средиземное море с глубинными. Но тогда, пару месяцев назад, я думала только о себе. Мне важно было только то, что я буду в опасности, если глубинные резко распространятся тут. Ну а с недавнего времени меня стала беспокоить ещё и безопасность моей Широчки.       Закончив чуть более десять минут назад с глубинным бомбометанием, я подтянула свои серые шорты, гармонирующие с белой блузкой и оглядевшись вокруг, наконец-то заметила Широ. Она стояла на месте и с печальным видом смотрела на военный корабль, на борту которого были люди, с любопытством глазеющие на неё и в целом на всех канмусу. Мне сразу же не понравились их взгляды. Кто-то и правда ещё смотрит на нас с нескрываемым интересом, дивясь нашему существованию, хотя девы флота бороздят мировой океан уже пять лет. Кто-то же просто любуется нашей красотой. Ну и среди таких вот любований я довольно часто стала замечать оценочные, реже похотливые взоры. Я понимаю, что мы такие вот распрекрасные, но вот так внаглую пялиться на мою Широчку я не позволю!       Набрав скорости, я быстро оказалась рядом с Широ и, схватив её за руку, потянула за собой, быстро закручиваясь! Вместе мы чуть не упали, но смогли удержаться на воде и продолжили вращаться на всё ещё довольно большой скорости.       — Ты чего! Анна! Отпусти меня! — быстро же она запаниковала.       — Если отпущу, то ты точно упадёшь, — ответила ей я, хитро улыбаясь.       Всё же нечасто удаётся к ней прикоснуться, а стоило только создать такой момент, она сама схватила меня за плечо своей свободной рукой.       Вскоре мы замедлились, и скорость позволила нам разъединить руки. Я бы конечно этого не делала бы, но вот Широчка, моё зеленоволосое чудо, сама вырвалась из моих цепких объятий.       — Эй вы! Британский эсминец Эридж и итальянский эсминец Широкко, немедленно прекращайте свой балаган. Мы на задании! Не забыли ещё, что мы тут глубинный очаг уничтожаем? — мы услышали со стороны боевого судна серьёзный и довольно осуждающий мужской голос. Первым делом мы обернулись и увидели капитана на французском современном эсминце Монтелимар. — От этого зависят поставки по всему Средиземному морю и возможность отправки значительных сил итальянских дев флота на помощь в конвоировании и уничтожении стай бездны в Атлантике.       — Ну а чего вы злитесь? Мы с Широчкой уже отбомбились. Я восемьдесят бомб уложила, и она с пол сотни! Теперь пускай русские и немецкие лодки минируют дно, а мы хоть немного расслабимся, — бросила я ему в ответ.       Мне, кажется, что ничего такого страшного в этом не было. В Средиземном море нет глубинных. Быть настороже не всегда обязательно. Мы не даём им сюда попасть на Гибралтаре, а другое британское соединение действует на Суэцком канале. А недавно так и вовсе вытеснили бездну из Красного моря в Аденский залив. Средиземноморью ничего не грозит, и судоходство в пределе этого моря может обходиться без конвоев. Глядишь, так и, может, побеждать на всех фронтах начнём.       — А если что-то всё же случится и на нас нападут? Не подумала об этом, канмусу? — он с высоты посмотрел на меня, думая, что на это у меня не найдётся ответа, но…       — Кажется, этот вариант не рассматривался всерьёз, так как это крайне маловероятно. Настолько маловероятно, что даже подходящего сравнения не могу придумать. А если всё же это и произойдёт, то вы будете сами биться! А я пустая сейчас. Все погреба, в том числе и для своих четырёхдюймовок, я забила глубинными бомбами, как и Широчка, наверное, — я посмотрела на неё, а она только кивнула мне и сразу же отвернулась. Видно, что она осуждает меня за споры с этим командиром.       Вообще не зря осуждает. Я ставлю под угрозу авторитет офицеров, что в будущем может мне аукнуться. Мне несколько раз говорили, что делать это вообще никак нельзя. Вот же блин! Из головы вылетело. Этот француз может мною и вообще нами всеми не командует, но всё равно он может доложить обо мне моему начальству на Гибралтаре и на Мальте. Ко всему прочему, я ещё и втянула в это Широчку. Придётся в случае чего принять вину на себя. Так-то не против, сама виновата.       — К чёрту вас. Всегда думал, что вы какие-то странные, — он покинул правый мостик и вернулся внутрь ходовой рубки, оставив нас с продолжающими смотреть на нас матросами. Всё же они тоже стали возвращаться к своим делам. Нечего им прохлаждаться, когда мы девушки, столько работали тут не покладая рук.       Это он так говорит явно о нас — канмусу. Ну, а мы чего? Мы нормальные все, хотя и меняемся со временем. Я вот тоже за полгода службы заметила, что изменилась. Родители сказали то же самое, когда единственный раз за свою службу встретилась с ними. Жалко, что они часто не могут приезжать ко мне на Гибралтар. Всё же, Портсмут далековат.       Раньше я была тихоней, да и не такой активной и бодрой, какой меня обычно видят последние полгода. Наши врачи, ну, то есть канмусовские доктора, говорят, что такое происходит с колоссальным большинством инициированных девушек. Часто наш разум будто сплетается с прошлым корабля, передавая нам, носителям их «сущности» свои знания, умения, страхи и переживания. Я вот, например, не особая любительница торпед. Особенно тех, что движутся ко мне. Да и долго в порту оставаться не люблю, хотя и там у меня никаких проблем нет.       Ко всему прочему, мы не выбираем «души» военных судов. Это они нас так обрекают на бытие корабельное! С одной стороны, это даёт возможность людям бороться за моря и эффективно сопровождать морские конвои, но для дев флота это та ещё морока! Кто из дев вообще хотел становиться вместилищем для корабля, а затем воевать в океане? Верно, что почти никто!       — Ты зря нарываешься, Анна! — начала со всей серьёзностью Широ. — Зачем ты полезла в спор с этим командиром? Знаешь же, что так нельзя.       — Да брось, Широчка, он мне даже не командир. Французы мне не указ! Всё под контролем, если что, — ответила я, подплыв чуть ближе, на что та лишь отпрянула на то же расстояние.       — Стой, где стоишь! Мне не нравится твоё поведение на боевом задании! Я могу пожаловаться! Ты ведь нарушаешь устав! — она выставила перед собой руки, говоря тем самым, чтобы ближе я не подбиралась.       — Ну я же не со зла к тебе так отношусь. Чего ты всё время такая злая, Широчка? — я задала интересующий меня и вообщем не только меня вопрос.       На базе, к которой нас с Широчкой на время операции приписали, а именно на острове Мальта, были многие итальянские и греческие канмусу. Как это обычно и бывает многие со скуки или бывало, что и от нервов стараются познакомиться и найти себе подруг, чтобы легче перенести переживания и волнения, да и просто пообщаться. Хотя, что касается этой миссии, то переживать совсем было нечего. Пусть операция и самая крупная в истории флотов канмусу и очень важная, но угрозы от тех мелких неразвитых глубинных совсем нет! Они даже судно потопить не смогут! Так вот, я, например, познакомилась с итальянским эсминцем Широкко, для меня это просто Широчка. Кроме того, мне удалось встретить линкор Джулио Чезаре. До этого я знала только канмусу линкоров Хау и французского линкора Бретань.       Все вроде были рады пообщаться, поделиться опытом, что немаловажно, если жить хочешь, и конечно же просто познакомиться. Только вот одна единственная Широчка всё стояла в сторонке и с таким грустным видом смотрела по сторонам, что аж у самой сердце сжималось, становилось грустно, да и просто не по себе. Ну, я вот и решила первой начать действовать! Задумала первой подружиться с ней. Сначала она пререкалась и отказывалась со мной общаться, но как это обычно бывает, если кому-то сильно надоесть, то у кого-то не останется выбора кроме как ответить. Так вот и дружили первый месяц, а потом… потом я влюбилась в неё. Да, вот так вот и получилось.       Вообще никогда не думала, что меня так заинтересует девушка. Всю жизнь меня располагало к парням, а тут тебе бац! Влюбилась! В другую канмусу! Что скажут родители, если узнают? Не думается мне, что отец бы такое одобрил. Да я и сама поначалу отгоняла от себя такие мысли, но меня всё тянуло к ней и при этом не могла ничего с собой поделать. Так и решила, что я всё же по девочкам, хотя и не против парня. Только вот нам нельзя, мы их ненароком убить можем. А все возгласы и попытки опровергнуть всегда заканчивались словами: «Нельзя, это угроза для жизни человека». И так, кажется, во всех флотах канмусу.       — Ты меня уже достала, Анна. Прекрати звать меня этим дурацким именем! — она сжала кулаки и очень разозлилась. Хорошо, что она без боезапаса своих ста двадцатимиллиметровых пушек.       — Мне лучше звать тебя Широкко? Полным названием корабля?       Мне стало немного боязно. Как бы не испортить с ней отношения. Уж с Широчкой я такого точно не хочу! Жить сама потом не смогу! Серьёзно! Всего месяц прошёл с осознания того, что безмерно люблю её, но уже понимаю, что она мне просто нужна! Один её вид приносил мне удовлетворение и спокойствие на душе. Я не могу объяснить причины всего этого. Вот просто как есть, так и было. Готова даже проситься к ней в соединение, куда бы и с кем бы её не отправили, после этой операции! Всё готова сделать ради этого! Душу продам!       — Нет! Никогда не называй меня именем этого долбанного корабля! Я человек! Я не корабль! Я Бьянка! Бьянка Моро, гражданка Италии и уроженка Анконы! — её речь постепенно перерастала на крик. Она топнула ногой. Огромный столб солёной воды в результате удара поднялся высоко вверх, обрызгивая меня и её.       Мокрые мы, покачиваясь на воде, обе смотрели друг на друга. Её взгляд был полон злости и ненависти ко мне. Никогда ещё раньше я не видела Широчку такой. Не могу поверить, что до такого довела её именно я. Мне стало так стыдно и страшно в одно и то же время. Я не смогу принять факт того, что она меня прогонит и больше не заговорит со мной. Я должна просить прощения!       — Прости меня! Пожалуйста! — закричала я, сжавшись в душе.       Ещё после её удара об воду на нас стали смотреть мужчины с кораблей и несколько канмусу по близости, а уж когда я закричала, что я очень даже умела, то со мной связалась Тириан — наш канмусовский командир, ответственный за британских дев флота и связь с адмиралами и лидерами других национальных соединений, действующих совместно. Опытная канмусу. Она уже как четыре года в строю. Я лично от неё слышала истории как она через центральную Атлантику ходила почти около двух сотен раз. Мне даже не верится, если честно. В Венесуэлу, Бразилию, Карибское море и многие другие места Южной Америки. Говорила, что танкеры с нефтью конвоировала и не только. Причём по своему желанию! Думается, за четыре года вполне себе возможно столько походов совершить, тем более она инициализировалась только через год после появления первых дев флота. Тогда всю выгоду от дев флота только поняли и канмусу были позарез нужны, а проявление ею инициативы очень ценилось. Так что как только она просилась в конвой, то она сразу в него попадала. Никто не держал её и даже не предлагал отдохнуть. По всей видимости, нас ещё тогда и даже сегодня держат за настоящие корабли. Только вот многие из нас ещё вчера были обычными людьми, а теперь все об этом забыли, как только это стало выгодно. Каким образом Тириан только не сбрендила от всей этой войны и отношения к себе за прошедшие годы?       — Что у вас случилось? Чего ты кричишь? Я не далеко и всё слышу, — голос эсминки раздался у меня в наушнике. Она была спокойна, поскольку либо знала, что тут безопасно, либо потому, что она ничего не боялась.       — Тириан… простите меня, я тут нагрубила кое-кому очень дорогому для меня и искренне извиняюсь теперь, — пришлось неловко объясняться, одновременно глазея на стыдливо прикрывшую руками лицо Бьянку. — Бомбы все сбросила, уверена, что каждая грохнула кого-нибудь!       — Ясно. Вы потише там, а то мне будет стыдно за вас перед французскими коллегами, — последнее, что я услышала перед тем, как сеанс связи был разорван.       С Тириан никогда у меня не было ругани, хотя я тоже не раз к ней приставала, как любят некоторые выразиться. Частенько лезла к ней после её возвращения с очередного конвоирования, где она уже практически всегда занимает место во главе эскорта. Мне не стоило этого конечно делать. Тириан после была обычно очень уставшей и выбитой из сил, но, понимая это всё равно лезла, а она не злилась. Удивительное спокойствие. И только побывав в конвое всего раз, да и то на короткую дистанцию вдоль берега Африки, стала понимать, что работа у неё не из лёгких и что она невероятный профессионал с четырёхлетним стажем. Так вот, девушкой она была, как я уже упомянула, очень спокойной и даже пассивной на всякого рода угрозы и тревоги. Привыкла, что ли, пока была в море? Звали её, кстати — Арлин Роббинс. Частенько она ещё заглядывала к нам — новоинициализировавшимся во время практики и отработке манёвров.       Я посмотрела на Бьянку, которая на удивление никуда ещё не сбежала. Строй держать уже не было необходимости. После сброса бомб мы могли двигаться почти так, как мы захотим. Свою работу мы уже выполнили, так что можно было поплавать недалеко вокруг. Но она не сбежала. Надеюсь, потому что услышала, а лучше прочувствовала мою искренность в извинении.       — Послушай, Бьянка, прости меня, пожалуйста. Я не думала, что ты так ненавидишь это.       — А кто вообще хотел из нас стать кораблём? — она подплыла чуть ближе, но заговорила тише, чтобы не привлекать ещё большего внимания.       На нас всё продолжали пялиться девушки неподалёку и матросы со своих судов. Хотя они постоянно наблюдают за нами, и мне даже удалось привыкнуть. Наверное, особое внимание сейчас они уделяли нам из-за мокрой одежды, неприятно прилипшей к телу и ставшей немного прозрачной. Стыдно вроде должно быть, но все мысли были посвящены только ей.       — Вероятно, никто, — я чуть подумала перед ответом и немного затормозила.       Мне ещё ни разу не встречались девушки, которые мечтали стать канмусу. Всё же это не совсем та профессия, которую можно выбрать по своей воле. Бьянка права и что-то неизвестное просто обрекает нас на такую судьбу. А люди не дадут нам выбора, ссылаясь на долг и обязанность: остаться ли на суше или посвятить жизнь морю. Мы всё же ограничены количеством кораблей, участвовавших в двух мировых войнах и, кажется, некоторым периодом до них. Пусть, хоть судов и много, но даже маленькие девочки, какого бы возраста они не были, проходят инициализацию и встают в строй. Никого не щадят. Никого это не обошло.       — Я тоже не хотела, — сухо произнесла она.       — Извини меня, Шир… — я вновь чуть не назвала её именем корабля.       Среди канмусу было принято называть друг друга именем корабля, который избрал нас. Сначала такой традиции не было, но люди первые начали нас так звать. Известность кораблей легко затмевала наши бесславные имена и нашу человечность вместе с ними. Всем было так гораздо проще. Девы флота со временем подхватили это, и многие стали зваться именем своего судна. Большинство было не против, но обязательно находились такие девушки, которые не желали становиться канмусу, а следовательно, принимать имя корабля, а вместе с ним его судьбу, зачастую оставляющую неизгладимый след у нас в душе. Конечно, никто пока не заставлял и не отнимал у нас право зваться своими человеческими именами. Надеюсь, что так будет всегда. А то в ООН недавно решили пересмотреть права человека и, так сказать, подвести их под нынешние реалии. Там же вновь задумаются и о нас — девах флота. Ну, думаю, там не дураки работают, сделают всё правильно: чтобы нам было хорошо и людям заодно.       — Бьянка! — чуть ли не прокричала она.       — Да! — пришлось моментально согласиться. — Я хотела попросить прощение, — мне пришлось зажмуриться, так как не смогла сдержать слёз, — в мою дурную голову не приходило даже мысли о том, что для тебя это большая боль и утрата!       Когда я открыла свои заплаканные глаза, то через пелену слёз смогла разглядеть, что она подплывала ближе и остановилась только тогда, когда оказалась в двух шагах от меня. Встала она так, чтобы надстройки наших боевых обвесов, пусть они и небольшие, не смогли столкнуться и повредиться. Штуки всё-таки дорогие, их ремонтировать стоит не только времени и усилий. Я стала протирать глаза пальцами, стараясь побыстрее прозреть.       — Это у вас в Королевском флоте быть канмусу огромный престиж. Англичане и французы создали вокруг своих дев флота образ героинь, рискующих жизнью в конвоях и сражаясь с глубинными. Коими в действительности они и являются. Я про это много читала в журналах ещё до инициализации. Все люди вас обожают и ценят, а вот у нас в Италии — немного не так, — она живо потянулась в мокрый карман своей белой плиссированной юбки. — Мы же были злодеями во Второй мировой, вот бывает и недолюбливают нас. Да что там, такая ситуация была даже со своими. Все же знают, что на нас… проецируется душа корабля. Тем более, что от Итальянского флота сейчас не так много пользы, — она вытащила серый пусть и мокрый платок и протянула его мне, — а денег на нас гражданам жалко. Хотя в последнее время ситуация немного наладилась, если верить словам Альберико.       Я приняла его и была рада, что она проявила ко мне снисходительность. Сразу принялась вытирать влажное лицо и щёки. И не важно, мокрый он или нет.       — Как же они могут так к вам относиться? — шмыгнув, задала вопрос, на который я не рассчитывала получить какой-либо ответ.       — Ну, вот так вот, — выдавила она из себя. — Я ещё не привыкла к своей новой жизни. Ты вроде полгода служишь канмусу?       — Да.       Когда я инициализировалась, то не испытывала каких-либо подобных мыслей. Да и за другими девушками Королевского флота я такого не замечала. Конечно, пришлось всё бросить и оставить. Так, например, я вероятно, больше никогда не поступлю в медицинский университет и не стану врачом. Немного банальная была мечта, но не важно. Теперь я защищаю людей, и эта мысль обычно перекрывает все, чего я лишилась. Да и как упомянула Бьянка, нас любят и очень уважают. Да и к этому, наше британское адмиралтейство обычно старается удовлетворить все возможные нужды своих канмусу. Может ли быть так, что в Италии все совсем иначе, если не наоборот? Некоторые страны не афишируют своего отношения к канмусу. Таким примером может быть Япония. Обычно обо всём таком можно было узнать только из уст самих дев флота, служивших в таких вот скрытных странах.       — Мне вот кажется, что я никогда не смогу привыкнуть к этому, — сказала Бьянка. — А теперь, когда Средиземноморье будет в безопасности, нас пошлют куда-нибудь в горячую точку. Меня, например, скорее всего, отправят минировать фьорды в Чили, на Тихом океане. Американцы помогают, но, видимо, не справляются. Ну а у меня ведь шесть десятков мин есть, — объяснила подруга, не радуясь своей судьбе.       — Ну, это не в конвое ходить, — решила успокоить её. — Ты будешь плавать в узких проливах и ставить свои мины, чтобы долбанные глубинники дохли, а пока они будут помирать, ты будешь уже далеко. Тебе даже видеть это не придётся, наверное. К тому же, тебя, вероятно, будут защищать. Стрелять много не придётся. Если только чуть-чуть.       — Это же Тихий океан! А там недалеко и Марианский фронт!       — Ты немного преувеличиваешь, Бьянка, — я демонстративно положила её платок в карман своей блузки. — Марианский фронт на другом конце океана. Тебе нечего так сильно беспокоиться. Канмусу никто в расход не пустит, мы появляемся всего раз.       — Думаешь? Может это только у вас так? — Бьянка с еле видимой надеждой посмотрела мне в глаза.       Я, чтобы вселить ей уверенности и, главное — смелости, глядя в её глаза и кладя руки ей на плечи, с улыбкой ответила:       — Не переживай, никто тебя не убьёт. Будешь мины ставить, а значит — воевать много не придётся. Ну, а если всё же ткнёшься в какую-нибудь низшую скотину, то пара метких выстрелов и она ляжет! Давай, когда вернёмся в порт, то сбегаем на полигон! Хоть сегодня, хоть завтра. Думаю, время будет, и никто нам не откажет в парочке десятков мишеней, тем более инициативу проявляем мы, да к тому же для практики меткой стрельбы.       Как я и думала, Бьянка не будет сразу убеждена в моих словах. Ну, на этом останавливаться я не собиралась. Потому-то я обязательно затащу её на полигон. Надо бы поднять её самооценку. Она теперь настоящий живой корабль, пусть и отказывается это принимать. При ней, конечно, лучше лишний раз это не упоминать. Думаю, что она и сама свыкнется с этой ролью рано или поздно.       — Хорошо, но не удивляйся, когда увидишь, сколько у меня попаданий будет засчитано, — она ответила довольно тихо и при этом стыдливо отвела взгляд в сторону.       — Неужели мало? — удивилась я. Вообще стало интересно, сколько она из десяти попаданий по мишени сможет дать и на каких дистанциях. Неужели минимальный допустимый для выхода в море порог?       — Увидишь… — произнесла она ещё тише.       — Значит, ты согласна! Вот и хорошо! На этом и порешили!       Долго оставаться на месте и не пришлось. Командиры, завидев, как подавляющая часть эсминцев отбомбившись по полной, стала болтаться без дела и искать себе партнёров, чтобы просто поболтать и хоть как-нибудь развеяться, решили отпустить их на базу. Ничего страшного случиться в Средиземном море, естественно, не могло. Глубинных, как я уже ранее говорила, тут нет, а что касается этих, то они, вероятнее всего, после операции — подохнут. Причём все! Всё было у нас тщательно распланировано. Французы, итальянцы и мы — британцы придумали прекрасный план по устранению глубинной угрозы в Средиземноморье, который поможет устранить глубинную угрозу ещё минимум на три года.       План был в том, чтобы на месте падения метеорита или же группы небесных тел, из которого они, собственно, и лезут провести серьёзную глубинную бомбардировку, что даже субмаринам в их худших кошмарах не снилась. Затем пустить на дно подводные минзаги. Для этого пригласили русских канмусу, и конечно же, неповторимых подводниц — немок, а именно подводные лодки типа «UC II». Мин поставить нужно было много, и возможно, в несколько заходов. Так что у этих дам будет полно работы, куда больше, чем у нас. Так вот, командование трёх основных стран, разрабатывающих план, предполагает, что после обильного дождя из глубинных бомб, мелких глубинников почти не должно будет остаться. Пока они будут грызть друг друга, то слишком далеко не расплывутся. А те, что выживут и вылезут, когда всё на дне успокоится, первым делом бросятся трескать за обе щёки своих павших сородичей, ну тут-то их и будут ждать специально разработанные антиглубинные донные мины, подходящие для вооружения канмусу, которые по идеи и должны будут их добить. Сыграем, так сказать на их глупости и тупости. Учиться такие тупики ничему не могут, а значит — явно помрут. Ну и конечно, в течении двух недель после операции, район посреди Средиземного моря получит второй уровень опасности. Всем торговым и грузовым судам будет необходимо сохранять бдительность, а их матросам быть на боевых постах. Благо такие суда вполне могут сами отбиться от беспушечных эсминцев. Вдруг всё-таки кто-то умудрится развиться в такую особь. Ну, на этот случай залп из крупнокалиберного пулемёта с любого траулера или грузового судна быстро уложит на дно нападающего глубинника. Естественно, что такими пукалками обычные лодки не снарядишь, поэтому выход в море безоружных судов в этом районе на две-три недели будет запрещён.       Кажется, план вполне себе был хорош. Поначалу у командования возникли трудности с подводными минзагами. Найти большое количество таких было довольно затруднительно. Нужны были именно они, для более точного и ювелирного процесса закладки мин. Но нам очень повезло! К нашим двадцати лодкам типа «Х» присоединились тип «Ленинец», все двадцать пять девушек из России. Ну и, конечно же, немецкие лодки типа «UC II», которые ещё на Первой мировой промышляли. Их было больше всех: целых шесть десятков! Все они под водой минировали дно. Думается мне, что они и к вечеру не закончат. Ну и ладно. Это уже не моя проблема.       — Всё девочки. Все эсминцы могут быть свободны. Тут остаются только крейсера: Эудженио ди Савойя, Даная и Глуар. Будут тут на всякий случай… — похоже, что даже Тириан не верила, что что-то может произойти после операции.       — Всё Широч… — я запнулась и моментально исправилась, понадеясь, что Бьянка никак не разозлится, — Бьянка, теперь можно домой.       — Не переживай ты так насчёт того, что я наговорила, — она медленно поплыла, поглядывая на меня, — я понимаю, что тут во флоте канмусу такие традиции, называться кораблём. Да и всем от этого легче. Везёт, что у моего корабля такое классное имя — Широкко, — она слегка улыбнулась, а мне то как от этого стало легче.       — Ну да! Представь себе, если бы ты стала немецкой подлодкой! Ну и звали бы тебя, к примеру — U-2! Вот невезуха была бы! — я чуть посмеялась и поспешила за ней.       Вообще слышала, что некоторые немецкие подлодки оставляют себе своё человеческое имя, многие берут имя своего капитана, а кто-то и не против даже индекса «U». Хотя какой странной нужно быть, чтобы захотеть зваться, например, U-216?       Сегодняшняя операция не была очень сложной, но очень ответственной. Теперь Средиземное море будет в безопасности как минимум на три года. Итальянцы отправятся бороться с глубинными и сопровождать корабли в других частях света. За торговый флот стран Средиземноморья можно теперь не волноваться, ему ничего не грозит, точно так же и тем судам, которые заплывут сюда. Ну а сейчас все мы со спокойной душой и чувством выполненного долга можем отправиться домой, вернее, на базу, расположенную на Мальте. Там после нескольких дней отдыха нас снова куда-нибудь отправят. Меня, вероятно, обратно на Гибралтар, а Широчку, если верить её же словам, куда-то на юг Чили. Что-то только расставаться мне не хочется.

Спустя десять часов. Ночь. POV ГГ

      Я сижу в этих водорослях уже хрен пойми сколько времени. Судя по тому, что ещё было более-менее светло, но не так, как часами ранее, смею предполагать, что вскоре начнёт темнеть. То есть сейчас где-то уже вечер.       Вроде как я уже давно никого не слышу, и никто больше мимо не проплывает. А то помню, как пытался выглянуть, а мимо одна из этих девах со своими железяками на бёдрах проплыла. Блондинка была в обтягивающем зеленоватом гидрокомбинезоне. На плече у неё было изображение серпа и молота. Сразу после интересно стало. Думать, можно было о многом, но тогда только о том, как остаться незамеченным. Так у неё помимо этих железок ещё и миниатюрная торпеда была! Я-то знаю, что штуки эти громадные и их хрен один поднимешь, а это прямо небольшая была, не больше метра. На кой хрен она только ей сдалась, интересно. Не в таких же, как я швыряться? Правильно ведь? Таких мальков, вероятно, можно и рукой зашибить. Хотя от экспериментов бы отказался, уж больно я клыкастый, без пальца так точно оставить смогу. Пусть только подплывут!       А чего это я стал таким воинственным, раз уж всё время старался спрятаться и не бросаться в глаза? Ну, достаточно легко догадаться, что мне осточертело тут лежать, и я жутко хочу ЖРАТЬ!!! В начале было ничего. Может потому что того малька сожрал, а полежав тут, вероятно, часок-полтора, то загрызть до смерти теперь готов почти любого. Дальше только хуже. Лежал я тут после того, как жрать захотел ещё уйму времени, разрываясь между безопасностью в водорослях и риском пойти поискать рыбёшек себе на прокормку. Надеюсь, что какой-нибудь зазевавшийся собрат попадётся. Тут я его раз — и съем! Мигом сытым стану, надеюсь.       Что-то меня волнует аппетит этих рыб. Да и ощущение голода просто невыносимо, не такое, как у людей это точно. Я готов жрать сырую рыбу и вообще любую пищу, лишь бы поскорее избавиться от ощущения того, как мой желудок переваривает сам себя. Неужто они тогда так валили друг друга за жрачку? Мне в то время так голодно не было… А фиг его знает! Убивали, так убивали. Сейчас там, вероятно, трупов будет тьма. Тем немногочисленным оставшимся всего должно хватить. Может и охотиться не придётся.       Я стал копошиться и дёргаться, чтобы выбраться из песка, под который частично зарылся, чтобы не оказаться замеченным ныряющими девочками. Пару мгновений и я освободился.       Проплыв около метра, оказался у самого края пышных водорослей. Аккуратно выглянув и осмотрев пространство перед собой, мне не показалось, что тут кто-то был. Я мог поплыть, что и сделал немедленно. Уж больно сильно болел мой желудок и толком думать даже не получалось.       Наверху всё ещё было светло, по крайней мере, мне так казалось, и я был даже рад этому. Лучи солнца, пробивающиеся ко дну сквозь призму водной толщи, слабо, но всё же освещали мой путь. В темноте копаться в поисках жрачки такая себе идея. А продержаться ещё одну ночь не сгрызя даже корки хлеба было бы невыносимо. Остался бы там и скорее всего от тех водорослей бы ничего не осталось. Мигом в желудке оказались бы.       Я бодро плыл вперёд вдоль серого песка и нечасто попадающихся по пути камней, устилающих дно. Тут же, как только начал плыть, заметил, что хвост был вполне себе цел! Ещё не был как новенький, но, может быть, часок-другой и стал бы таковым.       «Вот так рыбёха инопланетная! Регенерация считай, что отменная. Не как у каких-нибудь чудовищ, которые руки за мгновения отращивают, но в сравнении с людьми можно с уверенностью сказать, что об этом тоже можно было только мечтать», — произнёс я в своих мыслях.       Эх, жалко говорить больше не могу. Впрочем, а чего жалко-то? Мне даже не с кем и словом одним обмолвиться. Вынужден вот сам с собой в голове болтать. С детства такая привычка. Хорошо, что никому не говорил про это, а то не то ещё себе вообразят. Потом пришлось бы как-то отнекиваться.       Но в отличие от хвоста, который вернул все свои утраченные после повреждения функции, мой глаз всё ещё не был в порядке. Его затянула какая-то сероватая, то ли тёмного цвета плёнка, не пропускающая в себя воду. Гнильцо что ли какое-то? Ух, жутко как-то звучит. Ну, а если подумать подольше и вспомнить, что кровушка у мальков как раз была аналогичных цветов, то можно было прийти к выводу, что это что-то вроде свернувшейся крови. Важная защитная функция организма, между прочим, которая не позволяет помереть от кровопотери. Удобно. Даже хочется посмеяться и порадоваться за то, что мне вот так «повезло» с организмом, в котором переродился. Может быть, так и поступил, если бы не несколько раз упомянутый мною звериный голод.       Плывя без остановки минуты три, я наконец-то увидел впереди что-то примечательное. Пред моим взором предстало чёрное, словно нефть поле разорванных в клочья трупов и низко витающая над ним дымка того же цвета. Признаться честно, мне было ни капли не жалко этих мальков. Они были своего рода чудовищами и с момента моего второго рождения несколько раз неприятно меня удивили. Начали проворачивать собственный геноцид, который был, судя по всему, завершён теми кораблями, ходящими по воде людьми и девчонками в гидрокостюмах с мини торпедами. Ну и кроме того, агрессивным нападением на меня любимого и нанесением мне ужасных травм. Хотя признаю, что в этом я сам оказался виноват. Нужно было оглядываться чаще, что я и делаю теперь постоянно, шугаясь всяких звуков подводного мира, сопровождающих меня буквально повсюду.       Ну так вот. Раз уж тут такая гора трупов, то я точно смогу полакомиться вкусным мяском своих собратьев. Ох, вспоминаю их вкус, и так хочется как можно быстрее вкусить этой плоти.       Я проплыл пару метров вперёд, не забывая обернуться и посмотреть, что позади, а так же вверху, слева и справа. Хорошо, что я это сделал, ведь в метрах десяти от меня мимо пронёсся толстенький малёк. Я остановился и приготовился сначала к неприятностям, но всё обошлось и он, кажется, не заметил меня. Он был заметно крупнее моего тела. Не похоже, что он вырос за те часы, что я лежал среди водорослей, скорее его раздуло от количества мяса, которое он сожрал. Если грохну его, то всё это станет моим. Может, так и поступить или всё же лучше не рисковать? Жадность и голод толкает к первому варианту, но я борюсь с этим.       А малёк даже не посмотрел в мою сторону. Видя перед собой целый пищевой клондайк, он не размышлял своим примитивным мозгом, как бы напасть на меня и сожрать. Впрочем, мне кажется, что он делает неосознанно логически верный выбор в пользу безопасности и простоты добычи желанного пропитания. Думаю, что и мне бояться тогда нечего. Еды хватит на всех и нападать друг на друга из-за безумного голода нет причин, когда куда рот не протяни, то везде будет еда. Всё же склоняюсь к тому, что именно голод заставлял их так безудержно убивать друг друга.       Проплыв ещё где-то метр, услышал глухой схлопывающийся звук. Мгновенно посмотрев на источник звука, а ею оказалась незамеченная с более дальнего расстояния тёмно-зелёная стальная коробка, с небольшой палочкой, напоминающей мне антенну или какой-нибудь радар. Она была затянута тёмной дымкой из плотной крови мальков, и увидеть её не всегда представлялось возможным. Прямо из коробки вылетело нечто напоминающее коротенький гарпун, сразу вонзившийся в тело моего собрата, отбросив его на пару метров вверх по направлению в сторону, с которой он плыл. Не успел я удивиться, как гарпун взорвался. Коротенькая оранжевая вспышка, сопровождаемая ещё одним хлопком, мгновенно затухла, а вокруг стали разлетаться крупные куски малька.       Посмотрев на фейерверк из крови и внутренностей инопланетной рыбёшки вперемешку с не успевшей толком перевариться съеденной им пищей, я ещё раз взглянул на коробку пустившей смертельный заряд. Затем посмотрел на дно, полное мертвых мальков и, присмотревшись повнимательнее, заметил среди витающей чёрной крови такие же коробки. Да и не две, а гораздо больше. Куда больше, чем полсотни. Уверен, что тут всё дно было уложено ими!       «Если бы не этот братец, то я бы тоже разделил подобную судьбу. Что же тогда было бы? Не думается мне, что третий шанс даётся после второго. Хотя, кто его знает?»       Взглянув на коробку, пустившую тот злополучный снаряд, я также заметил, что она была разделена на девять делений, из которых и торчало по одному стреловидному снаряду. Получается, что эта коробка была своего рода ловушкой или установкой для мин, заряженной девятью боеприпасами для поражения мне подобных.       Уже и не хочется плыть жрать. Ну как не хочется? Хочется! Очень, но жизнь была ценнее еды! А инстинкты и физиологию этого тела не обмануть. Боремся!       Вот, в дали вижу ещё пару мальков, плывущих на халяву пожрать. Раз-два и с ними происходит то же самое: гарпун, вспышка и фейерверк из органов.       Что прикажете делать? Как жить теперь?       Покружившись на месте минуту или может две-три, я подумал о том, что возможно вокруг поля глубинными взрывами с кораблей были выброшены трупы, где мин могло и не быть. Вот, например, те же только что подохшие. Гарпун выстрелил в них, как только они оказались достаточно близки к коробке. И судя по увиденному, гарпуны перед выстрелом почти мгновенно могли навестись на цель. Видимо для этого служила антенна, являющаяся частью минной коробки. Если не окажусь в зоне видимости мин, то не умру. Ну а если наоборот, то моей жалкой скорости и манёвренности не хватит, чтобы даже отделаться глубоким шрамом. Сразу помру, даже моргнуть не успею. Так что приближаться к полю мёртвых больше нельзя. Веду я это всё к тому, что гарпун, попав в цель, отбрасывает её назад за пределы той самой зоны видимости, где и детонирует. Я могу скушать тех мальков, которые купятся на гору трупов, подплывут поближе и умрут, оказавшись отброшенными в безопасную зону. Почему бы и нет! А начну пожалуй с тех, что уже померли: тот пухляш и два брата акробата вдали.       Так я занялся пожиранием своих целей. Слопав пухляша, как казалось мне за несколько укусов, к собственному удивлению, оказался всё ещё голоден, будто не поев вовсе. Сначала мне подумалось, что насыщение сможет прийти через короткий промежуток времени, но пока плыл к двум оставшимся целям, мои предположения не сбылись. Недолго размышляя, стал пожирать уцелевшие куски тел от тех обоих, стараясь лишний раз не приближаться к мёртвому дну.       После этого мой голод ещё давал о себе знать, но с менее ярко выраженными признаками. Ощущения того, что желудок переваривает сам себя, пропало. Слава Богу, что это так. Только вот и без этого я желал есть и пока решил продолжить вести поиски пищи именно таким образом. Велика вероятность, что эти мальки далеко не единственные погибшие от выстреливающих мин. Возможно, что и к минному полю можно было бы подобраться, рядом с ним лежит много разорванного чёрного мяса, которое только и ждёт, когда его съедят. Нужно будет только приближаться аккуратно и плотно прижавшись ко дну. То, как выглядит конструкция этой минной коробки, не даёт мне поводов думать, что она способна поразить цель, находящуюся ровно на том уровне, что и она. Но я бы не спешил называть это недостатком. Люди наверняка знают, что мальки не имеют какого-либо разума, не считая меня — уникального. Рыбёшка не могла додуматься до того, что смогло прийти в мою голову. Стоит ли вообще пробовать?       «Проклятье, этот голод делает из меня зверюгу!» — подумал я. Ведь так оно и было. Я сейчас был готов рисковать жизнью, ради быстрой еды. Нужно взять себя в руки и для начала хотя бы обследовать местность вокруг.       Кое-как справившись со своими порывами и некоторым любопытством, касающегося минных коробок, я, опустившись на всякий случай пониже к дну, отправился курсировать вокруг казавшегося для меня необъятно огромного поля из мёртвых собратьев в поисках останков мальков за пределами зоны видимости мин.       Таким образом я умудрился потратить на это где-то несколько часов, и мне казалось, что вот-вот должен буду сделать круг. По дороге я скушал не мало трупиков и не раз видел, как мальки подрывались, оказавшись насаженными на гарпун. Их, если была возможность, я не задумываясь поглощал, делая их частью своей пищевой цепочки. Впрочем, от них бы отказываться не стал, всё же мясо на вкус было, как я уже об этом размышлял, словно креветка. Их не то чтобы часто можно поесть, особенно на свою-то учительскую зарплату. Лишь бы не надоело, а то потом придётся питаться другой живностью, которую ещё и поискать потрудиться придётся. А там окажется, что она и отвратительная. Вообще мальки рано или поздно должны будут кончиться. Так что когда-нибудь, возможно, я и доживу до этого дня.       Так-то теперь и сам похож на пухляша, но плохо от этого мне не было. Скорее наоборот — очень-очень хорошо! Да и жуткий голод пропал. Одно удовольствие — быть таким сытым и счастливым от этого. Будь у меня какая-либо мимика, то сейчас бы улыбался во все свои тридцать два зуба… или сколько их там у меня? Ну уж не меньше, чем у тех мальков. Кстати, зубы рыбёшек я тоже сумел сжевать, и ничего, всё хорошо. Было бы и то отлично, если окажется, что я теперь всеядный. Так в пищу смог пускать почти всё что угодно.       Вскоре, когда дно стало темнеть, а света с поверхности стало пробираться меньше, я подумал, что пора бы прекратить обжорство и поразмышлять о том, что собственно-то делать дальше. Теперь-то у меня получалось думать не только о еде и мясе. Пока это так — надо было решать.       Вообще в голову даже и мысли не приходит. Так-то вот, думаю, оставаться на месте, где-нибудь спрятаться на эту ночь. Пока не похоже, что тот вид инопланетной рыбы, которой я стал способен хорошо видеть в темноте. Браться за это утверждения пока не буду. Пищи тут ещё навалом и некоторое время можно было оставаться здесь. Лишь бы люди снова не устроили свою глубинную бомбардировку и после не отправились на дно, как это случилось сегодня. Может, всё же уйти?       «Нет, пока буду где-нибудь здесь оставаться и ночевать. Но отойду отсюда подальше, тут-то явно будет не безопасно по понятным причинам: злые людишки, злобные рыбёшки и ныряльщицы со стальными коробками», — пришёл к такому выводу, вспоминая весь прошедший день в новом обличии.       Теперь бы стоило задуматься, где, собственно, я буду ночевать? А как вообще рыбы спят? Я, признаюсь, раньше не задумывался об этом. Аквариума собственного у меня не было и пронаблюдать сей процесс никак не мог. Да и в интернете не интересовался этим вопросом. Просто потому, что и не думал об этом. Зачем мне это надо было? Было бы неплохо найти какую-нибудь пещерку под стать моим укрупнившимся размерам. Да такую, чтобы никто другой не додумался туда полезть. Только это, скорее всего, так и останется у меня в мечтах. Лучше тогда отдалиться подальше от текущего местоположения. В таком случае вероятность, что серый волчок… тьфу ты… тёмная рыбёшка укусит меня за бочок, будет значительно ниже, чем если бы я лёг прямо тут. Ну, и ко всему прочему, если ныряльщицы с торпедами полезут обследовать дно вокруг минного поля, то, скорее всего, они не наткнутся на меня. Так, пожалуй, и поступлю.       Вообще не знаю точно: нужно ли мне спать? Просто пока я и усталости никакой не ощущаю. Плыву спокойно, осматриваюсь по сторонам, никого не вижу и сил тратить сейчас уже так много не нужно. В любом случае лучше всё же подыщу себе какое-нибудь укромное местечко. Возможно, что мне однажды придётся там прятаться, хотя с моей нынешней максимальной скоростью и даже с учётом восстановившегося хвоста слинять от девок в гидрокостюмах у меня не выйдет, ещё и торпеду пустят. А мне им ответить чем-то схожим не получится. Только, если я смогу оказаться рядом с ними и вовремя вопьюсь клыками в шею…       «Наверное, стоит прекратить думать о таком. Выживание, конечно, приоритетно, но до такого доходить бы не хотелось».       Да, не хотелось, но жить хотелось куда больше, так что не отрицаю, что смогу решиться на такой поступок. В любом случае я постараюсь не попасться им на глаза. Думаю, что ныряльщицы всё ещё вернутся посмотреть на труды свои.        Интересно, насколько они были бы удивлены, узнав, что такой вот уникум, как я остался жив? Ну не просто же так тут установлено столько взрывчатки. Точно уверен, что мы какие-то необычные и уж очень проблемные. Ну, это не отменяет того факта, что жизнь мне слишком дорога.       Я начал отдаляться от мертвого поля, как уже говорил, чтобы найти себе укрытие и дождаться следующего дня в максимально возможной безопасности. Где-то с часу я попусту плавал посреди песчаного дна, не находя толком ничего, что могло бы сойти за какую-нибудь пещерку или норку. Вот была бы у меня раковина, как у моллюсков, да попрочнее, то волноваться можно было бы меньше. Хотя с ней-то точно далеко, быстро не уйдёшь, точно догонят, но ставкой на скорость в таком эволюционном средстве и не пахло.       В общем, мне ничего не удалось найти и единственным способом обеспечить себя хоть каким-либо укрытием, стало копать под себя. Просто тут даже под камушек не залезешь, тем более с таким распухшим от еды состоянием. Осталось только придумать, как копать. Тогда в кустах я просто тёрся об песок, постепенно углубляясь в него. Возможно, что это было даже лишним.       Но всё-таки мне хоть чуть-чуть, но повезло. Отыскав спустя ещё полчаса более-менее подходящее место, сразу под небольшим, но крутым, почти под девяносто градусов каменным склоном, я вновь принялся размышлять, как мне можно было бы соорудить своё укрытие.       Попытавшись подкопаться под песок тем же способом, что и тогда я понял, что ничего не добьюсь и только зря потеряю время. После моей попытки на песке оставался след моих кувырканий.       «Как же без рук сложно».       Подумал-подумал и додумался! Вспомнил же, как моя собака своих щенков в зубах таскает. Ну, тут и мысль в голову пришла, что могу ртом копать! Да, странно конечно. Да и я как-то с сомнением отношусь к этому, но выбора, похоже, не оставалось. Уж лучше я песка пожую, но потом буду в какой-никакой безопасности. Так и начал хватать песочек в рот.       Стал я делать это поближе к тому камню. Он оказался куда больше чем я думал. Осмотрев его, перед тем, как приступить к сотворению жилища, мне стало понятно, что это целый крупный булыжник, напоминающий сверху плиту, выточенную водой. Он был значительно больше меня, и я захотел спрятаться под ним. Так что буду пробовать копать под плиту, надеясь, что она неглубоко зарыта. Так-то мне повезло. Упускать такой шанс не будем.       Схватив первую партию песка, я отплыл чуть в сторонку и выгреб его из пасти, чуть наклонившись и подёргавшись на месте. К моему удивлению, не скажу, что песок был слишком отвратительным. Никаким вкусом он не обладал и отвращения не вызывал. Просто хотелось поскорее от него избавиться. Похоже, что этот организм имел какие-то свои особенные вкусовые ощущения. Наверное, он меня ещё не раз удивит, если выживу.       Я продолжил рытьё. Не знаю, сколько раз таскался туда-сюда с этим песком. Не считал, но примерно могу оценить, что затратил примерно около часа. К этому времени на дне стало гораздо темнее. К счастью, успел вскопать довольно глубокую ямку. Каменная плита сама по себе не оказалась так уж сильно вкопана в землю, как я того переживал. Так что смело стал продолжать копать. На этот раз уже не вниз, а вперёд — под плиту. И вот, спустя ещё где-то час-полтора, я наконец-то решил остановиться.       «Закончил», — подумал я.       Будь я сейчас человеком, то явно был бы очень уставшим. Не скажу, что сейчас не устал, но чувствую себя точно не так, как стоило того ожидать, после двухчасового беспрерывного копания песка. Ну, меня это даже как-то радует.       Выглянув из своей норы разок и посмотрев наверх, вижу, что там на поверхности, уже почти наступила ночь. Принимаю вполне разумное решение оставаться в своей норе, чтобы не дай Бог не заблудиться. Да и вылезать отсюда уже было нечего. Голодно не было, ничего не угрожало, ну, и конечно же, наступила ночь, а я что-то в темноте так себе вижу.       «Теперь остаётся сидеть тут до наступления утра. Мда…» — подумал я, предвкушая какой-нибудь скучный десяток часов. Куда более нудный, чем тот, что я провёл в водорослях сегодня.       И чем мне заняться? Сижу вот в собственной просторной пещерке под камнем и ни черта увидеть не могу. Тут ещё темнее, чем снаружи. Придётся довольствоваться тем, что имею…       Я не стал думать о том, что буду делать завтра. Всё было уже решено: остаюсь на месте и питаюсь останками «собратьев» до тех пор, пока их не останется, или, пока кушать их станет невозможно по причине опасности. Вместо этого решил подумать о своей прошлой жизни. Вот всё же как-то легко я реагирую на всё это. Вот необычно легко. Умею же я сохранять спокойствие в таких необычных ситуациях. Хотя моя нынешняя выходила куда больше за рамки необычных.       «Интересно, как там сейчас родители?»       Думается, что у них там всё будет нормально. Не сразу, конечно же, сначала меня похоронят, а это та ещё трагедия.        Того шалопая явно посадят. Ну не скроется он нигде. Да и убил он меня посреди города, чуть ли не в центре, где камер понатыкано немерено.       Ладно, одним историком меньше. А так, пожалуй, надо поменьше думать об этом всём. Жалко мне, конечно, что жизнь, которая только-только стала налаживаться вот так кончилась. Зато началась другая, словно всё, что случилось, было незапланированным высшими сущностями и боги вдруг решили отступиться от своих неизменных принципов и извиниться перед смертным, дав мне вторую жизнь. Только похоже, что извиняться как надо, их явно не учили, иначе бы точно был бы человеком. Да и в качестве какого-нибудь прибамбаса дали бы силушку имбовую. Как это обычно случалось в каких-нибудь не самых пресловутых историях про перемещения в другие миры. А сейчас только клыки и плавники, ха.       Не до того мне сейчас, чтобы обо всём сожалеть. Надо бы дожить до утра, а далее день за днём, живя и по возможности хорошо питаясь, проверить ту мою гипотезу. Я же полагаю, что мой вид может вырасти. Только вылупившись из икры, мы, наверняка, уже были размером с обычного карпа. Только с пастью побольше. Поживя, возможно, что мы приобретаем другие размеры. Не зря же нас так усиленно бомбили. Ну точно что-то в нас не так.       Пока я обо всём этом думал, то не сразу заметил, из-за без того тёмной пещерки, как к глазам, а вернее к одному единственному глазу, стала подступать тёмная пелена, а сам я будто становился тяжелее. Неладное же почувствовал, когда брюшко коснулось песка, а я вдруг не смог пошевелиться.       «Что за хрень!» — панически произнёс про себя.       Через несколько секунд, во время которых я старался изо всех сил прийти в себя, не дать себе отрубиться и заодно подняться, моё сознание полностью отключилось. Однако ход моих мыслей при этом почему-то сохранился, будто бы ничего совсем не произошло. Или лучше описать так: уснул тут и через секунду проснулся там. Под «там» я подразумеваю то же самое тёмное пространство.       «Ну и где я?» — задался я очевидным вопросом.       Снова вокруг была темнота. Из звуков только приглушённые потоки воды да тихое бульканье. Впрочем, ничего другого не было.       «Это я так уснул?»       Какое-то время мне пришлось ещё попялиться в пустоту, пока в ней не стало возникать два непонятных поначалу образа. Я ничего не предпринимал, просто не мог, и попусту смотрел на происходящее явление. Сначала передо мной явился образ одного чудовища. Сигарообразное, с овальным, вытянутым вперёд лбом и рядом белых зубов под ним. Кожа поблескивала и была похожа на чёрную сталь, если только в действительности не являлась ею. У него были яркие зелёные глаза, из которых будто бы валил зеленоватый дымок. Сравнительно длинный. Какая у него была действительно длина, даже предположить не смогу. Мне и сравнивать не с чем, но явно гораздо больше меня самого в нынешнем состоянии. На другом конце было что-то похожее на сопло реактивного самолёта с закрылками по обе стороны.       «Это ещё что за монстр?»       Внезапно я всё понял. Как это произошло, не могу даже предположить. Просто от удивления любовался монстриком и будто озарило! Глядя на чудовище, в голове возникали самые разные образы с его участием. В одном из них монстр набрасывался на большой грузовой корабль, сначала делая в нём очень даже знатную вмятину своим мощным лбом, а затем, спустя секунду, кусая стальную обшивку и отрывая от неё крупный кусок. В другом видении можно было наблюдать, как в открытую подобравшись к судну, его расстреляли люди, находящиеся на борту и вооруженные нечто похожим на станковые пулемёты у самого края палубы, а вместе с ним погиб и другой десяток похожих тварей, также попытавшихся напасть на корабль. Оружие людей быстро скосило их. Не сильно были они бронированы… Броня? Их броня эквивалентна десяти-одиннадцати миллиметрам по… борту, а в ударной точке на лбу были и все тридцать пять… Как я понял это? Не могу даже объяснить. Я просто, глядя на чудище, определил его броню.       Решил кое-что проверить, пока есть такая возможность. Сосредоточившись на сопле позади чудовища, я осознал, что монстр мог набирать максимальную скорость в шестьдесят шесть с половиной километров в час или же тридцать шесть узлов. Это невероятно! И я так реагирую не на возможности его двигателей, а на то, что мне удаётся узнавать о нём, просто пялясь на него. Ещё интересно, было то, что я-то и в узловой мере скорости ничего не смыслю. А нафига, когда ты учитель истории, хотя и сильно увлечён флотом и войной на море. Особенно периода первой половины двадцатого века. Эти знания сами возникают в голове! Понятие не имею как это возможно. Впрочем, как и то, что тут происходит.       «Это всё, что может это создание?» — задался я вопросом, продолжая его осматривать.       Тут отчётливо проявился второй образ. Сероватое акулоподобное создание с обтекаемым длинным телом. Задняя часть заканчивалась лопастями, соединёнными с хвостом поделённым на несколько сегментов, видимо для того, чтобы им можно было поворачивать, а следом и направлять тело. На носу было два довольно крупных чёрных глубоких отверстия, схожие с ноздрями, только вот они, правда были очень большими. На вид больше кулака взрослого крупного мужчины. Так же, как и у первого монстра, у этого была пасть, только в отличие от того, акулоподобный имел её не под носом, а прямо на нём, что выглядит довольно привычно, если рассматривать его с точки зрения обычного человека. Как и у акул, которых я видел только на изображениях в интернете у этой было два брюшных плавника или всё же грудных? А чёрт его знает, в рыбах не разбираюсь. Скажу так, что у него было два длинных крыловидных плавника с каждой боковой стороны. Сверху на спине располагался некий горб. Он напоминал собой спинной плавник, но был значительно толще и выше обычных. Прямо на нём, на самом его кончике красовалось веко со слегка приоткрытым красным, словно от воспаления глазом, смотрящим прямо.       «Один врезается и грызёт, а этот что может?» — я внимательно уставился на второго монстра. Кажется, я понял, что, сосредотачивая внимание на образе, можно было получать видение.       Секунду спустя лицезрел желаемое. Я видел перед собой ещё один грузовой корабль, а к нему на довольно большом расстоянии, мне так казалось, справа по борту приблизилась акула. Остановившись, она поднялась выше и, высунув спинной плавник с глазом из-под воды, стала смотреть на судно. Одно мгновение и из её ноздрей показалось два чёрных бугорка. Ещё через секунд пять-десять, видимо, во время короткой паузы, монстр прицеливался и приглядывался к цели, два бугорка, оказавшиеся чем-то напоминающим мне торпеды, стремительно покинули носовые отверстия и устремились к судну, оставляя за собой пузырящийся след. Некоторое время спустя в унисон прогремело два взрыва. На этом видение завершилось.       «Это что-то вроде подлодки?» — подумал я, сравнивая действие акулы с субмаринами, ведущими конвойную войну. Сразу же вспомнилась битва за Атлантику. Говорил ведь, что увлекаюсь темой флота. Про это мне тоже немало известно.       Что касалось прочности акулы, так в следующем видении, которое я вызвал по своей прихоти, было то же самое, что и в первых образах, касающихся бронирования. Акулу, оказавшуюся на поверхности и в зоне видимости бортовых стрелков грузового судна просто напрочь расстреляли, вследствие чего та моментально пошла на дно. Мне показалось или её грохнули куда быстрее, чем того твердолобого? В общем, брони у акулы считай, что совсем не было.       Вообще не понимаю, для чего я это всё сейчас вижу и почему возникло только два образа, а не один или больше. Ну, пока ладно. Ничего ещё слишком резкого и странного не происходит, так что пока можно поглазеть на них ещё.       Вновь сосредоточившись на теле и лопастях, я разузнал о скорости чудовища. Скоростей было две: надводная и подводная. Первая могла достигать пятнадцати узлов или же двадцати семи с половиной километров в час. Вторая же десяти узлов или же восемнадцати с половиной километров в час. Тут же я вновь предположил, что это некий аналог подводной лодки. По крайней мере поведение и характеристики этого чудовища действительно напоминали именно субмарины.       Теперь я вернулся к торпедам. Оказалось, что торпеды были эквивалентны калибру четыреста пятьдесят миллиметров, имели боевую часть, эквивалентную двумстам пятидесяти килограммам тротила, могли развивать скорость хода до двадцати четырёх узлов и обладали дальностью до двух с половиной километров. Глядя на это, я не сразу понял, почему некоторое было в эквивалентах, но возможно, что дело было в том, что настоящую торпеду таких размеров в нос не пропихнёшь. И столько взрывчатки, тем более. Но торпеда, что выглядит меньше, а обладает мощностью реальной, заставляет задуматься.       Допустим, что всё это так. Что делать дальше? Я знаю о возможностях обоих этих монстров, а как мне необходимо было распорядиться этими знаниями?       «В голову приходит только мысль, что мне нужно выбрать кого-то из двух, — подумал я, рассматривая каждого со всех сторон. По моему желанию я мог менять ракурс, с которого хотел посмотреть на них. — Допустим, что мне действительно нужно было выбирать. Тогда нужно внимательно подумать и сделать свой выбор»       Первый монстр атаковал с надводного положения, и для этого ему необходимо было сблизиться с врагом. Под врагом я подразумеваю не только корабли. Вообще не ожидал, что в видении в качестве мишени будут показываться грузовые суда с пулемётами. Так вот, первый может ударить прочным и довольно толстым лбом обшивку, а затем наносить укусы, и рвать сталь своими огромными толстыми зубами. На этом его вооружение заканчивалось. Также он мог развивать довольно высокую максимальную скорость. Под водой, кстати, он тоже мог находиться, двигаться и атаковать. Там он передвигался со скоростью до пяти узлов. Медленно. Медленнее, чем акула-подлодка. Ко всему прочему, зубастик мог погружаться на глубину чуть больше километра. Ниже же он начинал испытывать проблемы со всплытием. А вот про пределы погружения ничего не говорилось. Атаки были доступны и под толщей воды, но, как я и ожидал, они были слабее. Под водой хоть и можно было вести бой, словно мальки сегодня, но находясь в надводном положении, делать это было значительно легче. Также у твердолобика был отменный нюх. Он мог улавливать почти любые запахи на расстоянии до пятнадцати километров. Хотя, глядя на носовые отверстия монстра, в голову лезли только мысли о металлах и продуктах, в состав которых входит нефть. Почему-то мне всё больше кажется, что он обязательно должен нападать на суда. Чудище напоминало мне акулу чувствующую каплю крови на довольно большом расстоянии. Вроде бы никаких других особенностей у этого монстра больше не было.       Что касалось акулы, то тут я подразумеваю ведение боя на относительно дальних дистанциях, вне зоны видимости противником. Она в своем распоряжении имела торпеды с дальностью хода в два с половиной километра. То есть как минимум на это расстояние, а лучше ближе, к врагу подбираться придётся. В целом я был бы не против не встречаться с врагом, а держать некоторое расстояние. Мне просто непонятно, как придётся рассчитывать траекторию пуска торпеды. Я в этом ни черта не понимаю. Надо было при жизни поиграть в те симуляторы подлодок, так-то бы хоть что-нибудь сейчас бы и смыслил в этом. Скорость торпеды меня вполне устраивает. Мне нечего больше сказать по поводу неё. В любом случае я бы стал стараться приближаться на максимально близкую дистанцию перед пуском. Масса боевой части заставляет призадуматься. Я обычно в статьях натыкался на торпеды с массой взрывчатого вещества около трёхсот килограмм и более, а тут всего-то двести пятьдесят. Не знаю даже, способны ли такие поразить современный грузовой корабль, с учётом того, что их конструкция обычно имеет двойное дно и такие же борта, поделённые к тому же на герметичные секции, предотвращающие затопление. Затопит вода одну секцию, будет крен, а судно хрен под воду уйдёт, наверное. Вообще я пока не собирался так-то нападать на людей, это только на всякий случай. Зачем мне вообще торпедировать грузовые корабли? Что с этого я получу? Моими главными врагами по-прежнему являются «собратья», которые всё ещё могут попытаться меня сгрызть. Ладно. Поживём — увидим. Касательно самой акулы-подлодки, то она не была быстрой на поверхности и уступала в скорости зубастику более чем в два раза. Зато под водой я мог легко уйти от преследования от такого, как он и тем более от головастиков, если они ещё каким-то образом будут представлять мне опасность. Акула могла опуститься на глубину до двух километров, обладая прочным телом, а затем у неё тоже начинались проблемы со всплытием. Наверное, её не раздавит давление на подобных глубинах, но всё же трудности появляются. Максимальная глубина в голову не лезет. Вероятно, что она не известна, а сам, пожалуй, проверять не стану. Посмотрев внимательно на акулу, я заметил, что она обладала пассивным гидролокатором. Кажется, если память не изменяет, то подобные локаторы применялись для шумопеленгования. Можно будет определять местонахождения объекта по излучаемому им шуму, вроде звука винтов и тому подобному.       Ну и что я могу сказать. Первому обязательно приходится сближаться с врагом. Атаковать ему лучше из надводного положения, то есть демаскировав себя, после чего шквальный залп из пулемётов косит его, как нехрен делать. Вывод: точно не стал бы выбирать. Была бы у него пушка и тогда бы ещё подумал, а так погибать мне не хочется.       Что насчёт второго? Ну, этот вариант мне подходит куда больше. На это есть несколько причин. Во-первых, это субмарина… ну, это я буду так её называть, акула-субмарина или акула-подлодка. Она может прятаться под водой и развивать под ней гораздо большую скорость, отсюда и думаю, что это подлодка. Главным преимуществом всех судов этого класса была маскировка, а мне как раз она не помешает. Это же возможность оставаться для врага незамеченным и атаковать его первым. Хотя и для того, чтобы наилучшим образом применять этот существенный плюс, необходимо было следовать принципу: «одна торпеда — один корабль». А с весом боевой части и незнанием того, как рассчитывать курс пуска торпед, это будет сложно себе представить. Мда… На этом плюсы маскировки не кончались. Так как я полагаю, что нахожусь в Средиземном море, то могу себе представить, как за мной вылетает самолёт при обнаружении. С чего я вообще себе вообразил, что за мной вышлют боевой самолёт? Ну, с того, что если этой ораве судов и ныряльщицам не было жалко огромного количества глубинных бомб и всех этих навороченных стреляющих минных установок, то послать за такой штукой как акула-подлодка авиацию, точно не поскупятся. Явно же подобные ему создания тут очень сильно мешаются! Собственно, проблема состоит в том, что авиации тут может быть много. Я думаю именно о базовой авиации, поднимающейся с аэродромов. Уход под воду может спасти меня. Да, первый монстр тоже способен опускаться под воду, но у того были проблемы со скоростью. Здесь мы можем перейти ко второму преимуществу акулы-подлодки. Во-вторых, подводная скорость. Если оба этих создания являются естественными врагами, то у акулы есть возможность разорвать с зубастиком расстояние. Однако, если же твердолобый каким-то образом сможет оказаться очень близко к акуле, то второй придёт кирдык: её просто перекусят пополам. Но это только в этом случае. А какой шанс на то, что это произойдёт? Тем более, что у подлодки есть пассивный сонар? Она должна будет засечь зубастика заранее, так я думаю. Ну и ещё одно преимущество состояло в том, что при неудачном пуске торпеды, что я от себя ожидаю, меня не расстреляют моментально. Можно будет атаковать из… перископной глубины. Тут перископа как такового и не наблюдаю, но сказать как-то иначе не получилось.       Я склоняюсь к акуле-подлодке из-за сложностей в её уничтожении.       Внезапно моя рыбья головёшка допёрла до ещё одной дельной мысли! А где, собственно, я буду пополнять свои торпеды? У первого монстра были зубища, менять ему их не надо. Если и лишится, то почему-то думается, что он отрастит. Подлодка кусаться не могла. Подобных видений не наблюдаю, глядя на рот акулы. А торпеды отрастить она могла? Чёрт, никаких образов на этот вопрос и тщательное рассмотрение торпед и всей акулы не возникает. Проблем-ка выходит. Это бы очень важно знать. Твердолобик был всегда вооружён своими зубами, а со вторым-то как дело обстоит? Он если торпеды пустит, то вообще без ничего останется! Твою мать! Теперь выбор усложнился…       «Ладно, допустим, что он умеет тоже их отращивать внутри самого себя», — я стал нервничать. Бывало, что в подобных ситуациях так и случается. Когда выбираешь между чем-то и находишь плюсы, так и недостатки во многих вариантах. Затем сидишь и думаешь, что выбрать.       Хорошо. Несмотря на отсутствие некоторых знаний, я все же выберу подлодку. Опять же из-за маскировочных качеств и возможности сражаться на дистанции будучи незамеченным. С «торпами» буду разбираться по ходу дела, мне кажется, что всё обойдётся. Не может же быть так, что два пуска и всё — конец?       Внимательно пялясь на акулу-субмарину, я мысленно проинзёс:       «Ну что ж, выбираю тебя. Если же выбирать что-то нужно было».       Мда, дело было ещё и в этом. Я же только предположил, что что-то нужно выбирать. Сам-то не знаю, на кой чёрт эти образы мне чудятся.       Ну, а тут внезапно случилось то же самое, с чего и начались мои видения. Всё стало пропадать и затемняться. Сначала исчез зубастик, а затем с некоторой задержкой пропала и акула, которую я выбрал. Следом в тёмной пустоте стали эхом растворяться мои последние мысли:       «Опять… ладно».