Тихий охотник

Принцесса глубинной подводной лодки Медина

      Под безоблачным ночным небом, на слабых волнах Тирренского моря я и моя косатка продвигались к проливу Бонифачо. Ветер, ласкающий мою кожу, прогнав все облака, дал возможность лунному свету почти постоянно достигать поверхности воды, лишь изредка прерываясь, скрываясь за шаловливыми облаками, кочующими вместе с ветром. Можно было с достаточной уверенностью утверждать, что это была идеальная погода для моих целей. Перископ заливать сильно не будет, а с яркой луной и линзой, позволяющей концентрировать свет, я смогу довольно эффективно вести наблюдение за противником из подводного положения. А небольшие волны будут скрывать мой перископ от визуального обнаружения и, возможно, от радиолокационного. Не помню, правда, отражаются ли радиоволны от воды.       Часы показывали 1:13, а до выделенной мной точки условного начала пролива оставалось около четырнадцати километров. Пора было готовиться к началу его прохождения. Всё-таки момент был ответственным, и любой просчёт мог стоить мне жизни. Впрочем, как и всегда. До этого я не раз совершал ошибки, а некоторые из них заканчивались для меня и моего демона серьезными повреждениями. Если я продолжу допускать такие ошибки, то довольно скоро одна из них приведет к моей смерти. Это и вынуждает меня ещё больше планировать и думать над своими действиями, хотя до этого я и так много думал и планировал. Что особенно важно сейчас, когда я задумал вновь рискнуть жизнью ради совсем малого шанса на то, что у меня получится провести ещё одну глобальную эволюцию посреди Тирренского моря. Вообще, в основном именно ради этого я и рвался пройти через пролив Бонифачо. Разумеется, что, как я и говорил, мне хотелось бы также заодно испытать и себя, и свою косатку на возможность скрытного перемещения по проливам. Эдакая репетиция перед выступлением у врат Атлантического океана. Можно было сказать, что я сейчас совмещаю два полезных дела. Вот только я уже успел достигнуть уровня младшей Химе и вряд ли смогу прорваться тут куда-то выше. Внутри зарождались именно такие сомнения. Но сейчас было не время размышлять о подобном. Пора было ещё разок пройтись по плану моего прохождения.       Включив радар на своём хвосте, я прошёлся его лучами на все триста шестьдесят градусов и удивился тому, что вблизи было всего три грузовых, судя по сигнатурам, корабля. Что ж, ладно. Хотя было бы неплохо попробовать пройти под одним из них, скрывая себя в шумах его винтов. Вот только жаль, что ни один из них не мог использоваться для этих целей. Хотя один из них и проходил через пролив, но направлялся вглубь Тирренского моря.       Лёжа в выемке, я открыл свою ментальную карту, возникшую прямо перед глазами. Первым делом я сфокусировал свой взгляд на проливе Бонифачо, данные о котором у меня были благодаря канмусу эсминца Гренейд. Спасибо ей за то, что поделилась картой. Впрочем, на это была моя воля, которую она не могла игнорировать. На этой карте была моя пометка в виде красной линии между островами Кавало и Санта Мария. Здесь я пометил начало пролива. Как только я подойду к этой линии, то сразу начну своё погружение. Думаю, что глубин тут больших нет, а потому, в случае чего, укрыться на глубине от акустических торпед или даже глубинных бомб лёгких кораблей у меня не удастся. От первых я не уйду как из-за их скорости, так и из-за того, что, как я уже говорил, не смогу уйти за пределы их рабочей глубины. Обычные же бомбы, как показала практика, во время боя с двумя с половиной десятками канмусу, могут крайне быстро погрузиться под воду и времени на уклонение у меня просто не будет.       — Мда-а-а, как обычно лезу в какую-то жопу, — произнес я, вздыхая от осознания опасности которой я сам себя подвергаю и валясь при этом в выемке демона. Однако какого-то страха я не ощущал, словно ничего опасного и не произойдёт, словно я отправляюсь на обычную прогулку. Похоже, что я и правда привыкаю к опасной жизни глубинной субмарины, ну или же привыкаю к адреналину. Тут главное только наркоманом не стать и не начать постоянно стремиться к риску. Субмарины не совсем подходят для этого, хотя острых ощущений получить можно и здесь.       Как бы то ни было, нельзя было забывать ещё и то, что Машка во время моего гоп-стопа сообщила мне, что в Бонифачо располагается одна из учебных баз дев флота. Какими бы новичками, прошедшими только экстренный курс обучения, они не были, но они всё ещё оставались канмусу и вполне себе могли представлять для меня серьезную угрозу. По возможности мне стоит постараться избежать боя с ними в этом месте: как раз в этом и заключается моя прокачка маскировочных возможностей. Но мне также нельзя забывать о том, что у меня есть боевая аура, которую я должен использовать, как можно скорее, если начнётся заварушка. Чем дольше канмусу пробудут в ней, тем хуже будет им и тем лучше мне.       Пройдя в надводном положении ещё полчаса или же где-то одиннадцать километров, отдаю приказ косатке погрузиться, а сам принимаю положение поудобнее, чтобы оперативно командовать в дальнейшем. Оказавшись на малой глубине, я поднял свой хвост-перископ и просканировал округу своим мощным радаром. До сих пор удивлён, что с последней эволюцией мне достался такой удивительно мощный радар. Ну, оно и к лучшему. Будем считать, что это Эволюционный механизм присмотрелся к моему стилю жизни и продвинул меня в направлении тех технологий, которые были наиболее нужны для моего выживания. Так вот, на ментальной радиолокационной панели возник почти с десяток надводных отметок. Все они находились западнее острова Буделли и совсем не двигались, стоя на месте. Это стало ясно, когда я какое-то время подержал радар включённым и не обнаружил смещения отметок. У меня даже возникла мысль, что это могли быть какие-нибудь лодки или катера, но эта идея быстро отступила, когда я вспомнил, что сейчас была ночь. Впрочем, отдыхать на воде можно и ночью. Но благо у меня был мой демон, который подтвердил, что, скорее всего, все эти отметки являлись канмусу малых кораблей: эсминцы и меньше. Среди них также была сигнатура и несколько большего характера: косатка предположила, что это крейсер.       Ну что ж, видимо, мне не совсем повезло, и пустым пролив я не застану. Впрочем, чего ещё можно было ожидать. Как-никак, весьма маловероятно, что Европейский Объединённый Флот принял меня за погибшую глубинную принцессу и не оставил какой-нибудь патруль для того, чтобы, как минимум, меня обнаружить. Впрочем, мне не кажется, что ЕОФ ожидает того, что я пройду в другую часть Средиземного моря именно в этом месте. Мною уже рассматривались варианты получше, а этот являлся одним из худших. Всё-таки плавать вблизи базы канмусу, пускай и учебной — такая себе затея. Что ж, ладно, можно, конечно же, сейчас отступить, но я вроде как собрался стимулировать эволюционный механизм на эволюции своих маскировочных возможностей, заодно проверив свои нынешние возможности, как принцессы субмарин. Так что только вперёд!       Глядя на карту и делая расчеты, выясняю, что данный пролив можно будет считать пройденным, пройдя где-то чуть более двадцати километров. На крейсерской скорости в восемь узлов, с которой я сейчас иду, это займёт где-то около восьмидесяти минут. Однако, очевидно, что для того чтобы скрытно пройти пролив, мне нужно будет войти в режим подкрадывания, максимальная скорость у которого была шесть узлов в час. А на такой скорости преодолеть пролив получится за более чем сотню минут. Округлим до двух часов. Что ж, ничего не поделать, мне приходилось ждать и гораздо дольше, так что с этим проблем быть не должно. Тут главное не вляпаться во что-нибудь и не завязать крайне неравный бой вблизи вражеской базы.       Посмотрев по сторонам в свой перископ, я погрузил его под воду и приказал своему демону опуститься до тридцати метров и пристальнее вслушиваться в гидрофон. Со стороны группы дев флота никаких шумов не доносилось, что свидетельствовало о том, что те совсем не двигались. Оно и к лучшему. Буду только рад, если те так и будут оставаться там, во время того как я прохожу пролив. Ну, конечно же, такое вряд ли случиться, так как весьма маловероятно, что в течении этих двух часов они так ничего и не сделают. Да и для стимуляции моей эволюции тоже было бы неплохо, чтобы они всё же как-то двигались. Только вот что-то многого я сейчас хочу. Как бы не умереть, если всё это действительно произойдет.       Время шло, и спустя двадцать пять минут я отдал приказ косатке повернуть строго на запад. До выхода из пролива оставалось где-то чуть более пятнадцати километров, которые мы сможем преодолеть за полтора часа. Всё то время, что я успел пробыть в проливе, мне удавалось оставаться спокойным, стоя держась за натянутые цепи своей могучей косатки. Однако несколькими минутами после поворота на прямой курс, гидрофон во время кругового обхода неожиданно зафиксировал слева и справа по борту нарастающие шумы, определённые косаткой как шумы винтов дев флота. Я быстро отреагировал:       «Косатка, погружение на максимально возможную глубину. Будем идти вдоль дна», — отдав мысленный приказ, стал наблюдать, как стрелка лимба глубины начинала показывать всё большие цифры.       Так как глубина была незначительной, если сравнивать с тем, куда мы погружались раньше, то стрелка лимба едва двинулась, но мой глубинный разум всё равно понимал, глядя на лимб, на какую точную глубину мы погрузились. Также эту цифру мне могла сообщить и косатка. Глубина шестьдесят метров. До дна оставалось менее десяти. Кроме того, в этом месте довольно много впадин и скал, а потому слишком глубоко погружаться мы не станем. Да и сами глубины могут довольно резко меняться, из-за чего косатка будет периодически подвсплывать или погружаться, поддерживая нас недалеко от дна.       И так, продолжая изучать характер звуков, улавливаемых гидрофоном, косатка смогла сделать некоторые выводы. Сначала демон принялся за изучение шумов, что были слева по борту. Как определила косатка, это была дева флота, которая двигалась примерно в том же направлении, что и я, то есть в сторону выхода из пролива, продолжая набирать скорость. Косатка определила скорость, направление и пеленг объекта достаточно быстро, благодаря имеющемуся у нас развитому гидроакустическому оборудованию и TDC, способному с недавнего времени отслеживать противника в движении. Так что мы также могли в любой момент её атаковать. Но пока цель отразилась у меня только на ментальной карте. И так, набирающая скорость дева флота, по оценке моего демона, не относилась к категории эсминцев, корветов, фрегатов, тральщиков и тому подобных малых кораблей. Косатка сделала предположение, что это крейсер! Скорее всего, лёгкий. Последний раз такую канмусу я встречал уже довольно давно. Это была канмусу Российского императорского флота — лёгкий крейсер Адмирал Грейг, которой я устроил небольшой допрос с грабежом. Вот он — истинный пират! Что ж, цель была довольно крупная, если сравнивать с тем, что я топил ранее. И это несмотря на то, что мною уже топился эскортный авианосец Ченанго. Но с моими торпедами мне не составит труда её потопить. Триста пятьдесят килограмм взрывчатки плюс магнитный взрыватель сделают своё дело, скорее всего, едва ли не разорвав её. Хотя, тех же результатов, что и от «длинных копей» мне лучше не ждать. Но всё это только, если мне предстоит с ними сражаться.       Справа по борту также были шумы винтов. Мы определили скорость и направление на цель, а также её курс. Дева флота двигалась довольно медленно и вообще довольно близко находилась к суше. Не знаю, с чем это всё было связано и вообще уже даже не знаю, чем таким могли заниматься эти канмусу посреди ночи. Они всё меньше напоминали мне патруль или какую-нибудь охрану. Так вот, косатка определила второй источник шума вполне однозначно — подводная лодка.       «Вот оно как, — отметил новость удивлением. — Что ж, такую цель мы встречаем впервые».       Должен сказать, что уничтожить подводную лодку для нас будет довольно плёвой задачей. С моими акустическими торпедами у неё не будет и шанса. Торпеда услышит цель, когда пройдет недалеко от неё, и начнёт её преследовать, пока не уничтожит. Акустические торпеды использовались против германских субмарин, и довольно эффективно, если я точно помню. Их сбрасывали с самолётов, и даже если немцы успевали погрузиться, то торпеда добиралась до них, и её одной хватало, чтобы уничтожить противника. Разумеется, что и враг обнаружит мою торпеду по издаваемым ею шумам, но уклониться от неё он уже вряд ли сможет: ни манёвренности, ни скорости с глубиной пролива этой лодке не хватит. К тому же, вряд ли у неё были средства гидроакустического противодействия. Вот только была и проблема в её ликвидации: очевидно, что пуск торпеды и её детонация будут событием весьма громким. А это противоречило моей цели пройти здесь скрытно. Ну, понятно, что я и не собирался нападать на неё, а просто обдумывал такую возможность на случай необходимости.       Мы с косаткой шли дальше, и через десять минут гидрофон зафиксировал шум винтов лёгких кораблей слева. Курс один-восемь-семь приблизительно. Эсминцы, фрегаты, корветы, или кем бы они там ни были, начали движение в моём направлении. Вернее, я обнаружил, что их курс пересекается с моим. Скорость у противника была небольшой, но становилась всё больше и согласно сведениям косатки, двигаются они, взяв в охранение со всех сторон какую-то другую канмусу, чьи шумы едва прослушивались сквозь остальные. Демон полагает, что они охраняют ещё один крейсер. Этот ордер находился приблизительно в пяти километрах от нашего местоположения, и если мы двигались строго на запад, то противник шёл курсом три-три-ноль приблизительно.       Встречаться с ними мне очень не хотелось, и потому нужно было придумать, как можно было бы этого избежать. Первой мыслью было остановиться и подождать, когда они пройдут. Однако эта идея мне не очень нравилась, так как те явно активно двигались и, скорее всего, будут двигаться и дальше на значительно большей скорости, чем шесть узлов. И не успею я пройти место, где мы могли бы встретиться, как те где-нибудь развернутся, и всё может повториться. Надо бы действовать так, чтобы мне не приходилось останавливаться, тем самым затягивая прохождение пролива. Спустя какое-то время я всё же решил, что мог бы попытаться пройти у них за спинами. Очевидно, что я сам зайду им за корму и, проходя ближе к берегу, смогу обогнуть их.       «Косатка, лево сто тридцать градусов», — отдаю команду.       Таким образом, мы будем идти параллельно друг другу, но в абсолютно противоположных направлениях. Кроме того, постепенно мы будем сближаться ради той же экономии времени, чтобы я смог быстрее пройти у них за кормой, тем самым также снизив уровень риска. Уровень моей скрытности определённо позволяет мне значительно сблизиться с противником. Но тут главное не переусердствовать. Думаю, лучше не подходить к девам флота ближе, чем на пять сотен метров.       Десятью минутами позже, как мы с демоном изменили курс и стали медленно сближаться с противником, они оказались позади меня приблизительно в четырёх сотнях метрах. Этого с излишком хватает для того, чтобы совершать маневры у них за спиной и мы с демоном повернули на курс ноль-девять-ноль, чтобы сблизиться с берегом и пройти вблизи него.       Что ж, я почему-то только сейчас подумал о том, что какой-то серьёзной обороны пролива мне ожидать тут и не стоило. Мне казалось, что здесь будет применено куда больше противолодочных средств и мер, но пока ничего такого серьёзного я здесь не наблюдаю. Главной опасностью в этом проливе, похоже, будет являться наличие вблизи учебной базы канмусу, которая отмечена у меня на ментальной карте. Вообще, да. Всё-таки пролив и учебка дев флота расположены в свободном от глубинной тирании Средиземном море, и потому каких-то серьёзных мер против глубинных и тем более против подводных лодок тут применять не станут. Были и куда более опасные направления, например, Гибралтар, куда мне только предстоит дойти. Ну и, похоже, что никакого серьёзного опыта тут набрать для своего эволюционного механизма я не смогу. Зря я понадеялся на практическую тренировку. Хотя, если подумать, то какая-никакая практика из этого всего всё-таки вышла. Вот какой-то патруль встретил и даже уклонился от него. Если буду идти вдоль берега, то запросто пройду через пролив.       «Хм, может тогда специально усложнить себе задачу? Поймёт ли меня в таком случае эволюционный механизм?» — неожиданно пришла мысль в голову. Даже для меня — глубинной субмарины, которая частенько так рискует, это было довольно безумно. Такая безумная идея даже смогла выдавить из меня ухмылку. Мой разум иногда поражает меня самого!       Чтобы отогнать от себя такие мысли, я принял решение всплыть на перископную глубину и осмотреться при помощи собственно самого перископа, как бы странно это ни звучало.       Вскоре мы оказались у поверхности воды, и я медленно поднял хвост, после того, как убедился при помощи гидрофона, что вблизи никого не было. Моё зрение мгновенно переключилось и стало получать информацию только с ока на хвосте, в то время как зрительные нервы в голове прекратил свою работу. Стоило каплям воды скатиться по оку, как изображение стабилизировалось, и я мог видеть всё, что видело оно.       Понятно, что ночью, пускай даже с ночной линзой и яркой луной, разглядывать что-то во тьме было такой себе затеей, но просто осмотреться или выполнить какую-нибудь задачу с РЛС или РТУ ещё было возможно. Вот и я подумал, что у меня получится перехватить какой-нибудь сигнал вблизи базы дев флота или хотя бы тех канмусу, что тут ошиваются посреди ночи. Мне почему-то казалось, что никакой обороной пролива они и не занимаются.       Я стал идти под шнорхелем в надежде на удачу. Спустя двадцать минут мне удалось приблизиться к берегу очень близко. Намерений сойти туда или выпрыгнуть вместе с косаткой у меня не было, и потому мы от него отвернули, став идти вдоль Сардинии. И не успел я пройти и километра, как гидрофон обнаружил в километре впереди возникшую откуда-то подводную лодку. Испуга не было, и потому сначала я приказал косатке прослушать округу. Там, справа, были только лёгкие корабли и неподалёку от них ещё одна субмарина! Вот это уже другое дело. Вот так поворот: тут было целых две субмарины. А может быть, их тут и того больше. Наверняка, эта субмарина просто не двигалась до этого момента, от чего я её и не смог услышать ранее. Ну и ладно, сейчас у меня возникла иная проблема: канмусу подводной лодки сближалась со мной, вернее, это я с ней сближался. Расстояние между нами стремительно сокращалось, а вероятность того, что нас обнаружат, увеличивалась. Сама подводница шла не прямо на меня, но такими темпами мы вскоре будем проходить друг от друга в менее чем трёх-четырёх сотнях метров, а это крайне рискованно.       «Флагман, визуальными средствами обнаружения, а также радиолокационными и гидроакустическими не было зафиксировано присутствие подводной лодки», — отрапортовала некая дева флота, чей сигнал был перехвачен моим РТУ.       «Интересно, однако сейчас мне не до этого», — подумал я.       Я приказал демону погрузиться на глубину субмарины противника. Пока подводная лодка находится под водой, то сообщить о моём присутствии она никак не сможет. Это значит, что мы можем просто не дать ей возможности всплыть. Разумеется, что под этим подразумевается её уничтожение. Я бы, может, и не прибег к такому радикальному способу, но было уже поздно: вражеская субмарина изменила направление своего движения, вероятно, намереваясь сблизиться со мной, взяв параллельные курс. Демон тоже стал бить тревогу, дав однозначную оценку её действиям — мы были обнаружены!       «Что ж, пора снова действовать, снова убивать», — вот так просто подумав об этом, мой спектр мыслей сместился на разработку плана по её ликвидации.       Ладно, никаких планов, пожалуй, мы придумывать не станем. Просто до этого совсем некогда. Расстояние между нами быстро сокращается и уже составляет менее километра. Нужно просто как-то действовать, но каких-то идей, кроме как применить своё торпедного вооружение, у меня не появлялось. Я уже вот-вот хотел приказать демону готовить торпедный аппарат один для пуска акустической торпеды и активную гидролокационную систему для уточнения параметров цели, как вдруг демон предложил пойти на таран и сожрать её, объясняя это тем, что глубинные так и делают в случае чего, особенно под водой, где у них нет возможности применять артиллерийское вооружение. Понятно, что у меня возникли сомнения на этот счёт, но в то же время от этой идеи накопившееся напряжение по причине этого происшествия немного утихло. Моё глубинной нутро кричало, что это был выход!       «Косатка, сближаемся с субмариной так, чтобы мы атаковали её в правый борт», — всё-таки я согласился с демоном и внёс некоторые коррективы в атаку.       Демон незначительно скорректировал курс таким образом, чтобы ускорить сближение с вражеской подводной лодкой. Двигались мы также со скоростью в шесть узлов в режиме подкрадывания, но очевидно, что субмарины сейчас представляют для моей маскировки больше угрозы, чем любой надводный корабль. Насколько мне помнится, субмарины часто обладали более продвинутыми гидролокационными средствами, чем любой прочий корабль. Всё же это были их единственными глазами под водой. Так что это и не должно быть для меня чем-то неожиданным. Всё же я и сам представляю из себя подводную лодку. Но как бы то ни было, для меня встреча с другой субмариной в таком ключе представляла из себя совершенно новый опыт. Тут-то косатка и стала трубить тревогу, как только заметила изменение курса канмусу, привлекая моё внимание для срочного решения проблемы.       Мы с противников вновь стали двигаться параллельно. Такими темпами мы не зайдём ей в борт для атаки. Это стало меня волновать: я почувствовал, как напряглись мышцы моих бедер и рук, а челюсть сама собой сжалась сильнее. Да, стало как-то страшновато. Вот только боялся я того, что у нас не получится реализовать задуманное, а не какой-то там гибели. Последнее нас пока явно не ждёт. Вряд ли эта лодка снабжена торпедами с ГСН, а если и так, то мои ИПЛ, как средства гидроакустического противодействия, должны будут справиться с её «угрями». Если справлялись с теми, которые сбрасывались с вертолётов, то смогут обмануть и те, аналогами которых являются торпеды Второй мировой войны.       Прождав ещё немного времени, примерно рассчитав момент для поворота в сторону субмарины, я отдаю косатке команду сделать это. Теперь мы двигались на пересечение курса лодки. Пути назад больше нет! Вот-вот должен наступить ответственный момент ликвидации канмусу. Попутно, чтобы не оказаться впереди девы флота, я корректировал курс таким образом, чтобы оказаться у неё по правому траверзу. Вообще, я лишь раз видел подводниц, в мой самый первый день жизни в этой реальности я видел их, погружающихся под воду. Тогда они выполняли постановку мин и вообще не имели каких-то монструозных обвесов. Но в этот раз демон сообщил, что у противника есть что-то покрупнее, и потому возникнут некоторые сложности с тем, чтобы обезвредить врага мгновенно. Я не знаю, где будет находиться канмусу: сзади, впереди, над или под конструкцией обвеса, из-за чего есть шанс, что мы не сможем убить её, а только повредим её обвес или раним, но при этом довольно серьёзно. Косатка буквально собиралась сожрать деву флота живьём, а для этого нам необходимо определить её местоположение среди конструкции обвеса и атаковать именно её, чтобы никаких шансов на то, что она всплывёт, у девушки не оставалось. Звучит так, словно этот план составлял маньяк, а ведь этот маньяк, между прочим, был мной. Как бы то ни было, но мне так приходится поступать. Всё-таки я попал не в мир красивой магии и волшебства девочек-волшебниц, хотя что-то тут и подпадает под категорию магии и волшебниц, а в мир, где морями заправляют твари, одной из которых стал я. Так что тут уже ничего не поделать.       Сейчас только и оставалось, что довериться моей косатке. От меня в этот момент будет зависеть не так уж много.       «Будем её гасить», — холодно проскользнула в голове одна единственная очевидная мысль.       Хотел бы я ещё, чтобы она не страдала долго, но ничего обещать не могу. На войне может случиться всё, что угодно. Случаются ведь и болезненные смерти, а бывают и просто незавидные. Я стольких историй наслушался в своё время. Так что тут как получится у косатки. Если ей придётся какое-то время рвать её тело, то так тому и быть. Хотя будет лучше, если она сделает всё как можно быстрее, и главным образом, не ради неё, а ради нас, так как барахтающаяся девушка между зубов демона к нашей скорости вряд ли что-то прибавит. Место всё-таки не из тех, где хотелось бы задерживаться надолго.       И вот до канмусу оставалось менее ста метров. Мы с косаткой неумолимо и смело приближались к цели, также приближая момент её страшной смерти. Я вновь осознал, что почти никакой жалости к своей жертве я не испытывал: я охладел. Она просто была очередным врагом, попавшимся у меня на пути. Только разве что представляя себе картины её возможной гибели, мне становилось немного не по себе. А так даже хорошо, что я воспринимаю её как врага: мне вообще в последнее время некогда проявлять жалость к девам флота. Да оно и к лучшему. Как-то я уже думал о том, что такое отношение рано или поздно просто погубит меня. Я не думаю, что представляю из себя какое-то слабохарактерное нечто. Будь я таким, то теми методами, которые позволили мне выжить, воспользоваться со всей эффективностью я просто не смог бы.       Перед самой атакой голова совсем опустела. Да я вроде уже и был несколько морально закалённым, но в то же время эмоционально напрягаться по этому поводу совсем не хотелось. Мысли быстро запутывались в клубок в моём разуме, и время словно стало течь медленнее. Косатка рассекала толщи воды на глубине в тридцать метров и самостоятельно, без моих команд, изменяла направление движения и, собственно, саму глубину, чтобы точно наткнуться своим носом на канмусу. Я дал ей полную свободу в действиях. Здесь только от неё зависела наша судьба. Чего мне тогда напрягаться? Да и вроде бы в выемку не ляжешь — враги повсюду, и пролив ещё не пересекли. Расслабиться не получится. Что же тогда предпринимать?       Почему-то именно в последние секунды, перед тем, как оказаться в зоне прямой видимости девы флота, я решил активировать своё шестое чувство. Мгновение спустя я увидел, как корпус моего демона покрылся заметным слоем знакомой мне по ощущениям ауры. Косатка излучала приятную энергетику, не кажущуюся для меня враждебной. Я мог с точностью в сто процентов сказать, что это мой близкий друг, которому я мог доверить жизнь. Так, наверное, демоны и отличают своих врагов от членов своей стаи, собственного вожака, хозяйки или принцессы. Почему-то именно в этот момент я почувствовал воодушевление и радость от нашего совместного приключения. И в десяти-пятнадцати метрах от меня имелся источник другой ауры, ощущаемой мной как враждебная. Я на секунду обрадовался тому, что могу различать под водой и противника, но резкое, словно меня окатили холодной водой, осознание того, что наше расстояние сокращается, быстро вернуло меня к мыслям первостепенной важности. Несколько мгновений, и мы столкнёмся.       Вдруг со стороны девы флота загорелся огонёк. Свет умеренной яркости рассек толщи воды и легко дошёл до носа демона и даже меня, сидящего в более чем пяти метрах от него. Канмусу почему-то не двигалась, вероятно, не ожидая увидеть здесь глубинную подводную лодку. Она была второй девой флота-субмарины в проливе и, вероятно, рассчитывала увидеть здесь свою напарницу. Однако к её неудаче здесь был именно я и мой жестокий палач. Мгновение спустя, когда канмусу уже точно могла видеть большой нос моего демона и массивные зубы косатки, мой зверь разинул свою пасть настолько широко, насколько мог, и приготовился в ту же секунду поглотить свою жертву. В этот момент, пожираемый собственным любопытством и крепко держась за натянутые стальные цепи, я выглядывал из-за высокого стального плавника косатки в надежде разглядеть эту канмусу, её обвес, чтобы в случае чего иметь возможность отреагировать на её сопротивление. Девушку я едва увидел, как и собственно её обвес в момент, когда он был цел. Единственное, что я прекрасно смог различать, так это то, что она держала в руках фонарик, а одета была в серый гидрокомбинезон, полностью покрывающий её тело. Черт лица мне различить было не дано. Видел лишь то, что она смотрела прямо в пасть косатке, и либо страх парализовал её, либо она не осознавала того, что сейчас случится. Уже после того, как челюсть демона захлопнулась, а водные недра наполнились приглушённым рёвом разрушающегося корпуса, мой разум стал осознавать менее важные в этот момент детали. Для начала я мог отметить, что её обвес представлял из себя вытянутый подводный гидроцикл длиной метров пять-шесть. Причём очень похожий на субмарину Второй мировой войны. Некоторые детали на нём, вроде боевой рубки, были крайне реалистично детализированы. Не знаю, для чего это всё делалось, если это могло быть реализовано в более практичном виде. Также мне удалось заметить, что на частично перекусанной боевой рубке, оставшейся в передней части обвеса-гидроцикла, на покореженном металле кое-как уцелела надпись «U-575». В момент, когда косатка проходила между двумя оставшимися после прокуса гидроцикла частями обвеса, мне и удалось прочесть это. Демон сумел не только поглотить деву флота подводной лодки, но и центральную часть её обвеса, буквально одним укусом разламывая его пополам. Теперь же две эти половины быстро проносились вблизи по разные стороны борта, намекая мне о том, что секундами ранее эти части были единым целым и управлялись девчушкой, которой на вид можно было бы дать лет двенадцать. Сила тяжести вскоре сыграла свою роль, и, не имея больше возможности находиться с нами на одной глубине, куски обвеса, всё ещё излучающие свою ауру, погружались вниз, где они скоро встретятся со дном Тирренского моря.       От канмусу буквально почти ничего не осталось. Преисполнившись ужасом, она только и успела, что выронить свой мощный фонарик, всё ещё излучающий свой свет и постепенно уходящий на дно, погружая нас с демоном и остатками подводного гидроцикла во тьму солёных морских недр. Только кровавое облако, выделившееся сквозь зубы косатки, после того, как она перекусила девочку, короткое время ещё будет напоминать мне о ней.       «Ещё одна канмусу в копилку убитых мной девчонок», — отметил я всё же не очень весёлый факт.       Повезло, что косатке удалось пройти мимо двух оставшихся кусков обвеса канмусу, не столкнувшись с ними, иначе, боюсь, мы получили бы какие-то повреждения. Кто знает, как бы отреагировало информационное поле, увидев, как одна подводная лодка сталкивается с обломками другой. Удивительно ещё, что мы вообще смогли перекусить её пополам.       Косатка, кстати, сообщила, что дева флота была убита. Она безжалостно разжевала её в своём рту, отправляя её тело под свои огромные зубы, действующие, словно промышленные гильотины. Так что живьём перемешивая внутренности и мясо, дробя кости и просто выворачивая её тело, косатка очень быстро добилась того, что жизнь девы флота быстро угасла. Как и ожидалось, без жутких смертей не получилось. Это, наверное, второе место после Ченанго. В битве с двадцатью пятью девами флота, канмусу погибали по всем законам войны, уходя на дно после пуска моих торпед. Ни одну из них я не подверг каким-либо пыткам. Хотя они и могли умирать дольше, чем эта «U-575» и явно успевали намучаться, как я думаю. Но чтобы так жестоко…       «Чёрт, опять теперь буду думать об этом», — злобно насупившись, посмотрел в сторону, пытаясь отвлечься от моральных терзаний. Только сложно было это сделать, когда мое тело проходило сквозь кровавый шлейф, тянущийся из пасти моего демона.       Получалось не очень хорошо, но что-то, взорвавшееся позади, заставило меня обернуться и ощутить своим телом мощные водяные порывы, окатившие тело и чуть не лишившие меня равновесия. Мгновенно я позабыл об угрызениях совести и стал думать над тем, что это такое могло быть. Долго думать не пришлось, очевидно, что что-то случилось с обвесом! Вернее не что-то. Это был однозначно взрыв. Возможно, при ударе о дно сдетонировали торпеды. Не знаю, но это точно не останется без внимания со стороны дев флота!       Стоило шуму стихнуть, как косатка провела круговую разведку, используя гидрофон. Легкий крейсер был на выходе из пролива, в том месте, где я провёл импровизированную черту, но никуда не двигался, а только медленно ходил кругами, в то время как эскадра лёгкий кораблей, охраняющая крейсер, была на другом конце пролива. Крейсер был от меня на удалении двенадцати километров, пока эскадра, защищающая другой крейсер — в девяти. Я же, направляясь в центр пролива, только и делал что сближался с ними, в особенности с группой охранения. Что же делать? Можно было резко свернуть влево и попытаться выйти отсюда, двигаясь в чуть более одном километре от берега Сардинии, можно было продолжить держать курс прямо и попытаться пройти в более опасном участке, стимулируя свой эволюционный механизм. Подозревая, что на Гибралтаре меня ждёт адская оборона, мною овладели сильные, берущие до дрожи, переживания и страхи упустить шанс получить больше возможностей для выживания.       «Эх, выбора нет…», — прошептал я, понимая, какую глупость в рамках подводной лодки собираюсь совершить.       Неужели я и правда собрался рисковать ещё больше ради призрачной возможности получить глобальную или хотя бы локальную эволюцию? Да, это было так. Полная глупость и безрассудство. Но эта глупость хотя бы может дать мне возможность увеличить свои шансы на выживание. Хотя, как бы странно это не звучало, ради этого я сейчас их, наоборот, уменьшаю, причём по своей собственной воле. Во многом это также был эксперимент, что мог вновь открыть мне новые тайны глубинной эволюции. Всё-таки хотелось бы узнать побольше о влиянии небоевых действий подводной лодки глубинных на локальную и глобальную эволюцию. Всё это могло положительно сказаться на моём дальнейшем стремлении провести эволюцию.       И потому, собравшись с мыслями мы стали двигаться вперёд. Минутой позже гидрофон зафиксировал изменение в поведении крейсера на выходе из пролива Бонифачо. Тот начал двигаться в сторону подводных взрывов. Эскадра охранения с ещё одним крейсером также развернулись в ту же сторону и стала активно набирать скорость. Одна лишь вторая подводная лодка всё ещё не попадалась моему гидрофону, и это мне очень не нравилось.       «Здесь было две лодки. Где вторая?»       Мне очень не нравилось отсутствие осведомлённости о второй деве флота субмарины. У подводных лодок имеются достаточно хорошие гидрофоны, и несмотря на то, что иду я в режиме подкрадывания с шестью узлами скорости, те вполне себе могли бы обнаружить меня раньше, чем надводные корабли. Может быть, это и не лодка двадцать первой серии с отличными гидроакустическим оборудованием, но и семёрки тоже могли представлять угрозу моему скрытному передвижению.       Плывя в данный момент на глубине в тридцать метров, я решил подняться на перископную глубину и попытаться подслушать их переговоры, если таковые имеются. Это могло дать мне хоть какую-нибудь информацию касательно их перемещений и того, как вообще они отреагировали на этот взрыв. Это тоже было риском, но буду надеяться, что всё обойдётся.       Оказавшись на глубине в пять метров, я удлинил свой хвост и переключился на зрительный нерв перископа, который только что пронзил поверхность воды и стал передавать первую визуальную информацию. В небе всё также возвышался белый диск луны, отражающийся от поверхности воды и довольно сильно подсвечивающий мне пролив. К тому же он давал ещё и много света, который фокусировался на линзе для ночного боя, что дополнительно помогало с визуальным наблюдением за противником. На поверхности воды также перекатывались и накрывали друг друга небольшие волны, иногда накрывающие и мой перископ, поднятый совсем невысоко, чтобы не быть обнаруженным РЛС надводных канмусу. Повернув хвост вокруг своей оси, пытаясь отыскать противника, мною никто не был обнаружен. Ну оно и понятно. Несмотря на линзу ночного боя, полученную в последней глобальной эволюции более недели назад, мне было бы затруднительно увидеть на дистанции в несколько километров крохотные тёмные фигурки дев флота, если бы они были в зоне видимости. Все они так и вовсе были за кромкой моря. Поднимать же перископ повыше, чтобы увеличить дальность видимости, мне не хотелось. Быть обнаруженным и начинать сражение в мелководном проливе желания совсем не было. Тут и от глубинных бомб, как я уже раздумывал, убежать будет сложно, не то что от акустических торпед.       Не прошло и минуты, как первый перехват сообщения был осуществлён моим РТУ.       — Готово, я передала в штаб сведения о подводном взрыве. Нам дали добро на запрос завершить учения. Были получены указания на локализацию места взрыва и приказ дожидаться прибытия других девчат, — произнесла некая дева флота. Судя по голосу, довольно взрослая.       — Эх, подохла, наверное, там, — другая девочка лениво произнесла эту фразу с кажущейся абсолютно наплевательской манерой.       Я аж удивился от этой фразы, как и, собственно, и кто-то из её союзников.       — Тебе что, совсем не жалко своей сестры будет, если окажется, что она погибла? — с долей открытого возмущения и удивления обратилась к ней уже другая девушка.       — Одной меньше, одной больше, какая разница? — если бы я мог сейчас её видеть, то мне кажется, что сейчас она легко пожала плечами. — Нас, семёрок и так навалом, да ещё и не все инициировались. Семь сотен должно быть, если никто не погиб бы за эти годы. А если взять в расчет ещё и то, что стали появляться девы флота недостроенных кораблей, да и вовсе тех, каких не успели даже заложить, то вовсе нас должно быть более тысячи! — выделила девушка. — Мы уже устали друг от друга. А сейчас и вовсе в стаи начали сгонять. Не хотелось бы горевать по каждой сестрёнке, если ту потопят. Это пока только «счастливые времена» начались, и девки прут себе кресты зарабатывать, а потом они начнут зарабатывать себе могильные, а дальше… ну его нафиг, короче!       Дальше девушка, видимо, не решилась развивать тему морали со своей подругой подводницей. Оно и ладно. Я понимаю эту деву флота субмарины, она тоже не желает каждый раз испытывать угрызения совести и давление собственной морали, потому и выработала такой механизм защиты. Её систершипы, её семья, для неё они просто незнакомые боевые товарищи. Но да, это несколько удручает в её поведении. Но мне ли её осуждать и вообще задумываться над чем-то подобным?       Сейчас я должен был думать, где находится эта лодка. То, что она может пользоваться своей телепатией, играющей роль радиосвязи, говорит только о том, что она на поверхности. Гидрофоны семёрок находились на палубе носа, и те не могли работать, пока не окажутся под водой. Информационное поле наверняка обыграло эту ситуацию таким же образом, потому сейчас я буду максимально незаметным, и мне нужно срочно воспользоваться этим. Надо думать!       «А чего думать? Просто пока движемся вперёд».       Когда расстояние до эскадры лёгкий кораблей с крейсером сократилось до нескольких километров, что даже я мог их наблюдать в свой перископ, мой хвост погрузился под воду, а косатка стала увеличивать глубину, словно читая мои мысли, что, впрочем, она и делала.       «Ещё немного и будем уклоняться от встречи», — подумал я, нервно вслушиваясь в шумы гидрофона вместе со своим демоном.       Множественные шумы дев флота прямо по курсу становились всё громче и громче, также становясь всё более невыносимыми. Не сразу, но демон переключил гидрофон в режим близкой дистанции, и только тогда степень шума резко снизилась, позволяя лояльнее для ушей вести прослушку. Кроме того, сближаясь с противником, косатка наконец-то определила точную численность вражеской эскадры по составу шумов: восемь эсминцев или судов подобного водоизмещения и один лёгкий крейсер. Впрочем, радар, которым я воспользовался до этого, меня тоже не обманул.       Если подумать, то передо мной была довольно угрожающая группа. Даже если крейсер не может вести противолодочную борьбу по той причине, что на этом классе кораблей чаще всего отсутствуют глубинные бомбы, то вот остальные канмусу ещё как могли мне наподдать и подставляться под их корму с бочками я совсем не горел желанием, даже с тем учётом, что я хотел простимулировать свой эволюционный механизм. Видя, как дистанция между нами стремительно сокращается, я отдал команду демону на поворот налево на сорок градусов, желая обойти их по краю. Под бомбы не попаду, обнаруженным тоже быть не должен, но, идя в то же время по лезвию, эволюционный механизм должен ведь как-то отреагировать, чтобы в будущем дать мне эволюцию, позволяющую продлить мою жизнь в такие моменты?       Косатка стала менять курс. Мы всё также шли со скоростью в шесть узлов. Дистанция до врага была приблизительно тысяча семьсот метров и сокращалась. Через несколько минут вражеская эскадра проходила в паре сотен метрах от меня, что совсем никак не радовало, а очень даже тревожило. От возникшего напряжения я крепче схватился за стальные цепи, но, осознавая то, что волнение продолжает нарастать, я поспешил себя успокоить, проговаривая про себя о том, что у нас крайне развитая система снижения шумов и никто ничего не должен услышать. И вот всё обошлось: противник прошёл справа за кормой, и я, кажется, постепенно стал расслабляться. Только, как выяснилось спустя минуту — зря! Внезапно одна дева флота, судя по шумам гидролокатора, вышла из ордера, развернулась и направилась прямиком ко мне. Вот в этот момент мое сердце и забилось чаще, а я едва не стал проклинать свою идею со стимуляцией эволюционного механизма.       Вражеский эсминец стал сокращать со мной дистанцию на скорости в четырнадцать узлов, заходя с кормы. Гидрофон стал улавливать характерные щелчки импульсов активного гидролокатора, ударяющиеся о наш корпус и возвращающиеся обратно к источнику. Всё это, очевидно, намекало мне лишь на то, что мы в течении минуты подвергнемся глубинному бомбометанию.       Напряжение.       Я ощущал его всем телом, и это было неприятно, оно становилось всё сильнее от моментально пришедшего осознания того, что нужно быстро думать и предпринимать какие-то меры. Не успевая даже что-то обдумать, в разуме проскальзывает злоба, которую я тут же давлю, словно насекомое, чтобы на эмоциях не сделать чего лишнего. Мы и так идём у самого дна, и уйти глубже просто не получится. Семьдесят-семьдесят пять метров тут было пределом, и погрузиться, чтобы дать себе больше времени после сброса бомб, точно никак не выйдет, да и уже, наверное, поздно предпринимать такой маневр. Увеличить скорость? Тогда меня могут услышать, даже несмотря на мою низкую шумность. А собственно, как меня обнаружили? Нет! Не важно! Сейчас думать необходимо о другом! Можно начать совершать маневры в момент, когда она окажется совсем близко. Возможно, что её маневренности не хватит, чтобы довернуть за мной, и мы уцелеем или избежим критического урона.       «Да! Это единственный путь!»       К моменту, когда я закончил штурмовать свой разум в поисках идей для избежания урона, канмусу эскортного корабля была уже почти надо мной, и мне ничего более не осталось, кроме как, стиснув зубы от злости, приказать демону вновь повернуть налево под сорок градусов. Стоило косатке взять новый курс, девочка на поверхности воды довольно быстро отреагировала и стала вносить корректировки в собственный. Однако вовремя подгаданный мной момент не позволил ей сделать это так просто. Потому всплески почти всех её бомб были слышны по правому борту и точь-в-точь надо мной, на таком расстоянии, которое не представляло для меня угрозы. Отлично! У меня есть возможность уклониться от атаки.       Сама канмусу в этот момент прошла прямо и вот-вот, уверен, соберётся пойти на разворот. Результатом она явно не будет довольна и расслабляться мне было рано. Противостояние в проливе ещё совсем не закончилось. Но была бы это более агрессивная битва, то я бы мог решиться пустить ей торпеду в корму, когда девушка окажется позади, но сегодня, видимо, был не такой день, и они, наверное, могли бы позволить себе расслабиться.       «Везёт им… хм» — от досады я хмыкнул про себя, одновременно замечая, что это почти превратилось в смешок. Что могло меня так порадовать?       Не успела моя радость приятным чувством облегчения разлиться по всему телу, как косатка сообщила о довольно занимательном моменте во время атаки, свершившейся менее десяти секунд назад. Я был весь во внимании. И пока я удивлялся тому, что сброшенные в воду бомбы не были таковыми, судя по взрывам, не отдающимся громкими раскатами и отсутствующим волнам, что должны были коснуться моего тела, мой симбионт объяснял, что падение бомб в воду хоть и было прекрасно слышно при помощи гидрофона, но эти всплески не были характерны обычным глубинным бомбам. Демон полагал, что это были вовсе не бомбы. Однако я прекрасно слышал, как сброшенный девой флота груз детонировал правее за кормой. Вот только, правда, как я уже заметил, они не были столь мощны. Их и правда едва ли можно было назвать глубинными бомбами. По сравнению с настоящими, это были всего лишь петарды. Может, это учебные бомбы? Такие вообще, кстати, существуют? Она ещё и рано атаковала меня: я мог бы даже не уклоняться.       «Опять новички? Опять дети? — не сумев поверить в это, я очень удивился. — Что-то мне как-то не везёт на детей! Тут либо люди с ума посходили, либо это уже в порядке вещей!»       Осознав, что меня вновь стали посещать мысли о проявлении жалости к врагу, я постарался поскорее от них избавиться. Понимаю, что чувствовать сопереживание и вообще любые человеческие эмоции — это прекрасно. Но, как мною уже ранее обдумывалось, видя дев флота, мне обманываться нельзя. По крайней мере, в бою мне нужно выполнять роль, возложенную на меня эволюцией. Косатка — мой оруженосец, а я — наш разум! У меня не должно быть морального права купиться на их внешний вид, поведение и слёзы. Во время боя всё это воспрещается! А так, разумеется, я не захочу убить кого-то вот просто так. Машку ведь не убил, и, случись ещё похожие случаи — вряд ли посмею убить без какой-либо угрозы для себя с их стороны. Впрочем, с Грейг мне просто-напросто повезло: у неё не было боевых снарядов. Она могла бы очень легко поставить точку на моих приключениях ещё тогда, на берегу Греции.       Собравшись с мыслями, я начал внимательно следить за шумами винтов девы флота, довольно плавно уходящей на разворот через левый борт и направляющуюся за мою корму. Только пока за ней велась слежка, я каким-то образом упустил, как вторая субмарина приблизилась к нам на довольно близкую дистанцию и продолжала её сокращать, идя на перерез нашему курсу, немного правее борта! Она двигалась на двух узлах, полагаю, в режиме подкрадывания, и это вновь заставило воспылать в моём теле волнительный огонь. Мне было неясно, «семёрка» пытается подойти ближе, чтобы атаковать, или собирается вступить со мной в контакт, как это собиралась сделать первая, вероятно, посчитав меня за ту, что направляется сейчас ко мне? Второе как раз навряд ли, иначе бы она стала замедляться только подойдя совсем близко. Зачем ей сближаться с союзником на скорости, предполагающей наименьшую шумность при движении? Мы, разумеется, со своими гидрофонами её обнаружили, хотя и не мгновенно, из-за разрывов сброшенных ранее бомб. Но и она, получается, нас тоже слышала. Я понимаю, что у «семёрок» были акустические средства, которые могли обнаружить конвой за десятки километров, но мне почему-то казалось, что им обнаружить довольно тихую субмарину, пускай и большую, будет довольно непросто. Только вот реальность оказалась совсем другой. Всё же не такие уж мы с косаткой и тихие, как мне того хотелось. Есть над чем работать! Да и не стоит забывать, что у подводных лодок с гидроакустическим оборудованием дела обстоят получше, чем у надводников, иначе бы те не смогли бы вести конвойную войну в Атлантике.       Но как бы мою голову не хотели забить мысли о моей шумности, перед нами стала вырисовывать другая проблема: вражеская субмарина, идущая нам на перерез и почти вышедшая на линию курса косатки, резко повернула в нашу сторону, и теперь дистанция между нами стала сокращаться куда как быстрее, оставляя мне всё меньше времени на реакцию! Я буквально ощущал, как вихрь негативных эмоций и мыслей проносился в моём разуме, снося все преграды и стирая границы между доступным и недоступным, что позволило мне за десяток драгоценных секунд принять решение торпедировать девушку, прущую практически прямо на нас!       «Косатка, затопить торпедный аппарат один, одновременно всплываем на тридцать метров и снижаем скорость на минимум!» — отдал я приказ.       В первом торпедном аппарате как раз была Т6 — акустическая торпеда, способная навестись на шумы винтов. В первые секунды, как я стал обдумывать этот рискованный шаг, стало предельно ясно, что прямоидущими торпедами попасть по цели, которая, во-первых, воспринимается информационным полем, как подводная лодка, а она явно меньше эсминца, будет крайне сложно, и, во-вторых, могла двигаться не только влево и вправо, но и вверх-вниз! Так что, как только она услышит шум торпеды, а она, очевидно, услышит её, дева флота сможет довольно просто уклониться, вовремя заполнив балластные цистерны водой или же продув их. А вот от акустической торпеды уклониться ей будет очень сложно. Во Второй мировой войне такие уже применялись против германских субмарин, и показали они себя, если память не изменяет, довольно хорошо. Те доставляли до противника с воздушных судов, бороздящих над океаном, как раз в поисках вражеских подводных лодок.       Что же касалось того, что мы поднимаемся выше, то причина была одна. Мои Т6 могли быть выпущены из аппаратов на глубине, не превышающей пятьдесят метров, хотя и могли дальше уйти глубже. Проблема заключалась именно в старте. А конкретно, насколько я знаю, в давлении: того может просто не хватить, чтобы вытолкать угря за пределы торпедного аппарата, если мы будем в области с давлением в пять атмосфер.       Сейчас меня гораздо больше волновал вопрос, сможем ли мы поразить противника, нежели то, как на подводный взрыв отреагируют другие девы флота. Да и его явно будет слышно за сотни километров под водой, если кто-то здесь прослушивает подводную среду. Проблема была ещё и в том, что хоть нам с косаткой и были слышны шумы винтов «семёрки», но вот сможет ли на них навестись торпеда, когда в акватории поблизости было два крейсера и с десяток других лёгкий кораблей? Вот это был хороший вопрос. Правда, я тут же сам дал на него ответ. Вполне вероятно, что пройдя необходимое расстояние, торпеда активирует ГСН и просто наведётся на ближайшую цель, коей будет «семёрка». Осталось дождаться подготовки торпеды. Первичное наведение будет осуществляться при помощи пассивных методов гидролокации, ну то есть просто при помощи обыкновенного гидрофона. Хотя должен сказать, что мы могли бы просто в тупую пустить «угря» прямо по курсу, где была лодка, и тот сам после трёх сотен метров активирует свою ГСН и выйдет на цель.       «Чёрт! Там же ГСН! — резко вспоминаю я. Словно укол в сердце, в голове всплыло воспоминание о ТТХ торпеды, в которых явно указывалось, что головка самонаведения активируется только после прохождения трёх сотен метров. Сам же только что об этом размышлял в контексте возможного пуска и тут же забыл! Как же так?! Нельзя, чтобы торпеда прошла мимо лодки и только затем активировала своё наведение. В таком случае у нас вряд ли выйдет что-то путное. — Косатка, первый аппарат, скорость торпеды максимальная, немедленно пуск!»       Сквозь потоки воды, щекочущие мои уши, я услышал, как торпедный аппарат покидает Т6, устремившаяся прямо к канмусу немецкой подводной лодки. Стоило пройти нескольким секундам, как моя ладонь встретилась с моим лбом, лицо искривилось, а разум словно издал убогий стон, осознавая свой идиотизм. Надо было заранее снизить скорость косатки, перед тем, как выстрелить торпедой. Дистанция между нами уже была не такой уж и большой, и пока торпеда идёт на встречу с девой флота, ГСН может и не активироваться. Однако вдруг я резко расслабился, вспомнив, что два узла это совсем небольшая скорость в сравнении с сорока узлами. Моя торпеда на максимальной скорости сумеет очень быстро пройти эти три сотни метров. Пусть шумит: сейчас это не так важно. Дистанция между нами была менее километра, и торпеда на максимальной скорости однозначно успеет пройти дистанцию для запуска ГСН! Чего я стал паниковать? Успокойся!       Страх и волнение, порождённый риском возможной неудачи и того, что только благодаря рассуждениям переросли в мгновения спокойствия, вновь сменился тревогой! Демон сообщил, что услышал звуки открывающихся люков торпедных аппаратов прямо по курсу. Всё стало очевидно — «семёрка» собиралась атаковать торпедами. Люки открылись, но я не спешил предпринимать какие-либо действия, прося косатку сообщить о местоположении девы флота, попытавшейся атаковать нас пятью минутами ранее. Канмусу эскортного корабля уже давно должна была развернуться, что и сделала, но она от чего-то не спешила на второй заход. Дожидается своих для групповой атаки? Нет, вряд ли, те курс почти не меняли и двигались напрямик к месту гибели первой «семёрки».       «Да что тут происходит вообще, чёрт возьми? Меня обнаружили или нет?! Они понимают вообще, что тут происходит?» — то ли удивился, то ли возмутился я.       Мне почему-то казалось, что это Европейский Объединённый Флот должен был оказаться в ситуации, когда не может прочитать действия и предсказать поведение противника. Теперь же у меня складывалось ощущение, что я попал на их место! У меня просто отсутствовало понимание того, что тут могло происходить. Учения — это пока лишь предположение. Не доказанное! Если это настоящий патруль, занимающийся охраной пролива, то я крайне удивлён их поведением, алгоритмом действий. Даже если это были дети, то их учителя, командиры или кто там у них ещё есть, определённо должны были вбить в них все эти правила, устав и прочие военные законы и нормативы, ориентированные на флот! Боже, а что если я всё время своего бытия глубинным сражался только с плохо подготовленными канмусу, а профессионалов почти не встречал? Вспоминая свою битву с двумя с половиной десятками девами флота и их перехваченные телепатические переговоры, я мгновенно уверился в том, что по большей части в Средиземном море бился с не то что бы молодняком, но с даже не закончившими обучение девчонками! Очевидно, что в Атлантике такого не будет. Европейские адмиралы ведь не идиоты и в переход по Атлантике не будут пускать кого попало.       «Чёрт, что же меня тогда там ожидает помимо голодных стай глубинных и их могучих предводителей?»       Из вновь порождённых своими же собственными рассуждениями тревожных мыслей меня резко вырвала косатка, сообщив, что «семёрка» начала запускать в нашу сторону торпеды. Одна, вторая, третья и даже четвёртая: она опустошила весь носовой отсек. Это точно!       «Направо, семьдесят градусов», — собравшись с мыслями, не забывая с опаской прислушиваться к шумам прочих канмусу в проливе и особенно к той, что была поблизости и от чего-то медлила с атакой, я отдал команду своему демону, и тот мгновенно начал её выполнять.       Косатка довольно резво сменила курс. То же самое стала проворачивать «семёрка», но это бесполезно, поскольку мои торпеды были акустическими, чего не скажешь о… Чёрт!       «Косатка, сбросить ИПЛ с левого борта! Снизить скорость до двух узлов!» — последовала немедленная команда и такое же немедленное исполнение.       Я тут же переключил всё своё внимание к хвостовому отделению, откуда только что за борт был сброшен имитатор подводной лодки, быстро остающийся позади за кормой и немного отдаляющийся от места пуска. Через несколько секунд гидрофон установил начало его работы. Почему-то я забыл о том, что не только я могу иметь акустические торпеды! Обычно, когда их применяли против меня, те сбрасывали с вертолётов, но субмарину в бою я встречаю впервые, потому сразу и не пришло в голову! Наверняка, это именно так! Какая безалаберность! Чёрт! Кажется, эти две недели на острове ничем хорошим для меня не обернулись. У немцев во Второй мировой войне были торпеды с акустическим наведением: «Фальке» и «Цаукёниг», что значит только то, что такие могли быть на вооружении и здешних дев флота. К тому же те могли быть доведены до более пригодного состояния и так и вовсе быть у абсолютного большинства «семёрок». Как-никак, ГСН — это очень перспективно, а с промышленностью человечества они способны производить их вполне себе массово и качественно, несмотря на то, что они строились почти век назад. И вот, опасаясь того, что у немки как раз окажутся акустические торпеды, я принял решение использовать ИПЛ, который издаёт куда как больше шумов, чем винты косатки, что должно будет отвлечь «угрей» на себя, пока я буду продолжать своё движения на более низкой скорости, маскируясь шумами имитатора.       Мы с косаткой прослушивали всё вокруг, не позволяя быть застигнутыми врасплох, при этом не забывая, что ни моя, ни торпеды «семёрки» так и не настигли пока свою цель. Громкий шум винтов моей торпеды почти полностью перекрывал шумы немецкой подводной лодки, направления которой определить больше не представлялось возможным. С каждой секундой мою торпеду становилось слышно всё хуже и хуже, пока она так и вовсе не смешалась с шумами вражеских. И несколько мгновений спустя послышался глухой подводный взрыв, а за ним несколько еле слышимых за взрывом моей торпеды хлопков. На какое-то время наш гидрофон стал бесполезен, и мы с демоном просто двигались вперёд, сближаясь с берегами Корсики.       «Попали?»       Это абсолютно точно был взрыв моей торпеды. Там было так много взрывчатки, так что это точно была она. Мы попали. Хотя я ожидал услышать взрыв посерьёзнее. Думал, что торпеды немки также сдетонируют. Правда, этого не случилось.       Гидрофон сейчас и правда был заполнен сторонними шумами, из-за чего было почти невозможно сквозь них услышать хоть кого-то вдалеке. Последний раз я помню, как группа эскортных кораблей с крейсером под их защитой почти встретилась с другим крейсером, направляющимся к месту потопления первой «семёрки». Думаю, что после гибели второй субмарины они явно что-то должны будут заподозрить. Не может же быть так, что авария случилась на двух лодках в одно и то же время в одном и том же месте? Ведь так? Отсюда следовало, что пора было готовиться к ускоренному выходу из пролива или же бою с девами флота прямо у их учебной базы. Но куда как выше были шансы именно на то, что нам предстояло и то, и другое вместе!       «Косатка, глубина перископная!» — приказал я, посмотрев вверх, не отрываясь от прослушивания пространства вокруг, как, собственно, и сама косатка.       Отказавшись на глубине в пять метров и продолжая сближаться с островом, я поднял свой перископ над поверхностью воды, одновременно заметив знакомый шум винтов на расстоянии шесть-семь сотен метров от нас, примерно на той же глубине, что и мы. Сам того не заметив, мой перископ был направлен в ту сторону. Эта была только что всплывшая немецкая подводная лодка. Но как она выжила?       — Эмеральд, это Инструктор-5. Приём. Мы фиксируем ещё один мощный подводный взрыв. Доложите о ситуации, — РТУ тут же принялся перехватывать переговоры дев флота и людей с учебной базы канмусу. Ну, мною как раз это и ожидалось.       Радио телепатический уловитель на этом не остановился и продолжил прослушку.       Пока, собственно, происходили перехваты, я отдал команду демону на подготовку торпеды Т6 в органе левого борта. Возможно, что мне не очень хотелось расходовать торпеды оттуда, предпочтя сохранить их для более значимой цели или лучше момента, но, как мне всё-таки начинает казаться, этот момент вот-вот наступит.       — Эмеральд, ты это слышала? — вопрошая, воскликнула девушка, тяжело дыша, что тоже хорошо было слышно. — От меня в менее чем километре взрыв боевой торпеды, пущенной прямо по мне! Причём взрыв ахуенной торпеды! Эмеральд!       — Слышу-слышу!       — Инструктор-5, это Эмеральд. Приём! Шестьсот сорок третья, Шпайдель, подверглась атаке боевыми торпедами. В текущей ситуации с отсутствием доказательств гибели пятьсот семьдесят пятой, Доммес, предполагаю, что боевая торпеда попала к ней случайно и по какой-то причине была выпущена ею по Шпайдель, — спешно объяснялась Эмеральд, выступающая в роли флагмана и руководителя учений со стороны канмусу. — Правда, в таком случае объяснить причины первого подводного взрыва не представляется возможным без должного расследования.       Кстати, РТУ определил сообщения между Инструктор-5 и Эмеральд, как отдельный канал. Предполагаю, что один был для связи с базой, а другой для общения с другими канмусу. К тому же они могли обмениваться какими-нибудь данными, которые было нежелательно сообщать прочим девам флота.       — Эмеральд, это Инструктор-5, приём! Три полностью вооружённых эсминца: Кодрингтон, Червелл и Боадицея с минуты на минуту выйдут в море. Также для помощи в погружении выходит подводная лодка Тоти. Дождись прибытия.       — Инструктор-5, это Эмеральд. Принято дождаться прибытия эсминцев и подводной лодки, — крейсер спокойно завершила переговоры.       К этому моменту моя торпеда уже была готова к пуску по всплывшей и набирающей скорость подводной лодке, но я решил не спешить открывать огонь. «Семёрка» спешно, на высокой скорости разворачивалась на запад, словно собираясь драпать от моего предполагаемого местоположения. Она будто уже всё поняла. Нет! Она точно всё уже поняла! Действительно, кто же будет атаковать в проливе, где проходят учения, своего союзника настоящей боевой торпедой. Правда, версия Эмеральд тоже имела место быть. Такое уже случалось, когда боевой снаряд путали с учебным. Как бы то ни было, я решил в данный момент не атаковать всплывшую цель, продолжая тянуть линию незаметного прохождения. Новая атака сто процентов приведёт к тому, что моё присутствие будет раскрыто. А так пока не похоже, что они готовы бить тревогу. Это играло мне на руку и давало время на то, чтобы уйти подальше. Была бы она глубоко под водой, то я мог бы попытаться её поразить, не боясь, что она успеет сообщить остальным. Впрочем, кто поверит в то, что две подводные лодки одного типа просто так взорвутся в одном и том же месте?       И тут РТУ перехватывает ещё один сигнал, посылаемый «семёркой», также по какому-то другому каналу. Моё связное устройство могло с некоторой скоростью определять это и достаточно быстро автоматически переключаться на новый канал, если сейчас не велась трансляция на другом. В случаях, когда переговоры были на нескольких, РТУ уведомлял меня об этом и предлагал самому выбрать канал.       — Слушай, Эмеральд, я понимаю твоё нежелание напугать новичков, потому и буду говорить с тобой без посторонних ушей… я надеюсь, — пусть она и применяла телепатию, но сложившаяся атмосфера сама подталкивала её говорить шёпотом. — Ты ведь меня сейчас прекрасно понимаешь?       — Я слушаю, Шпайдель, — ответила та.       — Эмеральд… эм… по-моему, тут же всё очевидно, — несколько замялась девушка. — В проливе присутствуют глубинные! Тут надо не три эсминца, а куда как больше. Да и адмирала неплохого, с аурой. Прости, но у меня для тебя только хреновые предположения.       Она упомянула адмиралов с аурой. Это что-то новенькое! Хотя как сказать новенькое? В бою с двадцатью пятью девами флота Марне призывала своего адмирала на помощь, после чего мне стало как-то не по себе. Да и девы флота стали вести себя несколько иначе. Могло ли это быть проявлением действия ауры того адмирала? У меня и наверняка других высших глубинных тоже имеются различного рода ауры. Например, боевая, флагманская или та, что выделяет меня на фоне остальных глубинных. Да и вообще, если верить эволюционному механизму, последняя аура была у всех глубинных, вторая встречалась далеко не у всех, а первая — так и вовсе только у Химе и Они. Я уже довольно много знал о возможностях глубинных, но мне всё ещё многое необходимо было узнать о своих врагах. Всё, выберусь из пролива и займусь выходом в сеть! Терпеть больше нет сил.       — Я всё понимаю, Шпайдель, — неутешительно ответила крейсер. — Ты думаешь, что это Медина? — с явным нежеланием получить положительный ответ спросила девушка.       Перед самим ответом послышался тяжёлый вздох:       — Это точно подводная лодка, — была уверенна субмарина.       — Ну, тогда всё ясно. Я приму необходимые меры.       Мне тоже стало окончательно ясно, что они догадались о моём здешнем присутствии. Это значило только то, что мне пора было пересмотреть свою стратегию пересечения пролива. Определённо, что, как и сказала Эмеральд, ими будут предприняты меры по моему уничтожению. Здесь, в неглубоком проливе, сделать это однозначно будет куда как проще, чем в море, в дали от береговой линии. Такую возможность враг вряд ли захочет упускать. Жаль, правда, что подумать об этом много не получится — времени почти нет. Вновь уповать на свою скрытность у меня вряд ли получиться, так как пока я буду двигаться с минимальной скоростью, издавая минимум шумов, противник подтянет сюда с базы массы дев флота и, вполне даже может быть, заблокирует его, только сильнее осложнив мне выход. Как-никак, это учебная база, а ЕОФ уже раскрыл мне свой козырь с возможностью мобилизации необученных дев флота. Я залез во вражеское гнездо, причём по собственной воле, так что мне не на что жаловаться, если рассуждать в таком ключе. А ведь цели были благими. Для меня, конечно же. Также враг, разумеется, подтянет сюда противолодочную авиацию. Это могут быть как вертолёты с ОГАС, так и авиация самих дев флота. Не исключается возможность наличия тут авианосцев на обучении и каких-нибудь прочих групп канмусу поблизости, куда руки моего сонара не дотягиваются. Вот ещё одна головная боль.       — Инструктор-5, это Эмеральд. Приём! — вдруг спешно заговорила девушка, чем напугала меня, заставляя думать ещё быстрее.       — Эмеральд, это Инструктор-5. Вас слушаю!       — Инструктор-5, в проливе не без оснований предполагается присутствие глубинной подводной лодки. Полагаем, что именно она могла атаковать сейчас шестьсот сорок третью и потопить четыреста семьдесят пятую ранее. У меня под командованием восемь новичков с учебными боеприпасами. Просим разрешение для них покинуть пролив, уйдя на восток, — несмотря на то, что они поняли, что я нахожусь тут, канмусу крейсера довольно легко сохраняла спокойствие. Кажется, эта девушка опытная.       А пока Эмеральд обращалась на базу, мою голову начали посещать куда как более радикальные идеи. Дело в том, что если я продолжу двигаться на скорости в два узла, всячески избегая обнаружения «U-643», то смогу выбраться из пролива только через два с половиной часа, а позволить себе такое я никак не могу, так как за это время тут кого только не будет: от дев флота авианосцев до вертолётов и каких-то адмиралов-колдунов! И это всё при том, что им известно, что тут находится моя персона. Меньше часа уйдёт на выход из пролива, если я буду двигаться с максимальной скоростью в режиме подкрадывания, а это уже шесть узлов. Но дело как раз было в том, что оба этих варианта могут сбыться только в самом идеальном случае. Произойти может всё что угодно, например, мне вполне себе может предстоять выполнение манёвров или временное залегание на дне, чего мне очень хотелось бы избежать. Поднятие своей подводной скорости хотя бы до восьми узлов уменьшит такую вероятность, но увеличит шансы на то, что мы будем обнаружены. То же самое будет и с ещё большим увеличением скорости. О надводном положении говорить так и вовсе не хочется. Вариантов избежать встречи с массами дев флота, авиацией, адмиралами-магами и ещё невесть чем совсем мало. Первый возможный вариант — развернуться и выйти обратно в Тирренское море, признав своё поражение. Но что-то не хочется мне этого делать, аж в сердце колит от обиды и злости. Однако надо понимать, что проиграть сейчас — не проиграть вовсе! Я смогу ещё вернуться или, так и быть, пройти другим путём. Правда, в таком случае смысл моего эксперимента потеряется.       — Эмеральд, дайте нам несколько минут, а сами направляйтесь на восток, — спешно ответил человек с базы.       — Принято.       — Девочки, собираемся! Такое же противолодочное построение, защищаете крейсер в центре, выступающий в качестве флагмана. Пункт назначения — восток острова Капрера, — девушка, несмотря на всю тревогу, довольно бодро отдала команду своим подчинённым.       Что ж, был у меня на уме ещё один способ избежать встречи с большими силами дев флота и сопутствующими для меня угрозами. Я мог попытаться не дать им собраться и организованно подготовиться к нападению на меня! Для этого мне необходимо было первым проявить агрессию. Лучший способ, конечно же, в моей ситуации — применить боевую ауру, которая заставит слечь многих дев флота, в особенности новичков и совсем необученных канмусу. Кроме того, если память не изменяет, то люди от неё тоже пострадают, а значит, и управляющий персонал базы не будет способен как-либо контролировать действия своих подчинённых. Боевая авиация, вроде противолодочных вертолётов, будет также неспособна действовать внутри неё, если исходить из тех выводов, что я получил пару недель назад, пока мы с косаткой лежали на дне моря после атомной бомбардировки.       Да, это будет уже не скрытный проход через Бонифачо, а настоящее возникновении из ниоткуда, посреди вражеский вод, прямо под боком у дев флота, с перерастанием в прорыв из вражеского окружения. Получалось так, что я даже не сумел пройти через пролив, в котором идут обычные учения. Что же со мной в таком случае будет на Гибралтаре? Этот проклятый пролив пугает меня с каждым днём всё больше и больше, как только я начинаю задумываться о том, что ежедневно приближается тот день, когда нам предстоит его пересечь. Ситуация определённо не радовала и только всё больше вгоняла в пучины волнений. От обиды мои руки сами собой сжали натянутые слева и справа по борту цепи, а я поморщился, надеясь на то, что лишние эмоции уйдут сами по себе. Сейчас нам надо было выжить. А для этого лучше положиться на холодный расчёт и мою косатку, работающую на инстинктах глубинного убийцы.       Эксперименты со стимуляцией эволюционного механизма явно закончились. Я сам загнал себя в такую ситуацию и теперь придётся либо попытаться пройти незаметно, постоянно ожидая прибытия противолодочных эскадр канмусу и различного рода авиации, либо попытаться этого избежать, атаковав первым. Это будет превентивная атака, что не позволит сделать врагу то же самое первым.       Начинать своё нападение, пожалуй, стоит с боевой ауры. Я уже обдумывал это и пришёл к выводу, что это одна из тех способностей, которые должны использоваться как можно скорее, так как, вероятно, обладают негативными накопительными эффектами, со временем заставляющие дев флота терять в эффективности своих способностей и действий. Опять же, припоминая случай с дезертирами: некоторые девочки сбежали перед самим финалом того сражения. Однако, как бы то ни было, но боевую ауру не всегда стоит использовать первой. Всё же я субмарина, и раскрывать факт своего присутствия всем вокруг вот так просто не хотелось: в скрытности подводных лодок есть свои преимущества. Главные преимущества. Думаю, что одной из них является возможность первого удара. И вот как раз над ним сейчас я и размышлял. Я готов отправить в заплыв любую торпеду, находящуюся в торпедном аппарате. Там сейчас были одни акустические, которые я заблаговременно там разместил, понимая, что если и придётся биться, то с маневренными целями. Вот только возникает вопрос: «а есть ли тут цели, которые стоят того, чтобы тратить на них торпеды?». Дело обстояло даже не в том, что «угри» дорогие, долго восстанавливаются или они просто акустические. Как раз именно с ГСН они мне и были нужны, потому как без них с маневренными целями сражаться не выйдет. Проблема в том, что не факт, что кто-то из присутствующих в проливе канмусу на настоящий момент способен оказать мне сопротивление. Я так понимаю, что тут до моего появления шли учения, и все они имели с собой только учебные снаряды и расходники. Определённо, что они много урона мне нанести не смогут, но неприятности могут доставить. Куда как больше проблем будет от тех, кто сюда вскоре прибудет. Сейчас создаётся ощущение, что я мог бы просто всплыть и внаглую пойти прямо на запад, ни о чём не беспокоясь, светя налево и направо своей боевой аурой для подавления. Однако так думать однозначно не стоит. Мне ещё многое неизвестно.       Как уже говорилось, сейчас мне будут угрожать девы флота, адмиралы-шаманы и противолодочная авиация, вроде вертолётов и той, что запускается самими канмусу. Мне в какой-то мере известно, что люди страдают от моей ауры. Если применю её, то смогу во многом нанести вред командованию дев флота, дезорганизовать, деморализовать и следом выиграть себе время на выход из пролива в нужном мне направлении. Кроме того, я избавлюсь от человеческой авиации. Как с ней дела обстоят у канмусу, мне пока не ясно.       Я осматривал пространство вокруг себя при помощи перископа и наблюдал, как в менее километре от меня дева флота немецкой подводной лодки уходила на запад, вероятно, даже и не подозревая о том, что я следую практически тем же курсом. Одновременно в голове возникал вопрос о том, хочу ли я убить эту бессердечную девушку или нет. С одной стороны, она была подводной лодкой, и если та погрузится, то сможет довольно легко меня обнаружить. Потопить вряд ли, так как уже выяснилось, что тут проходят учения, а значит и торпеды у неё никакие. Однако оставив её в живых, я могу получить множество проблем. Не знаю, насколько эффективно будет её наведение, но, погрузившись на перископную глубину, она сможет пользоваться своим гидрофоном и сообщать о моём местоположении при помощи своей телепатии. Похоже, что особо ничего и не остаётся, кроме как убить её.       Осознавая, что я уже начал готовить себя морально для следующего убийства, напоминал себе, что это всё ради меня и что противник уж точно догадался о моём присутствии несколько минут назад. Они меня ни при каком случае щадить не станут и договариваться, как капитаны торговых судов, тоже не будут. Да и вообще, мысль об предстоящем убийстве достаточно легко пронеслась в голове и также гладко легла где-то в подкорках мозга, становясь не такой уж и страшной. Я уже убивал в этой жизни и даже делал это лично. Мне хоть пока и не казалось это обыденностью, но ничего, кроме покалывающего сердца волнения я сейчас и не чувствовал. Это обычное явление перед каким-нибудь ответственным моментом. Я просто снова это сделаю и продолжу свой путь. А затем буду делать это каждый раз снова и снова, продолжая отстаивать своё право жить! Вот чего я хочу!       «Косатка, торпедный аппарат два — затопить!» — приказал я, начиная выжидать время, пока вода заполняет «ноздрю» моего демона.       Одновременно с этим я задумался над тем, стоит ли применять боевую ауру прямо сейчас или стоит выждать, пока торпеда не убьёт немку? Нет, что за глупости? Последняя битва показала, что это одна из лучших и опаснейших способностей в моём арсенале! Я должен использовать её сейчас же! Ведь так? Чем дольше я тяну, тем меньше будет накопительный эффект от неё, распространяющийся на дев флота, и тем меньше полезной для меня роли он сыграет в сражении. Возможно, получится даже заставить дев флота убежать, а не биться со мной. Я же тоже смогу получить от этого выгоду — мне будет легче уцелеть вблизи их базы. Всё же не хочется биться с огромной оравой противолодочных сил, как тогда! Помнится, те девочки сильно испугались, когда я ворвался в эфир их телепатического обмена и заговорил. Вероятно, так, в комбинации с боевой аурой, я смогу напугать их куда больше, подорвав их боевой дух. Правда, не уверен в том, что у меня хватит красноречия для страшных фраз. Вспомнить, может, героев игр, фильмов или каких-нибудь произведений? Так, стоп! Идея, конечно, отличная, но и сейчас углубляться в эти рассуждения не стоит! На носу ожесточённая битва! Но я всё же прекрасно помню, что в последнем бою зелёные канмусу так настрадались от моей ауры, что даже решились на дезертирство! Какой вообще прок от выжидания смерти какой-то единственной лодки, которую убить — раз плюнуть? Хочу — убью! Хочу — пощажу! Больше думать времени нет! Пока я медлю и тону в болоте своих мыслей, противник готовит дев флота к битве со мной!       «Торпедный аппарат два — огонь!» — решительно отдав приказ, я пронаблюдал, как торпеда покинула тело косатки и, пройдя небольшое расстояние, сама изменила курс в сторону противника, согласно с заложенной TDC программой. Однако при этом немного не туда, куда плыла вражеская лодка. Только это меня не сильно беспокоило, так как ГСН сделает своё дело и направит её туда, куда надо.       Следом за торпедой пришло осознание того, что обратно больше не повернёшь, и теперь остаётся только сражаться. Это было моим решением, и с ним я был абсолютно согласен. Сейчас же на меня также нахлынуло чувство уверенности и решимости, которое я реализовал и в действиях, и в мыслях:       «Боевая аура!»       На мгновение пространство вокруг меня словно колыхнулось, оповещая меня о начале действия моей способности. Одновременно с этим я ощутил новый прилив сил и ещё большее желание сражаться. Кажется, что мне становилось веселее! Да, такое уже со мной было. Точно так же, как и в битве с двумя десятками дев флота. А я даже успел позабыть, какого это — применять свою ауру! Единственный раз, когда не было этого эффекта — часы после ядерной бомбардировки. Вероятно, что в те моменты, когда я был ранен и мой демон восстанавливался, мне было не до веселья. Применяя эту способность, складывалось ощущение, что ты сбрасываешь со своих плеч камень, который нёс всё это время, но к которому привык так, словно он уже давно стал частью тебя. Мне стало настолько легко, что я захотел прыгать и бегать, размахивая руками, но сейчас мне было не до этого, тем более, что мы были под водой.       — Это что такое?! — в полном неведенье заговорила некая девочка.       — Как же холодно! — подключилась другая.       — Давай-давай-давай! — в приказном тоне злого командира закричала Эмеральд, подгоняя группу эскортных кораблей и крейсер, который они сторожили. — Она вам не по силам! Приказываю развить максимальную для эскадры скорость! Держать строй! Не вздумать бежать куда попало!       В перископ даже ночью я мог наблюдать, как всё вокруг начало заволакивать тонкой бледной плёнкой: туман моей боевой ауры снизошёл к нам. Одновременно с этим даже на глубине в пять метров стало ощущаться, как температура стала падать. Лично я не чувствовал каких-то проблем от этого. Мне что жара, что мороз были нипочём. Однако я приметил тот факт, что этот эффект являлся не только ментальным, распространяющимся на дев флота, людей и вообще живых существ, но и физически реальным. Температура стала падать буквально. Даже на глубине в пять метров под водой это ощущалось. Что же происходило там на поверхности?       — Спокойно! Мы все выберемся! — едва ли не панически кричала канмусу немецкой подводной лодки.       «Посмотрим, как ты заговоришь, когда торпеда вонзится в твою корму!»       Быстрый взгляд на часы не мог дать точного понимания того, сколько времени оставалось до контакта торпеды с субмариной. Всё же цель могла маневрировать, а торпеда была с ГСН, из-за чего можно было лишь рассчитывать с определённой погрешностью во времени. Так и тут: часы уже отбили своё время, и взрыв должен был состояться. Но того пока не было: торпеда продолжала путь до цели. Лодка явно находилась на поверхности и не слышала того, что к ней приближалась моя Т6. Но даже если и услышала бы, то ничего поделать уже и не смогла. Такой успех радовал меня настолько, что я готов был улыбаться, что и делал даже под водой. Я буквально видел то, насколько смертоносным стал. Пока канмусу не научатся отражать мои акустические торпеды, я буду для них сущим кошмаром. Интересно было и то, а были ли такие торпеды у каких-нибудь других глубинных, не относящихся к высшим особям и кандидаткам в принцессы?       И вот, спустя несколько секунд сквозь туман я увидел яркую оранжевую вспышку. Тут же взрыв стало слышно и под водой. И никакой гидрофон для этого совсем был не нужен: и без этого взрыв трёхсот пятидесяти килограмм взрывчатки был силён.       — Охренеть! — прокричала некая девочка, пока мой РТУ успешно перехватывал их сообщения.       — Тише! Сохранять строй! Вместе мы выйдем из пролива! — громко командовала Эмеральд.       Я же в это время использовал обе своих РЛС, чтобы убедиться в том, что поблизости, кроме этой учебной эскадры, никого из дев флота и воздушных целей нет. На ментальной радиолокационной панели, как теперь и на ментальной карте, отобразились точки, обозначающие: учебную эскадру, уничтоженную подводную лодку, уходящую на дно и четыре отметки в шести километрах у Бонифачо. Вероятно, это та подмога, которую обещали Эмеральд. С большой вероятностью они имеют на своём борту настоящие, а не учебные боеприпасы. Получается, что там три эсминца и одна субмарина. Все они в состоянии нанести мне большой вред, если окажутся вблизи меня. Подводная лодка, конечно же, способна это сделать, только если попадёт в меня торпедой, что без ГСН почти невозможно сделать. Однако стоит задуматься над тем, как этому противостоять.       «Ах, точно у меня же есть ИПЛ!» — вдруг вспомнил я, осознавая свою же глупость. Я уже готов был избить сам себя за свою набирающую обороты деменцию.       Как бы то ни было, будет лучше, если я как можно скорее поубиваю их или заставлю сбежать. Но пока всё же было не похоже, что они тормозили. Всё еще движутся сюда. Даже не знаю, что ими движет. Опыт, наверное. Но убить их не будет для меня проблемой.       Тем временем дистанция между нами всё сокращалась. Они же определённо осознают, что движутся вглубь области моей боевой ауры, а значит, понимают, что будут сражаться с Химе и конкретно со мной — Мединой. Ведь нет больше в Средиземном море принцесс, кроме меня. Даже не знаю, уважать ли мне их за смелость или поражаться их безрассудности?       «Косатка, отслеживай все цели активным сонаром! Передавай данные по целям справа по борту в TDC и следом все актуальные расчёты на торпеды в органах правого борта. Затопить органы правого борта! Скорость торпед минимальная! Быть готовым к пуску в любой момент!» — чувствуя всё большую уверенность, отдаю приказы один за другим. От чего-то у меня появилось желание их атаковать, но при всём этом я сам не до конца понимал его. Неужели это какой-то азарт или так на меня влияла моя боевая аура? Чёрт, я же нахожусь отнюдь не в тире. Или всё же это что-то похожее на него?       Хорошо, что затопление торпед не влияет на возможность корректировки их параметров. Выяснилось это именно сейчас. Опять эволюционный механизм не упомянул нечто важное во время глобальной эволюции. Жаль.       Почти сразу после активации мною боевой ауры, над проливом зазвенела сирена, определённо не предвещающая ничего хорошего для всех здесь присутствующих. Для меня в том числе. Теперь абсолютно все люди и девы флота поблизости были предупреждены о том, что в проливе находились глубинные. Хотя я уверен, что все эти люди и канмусу уже поняли это, как только моя сила ударила по их телам и их мозгам. Рёв сирены был слышен даже под водой, и казалось, что он доносился ото всюду. Вероятно, в ближайших населённых пунктах также был активирован сигнал тревоги. Но всё это уже не важно! Теперь начинался мой бой и побег из пролива.       Одновременно с сигналом тревоги откуда-то с Бонифачо в небо ударили лучи прожекторов, которые не спеша стали выискивать в небе возможные угрозы. Свет лучей легко рассеивался в небе, так как оно было практически безоблачным и имело на себе россыпи кристально чистых звёзд. Не могу точно знать, но у меня есть предположение, что они точно знали о том, что у меня имелась авиация, а потому прямо сейчас и задействовали прожектора с целью подсветить для своих ПВО возможную угрозу с неба. Не знаю, правда, почему они не применяли для этого радары и автоматическое наведение орудий по данным с РЛС. Хотя, откуда мне знать, что у них там и какие причины? Я даже не имею понятия о том, стояли ли такие на вооружении в армиях моего времени. Да и хватит, пожалуй, об этом думать. Есть сейчас вещи и поважнее этого.       «Косатка, торпедой правого борта огонь!» — приказал я и следом прослушал, как моя самоходная мина покидает шахту, устремляясь через тьму к моему врагу.       — Приказы! Какие будут приказы?! — едва ли не панически кричала одна из дев флота в телепатическом канале, перехваченном моим РТУ.       — Говорит Маккинни! В бой не вступать! — прозвучал измученный голос какого-то старика.       Кажется, получилось! Моя боевая аура чуть ли не подавила их возможность сопротивляться! Теперь я полностью владею инициативой в этом сражении! Испытав новый прилив уверенности и даже какой-то гордости за свою необычную мощь и то, как у меня получилось ею распорядиться, я обратил эти ощущения в угрожающую фразу, брошенную в телепатический эфир:       «Верное решение, Маккинни. Легко вам сегодня точно не будет! — последовала небольшая пауза. — Не усложняйте себе жизнь».       Какого-либо ответа не последовало. Мне даже показалось, что РТУ не сработал, но это было не так. Они словно замолчали после моих слов. В общем-то, мне было абсолютно всё равно на это в данный момент. Я лишь хотел хоть что-то сказать: хотелось выговориться. Но также нам с косаткой всё ещё нужно было выбраться из пролива. Заговорил же я с этим человеком ещё и потому, что меня подхватила волна азарта, перемешанного с уверенностью в собственном могуществе, словно кровь, растёкшаяся по жилам. Некий коктейль, которым злоупотреблять, очевидно, было вредно для здоровья и жизни! Это понятно, но сейчас сложно было не поддаться его чудесному вкусу и пьянящему аромату.       Мне также было прекрасно ясно и то, что канмусу были в состоянии сражаться и под эффектом моей боевой ауры. Особенно это относилось к уже опытным девушкам, которые были ментально готовы сражаться с принцессами. Сейчас мне стоило бояться именно того, что такие девы флота станут выходить с базы в море одна за другой, чтобы дать мне бой. Всё-таки я сейчас нахожусь в проливе, так ещё лишь в чуть более чем пяти километрах от базы канмусу. Одна минута и та группа из четырёх девушек превратится в десяток-два. Впрочем, в Средиземном море располагаются именно учебные базы, так что шансы на наличие тут большого числа подготовленных дев флота довольно малы. Но даже так, стоило бы как-нибудь перестраховаться на этот счёт. И у меня даже есть прекрасная идейка, как можно помешать их выходу в море. Вернее это скорее их задержит, а мне даст немного времени, так ещё скорость таким образом смогу развить большую. Правда, на поверхности меня будет проще убить, да и вспышки огня явно могут дать им наводку. Впрочем, мне кажется, стоит рискнуть, потому как промедление, пассивность и бездействие будет хуже любого риска, так как могут обернуться для меня второй битвой с двумя и более десятками канмусу в совсем неглубоком проливе. А к этому всему враг может подтянуть сюда и авиацию. Возможно, это будут самолёты дев флота, если есть авианосцы поблизости, а возможно, что и человеческая авиация, например, уже встречавшиеся противолодочные вертолёты. Не исключено, что пилоты смогут находиться в пределах поля моей боевой ауры не теряя управление.       Что ж, решение приятно. Сейчас всё довольно очевидно. Надо действовать смелее!       Я погрузил перископ под воду, вернув ему обычное состояние хвоста.       «Косатка, всплываем! — приказал я и тут же увидел, как поверхность воды стала приближаться к моему лицу, как только я посмотрел наверх. Не медля, отдал следующий приказ. — Сразу по всплытию готовить артиллерию главного калибра к бою! Направить пушку в сторону Бонифачо! Целимся в зону между источниками лучей прожекторов! Даю разрешение на незначительное изменение курса для того, чтобы цель попала в сектор допустимой стрельбы ГК!»       Распорядившись с приказами, через несколько секунд моя голова, а следом и тело постепенно оказались на свежем воздухе. Мы всплыли, и моего демона немного качнуло на воде. С корпуса косатки, с моей головы, рук и ног ручьями текла вода. Но, я не обратил на это почти никакого внимания, руками протерев своё лицо. Делая небольшой шаг в сторону, смотрю вперёд, в непроглядную тьму, куда мы с косаткой держали наш курс. Где-то там мною был намечен выход из пролива, где, по моему мнению, можно было считать его успешно пройденным. Однако, пока ствол двухсот трёх миллиметрового орудия покидал пасть озлобленной на весь мир округлой глазастой башенки в носовой части демона, я задумался над тем, что прочерченная мной линия «успеха», потеряла свою актуальность и больше не являлась таковой. Считать себя победителем, пройдя её, мне можно было только успешно сохранив скрытность и не выдав своего местоположения, пройдя пролив тихо. Тогда, добравшись до этой линии, можно вполне уверенно сказать, что пролив успешно пройден и эксперимент завершён. Однако мне помешали эти драные немецкие подводные лодки. Кто же знал, что так получится? Кто же знал, что одна из них захочет приблизиться? Нужно будет впредь запомнить, что слух под водой у них куда как лучше, чем у надводниц. Да, мы двигались в режиме подкрадывания. Однако с ними это очевидно не прокатило.       Стоило воде покинуть уши, как рёв береговых сирен стал чётче и громче слышен мною, несколько волнуя, подгоняя к быстрым действиям, но в то же время придавая ощущение какой-то значимости собственной персоне. Раньше бы и подумать не мог, что из-за меня однажды целая военно-морская база будет поднимать боевую тревогу! Сейчас мною буквально ощущалось величие! Хотя должен отметить, что я не был каким-то дураком и прекрасно понимал, что по идее не должен был радоваться этому и тем более восхищаться собой. Излишняя гордость до добра не доводит, как мне кажется. Да и цель прохода через пролив с учебной базой была противоположной. В любой момент те же канмусу могут довольно быстро «наказать» меня за дерзость. Вновь повторюсь, что всё это время мне доводилось биться в основном с неопытными девами. Это не очень хорошо, с учётом того, что мы с косаткой собираемся залезть в одно из самых охраняемых мест на планете. Сейчас мне кажется, что сражаться с канмусу легко, что я могущественная принцесса, а там меня вгонят в дно, где я боюсь и останусь. Эти сражения меня развращают перед битвами с более серьёзными врагами. Но какое же это всё-таки приятное чувство! Мне это так нравится! Очевидно, что это чувство не норма для меня. Впрочем, должен ли я беспокоиться? Зачем переживать по этому поводу. Я ведь больше не человек? Или всё же он? Кто же я теперь?       Я быстро вздохнул и выдохнул, сбрасывая с себя наваждение совершенно лишних сейчас мыслей. Прекрасно понимаю, что это не то место и время, чтобы задумываться о таком.       Быстро взглянув по сторонам, замечаю множество горящих огней на берегу. Похоже, что тревога и, вероятно, моя боевая аура разбудила местное население, уже как часами мирно спящее в своих кроватях. Не знаю, как они там себя чувствуют, но должен сказать, что мне ужасно жаль, что я помешал им тут со своим провалившимся экспериментом и теперь вынужден сражаться, шуметь и просто применять свою боевую ауру. Как-никак, они уж точно не были ко всему этому причастны. Но, может, мне и было жаль, но корить себя за это я уж точно не стану. Всё равно все обвинения потом прилетят в адрес Европейского Объединённого Флота. Это они не смогли меня убить или каким-то образом остановить. Так что всё!       Пушка главного калибра была подготовлена, и пока она доворачивалась на цель, я быстро развернул свою ментальную карту, и та, полупрозрачная, возникла прямо перед моим лицом. Та упомянутая мной линия «победы» всё также оставалась на карте, но так как она больше не была мне нужна, я тут же её стёр, и уменьшив масштаб карты, поспешил обрисовать новую. Быстро приглядевшись, тут же снова изменил масштаб, увеличив радиус карты до чуть менее чем шестидесяти километров от моего текущего местоположения. Так как сейчас я не осуществляю ставку на свою скрытность, как субмарина, мне нужно будет уйти отсюда куда как дальше, чем ранее обрисованное расстояние. Всё-таки даже эти шестьдесят километров от Бонифачо для канмусу мало что будут значить, так как мы с косаткой всё ещё находимся в радиусе действия их флота. База-то у них тут. Но в эти обрисованные мною шестьдесят километров я заложил немного иной смысл. Как раз пройдя это расстояние, можно будет говорить, что я вышел в по-настоящему открытое море. Сейчас же справа от меня были берега Корсики, а слева — Сардиния. После того, как мы пройдём это расстояние, у нас будет возможность двинуться хоть на север, хоть на юг, хоть на запад — везде будет открытое море. Сейчас же, по сути, мы всё ещё болтаемся в проливе, и пока не пройдём отмеренное расстояние, так в некотором роде и будет продолжаться.       Пока я разглядывал карту, косатка успела довернуть орудие и сама также немного довернула вправо, чтобы оно могло нацелиться на Бонифачо. Тут же я свернул карту и вновь взглянул в сторону базы, расположенной на высокой вытянувшейся скале, с которой в небо устремлялись десятки лучей прожекторов. Частично сама база тоже была довольно ярко освещена. Вполне себе жилые дома в четыре-пять этажей, которые я вижу отсюда, благодаря возможностям встроенного эволюционным механизмом бинокля в глазах были заметны не только потому, что с их крыш били ярчайшие лучи, но и потому, что в окнах многих из них горел свет.       — Весь этот свет обозначает вражескую базу! — вновь строго указал я. — Заряжай фугасный снаряд! Огонь по команде! — никакого страха не было. Я был готов отдать приказ стрелять, а после просто смотреть, как снаряд такого калибра уничтожит там всё вместе с обитателями. Мне уже было наплевать на это.       Оставалось надеяться, что там не было гражданских. Всё же эти дома были обыкновенными жилыми и уж точно не построенными Министерством обороны Франции. Не исключаю, правда, что всех бывших жильцов оттуда повыгоняли, а всё, что там есть отдали под базу для дев флота. Ох, надеюсь, что это действительно так. Как бы то ни было, не хочется убивать людей вот просто так. Вот именно просто так! Глупо это всё и бессмысленно. Но даже если они там были, как-то туда попали, то… они сами… то в таком случае виноват будет Европейский Объединённый Флот! Все эти строения находятся в окружении лучей военных прожекторов. Очевидно, что любой гипотетический противник, например, атакующий с воздуха, воспримет всю ближайшую область как территорию военного объекта, которая будет абсолютно законной целью. Ни я, ни люди, что там живут, виноваты в этих жертвах не будут.       — Огонь! — закричав, я тут же пронаблюдал, как море огня и дыма покинуло ствол орудия, на секунды освещая пространство вокруг своей вспышкой и окутывая лодку дымом, тут же унесённым назад и разрезаемым спинным плавником демона.       Косатка от выстрела изрядно так качнулась на левый борт и продолжила так покачиваться ещё несколько секунд, пока я наблюдал, как яркий фугас, очерчивая линию в ночном небе, унёсся в сторону вражеской базы.       — Внимание! Вспышка со стороны пролива! — перехватил РТУ голос одной из дев флота.       Прошло секунд пять-шесть с момента выстрела, как первый снаряд яркой оранжевой вспышкой разорвался об скалы прямо под фундаментом строений, расположенных на гряде, где и стоял город Бонифачо. Секундами позже до меня донёсся и звук самой детонации.       — Этого мало! Давай ещё! — закричал я, глядя при помощи встроенного в глаза бинокля на принесённые незначительные разрушения. — Бери выше! По хатам бей!       В ответ демон сообщил о перезарядке орудия, на что я кивнул самому себе.       — Медина обстреливает базу! — новый выкрик.       — Выбора нет, придётся вступить в бой в противовес приказу Маккинни! Огонь по источнику огня!       — Ничего не вижу!       Следом за этим хлипкими выкриками со стороны скалы Бонифачо последовали вспышки выстрелов орудий малого и среднего калибра: огонь открыли эсминцы. Их снаряды, все без исключения, не то что не были близки к моей позиции, но и остались где-то далеко за кормой. Все они поочерёдно разрывались соприкасаясь с водой, поднимая в стороне от меня многометровые водяные султаны и море брызг.       — По радару… по радару давай! Она на поверхности! — торопливо произнесла канмусу.       К этому моменту косатка совершила новый выстрел. Вспышка на секунды осветила косатку и окружающую воду, дым из ствола орудия мимолётно пронёсся, огибая моё тело. Стоило мне вынырнуть из него, я тут же смог увидеть, как мой фугас вонзается во второй этаж четырёхэтажного здания, мгновенно детонируя, окутывая облаком пламени и попутно уничтожая его. Отсюда я мог видеть, как оно складывалось, как карточный домик с морем пыли, что заволокла всё вокруг, теряло высоту, превращаясь в ничто, а следом так и вовсе падая грудами осколков в море. Взрыв также повредил соседние здания, чуть обрушив их, побив стёкла и заставив их облицовку пойти трещинами.       Тут же часы своим звоном напомнили мне о том, что мною была пущена торпеда, но за их пиликаньем не было слышно никакого взрыва, что меня огорчило. Однако секундами позже до меня вновь дошло, что она была акустической, а значит, была пущена по маневрирующей цели. Те могли как приближаться, так и отдаляться и от меня, и от торпеды. Время, что отмерили часы, было всего лишь ориентировочным. Возможно, что детонация всё-таки случится.       Несколько секунд спустя косатка зафиксировала мощный подводный взрыв. Следом за ним несколько вторичных детонаций.       «Есть попадание!» — обрадовался я, сжав кулачки от радости.       Я так понимаю, что мною была уничтожена очередная субмарина. Насколько я помню, сюда была выслана некая Тоти для погружения на дно. Теперь же, вероятно, этой Тоти уже нет в живых.       Недалеко от меня вновь случился разрыв снарядов канмусу. А следом до них дошло, что их подругу убили.       — Фиксирую подводные взрывы! Один мощный и несколько слабее! — воскликнула девочка. Судя по голосу, лет ей должно быть двенадцать. Было очевидно, что это эсминец. — Чёрт! Она, кажется, убила Тоти!       — Блять! — выдавила из себя другая девушка. — Нам срочно нужна помощь! Мы же так долго не протянем!       — Косатка, вторую торпеду правого органа к бою! — думаю, что демон поймёт, что от меня требуется затопить орган. — Скорость минимальная!       Хотелось бы, конечно, чтобы торпеда достигла их быстрее, но, к сожалению, другие режимы не подходили мне из-за расстояния. Пуск со скоростью в тридцать узлов позволял Т6 пройти девять тысяч метров. Тридцать пять узлов давали возможность пройти уже шесть тысяч метров. Боюсь, что этого мне не хватит: те канмусу, скорее всего, несколько дальше этой дистанции. Ну, а о скорости в сорок узлов и возможности пройти только четыре тысячи метров говорить и не приходится. Очевидно, что только режим с минимальной скоростью даст мне возможность поразить цель.       Косатка стала затапливать торпедный аппарат, и одновременно с этим она произвела ещё один выстрел. Третий снаряд улетел в сторону города, превращённого в разворошённое осиное гнездо, и вновь попал в здание, полностью снося его и заставляя тяжёлые фрагменты разлетаться во все стороны из порождённого взрывом огненного облака. Не похоже, чтобы именно мой снаряд вызывал такие взрывы. В здании было что-то ещё, но это точно не боеприпасы или порох.       Мой демон стал доворачивать правее, меняя курс и сближаясь с базой, но всё также продолжая двигаться к выходу из пролива. Это было необходимо, чтобы моё орудие, которое может двигаться только на восемьдесят градусов по обе стороны борта, могло в полной мере обстреливать вражескую базу, а не только её часть. Я сам заранее отдал ему такое разрешение. Сейчас мне было важно засадить во врага как можно больше фугасов. Чем больший урон я нанесу им сейчас, тем лучше будет для меня в ближайшем будущем. Всё же одна из баз дев флота окажется либо уничтожена, что весьма маловероятно, либо повреждена. Надеюсь, достаточно, чтобы она не могла функционировать в полной мере. Это снизит их общую эффективность в процессе дальнейшей охоты за моей персоной. Да и как я уже говорил, возможно, что это сможет задержать подкрепления канмусу. Мне как-то не хочется больше повторять свой опыт сражения с десятками охотниц на подводные лодки. При этом не важно: зелёные они или матёрые воительницы. Ну и к тому же было кое-что ещё, из-за чего мне хотелось пострелять. Это накопившийся стресс, гнев и злость за всё, что они пытались со мной сделать. Пускай даже, что так всё и должно быть, но я сейчас одновременно зол и рад тому, что могу отыграться на них.       — Пусть этот день вам запомнится навсегда! — прокричал я, используя РТУ.       Прозвучал новый выстрел моего орудия главного калибра. Очередной снаряд, прочертив в небе огненную линию, улетел в сторону Бонифачо, угодив через несколько секунд в верхние этажи какого-то здания, тем самым пробив его насквозь. Менее секунды ушло на то, чтобы я увидел вспышку, и вскоре звук очередного взрыва дошёл до моих ушей.       Тут же косатка донесла до меня, что все расчёты были выполнены и торпедный аппарат заполнен водой и готов к применению. Мгновенно я скомандовал пустить торпеду, и та покинула орган правого борта, оставляя все правобортные торпедные аппараты пустыми. Возможно, что это не очень правильное решение. Всё же органы могли бы понадобиться в более опасной ситуации, а здесь же я мог бы обойтись и доворотами в сторону врага носом или кормой с последующим пуском, но теперь было уже поздно. А так, вместо этого я мог бы заложить в носовые или кормовые торпеды угол отклонения и пустить её в сторону врага, не поворачиваясь к нему.       Ещё один снаряд ушёл по направлению к базе дев флота. В этот раз попадая в нижние этажи одного из жилых зданий, также складывая его, как и предыдущие.       Девы флота всё также продолжали нас обстреливать, но всё также не имели в этом даже малейшего успеха. Их снаряды ложились где угодно, но не вблизи меня. Вероятно, что даже радар им не очень помогал. Хотя, кто его знает, возможно, что враг просто ещё не пристрелялся. Было бы неплохо поскорее поубивать этих девок, чтобы они меня ненароком не убили.       Также моя станция РТР всё это время вопила о том, что меня облучают радаром, и я только сейчас по-настоящему обратил на это внимание. Впредь не стоит забывать о такой игрушке в моём арсенале. Сама же работа вражеских РЛС была зафиксирована ещё во время учений дев флота, когда конвоирующие крейсер эскортные силы светили ими, пытаясь не дать субмаринам, играющим роль врага, подойти с поверхности ночью. Но в тот момент для меня это было не так важно, как сейчас. И почему-то именно в этот момент я вспомнил о механизме постановки помех. Дистанция до врага, согласно показаниям гидрофона, была не более семи километров. РТР мог ставить помехи до восьми, осложняя им жизнь, а на дистанции четырёх километров и ближе делал их абсолютными, превращая вражеские РЛС в безделушки. Надеюсь только, что моя станция радиотехнической разведки способна покрыть их частоты радаров.       Я активировал постановщик помех. Посмотрим, как он будет работать. Интересно, последует ли за этим какая-нибудь реакция или канмусу просто промолчат об этом?       — У нас слишком мало огневой мощи, мы так сто лет будем пытаться её накрыть! Дистанция о-го-го да и она не эсминец, чтобы по ней с такой дистанции стрелять! К тому же у меня тут радар начал внезапно сбоить, так что наводка-то серьезно осложняется! — сообщила дева флота, изрядно подуспокоившись.       — Ты предлагаешь сблизиться с Химе втроём? — до ужаса удивилась другая. — Маккинни приказал вообще не вступать с ней в бой! Мы ведём огонь по ней сейчас только потому, что она обстреливает базу! — спешно напомнила она. — А то, что ты предлагаешь — прямое нарушение приказа!       — Ладно-ладно… сейчас спрошу сама…       Мой главный калибр дал новый залп по вражеской базе, разнося в клочья небольшое строение и выводя из строя один из прожекторов на соседнем здании, что моментально затух, моргнув пару раз и затем свалившись вниз.       У меня так-то тоже не очень хватает огневой мощи, а потому, мне кажется, что к делу стоит подключить кормовое орудие калибром в сто пять миллиметров! Посмотрим на него в действии. Оно способно было выдавать около десяти выстрелов в минуту. Понятно, что его снаряд весит куда меньше, чем у ГК, а соответственно и разрушений принесёт куда как меньше, но оно тоже сможет внести свой вклад, если подключится к обстрелу крепости.       Кормовое орудие быстро было подготовлено к бою и также быстро стало пускать фугасные снаряды по противнику один за другим. Те то и дело попадали то по скале, то по самим зданиям, попадая как в стены, так и в основания и крыши, разрушая их, проделывая дыры и вызывая пожары.       А ведь и правда, после нескольких попаданий из ГК на базе разгорелся довольно обширный пожар! Не знаю, будут ли его там тушить или нет, но мы вполне себе могли бы попытаться попрепятствовать этому. Я отдал команду перевести огонь кормового орудия на области, охваченные пожаром. Буду надеяться на то, что если там и есть пожарные команды или любые другие люди, и даже не люди, все кто занимается устранением пожаров, окажутся под моим огнём, и их ряды изрядно поредеют. Ну, даже если и нет, то это точно помешает им тушить пожар, который к тому же активно распространяется.       Всё же в тех вспыхнувших зданиях что-то такое было, раз те сейчас так рванули в облаке пламени. Всё-таки снаряды моего кормового орудия просто не могли такого создать в виду малого количества взрывчатых веществ: всего килограмм десять. Однако даже без дополнительных взрывоопасных веществ детонация моих двухсот трёх миллиметровых фугасов, попавших куда-нибудь в область первого или второго этажа, вполне способна была полностью снести здание. Но о ста пяти миллиметровых снарядах такого сказать точно было нельзя, но они и не для сноса зданий были созданы.       Косатка сделала очередной выстрел из ГК и следом вновь довернула корпусом, позволяя себе обстреливать всю проекцию военной базы дев флота, удобно расположенной для этого на большой, вытянутой в сторону запада скале. Новый снаряд полностью разрушил какую-то башню и пару прожекторов на ней. Вполне возможно, что там кто-то был. Но мне было абсолютно плевать: все, кто там был, были причастны к военным, раз уж там находились. Пускай даже если там есть гражданский персонал. Им просто не повезло оказаться не в том месте, не в то время.       Интересно, а они ночуют на базе или приезжают сюда на работу? Какая всё же глупая мысль пришла мне в голову сейчас! Подохли, так подохли. Чего думать о тех, кому суждено сегодня умереть?       — Продержитесь ещё чуть-чуть. Десяток эсминцев почти вышли! — РТУ перехватывает голос этого Маккинни, который я уже мог узнать среди остальных мужских голосов. Отчего-то он хорошо мне запомнился.       А этот Маккинни всё отдаёт и отдаёт им приказы... Вспомнил! Его имя ведь уже звучало пару недель назад, во время того боя с десятками дев флота. Это же тот самый адмирал Маккинни, наличие ауры у которого так удивило меня тогда. Если он фигурирует и тут, то, вероятно, он принимает непосредственное участие в борьбе со мной! Наверняка, атомная бомба и все эти безумные атаки детей, что зовутся девами флота - его рук дело! Ну, поганец!       — Это вам за атомную бомбу! — выкрикнул я в их канал. Сил терпеть его голос больше не было. Он вызывал у меня лишь гнев и злобу, а боевая аура только подпитывала моё желание сражаться, убивать и уничтожать, как и желание убить именно его. — Вы даже не удосужились узнать, жив ли экипаж Урбании! Сразу решили меня прихлопнуть, твари! А что если я блефовала, а!? Всем же известно, что до этого я щадила всех! Ты сегодня лично ответишь за всё, как и прочие люди, и совсем юные девы флота, которые удосужились по своей и твоей глупости пойти на смерть! Плати жизнью, урод! Умри!       Косатка подхватила мой гнев, и мне даже показалось, что интенсивность огня из моих пушек увеличилась, но то было лишь наваждением. А жаль, ведь я так этого хотел. Как бы то ни было, мы двигались на двадцати трёх узлах — нашей максимальной скорости. И пусть косатка пока описывала дугу вдоль вражеской базы, зато мы продолжали её обстреливать. Девы флота неподалёку от базы делали то же самое, только их целью был уже я. И несмотря на то, что я поставил помехи, они всё ещё могли акцентироваться огонь на мне, глядя на вспышки выстрелов моих орудий. Стоило кормовому орудию подключиться, как я довольно сильно облегчил им эту задачу: по сути, данные для их стрельбы становились актуальнее, поскольку перерыв между выстрелами ста пяти миллиметровой пушки не то же самое, что скорострельность моего главного калибра. Отсюда и следовало и то, что некоторые снаряды стали падать в менее чем полсотни метров от меня. Ситуация выглядела не очень, но и урона они всё ещё по мне не нанесли. В случае чего я могу прекратить стрельбу, став почти невидимым. К тому же мы можем погрузиться. Подводная лодка, как-никак. Получается, что я почти и не рискую? Вряд ли.       Но от канмусу всё-таки стоит избавиться. Одна торпеда была уже в пути. Надо было лишь ещё немного подождать. Посмотрим, как весёлое времяпрепровождение в бою скажется на моём восприятии времени.       Главный калибр сделал ещё три выстрела, идеально поразив каждым здание на скале Бонифачо. Те, очевидно, были тут же уничтожены. Одного попадания моего орудия хватает, чтобы уничтожить практически любое из тех зданий, что я вижу отсюда. Так что к общей картине хаоса, порожденного мной, добавились новые штрихи дыма и огня. Ещё пара очередных военных прожекторов потухли, и с ними, вероятно, были уничтожены и какие-нибудь ПВО расчёты, делая слабее их противовоздушную защиту. Иногда в течении минуты можно было услышать раскатистые хлопки, доносящиеся со скалы. Сложно было различить на фоне ярких пожаров, были ли там всполохи пламени после детонации каких-либо боеприпасов или нет. Так что не могу утверждать, что там рванули какие-то боеприпасы. Но это и не так важно. Главное, что это помогало мне разбирать по кусочкам их базу. Работало и кормовое орудие, в основном попадая куда нужно, но и не без промахов, вероятно связанных с качкой на воде. Снаряды весом до двадцати килограмм без труда проделывали в стенах зданий отверстия, взрываясь внутри, разрушая внутренние помещения, убивая всех, кто там был, вероятно за исключением дев флота. Бывало, что снаряды перелетали крыши, уходя куда-то за видимую мне часть базы, или попадали по скале, на которой она стояла, размещённая в Бонифачо или, скорее, им и являющаяся.       — Ты обвиняешь меня в гибели людей и дев флота, которые выступили против тебя согласно моему приказу? Какая же наглость с твоей стороны, Медина, — в моей голове внезапно прозвучал вдумчивый голос пожилого адмирала. Радиотелепатический уловитель поймал его обращение ко мне.       — Заговорил со мной… — я даже не сразу сообразил, что и ответить. Своим голосом он лишил меня возможности ощущать весь кураж почти односторонней битвы, кажущейся мне развлечением. Словно удар кулака в живот, что выбивает из человека воздух и не даёт вздохнуть.       — Господин адмирал… — похоже, что некоторые канмусу сами оказались в ступоре после внезапно начавшегося разговора. — Не говорите с ней, не теряйте на это время! Нам всё ещё нужна помощь! Любая! Пусть даже мобилизованные… так что, пожалуйста, не занимайтесь этой чушью!       Демон продолжал обстрел базы, пока я пытался сообразить, что я мог ему на это ответить. Однако мужчина не дал мне этого сделать и заговорил сразу после того, как очередной двухсот трёх миллиметровый снаряд угодил в скалу под грядой разрушенных и пылающих зданий, создающих из себя огненный вал.       — Похоже, что не имеет значения, что ты аномальная глубинная принцесса. Люди, что ссылаются на этот факт — полнейшие идиоты и дилетанты, не имевшие с такими, как вы дел! Все вы по своей природе чужды человеческому роду и нашим защитницам, девам флота, не только физически, но и ментально, — мужчина говорил со мной спокойно, но казалось, что он доминирует надо мной в этом разговоре. Это было так странно. Как уже стало понятно, он был адмиралом, а значит, обладал той самой аурой. Могла ли она так на меня влиять? Он же тоже должен обладать чем-то таким. Или что это был за отклик внутри? Мне просто не оставалось ничего, что я мог бы произнести, а потому я только мог, что молча выслушивать его речи. — Ты даже не можешь отличить здесь настоящего убийцу. Ты со своей гнилой моралью видишь его во мне, считая, что я отправил к тебе канмусу, словно они для меня какой-то расходный материал. В действительности убила их именно ты! И людей на Урбании тоже убила! Именно! Ты! — последовала пауза, во время которой мой мозг словно опустел, но не утратил способности воспринимать информацию. Это можно было сравнить с эпической сценой в фильме, идущей под такую же эпическую музыку, которая в один прекрасный момент резко замолкает, а сцена сражения продолжается, также продолжая напоминать о себе пролетающими мимо снарядами и близкими взрывами. — Ты монстр! — выдал он свой вердикт.       Косатка продолжала обстреливать базу дев флота, выпуская из дул своих орудий всё новые и новые снаряды, одаривая скалу, на которой разместился город и учебная база, очередными взрывами, вспышками и грохотом, разрывающими ночной покой. Я же, выслушав адмирала, пока и не знал, что ему ответить. Мне даже показалось, что он был прав. Наверное, в чём-то это в самом деле было так. Кажется, что с момента моего рождения в этом мире мне пришлось сильно измениться. Всё это, конечно же, ради выживания, но это действительно было так. Должен сказать, что я считал все эти преобразования абсолютно нормальными. Могу ли я назвать это чем-то вроде профессиональной деформации личности? Нет, вряд ли. Это просто изменение личности под влиянием изменившейся окружающей среды. Хотя, наверное, и сама моя личность способствовала к тому, чтобы прийти к состоянию, что есть во мне и моей душе сейчас. Моя справедливость и моя жестокость проистекает не из того, что я изменился из-за становления глубинной подводной лодкой. Это всё есть часть прошлого меня и моей человеческой личности. Я вполне себе мог быть способен на всё это и будучи человеком, только дай возможность и повод. Тут же есть не только веский повод — собственное выживание с тем фактом, что союзников, кроме косатки и шаролётов у меня нет, но и возможности — появившаяся сила, дающая мне уверенность в безнаказанности. Да, похоже, что это именно оно. Меня тут ничего не сдерживает, и я могу раскрыться со своим внутренним характером на полную, что, собственно, и делаю! Однако тогда я всё же был нормальным человеком по меркам общества: как никак работал учителем истории, и до детей меня бы не допустили бы, будь я каким-то психом. Опять же, у меня бы и в мыслях не было бы тогда ставить смертельные ультиматумы, убивать людей, детей и заниматься мучительными пытками со смертельным для истязаемого исходом. Я лишь говорю себе, что на такое вполне можно было бы решиться и будучи человеком в похожей тяжёлой ситуации. Правда, мне было ещё и интересно, а могло ли на это всё влиять моя трансформация в глубинную с физиологической точки зрения? Всё же гормоны этого тела иногда умудрялись дать о себе знать. Могло ли это как-то зацепить мою ментальную оболочку? Интересно.       Вновь разного рода раздумья умудрились заполнить мою голову! А ведь я уже размышлял над тем, как вредно во время боя думать на отвлечённые темы, когда вместо этого необходимо сражаться. Пока я думал, демон выпустил новый снаряд из главного калибра, а кормовое — все четыре.       — Похоже, что вы в чём-то правы, адмирал — я монстр, — абсолютно спокойно произношу, едва улыбаясь и поглядывая на отражение горящего Бонифачо в воде. — Я глубинное чудовище, но не большее чудовище, чем та омерзительная тварь, в которую может превратиться любой человек! — с абсолютной уверенностью произнёс это. — Думаете, что нет людей хуже, чем глубинная подводная лодка Медина? В вашем мире такие точно найдутся, и вы должны знать это получше меня самой — глубинной принцессы! — я замолчал на несколько секунд, но тут же продолжил, чтобы Маккинни не заговорил следующим. — Человек может отстаивать добро, подобно персонажем добрых детских сказок или диснеевских мультфильмов. Но также человек может совершать и мерзейшие поступки, что позволят встать ему в одном ряду с Гитлером. — продолжаю объяснять свою позицию. Казалось даже, что они все замолкли, слушая мою передачу по РТУ. — У людей есть право выбирать. Тема выбора в человеческой истории пересекается и во многих религиях. Например, Рай или Ад — путь праведника или грешника. Вы можете быть добры, а можете быть жестоки! Этот выбор стоит за каждым человеком, и каждый решает, каким путём ему идти, — сам того не осознавая, я создал подводку к одному интересному вопросу, который я вдруг захотел задать адмиралу Маккинни. Посмотрим, что же он ответит на следующее: — У людей есть этот выбор, но почему вы считаете, что его нет у меня?       Ещё один снаряд главного калибра угодил в базу дев флота, подняв в небо после своего взрыва множество огней, что принялись тут же затухать, разлетаясь во все стороны. Отсюда, издали, это казалось чем-то вроде снопа искр. А снаряды ста пяти миллиметровой пушки продолжали усыпать собой здания и скалы, не давая и десяти секунд покоя городу Бонифачо.       Канмусу же времени зря не теряли: та тройка эсминцев где-то вблизи города продолжала настреливать в мою сторону свои фугасы, бьющиеся о воду уже неподалёку от меня. Мне казалось, что рано или поздно один из шальных снарядов попадёт прямо по мне, но пока этого ещё не случилось и всё, что ко мне долетает, ложилось максимум в пятнадцати метрах от меня, накрывая моё тело и палубу демона множеством солёных водяных брызг.       Я ждал ответа адмирала, но так и не получил его в течении следующих двадцати секунд. Только после очередного выстрела главного калибра я услышал с помощью РТУ его голос:       — Всем девам флота, что слышат меня! — мужчина твёрдо привлёк к себе внимание всех своих подчинённых, что наверняка его слышали. — Переключайтесь на первый альтернативный канал!       — Решил убежать от ответа! — возмутился я. — Я сегодня поставила тебе шах! Надеюсь, что до рассвета будет и мат!       Пока во мне всё сильнее закипало возмущение, косатка зафиксировала при помощи гидрофона взрыв по пеленгу ноль-четыре-семь. Взрыв был характерен детонации боевой части моей торпеды. Применение бинокля, встроенного в мои глаза, тут же дало понять, что это было попадание в деву флота: в один из тех эсминцев, высланных на помощь к группе Эмеральд. Сейчас её накрыло целым фонтаном воды, но уверен, что за ним скрывалось либо безногое визжащее тело, либо уже погибшая девушка. Буду надеяться, что с её гибелью или хотя бы выведением из строя, риск того, что по мне влепит ста двадцати семи миллиметровый снаряд, хоть как-то но уменьшиться. А то эта пальба по мне, идущему на поверхности стала меня нервировать. Но да, меня всё ещё защищала ночь, помехи, силуэт и размер, а также боевая аура, бьющая по всем живым существам и накрывающая всё вокруг пеленой тумана.       Глухой хлопок взрыва, пробежавший над поверхностью воды, наконец-то спустя пару секунд донёсся и до моих ушей. Я хоть и мог тоже слышать взрыв при помощи гидрофона, но сейчас предпочитал отдать наблюдение за противником и тылами в руки своего демона. Врагов, кстати, кроме тех, что были у вражеской базы, я не наблюдал ни на ментальной радарной панели, ни при помощи гидрофонов и прочих средств. Те новички, проходившие учения под присмотром лёгкого крейсера Эмеральд, скрылись за теми островами и в данный момент мне никак не угрожали.       Я почему-то был уверен в том, что прочие канмусу сейчас что-то передавали друг другу при помощи своей телепатии. Однако, так как они переключились на другую частоту, мой РТУ не мог какое-то время перехватить эти данные. Впрочем, мною уже была поставлена перед ним такая задача, так что в этом плане мне остаётся только ждать. Не просто же так у меня появилось устройство для радиотехнической разведки.       Разговаривать мне пока больше было не с кем, так что мне только и оставалось теперь, что обстреливать учебную базу канмусу из главного и кормового калибров, глядя на то, как она полыхает, и на то, как девы флота безуспешно пытаются меня достать. Хотя как безуспешно? Один из снарядов только что лёг в метрах десяти от меня и, углубившись, разорвался, вновь залив меня водой с головы до ног. Меня это сильно взволновало, и я уже подумал о том, чтобы пустить к ним парочку Т6, чтобы избавиться от них раз и навсегда. В носу у меня была целая шестёрка аппаратов, занятая торпедами. Только потом вспомнил, что к ним сейчас ещё с десяток, если не больше, выйдет на подмогу. Тогда решил, что пора бы уже завязывать с обстрелом базы.       И только я подумал о том, чтобы приказать демону прекратить обстрел, как главный калибр, торчащий из зубатой пасти озлобленного на весь мир шара, извергнул из себя новый снаряд, трассер которого прочертил в ночном влажном, но прохладном небе оранжевую дугу, устремившуюся к Бонифачо. Невольно я присмотрелся, куда летит этот снаряд. И это несмотря на то, что неподалёку от меня разрывались пущенные девами флота фугасы. Двухсот трёх миллиметровая бандурина ушла мимо зданий вниз, попав под отвесные скалы у самого моря.       Внезапно на радаре со стороны входа в гавань Бонифачо на панели РЛС стали возникать отметки. Сначала одна, затем ещё и ещё. Тут же я понял, что это было то самое подкрепление, о котором говорил адмирал Маккинни. Интересно, сколько всего дев флота сейчас здесь окажется и все ли они будут опытные? У таких явно с дисциплиной и выучкой всё будет в порядке. Боюсь, что это для меня станет большой проблемой. Надо думать.       Пока голову захлёстывал шторм из мыслей, в воздухе стал распространяться рокочущий шум со стороны города. Тот сразу заставил меня прекратить размышлять о канмусу и обратить внимание на источник шума. Там, в шести-семи километрах, я увидел, как огромная отвесная скала, на которой стояли ныне разрушенные и горящие здания и лежали их обломки, стала откалываться и сваливаться вниз, в воду с пробирающим до костей грохотом, укрывая всё в освещаемых лунным светом клубах пыли, растекающихся над поверхностью моря. Следом за ним, словно по цепной реакции, отвалилось ещё несколько подобных скал, включая и те, где были и вполне себе целые постройки, что теперь были также перемешаны и погребены вместе со скальной породой как и все остальные. Тут же огни большинства оставшихся зданий в городе погасли, полностью уступая освещению из пламени пожаров и оставшихся военных прожекторов, бьющих в бескрайнее небо, полное лунного и звёздного света.       Разумеется, что такой поворот событий меня удивил. Мне такое даже в голову почему-то не приходило. И нет, я не про то, что можно было бы обстрелять подножье скалы, на котором расположилась база, и тем самым обвалить часть города. Сложно было себе представить, что здесь вообще жили бы люди, и тем более располагался военный объект, с тем учётом, что всё здесь могло закончиться таким образом по вполне себе естественным причинам. Хотя, чёрт его знает. Вряд ли эта скала была рассчитана на то, что её будут обстреливать глубинные. Всё-таки это была учебная база для дев флота, и очевидно, что она была расположена тут без расчёта на то, что здесь будут не то что вести боевые действия, но и вообще обстреливать её.       Какое-то время я смотрел на творившееся с базой канмусу и прислушивался к стихающему шуму. Это стало возможно только благодаря тому, что канмусу, что до этого совершали попытки меня уничтожить, вдруг прекратили в меня стрелять. Не знаю, как долго это будет продолжаться, но мне почему-то казалось, что пора заканчивать с обстрелом базы и скорее убираться из пролива, заблаговременно скрывшись от дев флота, что вышли за мной. Их я довольно хорошо различал на ментальной панели РЛС: они пока сближались с двумя уцелевшими опытными эсминцами. В общем, у меня вполне себе есть шансы удрать. Пока постараюсь покинуть пролив, а дальше уже подумаю, как построить мой дальнейший маршрут. Но уже сейчас было очевидно, что мне нужно будет двигаться вблизи береговой линии, чтобы избежать ядерного возмездия после всего того, что я тут учудил.       Демон сделал очередной выстрел из главного калибра. Вот пока девы флота, персонал базы, адмирал и даже я были явно в шоке после случившегося только что, косатка спокойно, будто бы и ничего не было, продолжала выполнять мои указания. Вот это настоящая машина смерти, не то, что моя скромная персона! Как бы то ни было, пришёл я в себя довольно быстро, как и моё желание продолжить сражение. Вероятно, это боевая аура подогревала мой интерес к битве. Но тут ощущалось ещё и какое-то внутреннее желание, словно я что-то не успел тут сделать. Мне почему-то казалось, что нужно сделать хотя бы ещё несколько выстрелов, прежде чем уходить. И почему-то именно в тот момент, когда я возжелал этого, время стало течь медленнее, и двадцать две секунды, уходящие на перезарядку главного калибра, стали как-то неприлично растягиваться.       — Вот чёрт! — выругался я, ощущая, как мне уже не терпится выстрелить снова.       Быстро работало только кормовое орудие, выпуская снаряд раз в шесть секунд. Однако его мощи мне не хватало: визуально я почти не видел причиняемого им урона. Но всё-таки я понимал, что и оно могло убить немало людей. О девах флота речь идти даже и не может, да я и не использовал его против них. Боюсь, что немногие канмусу могут погибнуть от единственного попадания из этой пушки. Разве что субмарины.       И стоило мне напрячься от мысли о том, что мне вот-вот предстоит сейчас оказаться под градом из десятков снарядов, подоспевших на помощь канмусу, как мой РТУ вдруг отвлёк меня, наконец начав перехватывать их сообщения:       — Ну, это всё же… трудно без нецензурных слов описать…       — Да замолчи ты! — рявкнула следом другая. — Адмирал! Адмирал! Дайте, пожалуйста, указания! Адмирал!       — Видела, как там всё потухло после обвала! Небось, либо полностью, либо частично, но на базе теперь света нет! — громко говорила ещё одна подключившаяся девушка. — Глубинная сучка всё разрушила!       — Твою мать! С-сколько времени у него займёт восстановить с нами связь? — ещё одна дева флота явно не была рада такому повороту событий. В её голосе явно прослеживалась дрожь.       — Да я откуда знаю! — девушка снова рявкнула на свою подопечную. — Надо думать, что делать! Решение принять! Только… только первый раз у меня всё так, что вокруг какой-то хаос!       Косатка выпустила ещё один снаряд из главного калибра. Фугас унёсся куда-то за скалу, на которой расположен город, но через доли секунд всё же одарил меня вспышкой, грохот от которой донесётся до меня лишь спустя какое-то время.       — Сближаться! Сближаться надо нам, говорю, пока базу не уничтожили с концами! Загнать под воду, где мы сможем её достать! — едва ли не от отчаянья кричала одна из первых дев флота, что тут была. — К чёрту Маккинни! Надо остальных спасать! Это наш долг и обязанность, как дев флота!       — Ты подохнуть решила?! — другая дева флота изъявила крайнее несогласие с мнением своей коллеги на этот счёт. — Это, блять, настоящая Химе подводных лодок! Чувствуешь ауру на себе или как?! К тому же у неё акустические торпеды! Если мы все тут поляжем, то сделаем человечеству только хуже! — вдруг она замолчала, а затем, подуспокоившись, произнесла: — Заменить нас… к счастью или сожалению… нельзя. Те люди помрут и ладно… на их место можно будет и других поставить, пускай и сложно иногда найти подходящих. А мы, если все там помрем… то нас никто не заменит. Помнишь… в учебке часто об этом твердили.       — И правда… флагман, двадцать пять девок не смогли ей горло перегрызть… пускай даже они лишь экстренный курс прошли. Мы хоть и полностью обученные, но нас же всего двенадцать эсминцев! Да и с акустическими торпедами у противника… танцы будут ого-го! — боязливо заговорила канмусу, вероятно, из числа подоспевших на помощь. Ей тоже не хотелось идти против меня в бой. — Давайте тут останемся… давайте снова попытаемся достать её отсюда.       Что ж, меня только радовал такой расклад. Они не хотели умирать, пытаясь загнать меня под воду, чтобы спасти базу, которую я уже, кажется, хорошо так расстрелял. А я не хотел уходить под воду, так как это не только помешает мне расстреливать Бонифачо, но заставит снизить скорость. У меня даже появились мысли подыграть их желанию и вклиниться в их разговор, постаравшись как-нибудь напугать девчонок, чтобы выиграть себе время для дополнительных выстрелов. Даже и не знаю, стоит ли так поступать.       — Не попадём… столько всего сейчас против нас… только если спугнём… ну, это если вы не хотите сближаться с ней, как я того предлагаю, — с едва подрагивающим голосом сказала девушка. С момента своего предложения она явно подуспокоилась. Шум обвалившихся скал Бонифачо утих, как и её эмоции, уступая место лишь тихому ужасу. — Я, между прочим, ваш флагман сейчас, и за неподчинение мне вас может и будет ждать наказание.       — Ну, чего ты так… — дева флота явно не ожидала такого поворота событий, — давай лучше забудем об этом.       — Ага! — поддержала подружку другая канмусу.       — Строй кильватером! Я веду! Открыть огонь по Медине! — вдруг их флагман резко изменилась в настроении, словно на неё вовсе и не давила моя аура. — До связи с Маккинни, будем держать с ней расстояние и настреливать в неё всем, что у нас есть. Сближаться не будем: и правда, моя первоначальная идея не лучшая. Помрём ещё, ничего не добившись путного. Уверенности в том, что мы её грохнем, совсем нет!       Что ж, они всё же сделали свой выбор. Проблема только в том, что для меня их выбор ничего хорошо не сулил. Сейчас мою тушу подвергнут жёсткому обстрелу из пушек калибром явно не меньше ста двадцати миллиметров. Да к тому же их там целая куча. Будет целый град! Один снаряд по косатке или мне вполне себе попасть может. Чёрт!       Пока меня только начинали посещать мысли пессимистичного толка о моём ближайшем будущем, мой демон изверг из своей пушки очередной снаряд в двести три миллиметра, унёсшийся трассером по направлению к вражеской базе. Тут же до меня окончательно дошло, что с меня хватит нахождения здесь, как и обстрелов учебной базы с девами флота. Чутьё и какой-никакой опыт, полученный в сражении, подсказывал мне, что пора уходить. Очевидно, что дельце пахнет жареным. Здесь было уже не две канмусу, что обстреливали меня, шансов попасть у которых было не так уж и много. Теперь их число превышало более десятка, а число их орудий явно достигало нескольких десятков. Вкупе с относительно большой скорострельностью, они будут способны погрузить меня в огненный вихрь, где у меня будут все шансы либо сгинуть, либо опять получить какое-нибудь противное повреждение, к которым подводные лодки были очень чувствительны. Да и мне сейчас было очевидно и то, что уже чуть ли не всё Средиземное море, если не весь мир, знает о моём нападении на Бонифачо. Как бы с других баз сюда не прислали бы подкрепление в виде дев флота и противолодочной авиации. Так что я принял решение сваливать, пока не стало хуже. Всё-таки надо учиться вовремя отступать, как бы не внушало мне обратное боевая аура.       Не став даже смотреть на летящий снаряд, что, очевидно, попадёт куда-то в город, торопливо начал отдавать приказы:       — Косатка, свернуть все калибры. Погружаемся. Десять метров! — я схватился за цепи, натянутые между выпирающими частями спинного плавника демона и неподвижной частью хвостового отделения, и стал ожидать как погружения, так и вспышек выстрелов канмусу лёгких кораблей.       Они стали возникать очень быстро и в большом количестве. Впереди, в семи километрах от меня, на мгновение из маленьких вспыхивающих огоньков желтоватого цвета стала вырисовываться довольно длинная линия строя дев флота. Их подарки уже летели сюда, но не успев преодолеть и половины расстояния до меня, как некоторые девы флота стали закидывать меня уже следующей партией. Мне даже пришлось отдельно отметить их выдающуюся скорострельность. Это либо пушки у них были такие скорострельные, либо это они усердно тренировались, чтобы достигнуть таких результатов. Наверняка ради каких-то показателей необходимо было тренироваться. Мне почему-то казалось, что информационное поле точно перенесло этот реальный аспект на дев флота. Если экипажам кораблей приходилось тренироваться ради улучшения результатов, то, как мне кажется, девам флота это также было необходимо. Всё-таки хорошо, что я так быстро принял решение погружаться.       Балластные цистерны моего демона уже начали заполняться. Я буквально ощущал, как мы проваливались под воду, а вода, на поверхности которой мелькали огни пылающей базы дев флота, стала приближаться к моему лицу. В момент, когда я обратил на это своё внимание, свист летящей с неба угрозы заставил поднять голову и позволил лицезреть, как вода вокруг меня резко вспенивается и подлетает в воздух под аккомпанемент глухих хлопков. Меня вновь накрыло водой: сначала от падающих вниз султанов, а затем уже и в следствии того, что мы с демоном погрузились.       Косатка вдруг сообщила о незначительных повреждениях корпуса. Я на это лишь повёл взглядом и продолжил наблюдать за светящейся зелёным светом стрелкой лимба глубины. Правда, следом до нас долетел ещё один залп снарядов, но эти снаряды уже никаких повреждений нам нанести не могли, хотя и энергия их взрывов неприятно ощущалась всем моим телом. Следом ещё один залп, а затем, когда число падающих фугасов уменьшилось, а точка упреждения сдвинулась вперёд, по причине того, что под водой плыть со скоростью в двадцать три узла мы никак не могли, противник так и вовсе прекратил обстрел, потеряв нас не только на радарах, но и визуально: больше не наблюдая вспышек моих залпов. Очевидно, что они и не подумают о том, что им вот так вдруг удалось меня убить. Но из их переговоров было довольно ясно, что так называемые принцессы для дев флота крайне страшные враги. Так что было весьма маловероятно, что они пойдут проверять возможность моей гибели после нескольких залпов. Хотя таким же маловероятным было и то, что они станут меня преследовать. Что ж, как бы то ни было, но будет лучше, если мы не будем лишний раз рисковать, а потому мы с косаткой почти сразу же сменили направление движения и двинулись по курсу два-пять-ноль. Пока будем идти максимальным ходом. Возможно, посреди пути я вновь резко изменю направление, чтобы попытаться в случае чего запутать возможных преследователей, да и просто повысить шансы на выживание. Всё же не хотелось бы двигаться в одном направлении в течении долгого времени. Всякое может быть, так что такая предосторожность точно лишней не будет. Тем более, что им определённо будет очевидно, что я попытаюсь отсюда уйти. Глядишь, и какая-нибудь засада меня может встретить. Хотя мне от чего-то так не кажется. Да и если что-то такое и будет, то так и так, мне придётся как-то миновать их. Как-никак я сейчас двигался к выходу из пролива. Снова придётся уповать на скрытность.       Мы с косаткой стали выходить из битвы. Я невольно бросил взгляд на часы и увидел, что стрелки показывали 2:34. Была ещё глубокая ночь, но военные и девы флота, уверен, запомнят всё мной сегодня сотворенное на всю оставшуюся жизнь. Но отчего-то эта мысль не воодушевляла меня, хотя за пределы своей боевой ауры я ещё не вышел, но на какие-никакие раздумья всё же наводила. Это ведь какие теперь возможности были у меня в руках? Понятно, что большие, хотя это и было понятно ещё давно. Радоваться, правда, пока было особо нечему. Сила есть, и какой-никакой разум вроде тоже. Но точно ли это поможет мне в будущем? Пока ещё рано было говорить о том, что бытие глубинной куда как лучше, чем жизнь простого человека. Однако местами, если подумать…       «Нет, какой же это бред! Ничего хорошего! — попытался я прервать свои же собственные рассуждения. — А если подумать… приключения… сомнительное удовольствие всё же».       Пройдя где-то пять километров, примерно за десять минут, я почувствовал, что только что вышел из зоны поставленной мной боевой ауры. В этот момент я также ощутил лёгкий отток радости и сил, но несколькими минутами позже мне снова стало если не хорошо, то хотя бы нормально. Чёрт, а я уже подумал, что у меня снова начала заканчиваться псионная энергия для глубинного колдовства. Кстати, про это мне тоже сейчас почти ничего не было известно. Я даже не знал, как она восстановилась, пока я был на острове, и в каком именно объёме. Но в этот раз эксперименты проводить мне почему-то не так уж и хотелось. Всё же после всего случившегося такое занятие казалось мне большим риском. Хотелось бы всё-таки в опасных ситуациях хорошо себя чувствовать и иметь запасы сил для своих способностей. А ведь пока мы даже не покинули пролив.       «А пока… а что там, кстати?» — задумался я.       Мы всё время прослушивали пространство вокруг гидрофоном и потому точно знали, что вокруг нет никого, кто мог бы представлять для нас угрозу. Только это не придавало уверенности в собственной безопасности. Но и волнения никакого тоже не было. Отсюда я подумал, что всплыть на перископную глубину и поднять свой прибор для визуального, и не только, наблюдения не будет лишним. Радаром пользоваться в этот момент я вроде как не собирался, но было бы всё же неплохо осмотреть воздушное пространство с его помощью. Сделать хотя бы одно сканирование. Быстро и точно.       Оказавшись на глубине в пять метров и ещё раз убедившись в отсутствии противника в опасной близости, я поспешил поднять свой перископ и, дождавшись, когда с него стечёт вода, смог лицезреть огненное зарево со стороны Бонифачо в более чем десяти километрах от себя. Никаких канмусу визуально я уже не наблюдал, но точно был уверен, что они всё ещё были где-то там, всё ещё ходили по воде и, возможно, дожидались приказа броситься в погоню или попытаться разыскать меня для атомной атаки. Конечно, всё это вряд ли, но себя я этим немного напугал: сразу захотелось плыть поближе к берегу. Так-то мы с косаткой сейчас как раз и приближались к суше. Только вот всё это было несколько условно. Всё же мы планировали как можно быстрее стартануть отсюда подальше. Да и не кажется мне, что Европейский Объединенный Флот может позволить себе использовать оружие массового поражения в акватории пролива. Вряд ли такое может случится.       Никаких воздушных врагов я тоже не наблюдал. У перископа была возможность осматривать воздушное пространство до девяноста градусов по вертикали и, быть может, я кого-то бы и увидел, если бы не глубокая ночь. Небо хоть и было ясным, а мой хвост-перископ обладал хорошей светосилой и даже линзой, усиливающей её, но всё же было бы куда проще заметить авиацию в светлое время суток. Пока же я мог обезопасить себя при помощи радара. Так я и поступил, активировав РЛС для поиска воздушных целей всего на одно его единственное вращение. Возможные отметки тут же должны были отразиться на ментальной панели РЛС, но ничего, кроме пустого неба и некоторых отображённых на панели помех обнаружено не было. Значит ли это, что небо было чистым? Возможно, я сам точно не был в этом уверен. Я ведь далеко не специалист в области радиолокационного обнаружения. Как бы то ни было, но сейчас я почти мог считать, что находился в некоторой безопасности. Впрочем, лучше дождаться окончательного выхода из пролива и ухода от него куда-нибудь подальше. Там либо глубже в море, чего бы мне не очень хотелось в связи с моими опасениями насчёт ядерного оружия, либо ближе к Европе, где того можно было не опасаться.       Что ж, похоже, мы оказались в какой-никакой но безопасности. Так, по крайней мере, считала косатка и, решив, что боевая тревога более неактуальна, собралась выдать отчёт по прошедшему артиллерийскому бою в проливе. Так как торпедную стрельбу контролировал я лично, как это было всегда, то этого аспекта касаться она не стала. Стрельба же была отдана ей полностью, и потому именно эту часть она заложила в отчёт.       Так вот, косатка сообщила, что двухсот трёх миллиметровая пушка выпустила по противнику двадцать один снаряд! Все снаряды были отправлены по учебной базе дев флота и все из ниx, за исключением одного, попали в область, обозначенную мной как военная база. Один единственный снаряд перелетел её и разорвался где-то позади вытянувшейся скалы, на которой стоял вражеский объект. Ста пяти миллиметровая пушка успела выпустить пятьдесят девять снарядов, из которой также подавляющее большинство снарядов попало по зданиям учебки канмусу. Было, что какие-то снаряды попадали в скалы ниже, но с учётом того, что значительная часть базы в итоге провалилась вниз, я готов был не засчитывать косатке эти промахи. Пусть даже если основную работу в сносе вражеской базы в воду и сыграла двухсот трёх миллиметровая пушка. Впрочем, всё это звучало так, словно моя ста пяти миллиметровая пушка была обязана иметь стопроцентную точность, что, конечно же, было не так. В общем, я был полностью доволен достигнутым результатом. Косатка сработала на отлично.       Что ж, раз уж мы подвели итоги действий косатки в области артиллерийской стрельбы, то неплохо было бы подвести итоги и моих торпедных пусков, и уничтоженных дев флота. Начать стоило с… начала моего провала. Первой погибшей канмусу в проливе оказалась дева флота немецкой подводной лодки седьмой серии «U-575». Кажется, они обращались к ней по имени: Доммес. Сейчас это не играло для меня никакой роли, так что акцентировать на этом внимание не стану. Важнее было то, что она стала моей первой потопленной подводной лодкой. Сражения между субмаринами во Второй мировой войне случались довольно редко, так что и для меня это было довольно знаменательное событие. Так вот, косатка стала автором идеи уничтожить её в ближнем бою. Буквально в ближнем бою. Хотя боя тут по сути и не было. Демон просто проглотил канмусу заодно с центральной частью её обвеса. Но последующие взрывы остатков её подводного гидроцикла подняли шуму. Это и стало причиной нашей демаскировки. А так, глядишь, шансы пересечь пролив незамеченными у нас всё же были. Жаль, что мы их упустили. А ведь у дев флота были учения или какая-то практика для обучающихся, и при себе они не имели реально способного мне угрожать вооружения. Если бы меня нашли, что в итоге и случилось, то у них даже не вышло бы меня атаковать. Это словно был уровень сложности для новичков.       Второй девой флота также стала подводная лодка. Ею была «U-643» с именем или позывным Шпайдель. По ней просто была пущена торпеда. Первая, судя по всему, столкнулась с её угрями и взорвалась. А ведь бой с ней начался ровно по той же причине, что и с первой — субмарина собиралась со мной сблизиться. Потому мне ничего не осталось, кроме как попытаться убить её до того, как она могла бы сообщить обо мне остальным. Сожрать её, также как и предыдущую, у нас не получилось бы, так как она шла на нас носом, и мгновенно лишить её жизни или хотя бы возможности сообщить о нас не представлялось возможным. Следовательно, оставалось только пустить по ней торпеду. Сбежать, подняв скорость, было плохой идеей, так как если бы мы развили скорость достаточную, чтобы сбежать от Шпайдель, то факт того, что тут передвигался кто-то помимо субмарин класса «VII» был бы достаточно очевиден. Так что уже после установления факта моего присутствия и объявления боевой тревоги, я пустил в корму этой лодке Т6, и та поставила точку на «U-643». Впрочем, хоть взрыв и был, но должен сказать, что подтвердить гибель девушки я всё же не мог. Взрыв настиг её на поверхности. Могло ли быть так, что девушку отбросило и она уцелела, тогда как её обвес был уничтожен? Как бы сработало информационное поле в такой ситуации? К сожалению, этого я сейчас узнать не мог.       Следующей также была субмарина. Да, в этой битве мне прямо-таки везло на подводниц. Ею стала некая Тоти. Не знаю даже, к какому классу подводных лодок она относилась, потому и предполагать её государственную принадлежность браться не стану. В её сторону я просто пустил Т6, и дело с концом. Она наверняка тоже погибла. Хотя из-за неполного понимания работы информационного поля и того, была ли у них возможность покинуть свой обвес, утверждать о её гибели всё же сложно. Та вполне себе могла бы заблаговременно спрыгнуть со своего обвеса, если тот представлял из себя такой же подводный гидроцикл, как и у немок.       Далее попадание было в некую деву флота эсминца. Она, кстати, точно погибла. Косатка сообщила, что одна вражеская отметка на панели РЛС через некоторое время после попадания исчезла. Что ж, её гибель была подтверждена моим демоном.       Получалось так, что из четырёх пущенных торпед реализовано было только три. Среди четырёх уничтоженных канмусу наверняка подтвердить гибель можно было только двух из них. Однако я полагаю, что Тоти тоже погибла.       В итоге получилось довольно интересное сражение. Правда, оно фактически было в одни ворота: во вражеские ворота. Это меня несколько ободряло, намекая на появившуюся силу и всё большее понимание и опыт того, как с ней надо обращаться. Правда, зазнаваться тоже было рано, так как этого опыта было мало, да и полностью реализовать свои возможности у меня всё ещё не удаётся. Я становлюсь только сильнее, но при этом раскрыть свой потенциал в адекватном объёме получается с трудом. Этот вопрос нужно будет как-нибудь хорошенько обдумать.       Сражение хоть и было интересным, вот только изначально я стремился совсем не к этому. Что ж, именно это и привносило печальные нотки в мою победу. Но, как бы то ни было, условный боевой опыт для моей локальной эволюции я получить должен был.       Вот так, на скорости в шестнадцать узлов, мы и продолжили двигаться к выходу из пролива. Я где-то полчаса ещё держал перископ над водой. Как можно ниже, естественно, чтобы тот не светился особо у них на радарах. Но потом решил всё же опустить, вспомнив о том, какие буруны остаются на поверхности воды, где тот прошёл. Тем более, что мы развили максимальную подводную скорость. Не хотелось бы, чтобы меня вот так просто заметили с воздуха, после чего скинув какие-нибудь глубинные бомбы с самолёта или вертолёта. Обидно же будет так погибать.       До выхода из пролива на такой скорости, в случае движения по прямой, ещё где-то километров пятьдесят, которые я пройду примерно за полтора часа. Таким курсом мы пройдём недалеко от итальянского острова Асинара. Конечно, я также могу двинуться строго на запад и условно выйти из пролива, пройдя километров тридцать-тридцать пять. Вот только это будет означать, что после я выйду прямиком в открытое море, где мне уже всерьёз надо будет страшиться ядерного оружия. Лучше всё же для начала двинусь к Асинаре без петель. Прямиком. А там затем развернусь на север и отправлюсь к берегу Европы вдоль Корсики. Думаю, так будет неплохо.       Ещё было бы хорошо подумать над тем, где я буду пробовать эволюционировать. Но всё же вряд ли это будет глобальная эволюция. Наверняка локальная. Так что хрен мне, а не мощное усиление всего подряд. Так мне вряд ли повезёт. Вот только и надежды на то, что Эволюционный механизм предложит мне локалку, связанную со скрытностью, у меня совсем не было. Здесь я больше херачил из пушек и сам находился под огнём, пускай и без каких-то серьёзных рисков, ввиду моей активной боевой ауры, ночного времени суток и поставленных мною помех.       Кстати, мы с демоном как раз отошли от края боевой ауры на пятнадцать километров, и та в течении пары секунд прекратила свою работу. Разумеется, что я почувствовал это своим нутром. Какое-то время мне казалось, что мне стало легче, так как энергия глубинной псионики больше не покидала моё тело, но это чувство вскоре исчезло, и всё вернулось в норму. Интересная всё же эта штука.       Шло время, и ещё где-то через полчаса, когда часы показывали 3:50, а на поверхности наверняка уже были заметны первые признаки рассвета, косатка сообщила, что она смогла учуять большой источник пищи по пеленгу один-пять-один. Должен сказать, что меня это заинтересовало, так как моя татуировка, отвечающая за демонстрацию моей автономности, уже стала постепенно гаснуть. Нет, я бы ещё мог пройти с демоном достаточно большое расстояние, но не надо было забывать, что сейчас мы шли на максимальной скорости и, очевидно, что наш расход автономности был куда как выше, чем на поверхности. Думаю, что нам всё-таки стоило заглянуть туда. Похоже, что это какой-то утонувший корабль. Всё же, что ещё такого может быть на морском дне, что мой симбионт мог бы классифицировать как огромный источник пищи? Тем более, что он учуял его именно тут. Будет очень хорошо, если мы сможем отобедать, не применяя пищевые концентраты.       До цели было где-то километров пять, и думаю, что заглянуть туда будет нетрудно. Пускай даже, что недавно было сражение, а само поле боя и просто разворошённый улей был совсем недалеко — в сорока километрах. Хотя, если мы начнём там жрать, то боюсь, что наше парное застолье будет довольно шумным. Ладно, для начала хотелось бы хотя бы изучить лежащую на дне пищу.       Со скоростью в шестнадцать узлов мы менее чем за десять минут оказались ровно над тем местом, где мой демон обнаружил источник пищи. Я тут же приказал погружаться вниз, чтобы иметь возможность его осмотреть. Здесь было куда как глубже, чем в самом проливе. Это стало понято довольно быстро, когда лимб глубины стал показывать отметку, превышающую сто метров. Недолго оставалось и до самого дна и его содержимого. Там, во тьме, на морском дне лежал протянувшийся, заржавевший и целиком заросший различной морской живностью корпус перевёрнутого корабля, с множеством обломков по большей части усыпанных песком и разбросанный вблизи него. Я уже видел большие корабли, лежащие на дне: сам пускал их туда. Но в этот раз я видел перед собой довольно старый остов корабля. Оттого мне и стало интересно. И остов это явно был куда больше, чем я мог сейчас увидеть: всё же моё глубинное зрение имело ограничения во тьме морской, не давая полностью оценить размеры корабля. Не долго думая, мы решили сначала полностью обплыть его, и стоило нам приблизиться к его корме с торчащими в верх винтами и затем пройти вдоль корпуса, как я стал замечать множество венков с выцветшими искусственными цветами на них и лентами с такими же потерявшими былую окраску надписями. Такие встречались тут повсюду, стоило нам продолжить идти вдоль корпуса, начиная с кормы и заканчивая переломанной у носовой надстройки половины корабля. Стало очевидно, что это была братская могила. Её и учуяла моя косатка, призывающая сейчас же начать трапезу и восстановить свои силы.       Мне же, глядя на всё это «добро» не хотелось осквернять последнее пристанище тех людей, что тут остались. Вряд ли их когда-то вообще станут поднимать, да и нужно ли это? Зачем я вообще об этом задумался?       «Мы не станем поедать этот корабль!» — с твёрдым намереньем заявил я.       Косатка на это лишь жалобно проскулила, так как ослушаться моего приказа она не могла. И потому ей оставалось только мечтать о том, чтобы вкусить запретный плод, пропитанный кровью и потом человеческих тел, мариновавшийся в соли явно не одно десятилетие. Было бы, кстати, неплохо узнать, что это, собственно за корабль тут покоился. С этой целью я отпустил цепи, за которые всё время держался, и спрыгнул вниз, на корабль, плавно преодолевая десяток с чем-то метров разделяющий нас. Демон в ответ лишь забеспокоился от моих действий, и не желая того, чтобы я его покидал, тут же последовал за мной, погружаясь глубже и разворачиваясь в мою сторону.       Приземлившись босыми ногами на рельефное, благодаря морской живности, днище корабля, я тут же оттолкнулся от него и, проделав в водяном пространстве кувырок вперёд, продолжил своё падение, на этот раз на самое дно, где я и видел венки и прочие памятные церемониальные атрибуты христианской религии. Демон в это время, пройдя надо мной, вновь пошёл на разворот, чтобы снова оказаться недалеко от меня. И вот я был уже на песке и топал туда, где последний раз видел несколько венков с лентами. Вполне возможно, что там я найду то, что желаю узнать.       И вот я оказался у одного из них, тогда как косатка плавала в метрах десяти от меня, особо не двигаясь и просто наблюдая за мной и тем, что происходило вокруг. Пару раз она даже обозлилась на какую-то здешнюю рыбу, что «посмела» проплыть между мной и симбионтом. А так всё было тихо и спокойно.       Подойдя ближе к одному из венков, что покоились здесь вместе с кораблём, я стал искать среди них тот, на котором смогу прочесть хоть что-то и довольно быстро нашёл такой. Приглядевшись к взятой в правую руку ленте и вчитавшись в написанные на ней слова, я тут же понял, что это был итальянский язык, который уже был мной «освоен». Этот факт мне стал известен ещё на Монтекристо, а потому я без проблем пробежал взглядом по словам и нашёл то заветное слово, позволившее мне раскрыть имя мертвого корабля: «Roma». Определённо, мне было известно имя этого корабля. Итальянский линкор, носящий имя «вечного города» Рима. Так получается, что я вот так, ни с того, ни с сего, наткнулся в своём приключении на настоящий потопленный линкор! Да, я был довольно сильно удивлён этому и потому какое-то время просто стоял, переваривая информацию. Вообще, как мне кажется, меня не должно было такое удивлять. Я подводная лодка и у меня, очевидно, была возможность встретить под водой не один утонувший корабль, включая военные суда разных времён. Как, например, тот древнегреческий корабль с золотом. Да и не такое могло мне встретиться. Но всё же тут стоило отметить тот факт, что мне попался линкор, да ещё и вполне себе известный. Линкор Рома был потоплен немецкой авиацией при помощи радиоуправляемой бронебойной бомбы Fritz-X. Если память мне не изменяет, то там было два попадания. Второй бомбы хватило, чтобы пробиться с её помощью до склада боеприпасов и вызвать его детонацию. Это и переломило переднюю половину корабля. Вряд ли хотя бы один линейный корабль сможет пережить взрыв погребов.       «Что ж, мы не станем трогать эту братскую могилу! — я был абсолютно уверен в своём решении и ещё раз сообщил об этом косатке, чтобы та даже хвостом не касалась стали линкора и тем более не облизывалась на него. — Задерживаться нам тут тоже смысла нет, так что мы уходим отсюда».       Разве что постоял тут немного, мысленно почтив память погибших моряков.       Не став выслушивать скуление своего демона, я быстро подскочил к нему, рассекая своим телом толщи воды, и, оттолкнувшись хвостом от песчаного дна, пролетел в воде несколько метров ровно до проплывающей передо мной косатки, на чей плавник я филигранно и приземлился. После чего, сделал несколько шагов до выемки, куда вальяжно опустился, ложась на свою грудь. Какое-то время я смотрел на покоящийся тут линкор, но вскоре, как только его корпус скрылся из виду и стал едва заметен, закрыл глаза, наслаждаясь некоторой тишиной и гулом сердца своего демона.       Мы с демоном поднялись на перископную глубину, где уже можно было лицезреть рыжеватый свет нового дня, проникающий через толщу воды. Глядя на него, казалось, что ничего этой ночью и не произошло, и на душе от этого чувства становилось лишь спокойнее. Мне больше ничего не хотелось делать. Я словно всё уже сделал, и никаких дел больше у меня не было. Впрочем, лишь мысли о линкоре Рома всё ещё не покидали меня. И да, тот был поражён радиоуправляемыми бомбами, запущенными с германской авиации. Что-то меня тут беспокоило. Может быть, я боялся такой же участи, какая постигла итальянский линкор? Нет, дело было в том, что это был довольно примечательный случай. А ведь было и ещё кое-что, о чём я призадумался сейчас.       «Авиация, да? — подумал я. — У меня ведь она тоже имеется».       У меня ведь было шесть авиаюнитов! И это было довольно интересно. Так-то я вообще представлял из себя субмарину. К тому же, рассуждал я обычно как подводная лодка и старался действовать именно как, как бы действовала любая другая адекватная самотопина. Правда, если посмотреть на то, как я сражался и какие решения принимал за последний месяц, то можно было прийти к немного другим выводам. Несмотря на то, что я делал ставку на скрытность, а это не всегда, как мне кажется, пересекалось с наличием авиации, эволюционный механизм решил в какой-то момент одарить меня воздушными глубинными юнитами. В какой-то мере к этому меня подвели мои же решения во время глобальных эволюций, но всё же мне казалось, что эволюционный механизм не очень меня понимал. Боюсь, что и проведённый мной только что «эксперимент» не приведёт меня к нужным мне результатам. И тут речь шла даже не о том, получится ли вообще эволюционировать. Торпеды, маскировка, атаки исподтишка и внезапное торпедирование: всем этим я активно пользовался и это точно было поведением обычной субмарины. Однако, например, в этом сражении я также нашёл применение и для двухсот трёх миллиметровой пушки главного калибра. Причём пострелять нам из неё удалось очень даже хорошо: кажется, я если и не разрушил значительную часть военной базы дев флота, то точно нанёс ей большой урон. Если я так настрелял из пушки, то почему не смогу в итоге найти применение тут и для своей авиации? Нет, я, конечно же, раньше использовал их и как разведчиков, и как камикадзе. Первое, правда, быстро прекратилось из-за моих опасений, что их, а следом и меня, могли обнаружить и уничтожить. А вот в качестве камикадзе шаролёт показал себя превосходно: спас меня от ОГАС и противолодочных торпед. Сейчас у меня шесть юнитов, и наверняка те даже могли нанести неплохой урон в качестве бомбардировщиков, будучи направленными в атаку. Не только же им жертвовать собой? Они точно могут быть не только летающими бомбами. Но и в случае необходимости им можно было приказать и погибнуть. Но необходимо было рационально рассмотреть их возможности в качестве бомбардировщиков. Наверное, я ничего не потеряю, если сейчас же и пошлю всю шестёрку в атаку. Как раз на практике и рассмотрим это. Всё равно мы тут пытаемся набрать «опыт» для стимуляции эволюционного механизма. Уверен, что и эта атака мне засчитается.       Да, я захотел ещё потерзать вражескую базу. С моря я это уже сделал, но надо попробовать и с воздуха. Думаю, что Бонифачо послужит хорошей мишенью для моих юнитов. Но хоть мне и пришла в голову эта идея, спешить её реализовывать я не стал. Всё же у меня был выбор: спокойно покинуть залив, раз уж я сумел достаточно легко отойти от Бонифачо, или рискнуть ещё ради опыта и теста моих бомбардировщиков. И опять передо мной был выбор между тем, чтобы повести себя как настоящая подводная лодка и более не рискуя, выйти из зоны боевых действий, или вновь атаковать, удивляя противника авиационным налётом. Впрочем, что касается зоны боевых действий, то для себя любимого, хотелось бы отметить то, что по сути своей я всё время находился в ней. Всё Средиземное море, было такой зоной. Да и Атлантика будет точно такой же. Мне почему-то кажется, что в жизни глубинных нет покоя. Конечно, я со своей головой и фактом того, что являлся попаданцем, смогу организовать себе какой-никакой но дом, чтобы хотя бы знать, что смогу куда-то возвращаться. Всё же от этого на душе становилось куда как спокойнее. Но обо всём этом я думаю, потому, что для того, чтобы там уцелеть, особенно зная тот факт, что за Гибралтарским проливом меня могут поджидать пять принцесс, мне нужно было стать ещё могущественнее. Я хоть тоже являлся принцессой, но только начального порядка или же просто младшей, да к тому же не имеющей своей стаи. Там же могут быть высшие разного уровня: от младших до старших, если, к тому же, не существует каких-нибудь тварей, превосходящих по силе даже принцесс и Они. Очевидно, что и в рабство я не хочу, и кормом становиться не собираюсь. Косатка со мной была согласна. Так что нам надо было эволюционировать и эволюционировать. Глобально или локально — не так важно, если нам нужна сила. Любой из типов эволюции подойдёт. Глобальная эволюция, конечно же, в приоритете, но чёрт его знает, когда мы сможем в следующий раз провести её, если вообще сможем. Всё же я не бессмертен. Именно поэтому я хочу сейчас выбрать довольно небольшой риск. Куда как большему риску я буду подвергаться с выходом в Атлантику и это даже без учёта наличия Химе у пролива и огромных сил ЕОФ там же. Атлантика — это опасный бескрайний океан. Если я хочу фривольничать там, то мне нужно было могущество, которого боялись бы даже принцессы.       И этого могущества как раз и можно добиться путём сражений и битв. Заодно, если всё получится у меня абсолютно точно удастся нанести дополнительный урон своему главному противнику в Средиземноморье, что должно будет серьезно помешать ему бороться со мной в ближайшее время! А если и не получится, то даже провал будет способен дать мне локального и глобального опыта для эволюции.       Так что выбор очевиден — мы будем атаковать!