Тихий охотник

      Где-то на кончиках пальцев я стал ощущать покалывание. Это чувство медленно растекалось по телу, наполняя меня теплом, тем самым постепенно возвращая контроль над конечностями, а следом и телом. Жар тела и холод морской воды причудливо сплетались и словно ощущались одновременно. Чем-то это было похоже на лихорадку, но приходил в себя я довольно быстро, а мои чувства постепенно возвращались к норме. Спустя минуту, уже стоя на ногах, я невольно обратил внимание на то, как меня покачивало из стороны в сторону. Но это происходило не потому, что мне было плохо или я ещё не успел полностью очнуться. Это сама вода качала меня из стороны в сторону.       «Наверху наверняка ужасный шторм, такой же, как и предыдущие», — подумал я, глядя наверх.       Не стоило долго тут засиживаться. Лучше поторопиться и убраться отсюда. Только перед этим накормлю своего демона и себя заодно, живот уже начинает урчать, а очнувшаяся косатка скулить, напоминая о существовании концентратов. А они тем временем медленно иссякают, и было бы не лишним подумать, как достать таких побольше. Правда, идей нет. Да и если появятся, то точно будут из разряда каких-то безумств. Впрочем, сейчас атака на канмусу уже не такое уж безумство. Вот только в прошлые разы, обыскивая их трупы, мне не удалось найти в подсумках нужные концентраты. Не исключено, что это было одной из мер предосторожности Европейского Объединённого Флота. Зачем им вот так давать мне дополнительную пищу? Правда, их девы флота тоже хорошо шли на корм моей косатке. Только вот самому их есть у меня желания не было. Надеюсь, что до такого никогда и не дойдёт. Хотя бы ради этого нужно постараться.       Спрыгнув с косатки, я зашагал вперёд, к носу своей лодки. Хотя в боевой рубке появился новый герметичный склад, где теперь обитала моя ожившая шапка, под вторым языком демона оставалось много места, которое можно было использовать как дополнительное хранилище. Ну и правильно, чего месту полезному пропадать зря. На лодке его и так мало.       Дойдя до носа, косатка открыла свою пасть, вновь намочив имеющуюся там литературу. На неё уже было всё равно. Вряд ли она была столь ценна, чтобы о ней так беспокоиться. Хотя дневник Машки был довольно любопытным чтивом. Как-никак, война, упоминаемая в нём, не была каким-нибудь вымыслом. Сам я тогда удивился не из-за того, что девушка описывала именно войну, так как ещё при моей человеческой жизни Россия довольно продолжительное время участвовала в настоящем военном конфликте с фронтом и мобилизацией. На момент моей кончины эта война так и не закончилась. И было не похоже, что она собиралась заканчиваться. Удивило меня скорее то, что Машка упоминает большую войну на территории России, от которой она серьезно пострадала. Я же по большей части помнил, как Россия доминировала над своим противником. Правда, в человеческой истории случалось всякое. Когда-то казалось, что Третий Рейх победит в войне, но прошло время, и ситуация сначала выровнялась, а затем и вовсе стала противоположной. Несмотря на значительный перевес сил Родины, я не мог исключать и такого. Что ж, подобные дневники — всего лишь хороший инструмент, чтобы взглянуть на события интересующего нас периода истории глазами современника. Но вот общую информацию там найти было крайне трудно. Тем более ту, которая интересовала лично меня. Я всё ещё прекрасно помню политическую карту на Монтекристо. Разглядывая одну только её, я смог получить массу интересной информации! И как же меня опечалило, что из-за отключенного света у меня не было никакой возможности не то, что выйти в интернет, но даже запустить имеющийся там компьютер! Хотелось бы уже прекратить всё это откладывать и поскорее выйти на берег, пока я ещё в Средиземном море. Что-то мне подсказывает, что сложно будет встретить людей у береговой линии морей и океанов, захваченных глубинными.       Открывшийся склад показался мне чуть больше, чем у предыдущей версии косатки. Демон подтвердил, что это так и есть: он стал глубже, и теперь в нём можно было хранить больше вещей. Его же содержимое осталось неизменным: серебро и золото, Библия, дневник Маши, мобильный телефон, меч Лояль и концентраты различной процентной составляющей. Правда их у меня осталось немного: десять шестидесяти процентных концентратов для эсминцев, пять пятнадцати процентных концентратов для авианосцев и три двадцати процентных концентрата для легких крейсеров. Также два полных концентрата и треть концентрата для эсминцев находились в моей шапке, сейчас покоящейся в герметичном кармане боевой рубки. Буду надеяться, что эволюция моей шапки не спровоцировала исчезновение концентратов. Всё же это была бы довольно чувствительная потеря. К тому же буду также надеяться, что мой новый «вертолёт» не может их самостоятельно съесть без моего разрешения.       Постояв перед открытым ртом косатки где-то минуту, разглядывая концентраты, я всё же решил, что было бы неплохо начать их экономить. Пусть Атлантика уже близка и идти к Гибралтару недалеко, но именно там, мне они больше всего и пригодятся. Особенно на первых порах. Поэтому думаю, что будет лучше сейчас моему демону не сильно наедаться.       Он же, разумеется, услышав всё это, сразу стал скулить и обижаться, но мой план не ограничивался только этим. А замышлял я, полноценно накормить косатку не за счёт концентратов, а за счёт потопленных кораблей. В Тирренском море мы потопили довольно много судов. Что мешает нам сделать тоже самое теперь и в этой части Средиземноморья? Понятно, что будут сложности, но с моим нынешним технологическим скачком особых проблем возникнуть не должно. К тому же я как раз проведу некоторые свои эксперименты. А если потоплю где-нибудь с пяток, а лучше больше кораблей, то не исключено, что смогу заработать на локальную эволюцию и что-нибудь улучшить, а лучше исправить какой-нибудь недостаток моей косатки. Ну или хотя бы частично исправить. Тоже было бы неплохо, как я думаю. Всё-таки моя глобальная эволюция имела свои «пробоины», которые хотелось бы как можно скорее запечатать. Хотя, конечно, всё же лучше всего будет заработать на продвинутую локальную эволюцию. Там и двигатели, и корпусные изменения, и прочие крайне полезные вещи. В этом случае шансов полноценно исправить какой-либо недостаток будет куда как больше. Заодно было бы хорошо узнать, сколько сейчас кораблей нужно было потопить ради этой продвинутой локальной эволюции.       Исходя из своих мыслей, я решил скормить моему демону один шестидесяти процентный концентрат для эсминца. Сам же съел половину от другого. Как и ожидалось, от этого ни я, ни косатка не смогли полностью наестся. Но эта ситуация носила временный характер. В скором времени пища у нас точно появится.        После употребления своей части рациона, мой голод быстро пропал. Даже как-то слишком быстро. Косатка вроде тоже не жаловалась, но она не забыла намекнуть, что хотела бы всё-таки побольше. Из интересного, стоит также упомянуть, что минуту спустя после приема пищи в моей голове стала проецироваться степень насыщения моего демона. Вернее сказать, его автономность! Кажется, у меня даже появилась возможность точно знать расстояние в милях, которое мы могли сейчас пройти на крейсерской скорости: в настоящий момент демон способен был пройти десять тысяч семьдесят миль. И почти всё это только с одного шестидесяти процентного концентрата эсминца. У меня даже сложилось впечатление, что косатка тайком съела ещё один. Правда, она с мольбой в своём урчании тут же опровергла это.       Ранее я мог понимать это всё лишь приблизительно, глядя на загоравшуюся татуировку на руке. Теперь же она там всё ещё была, но больше никакого наполнения светом у неё не было: излучать свет она не прекратила, но свой функционал потеряла.       Было бы, кстати, ещё неплохо, если таким же образом я мог бы заниматься менеджментом своей псионики. Всё же этот ресурс был также важен, а после прошедшей глобальной эволюции псионные способности вполне могли сыграть ключевую роль в сражении и вообще в моём выживании.       Что ж, когда с приёмом пищи было покончено, я быстро запрыгнул сначала на плавник демона, а затем и в боевую рубку, ловко перепрыгнув через её бронированный борт.       «Всплываем на глубину тридцать метров», — приказал я.       Едва косатка пошевелилась, как песок вокруг демона всколыхнулся, клубами поднявшись вверх. Все звуки были чуть приглушены, а меня всё ещё покачивало, но теперь не только из-за шторма наверху. Менее полуминуты ушло на то, чтобы косатка вытеснила из своих балластных цистерн лишнюю воду, достигая тем самым положительной плавучести. Всплывала лодка не быстро, чтобы демону было легче после принять в себя воду, достигнув нулевой плавучести. А спустя минуту в моём разуме отчётливо спроецировалась цифра в тридцать метров.       «И правда, теперь эта информация возникает в моей голове. Очень удобно».       Взглянув по сторонам, я отдал косатке команду развить скорость в десять узлов. Это была наша крейсерская скорость и по совместительству, скорость для подкрадывания к противнику.       Где-то через пятнадцать минут, пройдя около пяти километров, я отдал косатке приказ подняться на перископную глубину, что и произошло спустя полторы минуты. Тут же, расставив ноги поудобнее и выпрямив спину, я обернулся назад и посмотрел на свой хвост-перископ. Пошевелив им немного, немного удлинив и снова сократив, я поднял его на поверхность, одновременно переходя в перископный режим. Теперь визуальная информация ко мне в разум поступала с хвоста. Прорвав поверхность воды и успев несколько раз окатиться высокими волнами, перископ был поднят на высоту пяти метров над поверхностью воды. Несмотря на это, его всё равно периодически окатывали волны. Тут и правда был шторм.       Несмотря на то, что часы, также переместившиеся в мой разум, показывали 12:32, было довольно темно. Вокруг стояла настоящая кинематографичная картина морской стихии. Небо с едва заметными проблесками грязно-белого света было укутано в разорванное чёрное одеяло из облаков. По линзе перископа стекали капли дождя и воды после очередного накрытия волной. Поверхность моря изгибалась под натиском стихии, вспенивая очередную павшую вниз волну и разбрызгивая во все стороны капли солёной жидкости. Такую картину можно было наблюдать на все триста шестьдесят градусов, и одна только она вселяла в меня веру в силу мира Бездны. Оставалось только гадать, на что ещё было способно информационное поле и псионика глубинных.       Развернув свой перископ в сторону Сардинии, я не смог увидеть там ничего. Я был достаточно далеко, а волны так высоки, что было невозможно ничего там рассмотреть. Вокруг была одна вода и только, а поднимать перископ выше очень не хотелось. Потому решил погрузиться, перед этим полюбовавшись немного гневом природы и сверкающими молниями. Так информационное поле приветствовало меня после моего перерождения средней по старшинству глубинной принцессой.       Как и говорил, несколькими минутами позже, я всё-таки вернул свой хвост в прежнее положение, а мои очи вновь стали транслировать более привычное изображение. Я находился в боевой рубке своего демона. Сделав шаг вперёд, буквально наступлю в привычную для меня выемку. В этот раз она стала немного больше, в частности глубже. Не долго задумываясь об этом, ложусь в неё и просто закрываю глаза.       Пока ещё находясь в сознании, отдаю команду идти курсом два-пять-пять, сохраняя скорость в десять узлов и погрузившись на отметку в сто двадцать метров, чтобы снизить влияние шторма. Также требую от косатки постоянно слушать море. При обнаружении грузовых судов или дев флота разбудить меня. С некоторым волнением и тяжестью внутри через какое-то время мне удалось просто уснуть и насладиться тишиной.       Семь с половиной часов можно назвать долгим наслаждением тишиной? Не могу точно сказать, но это почти соответствует восьмичасовому сну, считающемуся оптимальным. Правда, казалось, сон занял секунды. Очнулся я от того, что косатка обнаружила по пеленгу три-три-восемь шумы винтов, характерные для грузового судна. Не поднимаясь из выемки, приказываю демону взять курс на перехват. До цели было около тридцати километров. На такой дистанции и с теми шумами на поверхности установить точную дистанцию даже с новой гидроакустической станцией было довольно затруднительно. Где-то через полчаса мы сблизились с целью на десять километров, и тогда нам удалось установить курсовой угол цели и тут же занести данные на TDC, который будет теперь их периодически обновлять. Дистанция всё ещё была большой, потому, вероятно, в данных всё ещё были ошибки, но с приближением к противнику они будут становиться всё точнее. Что же касалось самого направления цели, то она шла в сторону пролива Бонифачо. Так что нам бы следовало его поскорее потопить.       И так, к 21:43 корабль был в десяти километрах от нашей с косаткой позиции. Где-то тут я поднялся на перископную глубину, чтобы достать свой хвост из-под воды для связи с капитаном судна. План остался примерно таким же, как и в Тирренском море. Сейчас, помимо затопления корабля и последующего получения опыта для локальной эволюции, я также ставил перед собой задачу добыть для нас с косаткой пищи, чтобы полностью восстановить автономность и заодно торпеды, затраченные на потопление корабля. Хотелось бы ещё заправить Вальтера на полную, но для этого потребуется двенадцать тысяч миль автономности. Боюсь, что одного корабля мне может не хватить. Правда кто сказал, что я хочу потопить лишь один? Для продвинутой локальной эволюции мне уж точно потребуется отправить на дно больше десятка судов. Придётся постараться.       Наконец-то подняв перископ, я тут же понимаю, что ливень, заставший меня ещё у берегов Сардинии, никуда не пропал. Правда, волны и ветер западнее упомянутого итальянского острова были тише. Даже косатка вдруг заявила, что по шкале Бофорта погодная ситуация соответствовала семи баллам. Понятие не имел, что косатка была способна на такое и вообще владела подобными знаниями. Впрочем, не исключено, что получила она их только благодаря последней глобальной эволюции. Как бы то ни было, но я был доволен практически всем в своей глобальной эволюции. А всё, чем не доволен, я исправлю. Ведь на то есть моя воля и уникальные возможности, дарованные мне в Средиземном море.       Я принял решение подняться на поверхность и пойти к судну в надводном ходу, так что через несколько минут мы с демоном, рассекая волны высотой под пять метров и сокращая дистанцию с кораблём, имели возможность разглядеть навигационные огни на судне. Эволюционный механизм в последней эволюции даровал мне ночные и дневные линзы не только моему перископу, но и глазам, благодаря чему сейчас я мог гораздо лучше видеть в тёмное время суток корабли и многие другие объекты. Это улучшение, разве что, не касалось только области вблизи моего демона. Я и так мог видеть её всю и до этого, даже в абсолютной тьме. Правда, несмотря на это, ливень, порождающий собой целую стену из воды, едва позволял видеть нашу цель, которую, казалось, можно было легко потерять, стоит лишь отвлечься на что-то или даже просто моргнуть.       Корабль, пробирающийся через волны, гром, молнии и ветер, по мере нашего приближения, постепенно приобретал всё более чёткие очертания громадного судна. Косатка быстро определила, что это был большой танкер. Очень большой танкер! Вероятно, при его торпедировании стоит ждать большой вспышки огня.       Дистанция до судна была примерно шесть километров, и продолжала сокращаться. РТТР молчал и никаких сигналов не ловил. Значит, меня ещё не обнаружили. Можно подойти ближе.       «Устройство радиотехнической и телепатической разведки, да?» — вдруг вспоминаю я.       Мне почему-то кажется хорошей идеей испытать его возможности глушить связь прямо на этом судне. Да, думаю, мы вполне могли позволить себе провести такой эксперимент и заодно убедиться в работоспособности моего нового высокотехнологичного устройства. Всё-таки такая крутая вещица могла очень сильно нам помочь во многих ситуациях.       Я прекрасно помнил, что радиус полного глушения связи равнялся пяти километрам, а потому, сблизившись с танкером до четырёх по правому борту, я наконец готов был начать транслировать своё сообщение. Насколько я помнил, активная глушилка не должна была мешать мне отправлять на подавляемые радиоустройства свои сигналы и сообщения. Именно поэтому мой план был просто обречён на успех. Правда, в таком случае они не смогут ответить мне при помощи радиосвязи. Ну, это ничего страшного. Существовали ведь и другие способы ответить или как-либо согласовать с ними свои действия. Тем более, что у меня уже есть план, так что всё должно быть хорошо.       — Внимание! Внимание! Внимание! Говорит глубинная подводная лодка Медина! Любые передачи сообщений о вашем и моём местонахождении будут караться атакой на корабль с последующим уничтожением всего экипажа! Я наблюдаю за радиоэфиром и способна перехватить ваши сообщения! Во избежание ненужной гибели людей, требую немедленно остановить корабль и покинуть его, согласно правилам ведения морской войны! — я произношу то же самое, что и произносил всегда, обращаясь к капитанам торговых судов. Только в текущей ситуации, оставалось ещё добавить: — Если вы испытываете трудности в радиосвязи и не можете ответить мне с её помощью, то возьмите сигнальный фонарь или что другое достаточно яркое и дайте три пятисекундных световых сигнала на правый борт, если согласны покинуть корабль. Отсутствие ответа в течение десяти минут будет считаться как отказ от сотрудничества! В этом случае я буду вынуждена провести торпедную атаку!       Я замолчал и стал ждать. Им в любом случае нужно какое-то количество времени, чтобы дать световой сигнал или просто для начала собраться с мыслями. Но и выбор у них, конечно, не велик: они могут сойти с корабля, а могут принять бой, как экипаж «Урбания» и погибнуть ради груза каких-то там нефтяных магнатов, при этом ничего толкового не добившись. В любом случае, я смогу получить опыт для локальной эволюции. Я также при помощи радара убедился в том, что поблизости нет никаких других кораблей. Так что если экипаж станет пытаться подавать световые сигналы тревоги в надежде, что кто-то их заметит, то все эти попытки ни к чему не приведут. К тому же весь этот ливень, порождающий целую стену воды, смягчит свет любых огней, пущенных при помощи сигнального пистолета. Им бы помог мощный фонарь, но так как поблизости никого не было, а вокруг такая погодка, то они буквально обречены. Если же бы рядом были бы какие-нибудь ещё суда, то по возможности, я бы просто тоже отправил их всех на дно. Единственное, от чего бы я отказался, так это от атаки на круизные корабли, лайнеры, яхты и тому подобные частные гражданские суда.       Кажется, корабль стал замедляться. Но минутой позже я всё равно начал повторять своё сообщение и не успел даже договорить его до конца, как с правого борта танкера загорелась яркая вспышка. Так, с секундным перерывом, свет морского сигнального фонаря загорался ещё два раза, оповещая меня об их полном сотрудничестве в вопросе сдачи корабля.       — Вас поняла, даю вам полчаса на эвакуацию, — обрадовался я, посмотрев в сторону носа косатки, которая также была рада добытой пище. — Также не забудьте отойти от танкера подальше. Сами прекрасно понимаете, как они отлично взрываются.       Определённо, что капитан корабля, или тот кто там сейчас дежурит, спешить с эвакуацией не будет. Вдруг я захочу связаться с ними ещё по какому-либо вопросу. Ну и так получилось, что я захотел.       — Прошу также просигналить три раза с такими же интервалами между сигналами, если вы перевозите нефть или другие схожие горючие жидкости. Если вы везёте СПГ, то просигнальте пять раз! — требовательно запросил я.       Всё-таки я прекрасно знал о взрывоопасности СПГ при контакте с водой. Этот корабль настолько гигантский, что, вероятнее всего, вёз именно нефть или что-то подобное, а не СПГ. К тому же, я не видел на нём больших округлых танков — самой заметной части кораблей перевозчиков газа. Но на всякий случай лучше спросить. Взрыв такого объёма СПГ запомнится всем надолго. Это будет куда круче, чем атомная бомба, сброшенная на меня, или взрыв того корабля, что едва не убил меня вблизи Греции.       Вскоре я получил подтверждение тому, что танкер везёт не СПГ, и более чем довольный, поблагодарил их за ответ и принялся ждать их полной эвакуации.       Прошло ещё немного времени, прежде чем танкер сумел полностью остановиться. Мы с косаткой в это время также снижали скорость, идя параллельным курсом. Стоя в боевой рубке, омываемой тоннами воды как с чёрного неба, так и с моря, я в полной темноте, лишь едва отсвечивая тусклыми татуировками, наблюдал за светом окон надстройки корабля и копошащимися там людьми. Благодаря тому, что эволюционный механизм дал мне возможность кратно увеличивать остроту своего зрения и приближать объекты, можно было довольно детально разглядывать корабль и его команду. Они же тем временем спешно готовили к спуску целый ряд закрытых спасательных шлюпок свободного падения.       К 22:25 все шлюпки со стороны правого борта были в воде и поспешили уйти подальше от судна в сторону носа. Я не пожалел времени и специально оплыл корабль с кормы, чтобы убедиться в том же со стороны левого борта. Там на палубе также уже никого не было видно. Что ж, тогда, думаю, можно считать, что все члены экипажа покинули корабль. Тем более, что и самих шлюпок я поблизости уже не наблюдал. Всё судно было в моём распоряжении.       Всё же, вспоминая взрыв того контейнеровоза у Греции, который явно перевозил что-то взрывоопасное, я решил отойти от танкера где-то на семь тысяч метров, после чего уже его торпедировать. Правда, в голове промелькнула мысль, что торпеда всё же дорого мне обходится в плане автономности, и стоило бы попробовать пострелять пушкой с хвоста. Правда, я быстро передумал, ещё раз оглядев такую громадину с кормы до носа. Думается мне, что даже из двухсот трёх миллиметровой пушки потопить его быстро будет очень не просто. Он-то, может и взорвётся, но тонуть после этого может и не поторопиться. Как-никак, современные корабли совсем не те, что делали в середине прошлого века. Мои торпеды с эквивалентом четыреста пятьдесят пять килограмм тротила, определённо подойдут для этой цели куда как лучше. Никакие двойные борта и дно не спасут его от огромной дырки. Правда, жаль, что мне едва ли по силам сделать дырку под килем, не зная осадки корабля. Эх, надо было спросить у экипажа. Определённо ведь признались бы мне в этом. Только в этом случае пришлось бы разрешить им использовать радиоэфир.        Я смотрел на корабль с дистанции около семи километров. Часть его корпуса периодически скрывалась за волнами, пробегающими прямо по курсу. СПО молчит. Мой радар ничего кроме танкера не видит. Если тут что-то ещё и было, то погодные условия режут эффективность работы моих РЛС. Так что стоит по-быстрому разобраться с танкером, отужинать им и сразу уходить.       Скорость, курсовой угол и дистанция до цели уже были мысленно занесены мной в TDC. Данные также были синхронизированы, чтобы мы с демоном могли свободно перемещаться без потери их актуальности. Правда, двигаться мне было и не нужно в данный момент. Мой торпедный компьютер уже рассчитал за четверть минуты тонкую линию для пуска «угря». Она появилась в поле моего зрения в виде красноватой полоски от носа косатки до центра танкера. Все данные рассчитаны с учётом пуска торпеды «Т8В» в режиме тридцати пяти узлов. Но вот если поменять скорость, то TDC придётся корректировать данные. И это при том, что цель стоит на месте, а её курсовой угол фактически не меняется. Довольно существенный недостаток. И это несмотря на то, что у меня был «TDC-X». Ладно, не об этом сейчас надо размышлять. Прибор этот и так хорош. Есть вещи поважнее, которые хотелось бы исправить.       Вдруг перед самым пуском косатка предложила ввести осадку. Она заявила, что осадка этого танкера соответствовала двадцати двум метрам. Когда я поинтересовался у неё, откуда она об этом узнала, то ничего ответить она не смогла. Просто объяснила, что через какое-то время после того, как она начнёт визуально изучать корабль или деву флота, сможет выдать их осадку с довольно большой точностью. Что ж, это просто отлично! Теперь я имел возможность наносить куда как более сокрушительные удары по грузовым судам и девам флота. Всё же очень сложно справиться с огромной пробоиной или вырванным куском корпуса прямо у киля.       Наверное, можно предположить, что эволюционный механизм загрузил в мою косатку какой-нибудь справочник по всем существующим в мире кораблям, а косатка уже по нему определяла осадку судна. Думаю, это было бы довольно логично. Знаю, что те же немецкие подводники пользовались справочниками с данными по кораблям для их идентификации и определения необходимых для эффективной торпедной атаки характеристик.       — Косатка, затопить торпедный аппарат один, — спокойно произношу, не отводя от жертвы своих глаз. Проходит менее десяти секунд, прежде чем я произношу: — Огонь!       Торпеда была с отключённой ГСН, а значит, шла прямо. Самонаведения мне сейчас было не нужно, и отключил я его на всякий случай. В качестве взрывателя должен был сработать ударный. В случае промаха — магнитный. Правда, я доверился косатке и указал осадку в двадцать три метра, чтобы «рыбка» прошла под судном и там взорвалась всей своей новой мощью. Получается, что если магнитный не сработает, то ударник уже не поможет.       Ну и тут до меня дошло, что я мог бы запрограммировать её на то, что если она проходит, например, восемь километров, что примерно на километр дальше, чем сам танкер, то она поднимется на пару метров выше и развернется на сто восемьдесят градусов! Заодно и эксперимент бы получилось провести!       — Проклятье… — выругался, из-за упущенных возможностей.       Можно было бы запрограммировать торпеду и на другие маневры, и в куда как больших количествах, чем я указал. Определённо, эта торпеда «Т8В» была крайне занимательной. Несмотря на то, что она очевидно значительно продвинулась вперёд в плане технологического прогресса, я мог сказать, что и сам просто был пока не в состоянии раскрыть весь её потенциал, а значит, добиться максимально возможной эффективности тоже. Возможно, что со временем эта ситуация улучшиться, и у меня с ними будет получаться хоть что-то дельное, а не обычные пуски с возможностью поиска целей акустической ГСН. Да и за меня в этих пусках во многом работает косатка вместе с TDC. Мне самому считать почти ничего и не приходится. Можно сказать, что я просто выполняю роль какого-нибудь управляющего. Правда, не все так плохо. Только что ведь сам же сумел додуматься, как можно поступить с торпедой в подобной ситуации в следующий раз, буквально сводя вероятность её прохождения под килем без детонации к нулю. Так что прогресс, очевидно, уже есть и вполне неплохой!       Торпеда вышла из носа косатки и устремилась прямо на огромный танкер, о высокие борта которого разбивались мощные волны. Это была первая пущенная мной торпеда с двигателем Вальтера. Неудивительно, что её целью стал именно грузовой корабль. Всё-таки сейчас, после разгрома врага в Бонифачо, сражаться особого желания у меня не было. Несмотря на все мои заявления о готовности биться с канмусу во время глобальной эволюции. В настоящий момент я считал необходимым сначала попытаться исправить все те недостатки, что я приобрёл во время прошедшего повышения. Впрочем, вся эта эволюция была сплошным развитием. Просто получилось так, что в некоторых из этих плюсах имелись изъяны, которые было бы неплохо исправить. Так что этим мы сейчас и занимались.       Торпеда шла до цели шесть с половиной минут. Всё это время я слышал её при помощи своей гидроакустической станции. Должен сказать, что бушующее море несколько препятствовало эффективному отслеживанию моей торпеды, и уверен, что этот эффект касался не только торпед, но и вообще всего, что он мог обнаружить. Так, например, я никак не мог услышать спасательные шлюпки экипажа корабля. А даже если их винты и моторы были слишком тихими, то я все равно не видел их на радиолокационной панели. Я периодически включал её, чтобы убедиться, что опасности поблизости нет. Вероятно, поверхностные шумы и высокие волны мешали обеим системам локализовать их местоположение или хотя бы дать направление. Впрочем, пока всё это было не важно.       Гидроакустическая станция наконец-то уловила мощный подводный взрыв! Боевая часть всё же сдетонировала. Не знаю, насколько точно косатка смогла определить осадку корабля, но даже если взрыв был и не под самим килем, то меня уже радовало хотя бы то, что такая дорогая торпеда вообще взорвалась и нанесла урон кораблю.       Спустя несколько секунд после взрыва из самого центра корабля вырвалось огромное облако ярко-оранжевого пламени, бесконтрольно расширяющегося во все стороны и окунающего в свои объятия всё больше и больше площади корабля. Вспышка пламени осветила танкер на достаточное время, чтобы его можно было хорошенько осмотреть. Имеющиеся линзы для ночного боя до этого работали неплохо, но пока всё небо было затянуто этими непроглядными грозовыми тучами, они не могли сконцентрировать почти никакого света. Так вот, стоило мне только получше разглядеть этот корабль, как я осознал, что это был самый большой из всех потопленных и вообще видимых мной в этой жизни судов. Вообще не подозревал, что такие громадины могли существовать. А может, их стали строить только в это время?       Огромный корабль, обслуживаемый большим и многочисленным экипажем, в подавляющем большинстве военного состава, для обеспечения какой-никакой защиты от глубинных, жалобно застонал. Гидрофон прекрасно различал звуки скрежета и треска корпуса этого гиганта.       До нас с косаткой тем временем докатилась ударная волна после взрыва. Меня немного качнуло назад, а косатка этого словно бы и не почувствовала. Спустя ещё несколько минут пламя всё также продолжало бить ключом из центрального танка, но уже с огромными клубами черного дыма, постепенно скрывающими за собой основной огненный гейзер, распаляемый мощным ветром. Ливень словно бы не играл никакой роли в тушении возникшего пожара, и воспламенившаяся нефть, растёкшаяся по воде вокруг корабля, прекращать гореть явно не собиралась. Она колыхалась вторя волнующейся поверхности, её волнах, но всё равно полыхала, добавляя к отражению в воде больше оранжевых оттенков, дополняя ставшие редкими проблески пламени в огромном чёрном столбе густого и плотного дыма.       Забывшись на какое-то мгновение, я вздрогнул, как только новая вспышка огня залила всё пространство вокруг тем же ярким оранжевым светом со всевозможными оттенками этого цвета. Ещё один резервуар с горючей жидкостью взлетел на воздух, выламывая всей мощью взрыва борта и палубу корабля. Было видно, как горящие раскуроченные куски металла разных форм и размеров разлетались во все стороны, падая в воду и затем уходя на дно к моему «столу». Следом ещё один танк взрывается с такой же мощью. В этот раз с другой стороны. Где-то только через полчаса моих с косаткой блужданий вокруг корабля, огромное судно, практически полностью скрытое в чёрных клубах дыма, намучавшись, начало тонуть. Вероятно, уходящие под воду центральные танки разломили корпус гиганта надвое, после чего корма и нос ранее целого танкера стали медленно возвышаться над водой. Едва видимые в дыму горящие части величественного корабля тянулись к небу. Ярко пылающие палуба и борта, были словно факел, сигнализирующий о призыве на помощь.       Глядя на то, как такой гигант взрывался, раскидывая фрагменты своего корпуса в стороны, и пляски пламени на не укрытых дымом участках его борта, в голову приходили мысли о том, что перевозить он мог далеко не обычную нефть, а что-нибудь более взрывоопасное. Либо же я просто чего-то не знаю о том, как горят различные сорта нефтепродуктов и взрываются танкеры.       Обе половины танкера уходили на дно. Случился ещё один страшный взрыв: охваченная огнём кормовая часть гиганта, вероятно, спровоцировала взрыв очередного танка, что был ближе к надстройке судна, находящейся там. Очередная ударная волна после вспышки света, окрасившей небо, прокатилась по беспокойной воде, снося все гребни волн напрочь и едва не впечатывая меня в борт боевой рубки косатки. В этот раз сам демон тоже почувствовал этот удар. Я же, несмотря на него, продолжал наблюдать за безумной игрой огня и дыма вокруг постепенно скрывающегося под водой танкера. Никого поблизости не было. РЛС, РТР и гидроакустическая станция никого не обнаружили, сколько бы я не пытался этого сделать. Это меня радовало. Мы сможем поесть, восстановить всю автономность, запитать Вальтера, а также восстановить торпеду. Добыча настолько жирная, что её на всё, если не больше, должно хватить. Тем более стоила она мне всего одной торпеды. Очень повезло.       И вот танкер полностью скрылся под водой. На поверхности осталась лишь огромная лужа постепенно догорающей нефти, освещающей всё поблизости. Кочуя на волнах, она наверняка рано или поздно прибьётся к какому-нибудь берегу, устроив там экологическую катастрофу. Впрочем, то, что я только что мог наблюдать, уже можно было относить к этой категории. Люди всё это могут исправить, так что больше не стоит обо всём этом размышлять. Да и какой во всём этом смысл? Я уже столько танкеров успел потопить в Тирренском море, что точно должен был успеть стать врагом всех зелёных. Интересно, а как им в нынешней Европе сейчас живётся? А пока люди или эти же зелёные не прибыли, лучше заняться трапезой.       Немного пройдя в надводном положении, мы с демоном стали погружаться на глубину. Внутренние часы показывали время 23:04. Погружаясь всё глубже и глубже, мы не переставали слышать треск разваливающегося на части корпуса корабля, пока гидрофон не зафиксировал очень громкое столкновение со дном. Вскоре мы с демоном пересекли нашу предельную рабочую глубину, равную двум тысячам двумстам метров. Мы погрузились ещё на несколько сотен метров, прежде чем показалось дно, а в моём разуме не зависло число две тысячи семьсот восемьдесят девять метров. Двигаясь далее к самому судну с серьёзным замедлением по причине нахождения ниже рабочей глубины. Мы держались на глубине до десяти метров над дном, потому никаких столкновений и повреждений нам грозить было не должно. Прошло ещё некоторое время, прежде чем косатка по запаху вышла к уже едва тёплым остаткам огромного танкера, часть которых передо мной и открылась. Я всё ещё не мог достаточно хорошо видеть на дальние расстояния под водой, но благодаря тому, что я всё-таки принадлежал к глубинному виду, моему обзору был доступен как минимум весь корпус косатки, а затем и ещё несколько десятков метров вокруг. Довольно неплохо, должен я отметить.       Оказавшись вблизи останков танкера, я приказал косатке начать поглощать корабль и восстанавливать не только запасы автономности, но и тут же раскошелиться на нашу торпеду, которая к тому же будет восстанавливаться ровно неделю. Сам в этот момент спрыгиваю с демона и, погружаясь эти самые десять метров, которые косатка держала между собой и дном, оказываюсь на левом борту танкера.       Косатка уплыла левее, скрываясь из моего поля зрения. Это не страшно, так как её всегда можно легко найти благодаря шестому чувству. Она пойдёт жрать носовую часть судна, пока я стою на лёгшей на правый борт кормовой части, где и была огромная надстройка, вмещавшая в себя большое количество человек. Именно туда я и отправился. Ближе к тому месту я начал прямо руками отрывать от судна листы металла и тут же их жевать. Для моей ротовой полости всё это казалось чем-то крайне легко поедаемым. Вообще, складывалось ощущение, что мне это всё и жевать не приходилось. Можно было просто кусать и тут же глотать. Организм сделает своё дело и переплавит в желудке всё! Причём никакие порезы ни в ротовой полости, ни в желудке у меня не возникнут.       Спустя где-то час, когда на часах были уже следующие сутки, а именно 0:11, ментальная панель в моём разуме показала, что автономность демона соответствовала тридцати двум тысячам пятистам миль. То есть он полностью насытился, о чём он и сам сообщил, направляясь в мою сторону, что также было прекрасно видно при помощи псионной экстрасенсорики.       Я и сам наелся, хотя перед нами ещё осталось едва ли не целое судно. Косатка и сама сообщила, что с её стороны большая часть носовой половины танкера всё ещё была не съедена. Мне же казалось, что она сумеет съесть всю носовую часть и ещё добавки попросит, как это уже когда-то бывало. Но, похоже, что я опять чего-то не понимал в механизме питания глубинных. Эволюционный механизм лекций на эту тему не давал. Очень жаль.       Пока мы тут, я решил, как и планировал, полностью запитать Вальтера, что и приказал сделать косатке. После чего на ментальной панели энергетического баланса моего демона начала периодически падать по двадцать единиц автономность моего демона, в то время как автономность Вальтера росла по единице. Кажется, пошло восстановление. У меня была мысль отправить косатку снова отъедаться, чтобы компенсировать затраты на Вальтера. Однако я быстро понял, что одна миля Вальтера восстанавливалась за одну минуту. Запас же его хода составлял шестьсот миль. Следовательно для этого придётся копошиться тут в течении десяти часов, что было для меня не позволительно, так как сюда всё же в любой момент могли отправить как дев флота, так и авиацию с каким-нибудь ядерным приколом. Потому я принял решение пока убраться отсюда, а на карте оставить пометку, что в этом месте я потопил корабль. Побродив где-нибудь и, может быть, даже потопив ещё один кораблик, можно будет вернуться сюда, чтобы покушать его вновь, тем самым восстановив затраты и на торпеду, и на двигатель Вальтера.       «Кажется, это и есть моя концепция подводной кормушки. Просто класс!» — улыбчиво подумал я.       Оседлав косатку, первым делом мы всплыли на глубину до двух километров, в пределы нашей рабочей зоны. Отсюда, имея возможность развить большие скорости, косатка двинулась на север на десяти узлах. Через некоторое время мы таким же образом поднялись до ста метров, после чего глубину не меняли. Так под водой мы прошли почти одну сотню километров, а когда косатка обнаружила на гидрофоне корабль, то тут же взяла курс на его перехват, сразу после того как я отдал на это приказ.       Время было 6:14. Наверху наверняка скоро будет светло, и моё приближение определённо будет замечено. А мне ведь ещё надо было сблизиться с кораблем на дистанцию, не превышающую пяти километров, чтобы воспользоваться возможностью заблокировать ему связь. Так что я решил пока что всплыть, чтобы побыстрее выйти на перехват, а затем погрузиться и подойти на нужную дистанцию.       Косатка всплыла на поверхность довольно плавно. Уже ближе к перископной глубине стало понятно, что от шторма, порождённого моей глобальной эволюцией, ещё что-то да осталось. Света у поверхности было как-то слишком мало для жаркого и солнечного Средиземноморского региона. А стоило нам окончательно всплыть, как всё подтвердилось. Поверхность, где от края до края была одна лишь вода, оказалась наполнена серостью снизу доверху. Море всё ещё было не спокойно. Таким мне его редко доводилось видеть в Средиземноморье. Оно не отдавало своей типичной синевой и скорее было серым, словно грязным, а через его воду невозможно было смотреть. Солнце скрывалось за густыми свинцовыми тучами, и лишь в некоторых местах они приобретали более светлые тона, создавая впечатление, словно вот-вот лучи звезды пробьют небесную пелену.       Ветер был довольно сильным, и он легко пробегал по моему почти оголённому телу. Я ведь все ещё оставался в купальнике, что выделил мне в качестве одежды эволюционный механизм. Волосы мои также трепыхались на ветру, но мы с демоном шли против ветра, и потому мне это никак не мешало. Буквально одним движением можно было сдвинуть болтающиеся перед лицом пряди. Удивительным здесь было разве что, то что моё тело и волосы чрезвычайно быстро сохли после всплытия. Впрочем, этот факт уже давно мною был замечен где-то у берегов Греции, но это всё равно до сих пор казалось мне чем-то удивительным и очень удобным.       Сблизившись с судном достаточно близко, я погрузился на перископную глубину, и мы с косаткой продолжили сокращать дистанцию по показателям гидроакустической станции. Когда же до корабля оставалось четыре километра, я поднял свой хвост, чтобы разглядеть его внимательнее. Повезло. Это точно было не пассажирское судно и не круизный лайнер! Отлично! Оставалось только провести процедуру остановки корабля и эвакуации экипажа.       Дальше всё было по отработанной схеме: сообщение, остановка и подтверждение эвакуации при помощи сигнального фонаря. После чего следовал их спуск на шлюпки. Но было и одно отличие от остановки того танкера: я также приказал открыть все переборки, чтобы корабль как можно быстрее ушёл ко дну. Для этого я даже позволил им на полчаса дольше оставаться на корабле. Не знаю вообще насчёт всего этого, но, быть может, это поможет мне гораздо быстрее затопить корабль. Какое-то время спустя экипаж судна оказался в своих шлюпках, после чего мною была выпущена торпеда, и второй корабль после глобальной эволюции ушёл на дно. Довольно быстро, должен я сказать. Может быть, потому, что экипаж в этот раз поспособствовал мне в его утоплении, а может быть, потому, что корабль сам был не очень большого размера или просто из-за того, что он вёз тяжёлый груз.       Оставив на карте отметку о потоплении корабля в этом месте, я решил отправляться дальше. Да, именно в этот момент мне пришло в голову то, что будет лучше, если отныне я стану отмечать на карте все затопленные в будущем корабли. Тогда они смогут в любой момент послужить мне кормушкой. Почему же раньше я не догадался об этом? Может быть, потому, что меня всё это время в первую очередь заботила сила и наращивание своих возможностей для выживания? А когда у нас с косаткой всё это появилось, после последней глобальной эволюции, то и в голову стали лезть другие мысли и идеи. Хоть сейчас я и работал над тем, чтобы вновь, как когда-то, улучшить себя для повышения моих шансов на выживание, попутно исправив прочие возникшие недостатки, но и без этого мог смело воспринимать себя как сильную глубинную принцессу подводных лодок. Так, по крайней мере, я воспринимал себя на основе моих новых тактико-технических характеристик. Впрочем, хотелось бы проверить свою новую силу на ком-нибудь или на чём-нибудь. Правда, всё это приведёт меня лишь к тому, что мы с косаткой вновь вступим в сражение с канмусу и Европейским Объединённым Флотом. А мне вроде как пока стоило воздерживаться от такого.       Не прошло и получаса после потопления второго корабля, как косатка обнаружила ещё один в стороне к Корсике, в тридцати километрах юго-западнее города Аяччо. Я не стал терять время и приказал демону отправиться на перехват корабля в надводном положении со скоростью в шестнадцать узлов. Корабль двигался на юго-запад, и потому перехватить его мы должны были довольно быстро. Пройдёт где-то час, и мы сможем исполнить задуманное.       И пока демон двигался на перехват, я отдал ему команду начать восстановление потраченной торпеды. Сам же спрятался в выемку боевой рубки, прямо под небольшой навес, любезно предоставленный мне эволюционным механизмом.       Сначала я задумался о том, чтобы просто поспать это время. Раз уж панель РЛС молчала и вокруг в целом создавалось ощущение безопасности, то почему бы и нет? Только вот мысли об РТТУ не давали мне покоя. Почему? Я как раз вспомнил, что это устройство было ещё и моей радиостанцией, а не только устройством СПО и постановки помех. Можно скрасить это время музыкой или просто послушать новости, что тоже было не менее интересным? Осталось только настроиться на станцию какой-нибудь страны, чей язык будет мне понятен. Ну или непонятен, если это будет музыка.       И так я стал блуждать по радиоволнам. Довольно быстро, около 8:11, я наткнулся на французскую новостную радиостанцию, речь на которой, оказалось, была доступна мне для понимания. Похоже, что каждая глобальная эволюция теперь открывала мне полное владение каким-либо языком. Возможно, даже не одним. Самому понять, что ты теперь знаешь этот язык или просто так заговорить на нем не получится. Но стоит лишь услышать эту речь, и всё словно встаёт на свои места. Я уже даже был не удивлён этому.       Повезло: кажется я наткнулся на новостную передачу. Послушаем, что там в мире творится.       — … Переходим к следующей теме утренних новостей. Напоминаю: меня зовут Луиза Симон. Это радиостанция «Radio STAR» в Марселе. Поговорим о событиях минувших дней. Стали известны подробности нападения принцессы глубинных подводных лодок Медины на учебную базу канмусу в Бонифачо двадцать второго июля. Генеральный секретарь Европейского Объединённого Флота Мартин Саласар на открытой части экстренного совещания подтвердил, что в результате атаки скала Бонифачо обвалилась в воду, не выдержав артиллерийского обстрела со стороны Химе. Также по заявлениям специалистов не исключается, что возможен повторный обвал скалы, что, вероятнее всего, послужит причиной отказа от восстановления учебной базы канмусу в будущем. По заявлению независимого эксперта по глубинным, современной войне на море, военно-морскому аналитику и видеоблогеру Самуэля Паттерсона, это равносильно полному уничтожению УБК Бонифачо, в чём можно было бы обвинить высшее руководство Европейского Объединённого Флота вовремя не озаботившихся защитой Средиземноморских проливов, где могла бы пройти Медина и можно было её подловить. Недавно назначенный главнокомандующим Средиземноморским театром военных действий адмирал Морис Леклерк в качестве причин случившегося назвал расположение Базы Бонифачо в глубоком тылу, где почти не предполагалось нападения глубинных, после обеспечения надёжной обороны Гибралтарского пролива и Суэцкого канала. Это послужило причиной почти полного отсутствия ПВО в проливе, её низкой боеспособности, низкой подготовке военнослужащих и, как следствие последующего, ставшим внезапным, нападению глубинной авиации и поражению при обороне УБК. Аналитик Самуэль Паттерсон в первый день после нападения заявил, что высшее командование Европейского Объединённого Флота недооценила возможности Медины и словно бы упустило факт её аномального поведения. Он считает, что возможность нападения авиации стоило бы предусмотреть, так как было известно, что Медина обладает возможностью поднимать со своей палубы авиацию. Леклерк добавил, что основной урон базе был нанесён посредством детонации боеприпасов, перевозимых в ангар для комплектования дев флота и самого склада с боеприпасами. Также подтвердили, что именно глубинная авиация послужила причиной взрыва. Генеральный секретарь заверил журналистов, что расследование нападения продолжается несмотря на гибель командующего базы Пламондона Рено, адмирала Чарльза Маккинни, возглавлявшего операцию по уничтожению Медины и других офицеров. Кроме того, было дополнено, что все уроки будут усвоены и все выводы сделаны, что позволит избежать такого же сценария в будущем. В настоящий же момент адмиралтейство отдало приказ по Средиземноморью кратно увеличить число учений по отражению воздушных атак расчётам ПВО и девам флота, а также предприняло меры по увеличению числа зенитных средств. Генеральный секретарь Европейского объединённого флота сообщил, что в настоящий момент большая часть дев флота, базировавшихся в Бонифачо будет переведена на другие учебные базы в Средиземном море. В частности на Гибралтар. Главнокомандующий Средиземноморским театром военных действий адмирал Морис Леклерк призвал высшие политические силы принять тот факт, что Средиземное море превращается в настоящий, а не формальный фронт боевых действий и призвал не препятствовать мерам для противодействия принцессе глубинных подводных лодок. Особое внимание он попросил уделить тому, что Гибралтарский пролив в настоящий момент находится в осадном положении, что и является аргументом его слов, — живым, но довольно монотонным женским голосом проговорила радиоведущий новостей, после чего последовала музыкальная пауза, дающая мне секунды на то, чтобы это обдумать.       Это я ещё чудом довольно вовремя успел подключиться, чтобы послушать эти новости. То, что они будут усиливать ПВО всех учебных баз канмусу — довольно очевидный ход после случившегося. Но пока толком ничего для меня угрожающего они больше противопоставить не могут. Ну или же они просто не желают сообщать об этом в новостях. Не исключено, что они догадываются о том, что у меня есть возможность не только к радиопереговорам, но и к прослушиванию эфиров различных радиостанций, и о том, что я стараюсь пользоваться этим в качестве инструмента разведки. В ближайшее время у меня нет планов нападения на другие УБК или настоящие военные базы с обученными канмусу. Всё-таки я не авианосец, чтобы вот так разбрасываться своими юнитами, так ещё и при этом наносить серьёзный ущерб. С Бонифачо мне просто повезло. Вероятно, тут и правда сыграл тот факт, что база находится посреди Средиземного моря и глубинным сюда почти невозможно добраться. Наверняка, даже авианосцы не смогут в большинстве случаев нанести воздушную атаку по столь отдалённым базам. Но если же смогут, то отныне их будет ждать усиленное ПВО. Простите меня, глубинные авианосцы и прочие принцессы.       Музыкальная пауза на радио «Radio STAR» подошла к концу секунд через десять, после чего тот же женский монотонный голос, будто бы не живой продолжил своё вещание:       — Переходим к погибшим двадцать второго июля. Число потерь в результате нападения глубинной подводной лодки Медины выросло. Власти провинции Сассари на севере Сардинии и департамента Южная Корсика сообщили о новых потерях среди гражданского населения. Общее число потерь выросло до четырёхсот двадцати восьми человек. Из них триста пятьдесят один это граждане престарелого возраста, пятьдесят восемь детей в возрасте до пяти лет и девятнадцать случаев смерти в результате других причин, ставших возможными в результате действия ауры принцессы подводных лодок Медины. Также сообщается о мёртвых нерождённых детях, погибших в утробах матерей и массовой гибели домашних и диких животных, морской фауны, а также насекомых. Точное количество погибших гражданских на данный момент не установлено. Число продолжает расти, и мы будем сообщать об изменяющейся ситуации каждый выпуск новостей. Не пропустите! — последовала незначительная пауза, которую я встретил с замиранием сердца, но затем ведущая продолжила. — На открытой части экстренного совещания Европейского Объединённого Флота главнокомандующий Средиземноморским театром военных действий Морис Леклерк сообщил о потерях, понесённых альянсом. В результате атаки на учебную базу канмусу погибло тысяча восемьдесят три сотрудника. Из них двести двадцать шесть доверенных лиц из гражданского персонала. Не обошлось и без потерь среди дев флота. Погибла канмусу немецкой подводной лодки «U-575» с позывным Доммес и канмусу эскортного миноносца Боадицея. Многие девы флота, что не успели принять активного участия в обороне Бонифачо также пострадали в результате детонации хранилища с боеприпасами и сейчас имеют повреждения различной степени тяжести, — вновь наступила пауза, но я её словно бы не заметил. — Европейский Объединённый Флот совместно с прочими службами продолжает усиленную работу по выявлению всех причинно-следственных связей, послуживших нападению, устранению последствий нападения и подсчёту погибших военных и гражданских лиц. А я напоминаю, что президенты Франции и Италии объявили двадцать второе июля траурным днём, — очередная пауза была встречена мной с тяжёлым неописуемым чувством. — Также призываю вас не переключаться, ведь уже через час мой коллега Натан Боннель будет говорить об экономике и политике в большом выпуске новостей. Темами для обсуждений будут стягивание Россией к границе с Республикой Ичкерия значительного количества своих вооружённых сил в ответ на рейды и провокации со стороны северокавказской республики. Обсудим загадочную пропажу президента России Ивана Сорокина, длящуюся уже несколько месяцев. Также поговорим о резком падении доходов от туризма в странах Средиземноморья и давлении компаний перевозчиков на организацию Европейского Объединённого Флота с целью обезопасить перевозку товаров морем, — вновь следует небольшая пауза. — Не переключайтесь, — после слов ведущего заиграла музыка, и затем началась рекламная пауза.       Не выдержав накопившегося напряжения, сам того не замечая отключаю радио и бросаюсь с головой в рефлексию.       — Мда-а-а, ну и дров я наломал, — едва не хватаюсь за голову, сознание то и дело пытается ухватить за какую-нибудь спасательную соломинку, что могла бы утащить от самобичевания. — Сколько же людей там погибло? Я же всего лишь хотел пройти через пролив для репетиции перехода через Гибралтар. Тысячи человек погибло… блять… и всего две девы флота. Куча мирных граждан! Это как вообще так получилось? Мы же по базе отстреливались… — в своих судорожных размышлениях я также жестикулировал дрожащими руками, пытаясь вернуть себе некоторое самообладание.       Я их не видел. Их предсмертных образов нет в моей голове. Нет и звуков, которые они издавали перед смертью. Мне ничего из этого было не известно. Для меня это были всего лишь цифры. И пусть они были очень даже большие, я из-за этого не должен так переживать. Откуда они там вообще оказались, как погибли эти гражданские? В голове то и дело проскакивали моменты пролёта шаролётов над Бонифачо. Я помнил те разрушения, и, кажется, там действительно были люди, лежащие на земле. Правда, их было мало, для того чтобы вот так заявлять о сотнях погибших гражданских! Тут явно что-то было не так! Это же какое-то враньё!       Ровно с этими мыслями шок, а потом и тихая паника, от прозвучавших новостей, каких не было у меня давно, ещё с прошлой человеческой жизни, мгновенно сменились на нарастающий гнев, стремящийся вырваться наружу.       Могли ли в Европе начать врать собственным гражданам, подменять факты и вообще начать пользоваться жёсткой пропагандой? Могут. Но нет… нет. Даже пусть прошло столько времени и пусть столько всего случилось, Европейский союз у меня ассоциировалсятся с человеческими правами и свободой слова, мнения, СМИ. Не могли же европейцы, ну те же французы, продать всё это ради чего-то другого? Конечно… нет, я не знаю. У меня просто нет ни достаточного количества информации, ни даже какого-либо достоверного источника данных, кроме радио. Только что от него сейчас толку, кроме как от развлечения, если оно вполне может полностью контролироваться органами ЕС? В интернете будет больше различных мнений, но там же вместе с правдой может встретиться и куча откровенной лжи! Блять! Всё это полный бред! Я в каком-то вакууме, а не в подводной лодке!       Резко оттолкнувшись руками, рывком оказался на хвосте своей косатки, пролетев туда несколько метров. Уже там резко встаю, подлетев на те же несколько метров. Стоило мне только приземлиться, как мои ступни оказываются в воде, а потяжелевшая массивная грудь под воздействием гравитации потянула меня вниз. Благо, смог устоять на той части хвоста, что почти всё время была погружена в воду. Тут я просто осмотрелся по сторонам, на всю ту серость и воду, окружавшую меня. Хоть как-то надо отойти от этих мыслей. Правда, всё это у меня как-то неважно получалось. Не выходило выбросить из головы то, что за десять-пятнадцать минут сражения и одного авианалёта я сумел убить около полутора тысячи человек. Это полное безумие! Это насколько надо быть опасным, чтобы такое суметь провернуть? А после мы и вовсе сумели эволюционировать, что сделало меня и демона только сильнее.       Понятно было и то, что с такими потерями мне просто «повезло». Настолько мощный взрыв боеприпасов и обрушение скалы — не совсем то, что можно было ожидать. Впрочем, склады боеприпасов на военных базах как раз и могут взорваться. Особенно во время вражеской атаки. Такое всё же предвидеть можно. Только весь Бонифачо… или почти весь… это учебная база канмусу. Там должны быть только военные и вообще все, кто там работают, должны осознавать риски! Это ведь военный объект! Тут война огромная прошла у вас! Вы должны об этом знать лучше меня уж точно!       — Они все подохли в Бонифачо по своей глупости! — на повышенном тоне произношу, сглатывая ком и глядя куда-то за корму.       Военные есть военные. У них имеется такое свойство, как гибнуть во время боевых действий. Меня не так волнует количество погибших солдафонов. Они могут погибать от моих рук хоть дивизиями. Мне лишь бы не видеть этого лично. Так для души будет легче. Куда как тяжее было осознавать, что по моей вине там погибло так много гражданских лиц. Они вообще были тут не при чём. При этом потери как военных, так и гражданских до конца ещё не подсчитаны, и с каждым часом эти цифры точно растут. И ещё, почему они сделали такой акцент на стариках, беременных женщинах и детях? Я вот этого не могу понять? Это какой-то приём пропаганды или они это делают специально для меня?       — Да ну нет! Они не могли понять, что я могу слушать радио! Хотя нет… могли. Я ведь общался ранее с экипажами захваченных мной судов. Могло ли это послужить для них фактом того… нет-нет-нет… на что они вообще рассчитывают, пытаясь разжалобить глубинную?       Весьма маловероятно, что они смогли установить мой психопортрет или понять, что я бывший человек. Так что всё это вряд ли. Они могут знать о том, что у меня есть возможность прослушивать радио, это достаточно очевидно, но уж точно не знают, что я бывший человек.       Этих детей и стариков с беременными на военной базе быть никак не могло! Ну, точно никак не могло! Тогда как они погибли там? Были рядом? Тоже нет! Такое весьма маловероятно, когда УБК атакуют глубинные. Ещё и ночью. Впрочем, атака была внезапной и быстрой. Быть рядом всё же могли… условно, конечно же. Нет, это всё-таки слишком подозрительно. Тогда что?       Точно! Их убила моя боевая аура! Помнится мне, как в населённых пунктах на берегу загорелись огни домов, стоило моей боевой ауре начать вносить лепту в битву. При всём этом свет загорелся быстрее, чем завизжала сирена тревоги. Всего на несколько секунд, но это точно так. Да-да-да! Я ведь уже обсуждал это с самим собой. Боевая аура точно способна навредить человеку. Последняя глобальная эволюция так и вовсе продвинулась в этом направлении вперёд. Старики, маленькие дети, беременные женщины с их плодами и вообще слабые люди? Наверное, они едва ли в состоянии выдержать действие моей глубинной ауры. Там всё-такие не хухры мухры эффекты. После же последней глобальной эволюции тем более! Всё встаёт на свои места. Моё сердце тоже оказывается «на месте» и бьётся теперь куда как спокойнее.       Я, словно изумлённый после прозрения, смотрел вперёд. Мне почему-то стало немного легче, стоило мне разобраться в более-менее вероятных причинах погибели множества невинных.       Понятно, что эти убитые гражданские лица никуда не делись. Они не воскресли, не излечились и не вернулись в свои дома к близким людям. Однако в нынешних условиях у меня нет права так долго о них всех горевать. Все эти жертвы были почти случайностью, если так можно выразиться. Мне нужно было применить боевую ауру, а иначе моя боевая эффективность была бы в разы ниже в тот момент. Они все просто попали под раздачу. Не думаю, что где-нибудь в Атлантике мне придётся часто убивать пожилых и детей. Всё случившееся — просто случайность. Я обычно убиваю военных, дев флота и моряков торгового флота. Все они знают, на что пошли и ради чего, так что тут у меня к себе претензий быть не должно. Так ведь, надеюсь?       Правда, тяжесть в груди говорит об обратном. Радоваться ли мне тому, что я всё ещё сохраняю в себе какую-то человечность, а не преследую только те цели, которые позволят мне выжить любой ценой или печалиться от того, что всё ещё никак не могу привыкнуть к тому, что я монстр и мне можно вообще никого не щадить? Ответ вроде бы вертится в голове. Всё ведь так просто. Просто сказать, что я рад этому, так как являюсь порядочным человеком. Вернее являлся таковым. Был учителем. Хоть и недолго. Однако, несмотря на это, такой мысли в моём сознании в качестве той, что хочется сказать, у меня не возникает. Что же получается, мне их не должно быть жаль? Всё это как-то странно. До сих пор не понимаю, чего хочет мой новый глубинный организм или лучше сказать, как он влияет на моё нынешнее сознание?       Переварив новость о гибели громадного числа людей и того, что это количество погибших ближайшее время будет ещё расти, мне удалось успокоиться. В этот момент я сидел у хвоста своего демона вблизи ста пяти миллиметровой пушки, обращённый в сторону кормы и опустив свои ноги на часть хвоста, которую всегда заливает водой. Периодически и меня по пояс окатывало волной. Это немного забавляло и чуть-чуть радовало, отвлекая от мыслей. Но в 8:53 косатка сообщила, что цель, выбранная в качестве перехвата, становится видна визуально и сохраняет направление движения на юго-запад. Мы, в свою очередь, также сохраняем курс на перехват.       Резко вздохнув, я шустро встаю с места и иду в сторону боевой рубки, где и останавливаюсь. Дело важное, медлить нельзя.       — Погружение! Перископная глубина! — приказал я.       Демон тут же ушёл под воду. Мне довелось вновь увидеть, как над моей головой смыкается серая вода. Пройдя вперёд где-то километр со скоростью десять узлов, поднимаю свой перископ, на который сразу же стала наливать вода. Я прекрасно понимаю, что можно просто поднять его выше, но тогда его станет легче заметить. К тому же от него остаётся заметный бурун. Впрочем, последнее в настоящий момент не так важно по той причине, что сейчас была не лучшая погодка. Последствия шторма после моей глобальной эволюции всё ещё никуда не исчезли. На поверхности был ощутимый ветер и заметные волны. Косатка определила погоду примерно в пять баллов по шкале Бофорта. Несмотря на это, решаю пока погрузить свой перископ и сблизиться с кораблём на дистанцию, необходимую для активации глушителя сигнала.       Вскоре так и произошло: до судна оставалось меньше пяти километров. Теперь можно было его рассмотреть, что я и делал, подняв хвост.       Это был не самый большой по размерам корабль. Что-то вроде потопленного час назад. Внешне отнести его к какому-либо классу было тяжело. У меня не получается понять, танкер ли это или контейнеровоз. Главное, чтобы он не был газовозом. А это точно не он! Это уж точно по нему видно. Данный корабль имел множество схожих с другими черт: надстройку у кормы, мачты, четыре крана. Ещё что было интересно, так это наличие у бортов высоких стальных конструкций в три этажа, начинающиеся от жилой надстройки до самого носа. Что это такое и что за корабль, по всем этим признакам понять сложно. Никаких грузов на нём также не видно. Всё может быть правда погружено в трюмы. Ну и ладно. Не хочу задерживаться тут надолго. Нужно с ним поскорее закончить и уходить дальше.       Спустя полчаса корабль был торпедирован. Всё вновь прошло так, как я запланировал. Это было очень легко, как и прошлые два раза. Экипаж, эвакуировавшись перед торпедированием, отошёл от корабля и где-то в километре-полтора мог наблюдать водяной столб поднимающийся под левым бортом их судна. Самой же жертве хватило всего одной торпеды, и та медленно, но всё же уходила на дно. Мысли пустить ещё одну такую у меня не было. Всё же вот так растрачиваться угрями, когда в любой момент может появиться угроза, мне не хотелось. Не надо забывать, что тут недалеко Бонифачо и ещё, гляди, какая-нибудь учебная база канмусу, откуда ко мне в любой момент может подойти группа ПЛО. Мало ли, вдруг я обнаружен, а сам об этом и не подозреваю.       Задерживаться у этого судна я не стал и отправился дальше, решив сначала отойти немного от берега. Всё же, пока я веду охоту на грузовые суда, мне нужно выбрать более ловкую тактику и находиться у берегов как можно более непродолжительное время. Пусть я и буду в безопасности от ядерных бомб, но авиация ПЛО с их смертоносным для меня оружием и возможность более шустрого реагирования канмусу против меня делает берег довольно опасным. Тут же, в глубоких водах, меня ждёт лишь ядерная бомба. Да и то, если ЕОФ ещё осмелится сбросить такую на меня. Не факт даже, что она у них может ещё найтись. Впрочем, я больше склонен считать, что это вопрос политический, нежели материальный или военно-технический. В любом случае, у берега ходит больше кораблей, чем в открытых водах, и потому считаю целесообразным использовать глубокие воды как укрытие, куда можно отступить после наскока на береговую линию. Мне кажется, что это неплохая идея.       Так я и решил действовать. Отойдя вглубь моря, мы сделали крюк и вновь оказались у берегов Корсики. На этот раз у севера острова близь города Кальви. Здесь в 16:54 на дно уходит очередной танкер, грозя Европейскому союзу или любой прочей стране очередной экологической катастрофой, а также возможным подорожанием топлива, да и вообще всех товаров, в чём производстве используются нефть и её продукты. Следующий корабль тонет сегодня же в 18:22. Это был крупный контейнеровоз. После этого в подводном положении под шнорхелем мы с демоном отправились вглубь моря на запад. Должен сказать, что топить два корабля за один рейд довольно опасно, но никакого противодействия со стороны Европейского Объединённого Флота я не наблюдаю абсолютно. Неужели они бросили идею с моим уничтожением? Весьма маловероятно. Всё же это грозит им политическими проблемами. А также экономическими, потому как если у меня удастся провести хорошую локальную эволюцию, то я продолжу топить корабли до тех пор, пока у них не закончится терпение. Всё же возможность прокачаться на дороге не валяется. В Атлантике, дай Бог, я там окажусь, так просто не будет.       Мне повезло и в 20:48 на дно уходит очередной контейнеровоз. Кажется, они пока не собираются ограничивать морскую торговлю в этом регионе. Пока это так, нужно утопить как можно больше кораблей.       Уйдя вглубь моря на юго-запад, я, лёжа на палубе косатки, разглядывал чистое звёздное небо. Миллионы огоньков белых и золотистых звёзд разного оттенка цветов зависали прямо надо мной, концентрируясь в значительной степени ближе к одному из рукавов нашей галактики, что также можно было сегодня лицезреть. Огромная тёмная полоса, словно изображённый художником дым, протянулась от одного края неба до другого, будто деля его. Последствия шторма всё ещё давали о себе знать сильным ветром и заметно покачивающейся на волнах косатке, но в этом участке Средиземного моря, в более чем двухсот километрах от Альгеро, это было куда как менее заметно. По небу шустро пробегали редкие тёмные облака, из-за чего звёздный небосвод виделся очень хорошо. Кроме того, это было возможно ещё и благодаря тому, что поблизости нет никаких источников освещения. Будучи учителем истории из Ростова, я не факт, что смог бы увидеть что-то такое. Ну, если только не поеду куда-нибудь в степи. Думается мне, что там можно увидеть что-то схожее. И сейчас я просто лежал на спине, сунув свой хвост в сторону и, уставившись в одну точку, смотрел ввысь.       Не знаю, сколько мне остаётся вот так просто лежать и ни о чём не думать, но это ведь долго продолжаться не может, так ведь? Да, это так. Косатка обнаружила на радаре новую цель. Периодически я разрешал ей пользоваться РЛС для обнаружения целей, и та раз в несколько часов так и поступала.       Сейчас на радиолокационной панели красовалась одна зелёная отметка. Дистанция до цели чуть более сорока километров на юг. Направляется на восток. Получив эти данные от косатки, в течении нескольких минут, я, не поднимаясь на ноги и даже не принимая сидячее положение, приказываю взять курс на перехват цели.       По тому, как галактический рукав будто бы стал менять своё положение на небе, я убедился в том, что косатка изменила направление движения. Вздохнув и посмотрев по сторонам на накатывающие на корпус моего демона волны и расходящиеся от него, вновь обращаю своё внимание на небо.       Где-то час спустя, когда до корабля оставалось около двадцати километров, я наконец-то соизволил заставить себя подняться на ноги и, поправив трусики, посмотрел сначала на свой хвост, а затем по сторонам, на пустующие горизонты. С чего бы вдруг я сделал такой акцент своего внимания? Ну, у меня почему-то появилась мысль, что пока мне не грозит опасность и ни что не решает, буду ли я жить или умру, стоит попробовать пострелять из своей пушки, переместившейся в хвост. Корабль, на чей перехват мы сейчас идём, как раз может послужить отличной мишенью. А тот факт, что мы находимся посреди моря и вокруг нас никого нет, кто мог бы помешать мне, только подначивает меня к тому, чтобы провести практический эксперимент. Какой-то радости, правда, этот эксперимент у меня не вызывает. Пушка тяжёлого крейсера — это конечно очень хорошо, но это орудие и правда не вяжется с тем, что я подводная лодка. У меня есть торпеды и именно они моё основное оружие. Правда, чего это я об этом задумался. Мой главный калибр используется довольно редко, так что нечего жаловаться. Да и всё же полезная штука оказалась. Вот, Бонифачо разбомбил.       Как раз насчёт той учебной базы канмусу. Пока я шёл вглубь моря, подальше от берегов Корсики, то прослушивал различные новостные станции. Число погибших гражданских в Бонифачо и окрестностях Франции и Италии действительно продолжает расти. Чьи-то тела находят под завалами или просто под открым небом, а кто-то умирает в больницах. Число погибших дев флота не изменилось — две канмусу. Хотя я точно помню, что атаковал торпедами большее число. Ну и ладно. Главное, что я пережил глобальную эволюцию. Всё и так пока идёт хорошо и даже очень. Лучше не жаловаться.       Число погибшего военного персонала выросло до тысячи ста восьми человек. Это и неудивительно. Думаю, что это число продолжит ещё расти ближайшие дни. Всё же там такие взрывы были. Да ещё и обвал части базы в море. По радио передали, что судьба нескольких сотен человек, включая двух высокопоставленных офицеров, неизвестна. Гражданские лица также не остались в стороне: число погибших составляет пятьсот шестьдесят два человека. Подробностей про их пол или возраст не было, но и без этого эффект от названного числа был велик. От того-то я так и бездумно пялился на небо, переваривая полученную информацию. Впрочем, это больше было похоже на то, что я старался забыться, глядя на звёзды. Другого варианта нет: алкоголя нет, да и я не пью. Но проходит какое-то время и всё это кажется каким-то незначительным. Даже удивительно становится от того, как я быстро прекращаю обращать на подобное внимание. Даже адские визги Кейт и её корчащееся тело, постепенно заглатываемое демоном, её внутренности и лужа крови, расползающаяся вокруг нас, уже не так сильно пугали меня. Удивительно, как разум быстро способен приспособиться к тем условиям, которые в обычное время кажутся чудовищными.       — Чёрт, эта скука и идентичные дни сменяющие друг друга раз за разом, заставляют думать обо всём подряд, что ни к чему хорошему не приводит! — чувствую как начинаю сердиться.       Но тут же одергиваю себя. Я слышу собственный вздох на фоне журчания воды и едва уловимой вибрации косатки под ногами. Ещё не хватало мне того, что меня станут закидывать ядерным оружием или руководство ЕОФ с новой силой бросится на меня. Вот тогда точно станет «весело». А так всё происходящее пока напоминает мне «Счастливые времена». Правда, мои времена куда как более счастливые. Помню, что обещал себе, что не буду жаловаться на скуку, а иначе меня ждут «необычайные» развлечения.       И вот в 23:45 корабль становится достаточно хорошо видно. Это с тем учётом, что глубинные во тьме видят лучше, чем люди, а вместе с линзами для ночного боя, которые, как недавно выяснилось, могли применяться не только для перископа, но и просто для моих очей, корабль уже был очень хорошо различим. Тут ещё большую роль играли огни его надстройки, свет которых попадал на мои линзы, из-за чего как раз и достигалась превосходная видимость судна и всего, что было поблизости.       Подойдя к цели достаточно близко, в надводном положении, не боясь быть обнаруженным в столь тёмное время суток, я проворачиваю всю ту же стратегию с использованием РТТР. Вскоре вижу огни сигнальных фонарей и, поняв их намеренья полностью подчиниться, ожидаю, когда экипаж покинет контейнеровоз. В 0:08 наблюдаю, как от судна на восток отдаляются спасательные шлюпки. Косатка по моему приказу воспользовалась обеими РЛС и, убедившись, что вокруг не было никого, кроме уходящих отсюда людей, я мог заявить, что этот корабль был полностью в нашем распоряжении.       На всякий случай я затопил один торпедный аппарат. Вернее, подозреваю, что он мне пригодится. В настоящий момент я хотел опробовать свою двухсот трёх миллиметровую пушку, перемещённую эволюционным механизмом в хвост. Лишним этот эксперимент точно не будет. Как уже размышлял об этом, мне не хочется проводить такие эксперименты где-нибудь в бою или любом другом ответственном моменте. Контейнеровоз передо мной был отличной мишенью и на дистанции, не превышающей пять километров, я открою по нему огонь.       Сделав пару шагов из боевой рубки в сторону кормы демона, я подношу свой хвост к лицу и задумываюсь о том, как превратить его в пушку. И стоило только подумать об этом, как его кончик вдруг сделал несколько вращений, словно крышка из-под бутылки, и, разделившись на восемь фрагментов, те отъехали назад по направляющим, возникшим из раскрывшейся части корпуса позади кончика хвоста. Заместо ушедшего кончика из внутренней части хвоста вперёд по очереди подалось три вращающихся стальных трубы, словно выдвижной объектив фотоаппарата, образуя одно целое. После чуть более пяти секунд трансформации, вместо привычного до этого хвоста я мог видеть пушку, произрастающую прямо из моей пятой конечности. Те три стальные трубы были стволами, образующими одну пушку. Это действительно больше всего напоминало мне фотокамеру с выдвижным объективом. При всём этом чёрные хвостовые плавники никуда не делись. Два плавника были частью своих фрагментов кончиков, что сейчас были позади ствола и располагались параллельно друг другу с каждой стороны хвоста, напоминая крылья самолёта. Сам канал ствола излучал едва заметное фиолетовое свечение, что было довольно эффектно, особенно в текущее время суток. На хвосте после трансформации также наблюдались стыки, на линиях которых также было заметно тёмно-фиолетовое свечение. Думаю, что всё это никак не должно выдать меня в темноте. Татуировки на моём теле были такими же тёмно-фиолетовыми, и вроде это никак не мешало мне ранее во время охоты в Тирренском море.       Не став сейчас долго рассматривать свою пушку, я мысленно велю ей превратиться обратно в хвост, и где-то за секунд десять трансформация завершается, после чего перед моим лицом красовались мои хвостовые плавники, которыми можно было ещё и пошевелить.       Выходит так, что трансформация в пушку происходит быстрее, чем трансформация в хвост. То есть при экстренной необходимости я могу за пять-семь секунд получить большую пушку в распоряжение, но вот если мне потребуется экстренно погрузиться, на трансформацию в хвост уходит уже где-то десять-двенадцать секунд приблизительно. Впрочем, насколько всё это плохо или хорошо, судить ещё рано. У тех же артиллерийских подводных лодок Второй мировой войны на развертывание и свёртывание своих орудий уходило, очевидно, куда как больше времени. К тому же, если я отдам косатке приказ экстренно погрузиться, то мгновенно уход под воду не начнётся. За это время я как раз и могу свернуть своё орудие.       Что ж, обдумав это, я готов был попробовать впервые в жизни самостоятельно открыть огонь из своего хвостового главного калибра.       Ещё раз пронаблюдав за трансформацией своего хвоста, я стал думать о том, какое положение своему хвосту придать. Он может быть сверху, над моей головой, слева, справа, да хоть между ног. Получается так, что стрелять можно едва ли не из любой позиции. Пока есть время, нужно было попробовать. Насколько я сейчас помню, эволюционный механизм также предупреждал о том, что во время стрельбы лучше не поднимать свой хвост выше пяти метров, чтобы избежать повреждений. Вероятнее всего, речь тут идёт не конкретно о том, чтобы поднимать его выше пяти метров, а о том, чтобы не растягивать его длиннее, чем эти пяти метров. Учтём это.       И так я расположил свою пушку у себя в метре над головой, чуть выдвинув её вперёд. Рекомендуемый предел в растяжении хвоста при всём этом превышен не был. Стоило мне подумать о том, что в целом я готов был начать целиться, как у меня перед глазами возникла красное перекрестие с точкой в центре, а вокруг контейнеровоза, выбранного в качестве цели, появился сероватый овал. Я не так много играл в военные игры, но догадываюсь, что это мне нужно было сопоставить возникшее перекрестие с этим кругом упреждения, чтобы попасть по цели. Так и сделал, аккуратно поворачивая ствол орудия таким образом, чтобы перекрестие оказалось примерно по середине области упреждения. Получалось, что как-то так работает моё СУО. Довольно просто, знаете ли. Даже косатка только что подтвердила, что как-то так оно и работает. Интересно было испытать работу СУО в движении с двигающейся целью и на более дальних дистанциях. Ещё хотелось бы попробовать воспользоваться своими шаролётами в качестве самолётов-корректировщиков. В общем, планов на эксперименты со своей пушкой у меня много, и желательно все их реализовать, раз уж она стала прямой частью моего тела.              Несколькими секундами позже я расставил свои голые ноги пошире и принял более прочное положение, немного согнув колени и наклонившись. Со стороны я мог быть похож на бойца сумо, но своим стройным женским телом это напоминало тех бойцов скорее отдалённо.       Перед тем как собирался стрелять, оказалось, что снаряд не был заряжен. Надо тут же принять ещё во внимание и то, что после трансформации хвоста в пушку её ещё необходимо было зарядить. Это заняло оговорённые эволюционным механизмом восемнадцать секунд. Таким образом пушка была заряжена фугасным снарядом весом в сто тридцать пять килограмм. Интересно, что мною эти килограммы так не ощущаются. Если быть точнее, то вообще почти их не чувствую.       — Выстрел! — громко произнеся команду, моему взору открывается тёмно-фиолетовая вспышка, на мгновения освещающая и окрашивающая пространство вокруг своим цветом.       Снаряд покинул канал ствола и умчался по направлению к цели. Вода вблизи косатки по направлению орудия изогнулась под мощью выстрела. Мои чёрные волосы тут же отбросило порывом ветра назад, а грохот выстрела, на моё удивление, едва был громким для меня и косатки. Раньше же я почему-то не обращал на это внимание, а теперь заметил, что он не был таким громким, как казалось, должен быть. Что же касалось отдачи, то она также едва была ощутима. Я почувствовал лишь то, как мой вес лишь немного перераспределился на пятки. А вот сам хвост довольно резко двинулся назад, откатившись в воздухе почти метр. Получалось, что он принял на себя большую часть отдачи, что на нём, кстати, никак не сказалось. Вероятно, так будет до тех пор, пока тот не растянется более чем на пять метров. Вот такие дела.       Летящий в воздухе снаряд прочертил в нём тёмно-фиолетовый трассер, на который я быстро переакцентировал своё внимание, стоило тому показаться из такой же фиолетовой дымки, покинувшей ствол. Летя по направлению к цели, за ним следовал размытый в воде фиолетовый след. Линия трассера быстро испарялась, словно следуя за снарядом, и не успел я насмотреться на неё, как снаряд угодил в борт контейнеровоза, где тот и взорвался таким же необычно тёмно-фиолетовым пламенем.       Это уже становится довольно интересно. Мало того, что эволюционный механизм преподнес мне много нового, внёс различные значительные изменения, так он ещё и приукрасил мои снаряды красивым цветом трассера и вспышкой взрыва. А если быть более серьёзным, то мне сложно представить, с чем это могло быть связано. Может, у всех глубинных отличается цвет вспышки, выстрела и летящего снаряда? Только до этой эволюции мои выстрелы почти ничем не отличались от выстрелов из пушек дев флота и вообще любого другого человеческого оружия. И правда, нельзя было исключать то, что у многих глубинных, если не у всех, такая ситуация. Эволюционный механизм порой тормозил меня в развитии, словно пытаясь не дать мне стать глубинной. Возможно, именно поэтому я и получил такую черту довольно поздно. В любом случае, не вижу причин обдумывать это долго или тщательно. Это по большей части вопрос «глубинного дизайна». Впрочем, тёмно-фиолетовое пламя после взрыва, как и вспышки в момент выстрела, увидеть будет сложнее, так что, может, у этого всё же есть свой смысл?       И так в течении чуть более трёх минут, я растратил на корабль ещё десяток снарядов. Как и ожидалось, по такой громадной цели на близкой дистанции промахнуться было невозможно, из-за чего я ни разу не промахнулся. Я, используя систему управления огнём, практиковался выцеливать различные участки корабля, что у меня довольно неплохо получалось. Так, своими фугасами я разнёс в щепки всю надстройку, очевидно, повредил или уничтожил машинное отделение, нанёс значительные повреждения трюму и его содержимому. Несколько снарядов я умудрился загнать вблизи ватерлинии, надеясь вызвать затопление. Наверняка у меня это получилось. Однако корабль пока не торопился тонуть. Он пылал, накренился на левый борт и утонуть наверняка должен был. Однако, чтобы не рисковать потраченным временем, ради получения очков опыта, я решаюсь выпустить по нему торпеду, которая и добила корабль, едва не переломив его пополам.       И пока тонул контейнеровоз, я выясняю, что трансформировать свою пушку обратно в хвост невозможно, пока был заряжен хоть один снаряд. На то, чтобы изъять снаряд из пушки, уходит около десяти секунд. И получается, что для того, чтобы в случае необходимости быстро трансформировать свою заднюю конечность в хвост, мне необходимо потратить десять секунд на изъятие снаряда и ещё около десяти на саму трансформацию. Должен сказать, что ситуация несколько спорная: это вроде и довольно продолжительное время, но вроде бы и не такое уж, чтобы из-за этого горевать. Что ж, ладно. Всё равно это полезное знание. Очевидно, что этот эксперимент был хорошей затеей.       Корабль стремительно и с грохотом скрывается под водой. Я делаю отметку на карте об очередном потоплении судна и тут же отдаю косатке приказ двигаться на юг. У меня были ещё мысли касательно пушки. Нужно было проверить кое-что ещё, а к этому изучить свою универсальную тридцати семи миллиметровую турель, также расположенную в хвосте.       И так в течении следующих суток я продолжал свои пушечные эксперименты. Как того и планировал, мне удалось пострелять в цель в движении, сделать это с разных дистанций и даже пытаясь использовать самолёт корректировщик. Любопытно, что СУО получая данные с шаролёта, также была способна вырисовывать точку упреждения для огня, на которую и наводился. Цель находилась за горизонтом и я её не видел, а совсем маленькая из-за дистанции точка упреждения была высоко. Впрочем, чего-то такого и стоило ожидать. Попадать я попадал, но не всегда. Дело это оказалось сложным: одно малейшее отклонение от небольшой точки упреждения и двухсот трёх миллиметровый снаряд уходил мимо. При всём этом я пробовал также двигаться и сам. СУО было достаточно развитым, чтобы иметь возможность выдавать отличные результаты во время движения косатки. Кроме того, пробовал делать всё то же самое, но с разных положений хвоста. В общем, дел было много. Сделано также было много, но ещё больше предстоит проверить. В первые сутки у меня просто закончились боеприпасы для орудия главного калибра. На удивление, восстанавливаются они довольно быстро — за два часа один снаряд! Также стоит отметить, что их восстановление особо не потребляло запасов автономности, что было приятно.       Почти сразу после осознания экономической эффективности моей пушки главного калибра мне просто пришлось задуматься о том, что бытие артиллерийским глубинным кораблём оказывается очень даже экономически выгодно с точки зрения затрат автономности на вооружения и того, как быстро они восстанавливаются. Правда, затем я сразу же подумал о том, что таких стволов у какого-нибудь тяжёлого крейсера может быть, например, восемь и таких снарядов за одну битву он может потратить также куда как больше. В таком случае всё вставало на свои места.       Ну, и так как у меня в какой-то момент просто закончились снаряды, мне пришлось ждать восстановления некоторых. Пока же я ждал этого восстановления, мы с косаткой топили суда классическим способом. Впрочем, должен сказать, что во время этих экспериментов из своей пушки мною был потоплен всего один корабль. Это был танкер-химовоз, как мне чуть позже удалось об этом узнать. Тот после попадания одного единственного снаряда взорвался, едва ли не разлетаясь в щепки. Конечно же, можно было стараться бить ближе к ватерлинии для того, чтобы добиться затоплений, но цель у меня была не сколь потопить как можно больше судов, а освоиться с пушкой главного калибра и познать пределы её возможностей, чего и добился за следующие несколько дней. Да, из-за конечности снарядов мой эксперимент растянулся, но и торговых кораблей мне удалось потопить куда как больше.       В общем, я добился качественного проведения эксперимента и даже расширил его на свои авиаюниты! Где-то спустя ещё сутки, рассматривая горящий и дымящийся в вечерних лучах солнца ролкер, мне в голову пришла идея попытаться добить судно при помощи своих авиаюнитов. Они получили несколько сомнительную последнюю эволюцию, из-за чего у меня даже появлялись мысли о том, чтобы и их развить немного при помощи локальной. Так, на всякий случай, раз уж собрался периодически ими пользоваться. Вот только если решусь на это, то нужно будет серьёзно подумать о том, какую эволюцию им даровать. В том смысле, что можно было воспользоваться малой локальной эволюцией, потопив где-то меньше десяти судов с их участием, или всё же постараться для продвинутой, чтобы наверняка получить что-то качественное и серьёзное. Пока отложу эти мысли в сторону. Нужно было решить, каким видом вооружения я стану сейчас атаковать. Были у меня подозрения о том, что каким средством я стану бить, в такую сторону, у них может начать проявляться развитие. Выбор лежал между торпедами и бомбами. Впрочем, мне никто не запрещает в процессе всего эксперимента пользоваться всем доступным вооружением. Начал я, конечно же, с торпед. Все двенадцать шаролётов атаковали торпедами цель. Этого, очевидно, хватило, чтобы отправить ролкер на дно. Пусть боевая часть и не была большой, так ещё это был фактически чистый тротил, но израненному кораблю, набравшему немного воды, новые повреждения стали ключом к гибели.       Помимо торпед я воспользовался и бомбами разной массы. Но это было уже с двумя другими судами. Одно из них я забросал пятиста килограммовыми бомбами, а другое уже тысяча килограммовыми. Правда, затем я вспомнил, что бомбы на моих эволюционировавших авиаюнитах имеют функцию задержки взрывателя, что позволит им перед детонацией глубже углубиться в землю или в броню. Желая проверить и это, мне пришлось продлить свои эксперименты и перехватить, а затем поразить ещё парочку торговых кораблей.       Пришёл же я к следующим выводам. Авиабомбы показывают себя с хорошей стороны: после их попадания по кораблю, тот получает значительные повреждения. И это не зависит от того, бомба ли это, весом полтонны или тонна: повреждения от тех и от тех бомб серьёзные. Однако же из-за своих размером многие корабли не спешат идти ко дну. Это ещё при том, что ни один шаролёт не промахнулся по таким большим целям, как контейнеровозы. Тут ещё свою роль играло то, что они заходили в атаку либо с кормы, либо с носа, что повышает шансы на успех. Ко всему этому стоит добавить, что фактически весь корабль был забит контейнерами, которые ещё и возвышаются над палубой. В подавляющей большинстве случаев получится так, что груз и примет на себя большую часть урона от бомб. В таком случае не поможет даже задержка взрывателя. Бомба пробьёт какие-то контейнеры, углубится куда-нибудь вглубь башен грузов и где-нибудь там взорвётся. Нет, бывало, что и это наносило много урона, особенно если грузов мало, но всё же мне хотелось бы наносить бомбами более серьёзный урон, приводящий к затоплению, а не корпусные разрушения. Бронебойных бомб у меня нет, а если бы и были, то те с большой вероятностью могли бы просто прошить грузовой корабль. Правда, я в этом не очень-то и уверен. И единственно верным способом топить торговые суда вроде контейнеровозов — торпеды. Вот только у моих кошек они не так уж хорошо и развиты, из-за чего лучше достигать как можно большего числа попаданий. Сами же бомбы, как мне кажется, лучше подойдут для кораблей, у которых палуба не чересчур забита каким-нибудь грузом, вроде тех же пресловутых контейнеров или любого другого всякого груза на каком-нибудь сухогрузе. Получается, что остаётся бить по надстройке, которая сама по себе будет защищать жизненно важные элементы корабля. Впрочем, задержка взрывателя хоть и позволит бомбе углубиться внутрь, но повреждения всё же будут не настолько эффективными, как у торпед. Впрочем, если шаролёты будут выцеливать палубу вблизи башни надстройки, то там как раз повреждения должны быть куда-как серьёзнее. То же машинное отделение наверняка будет уничтожено, а там, глядишь, и затопления будут обеспечены. Всё это также ещё будет зависеть от того, как и под каким углом я прикажу шаролётам сбросить свой груз. Думается мне, что против дев флота, попадания по которым определённо нанесут ощутимый урон независимо от места попадания, бомбы будут эффективны. Ими я мог бы уничтожать их вооружения, наносить другие различные повреждения обвесов и самим девам. Правда, испытать это мне пока не удалось.       За дни экспериментов мне не удалось повстречать ни одну канмусу, и, как результат, ни одного сражения с ними с момента прохождения пролива Бонифачо у меня не было. Что бы я делал, если бы встретил дев флота? Должен сказать, что меня бы могло потянуть атаковать их ради того же опыта для локальной эволюции. С другой стороны, мне бы этого не следовало делать. Всё же я подводная лодка, хоть и не простая.       И вот весь этот эксперимент продлился четыре дня. Целых четыре дня я ходил западнее берегов Корсики и Сардинии, конфискуя почти все корабли, что мне попадались. Таких было тринадцать штук, и среди них двенадцать было потоплено торпедами косатки. Один из них, как я упоминал, был уничтожен торпедоносцами. И к этому моменту я вдруг осознаю, что на отрезке, начиная с завершения последней глобальной эволюции и по сегодняшний день, мною было потоплено девятнадцать торговых судов! Этого должно быть более чем достаточно для качественной локальной эволюции. Думаю, что нам стоит попробовать эволюционировать или всё же потопить ещё один корабль для красивой цифры. Считаю, что с тем, чтобы найти и уничтожить ещё одно судно, у нас с косаткой проблем быть не должно.       Хотел также уточнить свои некоторые экономические затраты. За дни с момента проведения глобальной эволюции мною было потрачено двадцать торпед. Очевидно, что я приказывал косатке их восстанавливать. Имея автономность в тридцать две тысячи пятьсот миль, мы с демоном могли восстановить только тринадцать торпед. Однако, так как я помечал места затоплений, то мы периодически возвращались к одному из них, чтобы восстановить её. Таким образом, все двадцать потраченных во время охоты торпед сейчас постепенно восстанавливаются. При этом запасы автономности были высоки — около тридцати тысяч ста единиц. Так как часы, лимб глубины и компас исчезли, а татуировки на руках прекратили выполнять свою изначальную функцию демонстрации запасов моей автономности, эволюционный механизм позволил мне отслеживать точное значение запасов автономности прямо в моём разуме. Это же касалось компаса, глубины и времени. Удобно получается.       При всём этом Вальтер был полностью запитан, и в случае чего мы с косаткой можем развить под водой огромную скорость и сбежать от большого числа разновидностей противника. Сбежать в том плане, что мы быстро покинем территорию, на который мы были обнаружены. А вот что касается «сбежать», то тут пока есть очевидные вопросы. Вальтер, если же не он сам не является очень громким двигателем, то шум от высоких оборотов винтов, которые он позволяет достигнуть, всё же могут позволить нас выследить по шуму. В таком случае разумным выходом становится уход на большие глубины. Только там Вальтер теряет скорость за каждые сто пятьдесят метров, что довольно серьёзно. В этом случае мы просто теряем всё преимущество нового воздухо-независимого двигателя. Это касается только крайне больших глубин. Возможно, что там, на глубине, стоит вновь перейти на работу электрического двигателя. Это получается, что я обнаружил тактический недостаток двигателя Вальтера. Ну, то есть спрогнозировал возможности его применения в условиях настоящего боя. Наверняка, эта ситуация тоже исправима, но это нужно ещё проверить. Мне было любопытно, какие виды локальных эволюций подбросит мне эволюционный механизм.       Также не стоит думать, что я эти четыре дня только топил корабли и проводил различные эксперименты. Я также слушал радио и новости, передаваемые по ним. Было очевидно, что количество потерь в Бонифачо вновь возрастёт. Теперь число погибших лиц военного персонала УБК достигло тысяча четырёхсот восьми человек, а количество гражданских лиц — шестиста девяносто четырёх человек. Количество погибших дев флота не выросло. Наоборот — двух даже из-под воды подняли. И всё это подавалось со значением того, что они выжили! Что ж, подводные лодки, бывало, можно поднять из-под воды. Тем более там не такая уж и большая глубина была. Одна из них так и вовсе была торпедирована совсем у берега.       Я вот до сих пор удивляюсь тому, как такое могло случиться всего за десять минут горячей фазы перехода и нескольких минут авианалёта. Хотя сам понимаю, что это во многом благодаря боевой ауре. Безумная смертоносность! Однако также замечаю, что эти цифры больше не заставляют мой разум сокрушаться по поводу потерь. Это очень хорошо. Кроме того, с каждым выпуском новостей, число на которое увеличиваются потери, становится меньше и меньше. Это же благосклоннее сказывается на моём разуме. Окончательную цифру смогут назвать ещё не скоро, как я думаю, но вот через недельку-другую мы сможем заметить некоторые перерывы в обновлении числа погибших. Вот так вот.       И так как я немного ранее и планировал, перед тем, как попробовать провести локальную эволюцию с расчётом на получение продвинутых вариантов этой эволюции, мне хотелось бы отправить на дно ещё один корабль. Можно сказать, что просто для красоты. А может и чтобы увеличить шансы на получение продвинутой локальной эволюции, если не более продвинутую, хотя это вряд ли.       Ради этого я совершаю ещё один рывок к берегу острова Сардиния, где при помощи гидроакустической станции обнаруживаю сразу две цели! Ну и что уж тут мелочиться ради одного торгового судна. Пусть цифра и не будет красивой, зато мы явно увеличим шансы получить желаемое. По сути, всё это, конечно же, не ради цифры делается, но всё равно мне казалось, что не девятнадцать, а именно двадцать кораблей будет тем самым, что позволит мне заполучить хорошую локальную эволюцию.       Ну а дальше я просто по очереди подходил к каждому из этих кораблей и выполнял всё тот же алгоритм с РТТР. Подождав, когда экипажи эвакуируются и отойдут от своих судов, я отправлял к ним по торпеде. Правда, контейнеровозу потребовалось две: что-то он отказывался не то чтобы шустро тонуть, но и просто уходить на дно. Но, в конце-концов, и он тоже ушёл ко дну. Получается, что с момента моего пробуждения мы с косаткой уничтожили двадцать один корабль и потратили на это двадцать три торпеды. Мда, это теперь до полного восстановления ждать целых семь дней. Что-то должно будет восстановиться к завтрашнему утру, а эти торпеды — только через неделю. Что ж, могло быть и хуже. Как-то я уже отдыхал на Монтекристо с этой и не только целью.       «Может устроить себе ещё один подобный отдых?»       Пожалуй, пока не буду откладывать эту идею в сторону. Всё же кажется, что неплохо иногда так себя баловать. А может и не только так. Только с такими мыслями всё же стоит быть аккуратнее.       Уничтожение этих двух кораблей заняло у меня шесть часов. Если первый я потопил в близи острова, то за другим мне пришлось гнаться вглубь Средиземного моря, в сторону Туниса. От того и пришлось возиться столько времени. Закончил я уже следующим днём, в 3:12 после обнаружения торговцев.       Приказав косатке восстанавливать торпеды, тут же замечаю, как из запасов автономности исчезает целых пять тысяч миль. Число существенное и даже в сравнении с моим максимальным числом автономности. Так что это было ещё и заметно. Но так как запасов автономности было ещё очень много, я могу пока не переживать. Да и толку сейчас волноваться, если в данный момент мы держим курс к тому самому первому танкеру, что был мной потоплен. Планирую перед локальной эволюцией немного подкрепиться, чтобы набрать для наших организмов питательных веществ. Косатка только этому рада будет.       Кстати, насчёт того танкера. Из новостей я узнал, что это был настоящий супертанкер «Полифем» с дедвейтом около четырёхсот тридцати тысяч тонн! Такая штучка попадается мне первый раз, а я даже и не знал, что это был именно супер танкер. Ну и раз уж пошли новости о затопленных мной кораблях, то и обо мне вновь заговорили. Первую неделю СМИ или, по крайней мере, только на радио о том, что атаки на торговый флот в водах Средиземного моря вновь активизировалась, говорить не торопились. Мог ли это быть приказ свыше, однозначно сказать не могу. Я всё же всю жизнь верил в европейскую свободу слова и могло ли тут что-то измениться, или назло некоторым раскрылись тёмные стороны Европейского Союза, утверждать не смогу. Однако в любом случае различные радиоканалы Европы заговорили обо мне примерно в одни и те же сутки — двадцать девятое июля. Дате я, кстати, тоже какое-то время не придавал значения. А очень зря, наверное. Надо будет узнать дату падения метеорита, в котором меня занесло в этот мир и который даровал мне такую незавидную судьбу. По радио скупо рассказали о том, что после нападения и уничтожения УБК Бонифачо, принцесса глубинных подводных лодок Медина вновь принялась топить тоннаж торгового флота. На некоторых радиостанциях обсуждалась бесцельность этих действий и то, что я делаю это просто из-за враждебности к человеческому роду, без какого-либо тактического или стратегического умысла. На каких-то прочих станциях, где этой теме могли посвятить целые часы, с какими-нибудь людьми или специалистами в области глубинной войны могли даже завязываться споры. На одном таком итальянском ведущий даже умудрился подраться со своим гостем, пытавшимся доказать, что я таким образом пытаюсь либо ослабить Европу перед вторжением основных глубинных сил за Гибралтаром, либо тем самым набираю силу, упоминая какую-то новую теорию, связанную с физиологией глубинных в области их развития. В общем, население Евросоюза точно было осведомлено о том, что торговый тоннаж вновь стал идти ко дну, как это было в Тирренском море. Так что пусть затягивают потуже пояса. Вот уже супертанкер потопил, а дальше будет больше!       Спустя шестнадцать часов плаванья в надводном положении с периодическим ходом под водой, мы с косаткой почти добираемся до затопленного нами ранее супертанкера. Это было видно по огромному чёрному, словно смоль, нефтяному пятну, колыхающемуся и поблёскивающего на волнах в свете солнца. Никто в свете моей активизации в этой части Средиземного моря не стал заниматься ликвидацией последствий атаки. Нефть по чуть-чуть поднималась на поверхность воды, вероятно, из какого-нибудь уцелевшего танка, потому её до сих пор можно было отсюда наблюдать. Само же пятно наверняка понемногу дрейфует в одном из направлений. Что касалось запасов стали, то там, внизу, её должно было оставаться ещё как минимум на десяток раз. Да так, чтобы с приёмом пищи запитать ещё и Вальтера.       Последняя глобальная эволюция всё же внесла некоторые изменения в эффективность получения автономности из поедания стали и прочих ресурсов. В процессе экспериментов мне не раз приходилось не только топить корабли, но и потреблять их в пищу. В эти моменты я стал замечать, что косатка, съедая значительно меньше, чем раньше, восстанавливала автономность в куда как больших объёмах. Если быть серьёзным, то я даже не сразу поверил в то, что мой демон стал подводной лодкой с высоким КПД! Потребовалось несколько приёмов пищи, чтобы доказать самому себе, что это так. Можно даже сказать, что частично потребность в оптимизации работы основного двигателя или производства моих торпед у меня отпала. Раз уж демон научился получать больше автономности из употребляемой стали, то и торпеды будут восстанавливаться легче. Впрочем, это не отменяет того, что на их восстановление уходила целая неделя. Этого хотелось бы избежать. Я же знаю только единственный способ, который мог бы мне в теории помочь — эволюция. Локальная или глобальная — не так важно. Тут только остаётся понять, как сделать так, чтобы получить именно то предложение от эволюционного механизма, которое и интересует. Как сделать так, чтобы среди предложенных вариантов появился тот, что удешевляет торпеды? Что для этого нужно сделать? Ответа на этот вопрос у меня не было. Очевидно было только то, что торпедами нужно пользоваться, что и делал всю прошедшую неделю. Что ж, мне остаётся только пробовать и пробовать. Пока Европейский Объединённый Флот в шоке после Бонифачо и не оказывает мне никакого сопротивления, я должен и должен уничтожать и топить, чтобы эволюционировать, и делать это столько раз, пока не стану ещё опаснее и сильнее!       Поблизости от места затопления никого не было, что меня также радовало. Потому вечером в 19:54 мы стали погружаться под воду к судну. И как раз к восьми часам мы оказываемся над затопленным танкером. Проходит ещё немного времени и мы с косаткой приступаем к пище. Тут всё как обычно: косатка плавала туда-сюда, сдирая, сжёвывая, огромные куски металла, а я аккуратно отдирал от корпуса листы стали, которые потом также рвал руками, получая эдакие стальные лепёшки, что было удобно кушать. Всё это у нас с демоном заняло около полутора часов, после чего по моему приказу мы быстро покинули остов супертанкера. Всё же не стоит задерживаться на одном месте надолго. Да и процесс употребления пищи довольно громкий, тем более, что мы под водой, где все звуки так хорошо распространяются.       Уходили мы строго на запад, к более глубоким местам, где я и собираюсь лечь на дно, чтобы посмотреть, какие локальные эволюции мне будут предложены. Двадцати одного потопленного судна определённо должно хватить, чтобы получить хотя бы простую эволюцию. Но всё же будет лучше, если она окажется лучше, чем простая. Впрочем, это звучит логично.       И так, спустя четыре часа крейсерского хода в надводном положении, мы с косаткой оказываемся примерно в том месте, что было мной намечено как точка назначения. Здесь мы тут же начинаем своё погружение на дно. Оказалось, что глубина в этом месте не многим превышала мою предельную рабочую и составляла две тысячи триста двадцать пять метров. Удивительный рельеф Средиземного моря. Там, ближе к Корсике и Сардинии, супертанкер лежал на глубине двух тысяч семисот восьмидесяти девяти метров. Ну что ж, это сейчас ничего не меняет. Я уже принял решение, что буду проводить локальную эволюцию прямо тут. Главное, что подальше от разрушенной УБК. Всё-таки даже сейчас там могли быть девы флота и противолодочная авиация, способная выдвинуться на моё уничтожения. Но это всё же, только если меня обнаружат.       Оказавшись совсем близко ко дну, я выглянул за левый бортик своей боевой рубки и стал приглядываться к нему. Вскоре быстро понял, что это почти не имеет никакого значения, и потому приказал косатке лечь тут же, что она и сделала, издав последний громкий звук перед сном. Гидроакустическая станция улавливала со стороны Испании работу винтов одного торгового корабля, но судя по тому, что сигнал становился тише, то отдалялось. Да и даже проходи оно над нами, то вряд ли смогло бы хоть как-то нам помешать или тем более обнаружить.       Недолго думая, я плюхнулся на свою большую попу прямо в выемке у боевой рубки и там же лёг в позе эмбриона, закрывая глаза с мыслями об отличной локальной эволюции.       Проходит несколько минут, прежде чем моё сознание начинает расплываться и проваливаться в уже привычную, понятную, давно не пугающую и даже приятную на вид абсолютно чёрную пустоту. Вскоре я прекращаю чувствовать своё тело. Остаётся только мой разум, ожидающий вариантов развития.       Ждать первого варианта локальной эволюции мне долго не пришлось. Образ стал формироваться почти сразу. Раньше же мне приходилось ждать около десяти минут, прежде эволюционный механизм представит мне варианты. Вполне могло получиться так, что, как я выражался раньше, у механизма эволюции появилось больше «оперативной памяти», и тот стал грузить быстрее. Впрочем, он мог делать это и дольше, главное, что вообще загрузил. Оставалось теперь только надеяться, что это будет что-то полезное, а не наоборот. Не хотелось бы выбирать какой-нибудь неактуальный вариант среди таких же неактуальных. Хотя, в любом случае, практически любая эволюция — это хорошо, так как мы станем лучше и сильнее хоть в каком-то из параметров. Будем отталкиваться от этого, чтобы лишний раз не вгонять себя в депрессию и не испытывать стресс. Впрочем, любой нормальный человек, посмотрев на то, как я живу сейчас, скажет, что не испытывать стресс в такой ситуации, как у меня, просто невозможно. Должен тут же признаться, что я с ними буду абсолютно солидарен.       Полное появление первого образа локальной эволюции заняло около минуты. Передо мной из тьмы возникла косатка с заметными изменениями в районе нижней половины корпуса. Рельеф и выступы внизу тела, ранее присутствующие, полностью пропали, заменившись на гладкий и более обтекаемый вид, уже более похожий на настоящую подводную лодку, или, если лучше выразиться, на настоящую косатку. Дальше каких-то прочих внешних изменений не было. Можно было переходить к рассмотрению следующего варианта. Собирать данные об эволюции сейчас было нельзя. Эволюционный механизм просто не давал это сделать. Требовал сначала визуально всё изучить, а потом переходить к ТТХ. Пока же могу сказать, что это точно корпусное изменение демона, что, по моим наблюдением, предлагалось эволюционным механизмом только в случаях, когда локальная эволюция считалась продвинутой. Это очень хорошо, что сейчас я вижу это.       Следующим вариантом стала торпеда. Сложно было сказать, изменилась ли она внешне или нет, раньше я не обращал внимание на то, как выглядит моя «рыбка». Всё же на неё посмотреть удавалось не так часто. Только тут — в пространстве для эволюции. Сейчас же передо мной парила торпеда, об измении которой мне предстоит чуть позже узнать. Впрочем, могло быть так, что это могла быть совершенно другая, как это уже случалось со мной в Тирренском море, когда я получил свои первые акустические «угри». Но могло быть и так, что это просто хорошая модернизация моих имеющихся или замена на почти такие же, но с улучшением. Это не так уже и важно. Была вероятность, что это как раз тот вариант, что предложит мне улучшить экономику моих торпед, сделав их главным образом дешевле. Даже несмотря на то, что КПД косатки стал значительно выше после последней эволюции, я был бы совсем не против, если торпеды станут дешевле хотя бы на одну пятую и будут стоить две тысячи единиц автономности. Хотя, если подумать, то всё же улучшение КПД косатки серьёзно нивелирует этот недостаток, отводя его на второй план. Будет лучше, если это улучшение уменьшило бы время восстановление моих торпед с семи дней хотя бы до пяти. Правда, также не стоит выбрасывать из головы и то, что в обмен я могу получить более дорогие торпеды. Но, как я уже сказал, улучшенный КПД пока позволяет мне с этим смириться. Может ещё быть и так, что эта модернизация улучшит даже не экономические, а боевые характеристики торпеды. К ним относится многое, потому лучше перейду к следующему варианту. Он уже явил себя.       Следующий вариант эволюции выглядит как корпус косатки, но особое внимание уделено ангару с шаролётами. Сам корпус был словно полупрозрачный и особо незаметный на фоне, словно материального ангара моего демона. Могу только догадываться, что за варианты предложит мне мой эволюционный механизм. Это могут быть как варианты с взаимодействием шаролётов, как и сами шаролёты. В общем, оставалось только ждать, когда эволюционный механизм позволит мне изучить ТТХ различных вариантов.       Обычно он предлагает мне три варианта локальной эволюции на выбор. Однако в этот раз он сделал исключение, и из пустоты стал возникать ещё один. На этот раз мне явился мой собственный образ — образ девушки в синем тугом купальнике, плотно прилегающим ко всему, что он прикрывал. Правда, тут же тело становиться таким же полупрозрачным, как и у предыдущего варианта локальной эволюции. Вот только хвост оставался таким же ярким и заметным. Определённо, что эта эволюция будет затрагивать именно хвост. Там у меня было орудие главного калибра, универсальная турель, радары, антенна РТТР и СПО, дальномеры, перископ, в конце концов, со всеми его линзами и системами! В общем, гадать тут я тоже не буду.       Теперь, когда спустя несколько минут эволюционный механизм больше не предоставлял мне никаких вариантов локальных эволюций, можно было приступать к тому, чтобы изучать каждый из них по отдельности. Начнём, пожалуй, с первого представленного — с корпусного изменения.       Глядя на первый предложенный вариант, я бы сразу догадаться об этом не смог, но всё же через какое-то время до меня дойти могло бы. Эволюционный механизм предложил убрать у косатки резко выступающие части корпуса, что позволит сделать его более обтекаемым и тем самым не только развивать большие скорости, но и уменьшить издаваемые шумы. Максимальная скорость, достигаемая работой основного двигателя в надводном положении, будет увеличена на два узла и станет составлять не нынешние двадцать один, а двадцать три узла. Под водой, когда основной двигатель становится якобы электрическим, максимальная скорость будет увеличена на один узел и будет составлять семнадцать узлов. Крейсерская надводная скорость возрастёт до семнадцати узлов, а такая же под водой — до одиннадцати.       Почти всё то же самое актуально для Вальтера. В надводном положении скорость, которую мы сможем развить с нашим воздухонезависимым двигателем, будет составлять не двадцать шесть узлов, а двадцать девять! В подводном положении скорость Вальтера будет равняться не двадцати двум узлам, а двадцати пяти! Крейсерская скорость на поверхности будет равняться двадцати двум узлам, а под водой — шестнадцати. Прирост скорости под водой уже всего на три узла может серьёзно повлиять на скорость выхода из боя и мою выживаемость при глубинных бомбардировках. Нет, в море важен каждый узел, так что прироста даже в один узел могло хватить не то, чтобы увеличить шансы на выживаемость, но и просто выжить в таком моменте, когда без этого узла сделать это было невозможно. Кроме того, эволюционный механизм уверяет, что эти изменения корпуса уменьшат шумы, издаваемые косаткой, на полтора-два процента. А также из-за того, что с косатки срежут немного корпуса, она пускай незначительно, но уменьшится в размерах, что также положительно скажется на её выживаемости! К этому также добавляется такой же незначительный рост в прочности конструкции корпуса из-за положительных изменений внутри организма демона. Это же увеличит рабочую глубину погружения до двух тысяч трёхсот метров. Всего на сотню, но приятно. При этом незначительно падает водоизмещение, что наверняка оказало влияние на скорость. Определённо, это очень хорошая модификация для моей косатки, и я бы хотел её выбрать, но нужно ещё было изучить остальные варианты, предложенные эволюционным механизмом.       Переходим дальше. Следующей на очереди была торпеда и её пока неизученные изменения. Стоило мне сосредоточить свой ментальный взор на ней, как разум начинают заполнять новые данные. Тут же, секундами позже, мне становится ясно, что это было незначительное, но комплексное улучшение торпеды. Эта модернизация затрагивала сразу несколько характеристик «угря» и потому просто делало её лучше той, что есть сейчас. К названию этой торпеды «Т8В» прибавлялся плюс, и теперь она называлась «Т8В+». Теперь же, когда мы поразмышляли о вводной части, можно было переходить к самим характеристикам. Начать можно с увеличившейся на двадцать килограмм боевой части, которая в этой торпеде теперь составляет триста семьдесят килограмм. Взрывчатка не изменилась, потому в тротиловом эквиваленте торпеда имеет четыреста восемьдесят один килограмм. Это позволит ещё более вплотную приблизиться к показателям лучшей торпеды Второй мировой войны «Длинное копьё». Впрочем, сама масса ещё далеко не будет близка. Тут больше идёт речь о тротиловом эквиваленте. У тех «Длинных копий» с этим всё обстояло плохо, потому их взрывчатка не сильно превосходила тротил, но той массы хватало, чтобы буквально отрывать от крейсеров куски. Так что, по сути своей, даже с этими торпедами мы не будем иметь той мощи. Но если продолжить развиваться в этом направлении, то уже скоро у меня появятся свои «Длинные копья» или даже что-то лучше, чем это.       На боевой части модернизация торпед не закончилась, иначе бы я не назвал этот вариант комплексным. Дальше выясняется, что у этих торпед было более оптимизированное производство, и те могли восстановиться за шесть дней, так ещё и за две тысячи двести единиц автономности вместо двух с половиной тысяч. Кажется, в последнее время эволюционный механизм и правда прислушивается к моим просьбам. Впрочем, могло быть так, что, не ведая того, я спровоцировал развитие этих торпед. Правда, сейчас только я решаю, нужны ли они мне будут или нет. Само по себе это хорошее улучшение, как и предыдущий вариант. Будь у меня возможность, то я бы выбрал и то, и другое. Вполне возможно, что выбери я торпеды, эволюционный механизм в будущем предложит мне ещё подобную эволюцию, что сделает моим торпеды ещё дешевле, если не мощнее!       Я ещё не успел изучить все представленные варианты, как соблазн уже терзает меня. Впрочем, как мне кажется, нервничать пока не надо. Вполне возможно, что мы сможем задержаться и потопить ещё два десятка кораблей, чтобы получить и другой понравившийся вариант. А там может ещё останусь. Нужно пользоваться «щедростью» Европы и прокачаться настолько, насколько это вообще возможно, прежде чем эмигрировать в Атлантику. Это, конечно же, займёт много времени, но не отнимет его у меня, ведь я сам так распорядился им. Да и просто интересно, что ещё эволюционный механизм, глядя на моё выживание, может предложить мне.       Теперь переходим к ангару. Сосредоточив свой взгляд прямо на нём, мой разум начинает переполняться различными данными. Выясняется, что это в неком роде тоже комплексное улучшение ангаров, которое главным образом увеличивает численность моих шаролётов до восемнадцати единиц. Сама авиация при этом никак не меняется. Это всё те же «Г-VI». Очень жаль, что сами гидропланы при этом не были затронуты. Я вроде как применял их в достаточном количестве, когда задействовал их в уничтожении кораблей, но вместо повышения их боевой эффективности, эволюционный механизм предлагает увеличить их количество. В некотором роде это можно будет рассматривать как увеличение боевой эффективности в случае единой атаки всеми моими юнитами. Однако мне всё же хотелось иметь больше гарантий на то, что шаролёты справятся со своей задачей в составе малых групп, нежели отправлять в бой целый рой. Таким образом, может возникнуть ситуация, когда я смогу атаковать несколько целей одновременно, а не выбирать какую-то одну или приоритетную. Также я не собираюсь биться с их помощью с большими эскадрами с высокой противовоздушной защитой, что только является аргументов в пользу малых, но эффективных групп. Разумеется, что против канмусу те будут применяться, если потребуется, но всё же отправлять сразу всех или большую часть юнитов на задание, чтобы гарантированно выполнить поставленную задачу, мне не хотелось бы. Было бы лучше, если бы у меня была возможность в случае чего сохранить какие-нибудь шаролёты. Вполне возможно, что мне стоит выбрать подобную эволюцию, если я захочу поиграться в авиацию. Кроме того, в будущем можно будет потрудиться и ради увеличения эффективности именно юнита, и тем самым убить двух зайцев — получить большой парк качественной авиации! Удобно получается. Тем более, что эволюционный механизм явно такого не запрещает. Нужно будет тщательно подумать.       Также эта эволюция увеличит эффективность работы катапульты, позволив мне в минуту запускать по шесть юнитов, при этом самому не прикасаясь к этим слюнявым кошкам! Вот так вот получается.       Также выяснилось, что прочность ангаров вырастет на десять-пятнадцать процентов, что позволит им лучше справляться с глубинными бомбардировками и сохранить мою авиацию в целостности.       Чёрт, должен сказать, что эта авиация не столь первостепенна, но, как я уже однажды убедился в этом, недооценивать её могущество нельзя. Хочешь победить на море — контролируй небо! Так что по факту я бы и от этого предложения не хотел бы отказываться. Вот только, зная эволюционный механизм, сделать мне подарочек в виде двух локальных эволюций за раз он не захочет. Ну что ж, такие правила. Пока же этот вариант мне не столь необходим, в отличии от первых двух, что, как по мне, являются более актуальными. А авиацию развить я ещё смогу. Опять же, пока мне позволяют делать это в Европейском Объединённом Флоте. Если они снова за меня в упор возьмутся, то у меня могут возникнуть проблемы.       Что ж, осталось рассмотреть последний вариант локальной эволюции, предложенной мне сегодня. Этой эволюцией был хвост, а вернее пушка, что находилась в нём. Опять же, это была комплексная эволюция, затрагивающая несколько аспектов орудия главного калибра. Во-первых, мои фугасные снаряды получат усовершенствованный взрыватель, который можно будет настраивать перед выстрелом, что позволит добиваться большего бронепробития при необходимости. Вполне возможно, что эволюционному механизму стоило бы выдать мне полубронебойные снаряды вместо улучшенного взрывателя. Это позволило бы мне вести эффективный огонь по легкобронированным целям. Впрочем, хорошо подумав, можно придти к выводу, что с легкобронированными целями вести артиллерийскую дуэль для субмарины затея будет такая себе. Возможно, именно отталкиваясь от этого, эволюционный механизм и предложил мне более простое решение. Думаю, что для нас это будет даже лучше. Таким образом, мы получим куда более универсальные снаряды, чем полубронебойные. С такими мы будем эффективнее сражаться с эскортными силами и торговым флотом. С легкобронированными целями вроде крейсеров будет уже не так хорошо биться, но, как я уже сказал, лучше с ними в дуэлях не участвовать. С ними точно никаких дуэлей у меня не будет! Возможностей задержки взрывателя и управления этим взрывателем меня устроят более чем, если я выберу этот вариант эволюции. Из недостатков можно было отметить то, что установить задержку взрывателя занимало дополнительные шесть секунд перезарядки. Получалось, что скорость стрельбы с задержкой уменьшится до двух с половиной выстрелов в минуту или до двадцати четырёх секунд. Правда, это только если я собираюсь использовать в снаряде взрыватель. По умолчанию мой фугас был стандартным. Можно было бы попробовать сгладить этот недостаток чередованием снарядов: обычный, с задержкой, обычный, с задержкой и так далее. Впрочем, это только если у меня каким-то боков вообще возникнет необходимость чередовать снаряды в бою. Всё же лучше положиться на торпеды, псионику и вообще на все боевые качества и преимущества подводной лодки. Двухсот трёх миллиметровая пушка только на крайний случай. Ну и, конечно же, эта эволюция сделает мои снаряды незначительно дороже. Но это уже не должно мне никак мешать.       Во-вторых, эволюционный механизм укрепит мой хвост, выбери я эту эволюцию, что позволит мне выиграть целый метр длины в режиме артиллерийского оружия. Получается, что, используя ГК, я смогу удлинить свой хвост на метр больше и тем самым увеличить дальность прицельной стрельбы. Да и сам хвост станет прочнее, что позволит лучше защить его от снарядов и глубинных бомб.       На этом рассмотрение вариантов локальных эволюций закончено. Теперь нужно было всё обдумать и принять решение. Разумеется, что принимать решение необходимо из текущих требований и потребностей.       Вообще, в Тирренском море я задумывал провести множество локальных эволюций ради того, чтобы конкретно исправить некоторые недостатки косатки, такие как, например, малое число сегментов, не позволяющие совершать крутые манёвры. В настоящий момент у меня таких сегментов было двадцать, что вкупе с тем, что моя косатка стала маневреннее после глобальной эволюции, даёт мне более чем приемлемую маневренность, в чём я убедился за эту неделю, проведённую в западной части Средиземного моря. Да к тому же, будь у меня сейчас с этим проблемы, то в настоящий момент не сумел бы ничего сделать, так как даже эволюционный механизм не предлагал мне не то, чтобы увеличить число тех самых хвостовых сегментов, но даже прочих вариантов, что могли бы повысить обсуждаемую характеристику.       Сейчас я вижу лишь те варианты эволюций, механизмы которых использовались мной на протяжении всей этой недели. Они-то и могут быть мной улучшены, а их недостатки и неудовлетворительные параметры могут быть исправлены. А ведь изначально меня волновала цена торпед и дороговизна «топлива» для Вальтера. В какой-то мере тот факт, что КПД косатки увеличился и та, пожирая меньше стали, могла получить значительно больше единиц автономности, позволяет немного оттянуть улучшение этих параметров. Правда если Вальтера можно было отложить в сторону, то вот с торпедами так лучше не поступать, и подумать о них всё же стоит ещё. С ценой-то по известным причинам пока ладно, но вот время восстановления одной торпеды занимало целых семь дней! В предложенных сегодня вариантах локальной эволюции присутствует крайне дельное предложение, позволяющее не только ускорить восстановление торпед на сутки, но и сделать их немного мощнее! Определённо, стоило бы выбирать именно этот вариант. Однако меня всё же тянет выбрать именно корпусное улучшение, что срежет с нижней части косатки угловатые фрагменты корпуса, придав более обтекаемые формы. Так как я всё больше становлюсь именно подводной лодкой, а не ныряющей, то хотелось бы, чтобы у меня была возможность развивать под водой как можно большую скорость. Тем более, что эта характеристика при правильном использовании увеличит ещё и нашу общую эффективность, позволив быстрее преследовать противника, выходить из боя и из-под областей глубинных бомбардировок. Всю мою глубинную жизнь скорость для меня была важнейшей характеристикой. Последняя глобальная эволюция фактически дала мне то, чего я хотел. Теперь эволюционный механизм так и вовсе позволяет мне развить мой успех! Считаю, что этим просто необходимо воспользоваться. Да и шумы, издаваемые демоном при этом снизятся. Пусть незначительно, но это ведь хорошо.       Что же касалось остальных вариантов эволюций, то, как мне кажется, добиться их повторного появления или даже возникновения более лучшей версии будет легче, чем такого корпусного изменения. Это едва ли не половина аргумента в пользу улучшений корпуса. Всё же я пока не до конца осознаю всех принципов эволюции глубинных и своей тоже. Потому-то мне сложно предположить, почему эволюционный механизм вообще предоставил мне этот вариант сегодня. Торпеды, ангары, хвост я ещё довольно легко мог объяснить, но с корпусом было сложнее. Те элементы я активно использовал, проявляя их лучшие и худшие качества, из-за чего эволюционный механизм и предлагает мне те или иные разнообразные улучшения. С корпусом мне пока неясно. Отталкиваясь от ранее сказанного, можно было предположить, что корпус я использую, так как это моя косатка, и потому он тоже был представлен мне. В таком случае следует предполагать, что эволюция из этой категории должна появляться каждый раз. Однако эволюционный эксперименты в Тирренском море позволяют опровергнуть это. Кроме того, корпусные изменения могут быть разными: сегменты, улучшение обтекаемости и другие. Как эволюционный механизм определяет, что мне нужно? Логично предположить, что он делает эти предположения, исходя из моих действий, возникающих боевых и небоевых ситуаций и использования того или иного механизма или элемента косатки. А также, вероятно, моих собственных желаний. По-другому объяснить появление варианта с сегментами было невозможно. Звучит всё складно, конечно же. Вот только, приглядевшись к текущему предложению корпусного изменения, сложно заметить, чтобы я как-то проявлял преимущества или недостатки в скорости и обтекаемости моего демона под водой. Вот так вот получается. Рисковать с таким хорошим вариантом мне не хотелось. Улучшить же торпеды я могу почти всегда: топи суда угрями и получай эволюцию. Что касается оптимизации восстановления торпед, то тут, конечно же, возникают некоторые вопросы. Но, как я полагаю, для этого нужно также топить суда торпедами, и чем активнее это будет происходить, тем лучше. Таким образом, можно будет показать эволюционному механизму, что торпедами я пользуюсь часто и что их нужно как можно быстрее восстановить.       Вот так получается. Исходя из всего этого, выберу корпусную локальную эволюцию.       Прождав несколько минут, я вот уже какой раз ощущаю, как моё сознание расплывается во тьме, то прерывая возможность ощущать хотя бы своё ментальное присутствие, то возвращая его на короткие мгновение. Чувство, что можно было сравнить с потерей связи, быстро прекратило давать о себе знать, окончательно разорвав сигнал с миром эволюций. Меня ожидала привычная картина тёмного морского дна, где при помощи своих глубинных глаз я мог разглядывать вокруг хоть что-то.       Так и случилось. Приходить в себя я стал лёжа в выемке косатки. Когда мой разум начал хоть что-то дельное соображать, мой демон, что в последнее время просыпается раньше меня, сообщает мне, что вокруг в радиусе тридцати километров никого не обнаружено, а запасы его автономности уменьшились вдвое и теперь составляют около шестнадцати тысяч двухсот единиц. Это можно было и самому понять, воспользовавшись своей ментальной панелью о состоянии запаса автономности косатки. Что больше интересовало, так это время. Сейчас было 14:22. Больше половины суток прошло. Эту же половину суток и заняла моя локальная эволюция. Хорошо.       На что ещё стоит обратить внимание, так это то, что абсолютно всё торпедное вооружение было восстановлено. Довольно любопытный факт, с тем учётом, что до проведения локальной эволюции у меня на восстановлении имелись торпеды, которым восстанавливаться ещё неделю. А насколько мне известно, локальная эволюция проходит где-то примерно двенадцать часов. Значит, торпеды просто не могли восстановиться за это время. Сейчас даже не знаю, удивляться или нет, ведь после глобальных эволюций у меня, как правило, имеется весь набор вооружения, даже если то было незадолго потрачено. Впрочем, точно стоит задуматься, так как всё-таки сейчас была локальная эволюция. Ещё совсем недавно в Тирренском море, когда я боролся за малые эволюции, способные повысить мою маневренность, такого не происходило. Любопытно. Может быть, моё становление полноценной принцессой так повлияло на локальную эволюцию, даровав ей новое свойство? Однако это всего лишь предположение. Как бы то ни было, о самом факте восстановления торпедного, а может быть и прочего вооружения забыть точно не стоит.       Теперь, когда локальная эволюция была завершена, необходимо было решить, что делать дальше. Но это решение у меня уже было. Мы продолжим атаковать судоходство в Средиземном море, продолжу эволюционировать, развиваться и набираться опыта, чтобы затем с большими шансами выйти в Атлантику. Кроме того, как и планировал когда-то, пока я в Средиземном море, необходимо было выйти на сушу и добыть себе способ выходить в интернет. Да, это будет лучше, чем если я один раз выйду туда, узнаю что-то и покину берег. Считаю необходимым иметь постоянные или почти постоянный доступ в сеть. Если такое невозможно, то хотя бы иметь возможность периодически, раз в какое-то время или при каких-то условиях выходить в сеть. Всё же я был человеком, и вот так лишать себя возможности посёрфить в интернете мне не нравилось. Пусть уже какое-то время и даже сейчас не имею такой возможности, к чему привык и довольно спокойно отношусь, но мировая сеть даёт огромные возможности, которыми мне хотелось бы пользоваться. Потому сначала мы эволюционируем ещё два-три раза, если мне это, конечно же, без последствий позволят, а затем попробую выйти куда-нибудь на сушу. Впрочем, с последним явно будут сложности.       Поднявшись на ноги и с привычки попытавшись отряхнуться… под водой… я отдаю косатке приказ продуть балласт и начать всплытие на перископную глубину. С приближением к поверхности демон по моему приказу набирает скорость, равную новой крейсерской в одиннадцать узлов и уходит на юг по направлению, указанному мною.       «Охота продолжается».

      Мальта. Канмусу эскортного миноносца Эридж

       Громко дыша и больше не имея никаких физических и моральных сил, чувствую, как от моей промежности отлипает скользкий, мокрый и такой горячий язык, что предыдущие минут то ли десять, то ли пятнадцать, уже сложно сказать, умудрялся проникать в меня так глубоко, как ни делала этого Широкко в моменты нашей близости.              Даже девам флота в такие особенные моменты стоять в позе собаки продолжительное время становится очень тяжело. А выгнуться так и хотелось. В очередном порыве я стискиваю зубы и едва сдерживаю себя, чтобы буквально не разорвать подушку пополам и не сжать свои бёдра, между которыми пристроилась белобрысая голова моей подруги. Без сил едва ли не роняю свою голову вниз. Лицо падает в приятно пахнущую девичьим шампунём подушку, в которую я со стоном выдыхаю. Я чувствовала, как моё тело становилось ватным и словно более податливым для манипуляций со стороны. Казалось, что я пластилин, который можно было брать и лепить из него всё, что заблагорассудится. Мне бы так и хотелось сейчас просто расслабиться и продолжать наслаждаться запахом девушки, если бы не сильная боль в ягодицах. Цепкие пальцы партнёрши, впившиеся в мою задницу, казалось, со всех сил эсминца тысяча восьмисот тонн водоизмещения, тянули мои булки в стороны.       Кое-как вывернув свою голову, прочертив лицом по подушке и оставив на ней мокрый след из пота и слюны, я начинаю всматриваться в блондинистую макушку и целую копну волос, скатывающихся на кровать. Секундами позже с громким хлюпом девушка в позе мостика подо мной падает и также громко выдыхает.       Понимая, что больше нет смысла самой стоять в позе, мои локти сами сгибаются, и я проваливаюсь вниз грудью, а следом и всем телом заваливаюсь влево. По телу быстро пробегает ощущение облегчения, смешанное с чуть отрезвляющей прохладой постельного белья. Мышцы тут же стали расслабляться, а глаза невольно закрываться. Всё это порождало ощущение некоторого комфорта. Покрывало стало впитывать пот, оставляя на нём мокрые следы. Сейчас это было едва ощутимо, но даже не видя этого, точно знаю, что это так. Впрочем, оно и без пота уже было мокрым. Где-то слышится недовольный стон, и до меня доходит понимание того, что моё бедро придавило голову Тириан. Вот только мне было как-то не до этого. Так мне казалось.       — Хорошо получилось… — едва слышимо протянула я.       — Да, должна согласиться, что это было лучше, чем в прошлые разы, — также негромко, но с нотками критики в голосе согласилась Тириан. — Ты тоже стараешься, и я это замечаю, а ещё…       Со стороны входной двери раздался тяжёлый и ставший привычным за эти дни яростный стук в дверь. Это были солдаты, которым уже точно надоело охранять Тириан в течении почти двух месяцев. Конечно же, пары строгих вояк сменялись, и их было несколько, но почему-то уверена, что им и это осточертело.       — Прекратить общение! У вас пять минут! — раздался грубый голос из-за двери.       Они, вероятно, догадываются, чем мы периодически занимаемся тут последние пару недель, и потому прекратили резко врываться в комнату, заранее предупреждая об истечении получасового лимита на разговоры в день. Они либо слышали наши стоны тут, либо Тириан им намекнула, когда меня уже не было. Даже если второй случай был правдив, то какого-то стыда я просто прекратила испытывать. Возможно потому, что к девам флота относится несколько иначе, чем к простым девушкам, и околоподобные вещи и поступки уже не так порицались. Всё можно было списать на изменения личности после инициации девушки. По факту так и есть. Уже и сама заметила, что изменилась. Даже с момента моего прибытия на Мальту ощущаю и вижу, как изменилось моё поведение.       — Всё, тебе пора, — с едва ощутимой теплотой произнесла девушка, скинув мою ногу в сторону, чем заставила моё тело качнуться, а кровать скрипнуть.       С большим нежеланием и ноющими ощущениями между ног стала подниматься с кровати сначала сев на её край. Тириан в это время уже ходила по комнате и, подбирая один мой элемент одежды за другим, не глядя, бросала их в мою сторону. Делала она это достаточно точно. Видимо, проблем с тем, чтобы также ловко бросать глубинные бомбы, у неё тоже не возникало. Мне же не всегда удавалось успевать ловить свои шмотки, потому что-то подбирала и одевала, а что-то падало или совсем рядом, или на мою голову. Ох, и не завидую глубинными подводным лодкам, встретившимся с ней.       Так, через несколько минут Тириан уже расхаживала в комнате в своём излюбленном плаще, пока я всё ещё была раздета. Неприятные ощущения, настигнувшие меня после секса, заметно сковывали движения. Благо, время ещё оставалось, потому за оставшиеся минуты успею надеть и блузку, и кофту.       — В последние дни мы не успеваем поговорить ни о чём важном, Эридж, — сожалела блондинка.       — Эх… я уже и не знаю, о чём говорить. В последние дни творится одно и то же, — протянула я, вздохнув. — Роберт нагнетает атмосферу, напоминая, что меня вскоре переведут либо в Брест, либо на усиление Гибралтара, что вероятнее всего. А после Бонифачо корабли снова стали активно тонуть. Даже не знаю, что у тебя поспрашивать или что рассказать, — на несколько секунд в комнате воцарилась тишина, нарушаемая тихим гулом вентилятора в стороне. — Ты вообще должна была выступать на телевиденье из-за расстрела этих беженцев. Почему этого ещё не случилось?       Тириан повернулась ко мне. Её взгляд на секунды заставил меня растеряться. Казалось, что на меня посыпятся упрёки. Я была готова.       — А как ты думаешь? — неожиданно спокойно она задала риторический вопрос. — Всё из-за нашей с тобой средней принцессы, — девушка сделала несколько шагов к деревянному стулу без спинки и тут же упала на него, ловко повернувшись на одной ноге.       — Ясно.       — Ага, она ведь Бонифачо разгромила. Базы больше нет. Там ещё один обвал случился. Восстанавливать её уже вряд ли будут — это дороже, чем заехать в готовый замок вблизи берега моря. Ну, ты понимаешь ещё, что перед тем, как что-то там строить, требуется ещё и убрать разрушенное.       — А погибшие? — спрашиваю у неё, одновременно удивляясь. Вообще, я ожидала, что речь пойдёт о погибших. Телевизионщики об этом только и говорили. Разрушение УБК их как-то не сильно волновало.       — Да, и это тоже, — пожала плечами старшая эсминка. — Две девы флота, — начала она, а затем повернулась к своему блокноту с пожелтевшими страницами, лежавшему на небольшом круглом лакированном столике, где она что-то начеркала карандашом. Даже сидя на кровати, я могла видеть серо-чёрные пятна на бумаге: видно, она постоянно стирала там свои письмена ластиком, — тысяча шестьсот пятьдесят восемь сотрудников УБК, семьсот сорок четыре гражданских. Это последние верные данные, которые даже ещё не опубликовали. Думаю, тема с Бонифачо ещё будет какое-то время витать в воздухе, а потому процесс с разбирательством дела «Расстрела у Лампедузы» ещё на какое-то время отложат.       — И ты не боишься?       — Нет, — услышала сухой ответ.       — Понимаю о чём ты думаешь.       Я встала с мятой и местами даже сломанной кровати, на которой видимыми ещё оставались влажные следы наших взрослых утех. Громко вздохнув и поправив свою кофту, не успеваю сделать и шага, как громкий стук, предвещающий о вторжении, раздаётся со стороны двери. Следом за ним открывается дверь и громкий голос солдата в экзоскелете разносится по помещению:       — Время вышло! На выход!       Последний раз за сегодня посмотрев на Тириан, делаю свой первый шаг в сторону выхода. Секундами позже оказываюсь в полуоткрытом коридоре с перилами с одной стороны и комнатами с другой. Не желая стоять вблизи военнослужащих, охраняющих Тириан, ухожу в сторону своей комнаты, что была на этом же этаже, только в другом конце здания.       Ощущения после всего были странные. Это даже несмотря на приятный вечер. Взгляд вправо, на освещаемую солнцем дворовую площадь и придающее ей оранжевых тонов перед общежитием, был приятен моему глазу. И это вместе с тем, что вся крепость была построена из известняка, больше отдающим песчаным цветом. Пока проживаешь тут, многое можно было узнать о «доме».       Единственное, вид портила появившаяся впереди на невысокой башне, расположенной прямо над помещениями столовой, скорострельная зенитная установка чёрных тонов. Почти никакого ПВО на Мальте только недавно почти не было. Лишь несколько орудий, способных бороться с дронами. Теперь же их количество увеличилось в несколько раз, и их можно было видеть на разных возвышенностях всего форта Сант-Эльмо. Может, всё это и было в состоянии защитить нас от глубинной авиации, но всё же стоит признать, что они портили виды этой древней крепости. А ведь их скоро должно стать ещё больше, как я слышала.       Пройдя сотню метров до входа в свою комнату, вижу, как по лестнице сюда, на третий этаж, поднимается мой надсмотрщик, или же, как правильнее его называть — куратор. Выглядел он как всегда: неаккуратные волосы средней длины, щетина и белая рубашка с чёрным галстуком. Сегодня, правда, без пиджака. Видно, жарко ему. Впрочем, а когда тут, на Мальте, не было жарко? Лицо его, как всегда, было задумчивым и излучающим усталость. Правда, в нём проглядывалась ещё и некая неопределённость. Что ж, думаю, обо всём этом можно было много не гадать и просто спросить у него всё напрямую. Кроме того, поднимается сюда он не просто так: явно пришёл ко мне, так как ему есть, что мне рассказать.       — Почему-то я сразу не подумал искать тебя у Тириан, — начал разговор мужчина. — В последнее время ты частенько у неё засиживаешься.       — Да, болтаем по полчаса в день. Мы стали лучшими подружками, — придаю своим словам лёгкую иронию. — А так хорошо, что не подумал меня там искать. Мы говорили о важном.       — Ясно, — Роберт сухо решает поставить точку в этом нелепо начавшемся разговоре. — По правде я пришёл к тебе, чтобы сообщить нечто важное, — он подошёл к периллам, отделявшим крытый коридор и площадь тремя этажами ниже. Затем облокотился о них левым боком.       Я внимательно посмотрела на мужчину, немного опустив брови, намекая ему о том, что он может говорить дальше. С места не сделала ни шагу.       — Командование Европейского Объединенного Флота требует отправить с Мальты на Гибралтар все боеготовые и прошедшие полный курс обучения эскадренные и эскортные миноносцы, — Роберт посмотрел куда-то на площадь. — Как ты понимаешь, речь идёт о таких, как ты. Это всё равно должно было рано или поздно случиться. Как я ранее это и повторял: либо Гибралтар, либо конвой в Бресте.       Даже не знаю, что и ответить. От его слов у меня сердце ёкнуло, дышать стало тяжело, губы плотно сжались, а ноги потяжелели. Стало боязно. Только вот боюсь не сражений с глубинными, лишений и прочих опасностей, а с Широчкой расстаться. Да, я ей изменяю с Тириан, но это не отменяет того, что я люблю Бьянку. Да, с Тириан всё получилось так, потому что она как-то заговорила о том, что ей одиноко и что эти солдаты не хотят с ней развлекаться. Ну а потом она попросила меня ей помочь. Разумеется, что мне её жалко и, что она не заслуживает того, чтобы быть одной запертой в той коморке! Потому я и стала «помогать» ей с этим. Людям это, конечно же, покажется странным и аморальным, но мы уже не люди, и это хорошо. У нас всё сложно с этой темой, и приходится выкручиваться любыми методами. Раньше Тириан могла решить эту проблему, как она обычно это делала, подыскивая себе какого-нибудь мужчину или девочку. Только пока она не может, а её единственной гостьей являюсь я, то мне же и приходится с ней развлекаться. По десять-пятнадцать минут всего, но этого порой хватает, чтобы насладиться друг другом. Правда, вот она не перестаёт мечтать о мужчине. Таком, чтобы попрочнее был и с которым можно было бы не думать о том, как не раздавить всё его хозяйство. Вот такая вот история получилась.       Глядя же на Роберта, у меня складывалось впечатление, что он не хотел мне этого сообщать. Понимает, наверное, что я не захочу покидать Бьянку или попусту боюсь Медину и Химе. Он чуткий куратор.       Спустя секунд десять моего вдумчивого молчания и его спокойного ожидания, наконец-то собиравшись с мыслями, соизволила прекратить томить и что-нибудь ответить:       — Поняла, буду готовиться к выходу! — вдруг выпрямившись, выдала я, глядя на куратора орлиным взглядом. — Разрешите идти?       Не знаю почему, но от чего-то душа подсказала мне, что эта небольшая встряска тела немного успокоит меня и, кажется, так оно и случилось. Вдруг тяжесть в груди куда-то пропала, и я могла с некоторым спокойствием смотреть на своего куратора, который сам, с несколько заметным удивлением на его лице, стал смотреть на меня. Правда, в этот момент у меня ещё дрогнули руки, ровно прижатые к телу.       — Нет, не разрешаю, — на его лице проскользнула едва заметная улыбка, когда тот движением головой давал понять, что мне не разрешено его покидать. — Я ещё не всё тебе рассказал. У нашего задания имеются некоторые подробности.       — Поняла. Слушаю.       Куратор окинул меня всю своим оценочным взглядом и словно сделал какие-то прикидки. Ничего плохого в его глазах и на лице не видела. Он, как и всегда, был серьёзен и словно отстранён от всего.       — Это так на тебя Тириан повлияла или ты начинаешь ещё больше меняться после инициации? — задал он вопрос без явного требования получить ответ, но и без этого было понятно, что он хочет услышать моё мнение.       — Даже не знаю, господин Грахам. Вероятнее, и то, и другое на меня так повлияло, — ответила со всей серьёзностью, но затем с более простым выражением лица спросила: — А как я лучше смотрюсь, серьёзной или легкомысленной?       По факту я только что охарактеризовала всё своё поведение большей части своей жизни девы флота. А если быть более честной с самим собой, то такой и остаюсь — легкомысленной. Вслух это, конечно же, не смогу осмелиться произнести.       — Мне хотелось бы, чтобы ты была такой, какой сама хочешь. Это самое важное в бытие девы флота, как я считаю. Не нужно никем притворяться, иначе это может повлечь необратимые последствия, когда станет слишком поздно, — ответ был уверенным, словно он знал, что я спрошу у него.       — Хорошо! — улыбнулась я.       Мужчина в ответ кивнул.       — Вот и отлично.       После ещё одной недолгой паузы, во время которой Роберт снова рассматривал меня, словно ожидая чего-то, я решила прервать его любования.       — Мне, конечно же, приятны ваши любования мной, но вы могли бы посмотреть на меня попозже. Могу даже стриптиз станцевать, — тут я уже не смогла сдержать самой настоящей улыбки.       — Теперь ты больше похожа на Эридж, которую я знаю. Только вот от твоего предложения, пожалуй, я всё же откажусь.       — Ага, спасибо! Так что вы ещё хотели мне рассказать по поводу отправки на Гибралтар? Там сейчас всё очень плохо? В последнее время там, кажется, не было никаких боёв, — пожимаю плечами, ожидая ответа.       — Хм… нет, там статичный фронт. Периодически наши быстрые силы сталкиваются с глубинными эсминцами на ничейной линии. Пару раз были столкновения с Химе. Потери среди дев флота очень незначительные: несколько эсминцев и подводная лодка. Пока неизвестно, что будет дальше, но ходят слухи, что адмирал Ламбер предложил Адмиральской Коллегии ЕОФ провести ряд особых операций по деблокированию пролива. Он уверяет, что силы для этого имеются в предостаточном количестве. К тому же их становится всё больше и больше. Только Коллегия сейчас боится Медину, паясничающую в тылу, и потому не спешит утверждать план, — ответил Роберт. — Ты только за чистую монету это не воспринимай. Всё это только слухи, которые я услышал от офицерского состава, имеющего своих канмусу там.       Ситуация на Гибралтаре меня не радовала, но и не расстроила. А вот когда речь зашла о Медине, то я изрядно поникла.       — Понятно. Медина уничтожила целую базу и убила тысячи человек в ту ночь, а теперь она снова топит торговые суда и при этом ей никак не препятствуют, — я быстро почувствовав раздражение. — Разве так и должно быть… или дай угадаю: у ЕОФ нет сил с ней бодаться, и она может делать, что хочет?       — И да, и нет, — вздохнул куратор, явно готовясь заговорить дальше. — После разгрома Бонифачо у нас и правда не было возможностей быстро начать охоту на Медину. Вот только пару дней назад попытки атаковать её возобновились. Проблема в том, что они оказались очень неудачными. Почему-то адмирал Кольбер и тем более его окружение быстро не сумели додуматься до того, что Медина после последней эволюции освоила любимый приём высших глубинных — постановку зоны теней. Она же чёрная и сумеречная зона. Ты это прекрасно понимаешь, Эридж. Адмирал понял это только после того, как за сутки на базу не вернулось четыре экипажа противолодочных вертолётов, высланных с Гибралтара. С одной стороны, это можно объяснить тем, что Медина от чего-то до этого не применяла этот излюбленный приём принцесс, словно вовсе не имела такой возможности. Это и могло поставить в ступор Кольбера. С другой стороны, считаю, что нельзя было забывать о том, что с недавних пор она могла освоить эту способность. Всё это не устроило Коллегию. Так что его отстранили и битвой за Средиземноморье в настоящий момент руководит адмирал Радзиевский и его куратор адмирал Моллиган. Адмиралтейство ЕОФ почему-то возлагает на него надежды по уничтожению надоедливой Медины. Вот только некоторые считают, что он слишком молод, чтобы командовать такими силами в борьбе против такого противника.       Я снова замолчала, обдумывая его слова. Адмирал Маккинни погиб в Бонифачо, одного уже отстранили. Если у этого Кольбера хорошая адмиральская аура, то серьёзного наказания он не понесёт и тем более за решетку не сядет, ежели иначе, то туда ему дорога. Зря людей сгубил. Так ещё и Гибралтар ослаб. Сейчас, насколько я знаю, там любой ресурс, способный помочь в возможной битве важен и на вес золота. Что же касается охоты на нашу принцессу, то считаю, что нельзя давать ей вот так легко топить наших торговцев. Многие до сих пор уверены, что среднюю принцессу убить очень даже возможно. Тем более без стаи. Впрочем, её отсутствие играет Медине на пользу. Удивительно ещё, конечно же, что она щадит моряков, если те сдадут ей корабль без боя, но грузы, необходимые для нормальной жизни людей, тоже тонут. Бензин снова недавно подорожал, электричество тоже. И это у нас на островах. Да и вообще в Европе. Бесит только, что эти тупорылые граждане не могут немного потерпеть. Третья мировая война и последствия их ничему не научила? Для проведения больших операций требуется время и подготовка.       Сама того не заметила, как стала злиться и это заметил Роберт.       — Ты чего такая хмурая стала? Только что же шутила и радовалась, — развёл руками куратор. — неужели месячные?       Довольно быстро меня передёрнуло, а лицо словно вспыхнуло в смущении. Его тепло я и почувствовала. Это очень-очень глупая шутка! Стоило только ему об этом напомнить, как в памяти воскресают воспоминания о моей человеческой жизни и о том, как это всё у меня начиналось. Наверное, одним из немногих преимуществ бытия канмусу, так это отсутствие вот таких вот неприятностей.       — Ха-ха-ха, господин Грахам! — наигранно засмеявшись и уперев руки в бока, выражала своё возмущение. — Я думала, вы человек образованный и знаете, что у канмусу не бывает месячных!       — Да вот, представляешь, не знал, но теперь я просвещённый и ты можешь за это не переживать, — как ни в чём не бывало, он продолжал отшучиваться.       — Как такой человек, как вы, можете быть куратором такой девы флота, как я? — всё ещё несерьёзно возмущаясь, я показательно отвернулась от мужчины. — Вы ещё скажите, что не знали о том, что у дев флота нет девственности как таковой!       — Что, правда?       Мда, кто посмотрит на нас со стороны, скажет, что мы два сапога пара. Правда, отношений больше, чем канмусу и куратор между нами нет. Во-первых, нельзя, а во-вторых, между нами нет таких чувств. Я ведь больше по другим канмусу. Они всё же такие красивые. Пока все мужчины мечтают о такой, как я, в своей постели, у меня всё это уже есть! Хе-хе-хе.       — Да-да.       — Что ж, если переходить к деталям твоего перехода в Гибралтар, то, — и вот мужчина резко изменился в лице, мгновенно переходя к тому, ради чего он изначально искал меня. Шутливая атмосфера, витавшая в воздухе, резко испарилась, оставив нас лишь при делах насущных. Его же слова, касающиеся того злополучного пролива, также резко выбили из меня ту приятную дурь, что засела у меня в голове, и я стала прислушиваться к его словам, — задача состоит не столько в том, чтобы самому туда добраться в составе группы, но и встретиться с другой группой дев флота, чтобы совместно эскортировать туда канмусу линейного корабля Рома. Всего будет шестнадцать кораблей. Пятнадцать эскортников и линкор. Ты и ещё пять девушек выдвинутся из Мальты к Бизерте и там встретитесь с Рома и девятью эсминцами. Образовав ордер, вы двинетесь вдоль берега Африки к Гибралтару. Есть шансы, что к вам ещё кто-то по пути присоединится. Таким образом, там окажутся эсминцы и линкор. Это будет хорошее подкрепление в проливе. Несмотря на то, что линейных кораблей там набралось больше двух десятков, адмиралы продолжают собирать отовсюду все возможные силы. Большие пушки им особенно нужны, как ты понимаешь. Всё же принцесс там пять…       — Да-да-да, я понимаю. Вот и настали времена, когда толстые лбы и большие стволы ценятся больше, чем эскортники, защищающие конвои. Это как раз тот случай. С тварями, что засели со стороны океана, сражаться лучше обладая аналогичными аргументами, — вздохнув и облизнувшись, тем самым смочив подсушенные губы, я обратилась к куратору: — Когда будет отправление?       — Ориентировочно, через неделю-две, — ответил мужчина. — Постараются организовать всё как можно быстрее. Глубинные всё-таки могут начать наступление в любую секунду, — в голосе промелькнуло едва заметное напряжение. — Правда, безопасность дев флота в приоритете. Наверняка они будут следить за действиями Медины, прежде чем вас отправить.       — Мы также должны защитить линкор от Медины, насколько я понимаю? — это был очевидный вопрос, но я его задала.       — Не без этого, Эридж. Потому вы в её эскорте, — со всей серьёзностью ответил Роберт. — Как у тебя дела с ПВО? Дружишь с ним? — прозвучал неожиданный вопрос.       Пока между нами вновь возникла пауза, я сделала пару шагов в сторону, к краю балкона, чтобы получше взглянуть на пустующую площадь перед общежитием канмусу. Сейчас все либо в своих комнатах, либо на учениях. Медины поблизости нет, потому учёбу и не приостановили. Единственное, что ожидала увидеть тут больше канмусу, так как после уничтожения УБК Бонифачо сюда перевели многие малые силы. Впрочем, большинство всё же разошлось по другим УБК Средиземного моря. В том числе злосчастный Гибралтар.       — С чего такой вопрос? — удивилась я, обернувшись и подняв выше свои глаза.       Роберт решил подойти ближе и вскоре он стоял ровно рядом со мной, по правую руку. Всё это время я почти неотрывно следила за ним.       — Моряки с захваченных Мединой судов уверяют, что видели, как она запускала двенадцать воздушных юнитов, — объяснил мужчина. — Наверняка, те же, что и добили Бонифачо и адмирала Маккинни. Вот я и спросил у тебя про ПВО. Эскорт, кстати, должен уметь отражать воздушные атаки.       — Это так, только я за свою жизнь девы флота сбивала только дроны-имитаторы во время обучения. Ни одного глубинного авиаюнита. Печально, — сама же и сделала из всего неутешительные выводы.       — Ясно, — сухо ответил Роберт. — Так как пока ты находишься здесь, у нас есть время потренироваться в этом. Я подам запрос на твоё участие в ближайших учениях по противовоздушной обороне. Наверняка нам не откажут. Посбиваешь дроны одна и в составе ордера из некоторых девочек, с которыми ты отправишься сопровождать Рому. Лишним точно не будет. Медина может не явиться сама, а атаковать с воздуха.       — Это точно! — согласилась я. — Может, подольше поживу, если стрелять получше из «пом-помов» научусь, — развела я руками, чуть не зацепив пальцами лицо своего надсмотрщика. Заметив это, я неловко положила руки на перила. — Спасибо вам большое.       — Пожалуйста. Учения для дев флота проводят гораздо чаще, особенно для тех, кто много времени проводит в порту. Вот только битва за Средиземноморье внесла свои коррективы в наши возможности, как ты видишь. Да и ты молчала всё это время, словно всё так и должно быть. В итоге практика у тебя была только по отработке наводки союзных дев флота на подводные лодки, — с толикой возмущения произнёс куратор. — Впрочем, как бы я не пытался исправить это, мои просьбы о практике либо отвергались, либо игнорировались. Озабочены все были явно другим. Да и не ты должна думать так-то об учениях. Этим должно озаботиться руководство.       — Я же эскортница и должна защищать конвой от подводных лодок! — также возмутилась я в ответ.       — Мы сражаемся не против Германии сороковых. Тогда они не могли свободно отправить в Атлантику свои линейные силы и потому действовали там преимущественно своими подводными силами, — куратор начал объяснять свой аргумент. — Будь у нас похожий расклад, то твои доводы звучали бы более убедительно, Эридж. Однако ситуация куда как хуже! Противника в разы больше, и у них есть высшие глубинные, а также отдельные юниты, превосходящие один на один большинство наших сил. Кроме того, глубинные обладают возможностью эволюционировать, что делает их гибкими. У нас такой гибкости нет. Да они ещё и разумом обделёнными не оказались… — мужчина замолчал, вероятно, оценивая наши шансы на победу в войне довольно низкими. Ему, понятно, не хочется меня пугать, но он точно желает мне всего наилучшего, потому я его послушаюсь. — Понимаешь теперь, почему ты обязана уметь делать всё? Не исключено, что на конвой будут совершаться воздушные налёты, или вы столкнётесь с эскадрой, в составе которой будут линейные силы глубинных и, может быть, там будет не одна такая особь. Так что учись метать не только глубинные бомбы, но и эффективно поражать воздушные и надводные юниты.       Я кивнула куратору.       — У меня отсутствуют торпеды, так что столкнувшись с большими глубинными тётями, у меня будут проблемы, — неутешительно пожала плечами, представляя себе подобную сцену в Атлантике. Да и история Тириан также всплывает в голове.       — Тут ты права, — согласился мужчина, — тебе только стрелять и остаётся, — закончил он мысль и тут же перешёл дальше. — Давай пока вернёмся к переходу на Гибралтар и Медине.       Разведя руками и хмыкнув, я сказала:       — А давайте. Скажите, нет ли каких-нибудь предположений, зачем Медина топит суда своими авиаюнитами?       — Предполагается, что она так учения для себя проводит. Разные свидетельства указывают на то, что способы атаки юнитами почти постоянно отличаются: атака палубы, топмачтовое бомбометание, торпедные атаки. А также её пушка, — ответил Роберт. — Она словно практикуется в использовании своего вооружения. — казалось, что теперь он сделал предположение.       — Я думала, что глубинные от рождения умеют пользоваться своим вооружением, — изумилась я.       — Всем тоже так казалось. А вот учёным, занятым изучением глубинных, так уже не кажется. Наблюдая за Мединой и тем, что она не жрёт все корабли подряд, появилось любопытное и небезосновательное предположение о том, что эти внеземные организмы эволюционируют по тем же принципам, что и все земные: эдакая гонка вооружений, естественный отбор. Им нужна еда, но не она главный ресурс, что продвигает их вперёд. Иначе бы Медина жрала бы всё без остатка, как и большинство других глубинных. Впрочем, не надо забывать, что она высшая. И вот этот естественный отбор, который достигается благодаря Глубинной войне и внутривидовой конкуренции, и двигает их вперёд, — мужчина снова как-то вдумчиво помрачнел. — Причём учёные говорят, что это достаточно гладко ложится на все предыдущие примеры. Они себе едва головы не разбили и чуть в своей тупости не признались на весь мир. Говорят, что это было неочевидно в виду факта их внеземного происхождения… вот идиоты.       — Вы говорите так, словно бы сами обо всём знали или догадывались, — в его сторону от меня полетел упрек.       — Нет, конечно же, не догадывался большую часть Глубинной войны, — в голосе отчётливо слышался сарказм. — Однако я обсуждал с Маккинни и другими офицерами своего круга то, что Медина ведёт столь активные боевые действия и рискует жизнью только ради того, чтобы стать ещё сильнее и…       — И что они думают об этом? — постепенно приходящее осознание важных слов, сказанных мужчиной, заставило меня вклиниться в его речь, прервав её.       — Большинство склонны согласиться со мной. По крайней мере, с тем, что это возможно. Сейчас же, когда об этом заговорили такие личности, как Кайл Смит, Джина Мин, Такима Кобаяши, у военных нет больше права не задумываться об этом, продолжая вести дела так, как они привыкли. У многих в головах до сих пор старый уклад. Они привыкли к тому, что во второй волне всё было более-менее гладко, несмотря на появление у врага псионики и того, что они активнее стали собираться в стаи. Но война меняется вместе с тем, как меняется наш враг и мы тоже должны измениться. Тем более, когда всё так серьёзно.       — Блять, да это же нечестно! — воскликнула я, бросив руки в стороны и опять чуть не зацепив своими ногтями куратора. — Оказывается, против глубинных ещё вредно сражаться?! Просто пиздец какой-то! Это уже читы! А у нас в третью волну одни лишь недострои и нереализованные стали проходить инициацию! Это не честно! — от злости и накатывающих волн страха ладони стали превращаться в кулачки и бёдра потяжелели. — Это недостаточный контраргумент против глубинных, обладающих псионикой. Подумайте сами!       Я имела в виду тот многим известный факт о том, что Глубинная война во многом является гонкой вооружений. С каждой новой волной глубинные выкидывают что-то новое, и оппонент в виде человечества также получает что-то, что помогает ему оставаться на плаву. Нереализованных кораблей может быть много. Уже сейчас таких дев флота стали называть «бумажными» — реализованными только на бумаге. Некоторые такие канмусу уже прошли курс обучения в разных частях света и вступили в строй. Это могут быть девы флота как старых нереализованных проектов, начиная незадолго до Первой мировой войны, так и поздних и даже условных послевоенных кораблей, которые более-менее подпадают под наши технологические рамки. Должна признать, что среди них есть девы флота действительно серьёзных проектов. Такие девушки и правда могут оказать положительное влияние на ход боевых действий, но этим они лишь продлят нашу позиционную войну. До победы не то что далеко, её вообще не видно. У войны нет ни конца, ни края. Чтобы чаша весов хотя бы на чуть-чуть склонилась в нашу сторону, нам нужна такая же сила, как у глубинных принцесс, но я не знаю никого, кто обладал бы хоть чем-то схожим с этим. Лишь слухи. Адмиралы тут не в счёт. Их аура определённо полезная вещь, и некоторые обладают крайне интересными эффектами, но адмиралов с действительно выдающейся аурой можно пересчитать по пальцам двух рук. К тому же у ауры есть и другие важные характеристики: длительность эффекта, последствия применения, количество дев флота, на которых она будет распространяться. И вот если к этим десяти ещё учесть и это, и только потом выбирать из них лучших, то их останется, наверное, не больше пяти.       «У нас вообще есть шансы?»       Впрочем, кое-где я была не права. Речь о преимуществе в войне. Подобное ощущение у нас и командования начинает ощущаться ближе к концу волны, когда количество глубинных в море становится меньше в результе их бесконечных войн друг с другом и с нами. Под конец волны всё становится легче. Тогда и появляется чувство того, что мы начинаем побеждать и вытеснять глубинных. Вот только всё это длится недолго. Стоит новой волне начаться, как глубинные получают новые козыри, как их число возрастает в разы и всё повторяется заново.       Такая вот бесконечная война. Пусть она длится всего шесть лет, и я даже года не провела на ней, но именно старшим всё это казалось бесконечной войной. От этого становится страшно. Даже ученые говорят, что если всё так и продолжится, то когда-нибудь сумерки поглотят весь мир, включая континенты, как это случилось с некоторыми островами и даже берегами. Представляю себе такое. Даже не успей чёрные зоны поглотить всё - это будет катастрофа. Настоящий конец света.       Кто-то здраво полагает, что глубинная икра на том астероиде конечна и значит, число глубинных «волн» ограничено, а отсюда следует, что если человечество сможет продержаться до момента, когда на астероиде их не останется или всё то небесное тело окажется на земле и падать на Землю будет нечему, то мы сможем добить всех тварей и таким образом победить в войне. Вот только говорят, что астероид крайне большой и что в внутри него может содержаться просто неимоверное количество той икры — сотни миллионов, если не миллиарды единиц! Это значит, что волны хоть и ограничены, но их возможное число неимоверно огромно. Астрономы говорят, что он и процента от своей массы не потерял. Всё это значит, что Глубинная война может идти сотни лет! Это катастрофа! Настоящий Апокалипсис для всего человечества. С тем учётом, что осколки этого «камушка» создают чёрные зоны, вся планета быстрее покроется сумраком, чем масса метеорита иссякнет.       Конечно, я слышала о том, что траекторию астероида предлагают изменить таким образом, чтобы он покинул пределы Солнечной системы. Кажется, идея абсолютно здравая и единственно верная, если мы хотим сохранить себя и хоть что-то от своей планеты. Правда, мне не доводилось слышать о том, чтобы в этом направлении были какие-нибудь сподвижки. Я этого никак не понимаю! Мы должны тратить абсолютно любые и даже безумные суммы денег ради победы! Все должны чем-то пожертвовать! Пусть никто не смеет жаловаться!        Я чувствовала, как начинала закипать от всех этих пессимистичных мыслей и воспоминаний, галопом пронёсшихся у меня в голове. Зря мы начали этот разговор, как мне кажется.       — Ты успокойся, Эридж, и не кричи, — Роберт положил руку мне на правое плечо, накрыв его. — Война не закончилась, и мы ещё не сказать, чтобы начали проигрывать. Впереди ещё много битв, и одна из них сейчас идёт. Возможно, что это не все козыри, которые нам предоставило информационное поле. Ещё и года с её начала не прошло. Глядишь, и ещё успеем удивиться чему-нибудь новенькому.       — Я очень на то надеюсь, господин Роберт, — без какого-либо энтузиазма мои слова дошли до него.       Постояв и помолчав ещё немного, куратор вдруг закурил. Я и сама стала курить совсем недавно, и это не было секретом. Все девы флота, сколько бы им там не было лет, по человеческим меркам признаются совершеннолетними. Даже такая маленькая девочка, как Марне, считается совершеннолетней, хотя ей ещё и восемнадцати не стукнуло. Потому Роберт не постеснялся и мне предложить палочку, от чего отказываться не стала. Было бы неплохо снять стресс.       Так у перил, глядя на обжигаемую солнцем площадь, теперь стояло двое курящих, молча смотрящих куда-то вперед, на одно из бывших зданий музейного комплекса форта Сант-Эльмо, где сейчас располагалась столовая.       Внезапно мужчина заговорил:       — Обсуждали, кто будет командовать переходом. Выбирали между Тириан, что сейчас в заключении, и Марне, — он замолчал на несколько секунд и как-то без энтузиазма произнёс: — Всё-таки выбрали вторую.       — Вы не хотели бы, чтобы командовала Марне?       — Марне справится. Это точно. Дело совсем в другом.       Немного задумавшись, я не смогла самостоятельно прийти к каким-то выводам и потому решила всё выспросить.       — В чём?       — Они не выпустят её если не из комнаты, то точно за пределы базы, пока она не выступит по телевиденью касательно своих распоряжений расстрелять тех беженцев. Европейскому Объединённому флоту важно, чтобы она это сделала, как и Евросоюзу после всех тех событий, — с нотками напряжения ответил мужчина.       Мне казалось, что он начал говорить обо всём этом как-то отдалённо. Да и из его ответа становится понятно, что он в курсе всех событий, творящихся в Адмиралтействе Европейского Объединённого Флота и обществе политиканов.       — Неужели после уничтожения Бонифачо им и гражданским ещё не стало ясно, что Тириан поступила правильно, приказав Ченанго уничтожить Медину вместе с беженцами? — моё возмущение плавно перетекало в язвительность. — Пусть теперь любуются тысячами трупов в новостях и интернетах!       — Лучше бы ты этого не говорила, — окурок сигареты грубо и быстро полетел в мусорку. Во взмахе руки прослеживалось явное недовольство разговором. — Вот они ей позволят рассказать правду и сдерживать не станут. Я думал, что ты могла бы переубедить Тириан от резких речей, но похоже, что она оказалась значительно харизматичнее тебя, и ты успела нахвататься от неё всяких «мудростей». Впрочем, это было неудивительно. На что я ещё рассчитывал?       Роберт оттолкнулся от перилл и вот-вот собирался уходить. Мне даже почему-то показалось, что он вот так и оставит меня, больше ничего не сказав. Не желая этого, я снова заговорила с ним:       — Я не поняла!       — Из-за Бонифачо они перенесли её интервью, но ни за что от него не откажутся. Для ЕОФ это просто отличный повод затянуть потуже поводок на шеях дев флота, — он неспешно зашагал в сторону лестницы, по которой и поднялся сюда. — Подумай сама, Эридж, тебе это точно пригодится.       По факту на этом наш разговор и завершился. Я осталась одна напротив дверей в свою комнату, глядя на спину удаляющегося мужчины. В душе осталось странное послевкусие от последней части разговора. Кажется, что где-то уже обо всём этом слышала, но в мою дрянную голову в этот жаркий день никаких умных мыслей не приходит.       В любом случае, скорее всего, командовать будет Марне. Она в последнее время стала девочкой авторитетной и занятой. И не только в глазах нашего адмиралтейства, но и среди канмусу. По крайней мере, она теперь знакома многим новичкам, так как именно её заставляют вбивать в головы учащихся и проходящих экстренный курс обучения знания и умения. Когда я училась и проходила практику на Гибралтаре, то этим занималась Тириан. Правда, её даже не заставляли. Она могла ворваться на урок, когда ей заблагоразумится, а по сути, делала так постоянно, когда выпадала свободная минутка. Может быть, и мне выпадет однажды честь быть наставницей для младших канмусу.       Плавно бросив свой окурок в мусорку, я подошла к своей двери. Зная, что та будет не заперта, вхожу внутрь и ожидаемо нахожу там Бьянку. Она не любит сигареты и особенно табачный дым, но только что открывшиеся двери принесли с коридора в помещение аромат успокаивающих палочек. Потому ожидаю, что она будет недовольно ворчать на меня. Мне, если честно, уже не привыкать.       Широкко, чуть сгорбившись, сидела на нашей кровати, и не успев войти, заметила её острый взгляд, направленный на меня. Она словно не спускала с двери глаз и долго ждала. Мне даже показалось, что это действительно так. А может быть, даже и не показалось. Но сейчас это быстро ушло на второй план. В данный момент меня заинтересовало то, почему она сидит в тёмной комнате почти без света. Окна были хорошо зашторены, и лишь по краям одной оконной рамы в стороны могли проникать рыжеватые лучи солнца, придавая помещению сумеречный вид. Но стоило мне открыть дверь, как поток света с коридора разогнал тьму, и я смогла видеть всю комнату, и девушку в том числе. Мне даже стало интересно, а сколько она так и сидит?              Но всё же взгляд Бьянки был довольно информативным. Она хотела поговорить со мной. Могу сказать, что знаю её как облупленную. Правда, такой вижу Широкко впервые. Вот тут уже даже не могу представить, что от неё можно было бы ожидать. И от этой неизвестности к сердцу стал подступать страх. Я задумалась, но ненадолго. В помещении послышался мертвецкий шёпот:       — Я хочу с тобой поговорить, Анна.       Даже шумы из-за моей спины словно расступились перед той атмосферой, в которую я попала. Они будто бы исчезли в момент произнесения её слов.       Я, напрягшись, закрываю дверь, на секунды оказываясь с девушкой в темноте. Дрожащей рукой нащупываю выключатель и вдавливаю его в стену, не обращая внимания на то, что тот едва ли не затрещал, как я надавила на него.       — Да, хорошо, — произношу, как только в комнате загорается свет. — О чём ты хотела поговорить?       Делаю первые шаги в глубь комнаты. Девушка сидит неподвижно и смотрит в одну точку, уже даже не глядя на меня. Хочет поговорить, но не смотрит. Не скажу, что мне это не нравится, просто странно это всё.       — Мне сообщили, что уже завтра меня переводят в Суэц, — теперь её слова были произнесены громко, ясно и чётко. Сравнивая с тем, как она говорила раньше, это был словно удар по гонгу.       Тело само замерло, и я не смела больше сделать и шагу. По телу пробежался холодок. Какие-то части тела даже вздрогнули секундой позже, как в голове пробежали первые мысли, позволяющие хоть как-то сообразить, о чём она говорит.       Рано или поздно это должно было случиться. У нас был разный профиль задач, и потому мы вряд ли бы смогли служить в одном месте приписки. С каждым днём день нашего расставания приближался к нам. Я видела, как быстро меняются цифры на календаре и потому прекрасно осознавала это. Было время, мне казалось, что мы ещё долго будем вместе и мне это так грело душу и в то же время пугало страхом отдаляющегося, но всё же неминуемого будущего. Вообще, за такой подарок судьбы я обязана благодарить нашу Медину. Она так смогла затянуть битву за Средиземноморье, что наши счастливые деньки продлились куда как дольше, чем на это рассчитывала я и адмиралы. Пока она творила весь тот беспредел, мы с Бьянкой были счастливы. До этого момента.       — Вот оно как, — едва выдавила из себя, уже прекращая замечать, как весь мой мир сузился до размеров этой комнаты.       Широкко быстро встала на ноги. Выглядела она довольно уверено и бодро для той, кому предстоит уже завтра проститься со своей любовью. Она повернулась ко мне лицом и заговорила:       — Мы с тобой знали, что так и будет, и, наверное, сознательно или неосознанно, внутренне готовились к этому дню. Либо ты, либо я первыми покинем Мальту, оставив одну из нас без другой, — она устало вздохнула. — Звучит немного вычурно, но прости, как есть, — девушка развела руками. — Ты ведь понимаешь, о чём я сейчас с тобой говорю?       Я сумела собраться с духом и громко вздохнув, посмотрела в изумрудные глаза Бьянки, следом произнося:       — Да, конечно. Мы расстаёмся. Я не настолько глупая, как тебе это могло казаться.       — Да.       Не такое расставание я себе представляла в своих фантазиях. Ну и не совсем сопливое тоже. У меня были фантазии о том, что мы, как минимум, останемся друзьями, будем иногда связываться, общаться, делиться переживаниями. Но вот только каким-то холодным получается наше прощание. Может, ещё не поздно всё исправить?       Широкко ровным шагом прошла мимо меня. Я не следила за ней, но точно ощущала её присутствие позади.       — Если честно, то мне казалось, что нам стоило расстаться ещё пару недель назад, — тут-то она меня и удивила. — Вот только я никак не могла избавиться от всех тех чувств, что испытывала к тебе. Ты помогла мне в трудную минуту и за это была безмерно тебе благодарна. Я тогда даже не думала, что мы можем быть вместе. Мне всегда нравились мужчины, но всё получилось само собой, — в голосе лишь на мгновение послышались нотки радости, прежде чем она вернулась к более серьёзному тону. — Ты мне очень нравишься, но для нас обоих было бы лучше, если бы мы расстались какое-то время назад. Сейчас бы не было бы так грустно.       — Уже глупо об этом говорить. Это было бы актуально, даже если мы заговорили об этом две недели назад, — даже не знаю, стоило ли мне просто стоять и молча выслушивать её или сказать хоть что-то, но сердце первым выбрало второй вариант, выставив разум из помещения.       В комнате повисла нагнетающая тишина до тех пор, пока Бьянка не решила всё закончить, произнеся:       — Прости меня, мне пора идти. Сама знаешь, что перед отправкой нужно собраться, проверить обвес, снарядить его и-и-и… в общем, ты… и без меня всё знаешь. Прости! — после её несколько эмоциональной речи, в которой она едва сдерживала слёзы, и нескольких слышимых в тишине шагов, Бьянка открыла дверь и вышла из комнаты.       Дверь закрылась, и я осталась одна в своей комнате, стоя под одинокой лампочкой без плафона, излучающей вокруг желтоватый свет. Из-за двери едва услышала лишь ещё несколько её быстрых шагов, прежде чем полностью остаться в тишине.       Сглотнув, от бессилия опускаю голову вниз и, глядя на собственную тень, падаю на колени. Скоро по моим щекам потекли слёзы, а тихая комната наполнилась всхлипами.       На следующий день поздним вечером, я не решилась проводить Бьянку в её новый путь, потому из ангаров она выходила одна, вместе с несколькими другими девочками. Мне довелось наблюдать за этим с форта Аберкромбьес. Видела, как девы флота покидают ангар и как среди них шла Широкко. Они неторопливо отходили всё дальше и дальше, совершая манёвры, чтобы выйти в море. Их фигурки становились всё меньше и меньше, пока моим глазам не осталось, за что цепляться. Впереди была лишь кромка сумеречного моря. На этом мы и попрощались.       Мне казалось, что вчера в той комнате мы сказали друг другу всё, что хотели. По крайней мере, она точно. Мне же просто нечего было говорить. Вот только стоило подумать об этом, как в голову стали закрадываться мысли об упущенных возможностях. Но эти думы приносили мне только боль, потому я постаралась заглушить её очередной сигаретой, но это слабо помогало.       «Всё-таки мне нужно было спуститься в ангары. Хотела бы я ей ещё кое-что рассказать и извиниться за то, что за её спиной вытворяла такое с Тириан, — половина выкуренной сигареты в моей руке согнулась под настиком моих дрожащих пальцев, но это было абсолютно неважно. — Боже, какая я дура!»        Даже поздним летним вечером, стоя на башне, где, казалось, хорошо ощущается жаркий средиземноморский климат, удивительно прекрасно ощущался прохладный морской бриз. Пусть девы флота прекрасно переносят многие погодные условия, но мы всё же после мутаций не прекратили понимать, что такое разница температур. И сейчас я немного удивилась.       «Стало как-то прохладно».

      Принцесса глубинных подводных лодок Медина

Где-то западнее острова Сардиния

       Голову разрывали оповещения о приближающейся торпеде. Косатка вобрала в свои балласты столько воды, сколько смогла и экстренно погружалась на дно, вывернув во всю свои рули глубины. Угол погружения был таким, что казалось, ещё чуть-чуть, и я сам полечу вниз, на нос демону. Но теперь, после глобальной эволюции, я мог спокойно держаться за борта своей новой боевой рубки, что и делал, едва не продырявив их со страху своими пальцами. Торпеда находилась выше, и это было легко определить благодаря дублированному в обе полусферы TDM — новому механизму, указывающему направление и дистанцию до приближающихся ко мне торпед. Вот и пригодилось мне это новое устройство.       Первоначально я планировал просто активировать свою сумеречную ауру и отключить эту торпеду и заодно очередную машину, что доставила её сюда, как я это делал днями ранее с вертолетами ПЛО и их оружием, если те успевали его применить. Вот только аура не сработала! Торпеда продолжает приближаться и маневрировать ровно на меня. Кажется, она крепко ухватилась за мой хвост!       «Косатка, сброс ИПЛ правого борта! Сразу после право семьдесят! Сейчас же сбрасывай скорость до двух узлов» — раздался в моей голове приказ.       Демон тут же принялся выполнять поставленную задачу, выбросив справа за борт, со стороны кормы имитатор, дав ему указание двигаться с максимальной возможной скоростью в двенадцать узлов, чтобы он точно смог обратить на себя внимание ГСН противолодочной торпеды. Сам тут же начал поворот направо, как и было велено мной ранее. Скорость также стала падать. Вот только на фоне преследующей нас торпеды приказ снизить скорость отдавал у меня в разуме особым, ни с чём не сравнимым отторжением. Вся человеческая сущность хотела препятствовать этому, но глубинное естество убеждало, что это может помочь. Инстинктивно мне хотелось, наоборот, ускоряться, а никак не замедляться. Но всё же, сумев побороть заложенное Матерью Природой, я сумел не только отдать приказ, но и повторить его с большей уверенностью.       «Опустить скорость до двух узлов!»       Косатка и до этого стремилась выполнить приказ, потому сейчас она никаких других мыслей, кроме того, что она уже выполняет его, мне в голову не транслировала.       В это же время шумы винтов торпеды на гидрофоне только усиливались. TDM пищал всё громче и громче, также предупреждая об опасности. ИПЛ довольно быстро развил скорость в двенадцать узлов, распространяя свои шумы вокруг и двигаясь по схожим с подводными лодками траекторией. Последнее сейчас было не так важно, но это была лишь его стандартная программа, по которой он работал, если не задать ему других альтернативных команд.       Я с ужасом смотрел назад, не отпуская бортов своей боевой рубки. Где-то в кромешной тьме, на глубине в полторы тысячи метров, за мной умудрялась гнаться торпеда. Она не была подвержена моей сумрачной ауре и могла погружаться на такие глубины без последствий, словно сама торпеда или тот, кто её запустил, сам был глубинным. Однако всё не так. Торпеда пришла с севера. Откуда-то далеко и до последнего не выдавала себя. В один момент она попалась мне на гидрофоне, а когда та сблизилась, стала заметна и для TDM. Очень сомневаюсь, что я был атакован глубинными силами. Это точно ЕОФ и торпеда либо современная, либо принадлежит одной из дев флота. TDM совместно с гидроакустической станцией и мозгом косатки определил, что она двигается со скоростью пятьдесят узлов, что как бы было очень не мало. А демонстрируемые ею прямо сейчас возможности в погружении почти не оставляют сомнений в том, что она принадлежит к ряду современных противолодочных торпед, с которыми мне уже приходилось сталкиваться в Тирренском море. Вот только почему она тогда не поддаётся моей сумеречной ауре? Даже сейчас она шпарит во всю мощь, но этот драндулет продолжает меня преследовать, грозясь меня разорвать. Ещё одной мыслью было то, что эти людишки опять что-то намудрили и выдумали такое оружие, которое не будет поддаваться моей ауре. Вот умники.       Торпеда сближалась с имитатором. На ментальной панели TDM вражеская рыбка плавно смещалась в сторону кормы, оставаясь позади, как и было запланировано. Как и ожидалось, манёвр уклонения всё же сработал, и та шла чётко на ИПЛ.       Немного подуспокоившись, я продолжал наблюдать за своими ментальными приборами. Вскоре торпеда прошла мимо ИПЛ. Теперь та должна была уйти в молоко. Скоро у неё сядут батареи, и та отправится на дно. Однако её прямой курс стал резко изменяться: внезапно торпеда стала разворачиваться на правый борт в нашу сторону, что становилось ясно по усиливающимся шумам её винтов. Самое страшное здесь было то, что она сначала повернулась носом мимо нашего с косаткой местоположения, а затем, словно заметив, начала вилять и постепенно садиться нам на хвост. И мы снова были у неё на прицеле!       «Вот дерьмище!» — стиснув зубы, я стал судорожно перебирать все возможные ходы действий для ухода от торпеды.       Глубина уже была приличная. Я не знаю, что за торпеда нас преследует, но это точно не та, что была в Тирренском море. Тот тип уже не мог работать, погрузись мы с демоном чуть глубже тысячи метров. Эта же спокойно и без каких-либо проблем продолжает погружаться туда, куда и мы.       «Просто фантастика!»       Дистанция до торпеды сократилась настолько, что писк TDM превратился в один монотонный звук, обозначающий лишь неизбежное столкновение с угрём. Оно и не удивительно. Даже я своими ушами без гидроакустической станции могу слышать, как труба смерти со взрывчаткой неслась ко мне. Оба этих звуков заставляют моё сердце биться чаще, а ноги дрожать от страха.       Косатка сообщила о столкновении через несколько секунд. Не знаю как, но я тут же прекратил паниковать, вдруг поняв, что избежать столкновения не получится никак. Мне ничего не осталось, кроме как быстро вжаться в выемку боевой рубки и ждать удара.       Следом прямо перед глазами на мгновение возник ярчайший оранжевый шар диаметров в несколько метров, после чего тот резко схлопнулся. Вспышка, сравнимая с солнцем, прожила всего чуть-чуть, но успела ослепить. Только не успев на неё отреагировать, по голове словно ударили чем-то тяжёлым. Ударная волна чуть не выбросила меня из выемки, но это было даже не страшно, так как позади всё ещё была боевая рубка, которая помогла бы мне остаться на косатке. Куда страшнее было получать отчёт о полученных повреждениях. Но ещё до взрыва, понимая, что их не избежать, морально готовился к худшему.       Несколькими секундами позже косатка сообщила о полном уничтожении винтов, пробоине в кормовом отсеке и последующем затоплении. Также по традиции началось отравление крови демона. Очевидно, что после такого наша скорость стала падать. Но хорошо было то, что мы были живы и относительно целы. Я вот почти не пострадал и вполне себе могу свободно перемещаться. Никаких переломов, крови и ушибов не было. Повезло. Косатка же пострадала очень серьёзно, как и всегда. Но у глубинных нет таких травм, которые они не могли бы излечить, так что остаётся только ждать.       Демон без моей указки начал самостоятельную борьбу за живучесть и первым делом задраил переборки кормового и моторного отсеков, чтобы избежать затопления соседних. По факту моторному сейчас ничего не грозит. Он получил совсем незначительные повреждения, которые косатка быстро восстановит. Сейчас все её мощности будут направлены на устранение пробоины в корме. Для этого лучше сначала позволить ей затопить её и потом, благодаря выровненному внутреннему давлению, установить плёнки для устранения течей и пробоин. Мы уже практиковались в этом после ядерной атаки, так что, думаю, у меня получится быть со всем этим спокойнее. Косатка вот не паникует. Она начала планомерно расходовать пищевые ресурсы для ремонта меньших повреждений, пока хвостовой отсек затапливается. Да и в хвосте были такие повреждения, которые можно было восстанавливать сейчас. Винты, например, можно было начать отращивать заново хоть сейчас, чем демон, кстати, и занялся после моего разрешения. Ресурсов на всё это было у нас предостаточно. Нас атаковали как раз после того, как мы с демоном отужинали прекрасным контейнеровозом. Потому сейчас, не жалея никаких ресурсов, мы шли по пути полного восстановления.       «Прекратить погружение. Придерживайся нулевой плавучести, постепенно продувая балластные цистерны».       Уже спокойнее, отдав приказ, через некоторое время замечаю, что скорость погружения косатки замедляется и вскоре демон полностью зависает на месте. Вокруг всё также была абсолютная тьма. Здесь я мог видеть только свою косатку, но ничего больше мне пока и не нужно было.       Сердцебиение стало выравниваться, ноги больше не дрожали, но всё были такими же тяжёлыми, отчего я плюхнулся на палубу, держась одной рукой за борт боевой рубки. Ситуация стала стабилизироваться. Отсутствие винтов хоть и было критичной проблемой, но для таких организмов, как глубинные, всё это не приговор. Это ни раз подтверждалось ранее. Тут даже смерть косатки не проблема. А вот торпеда жутко меня напугала.       «Акустическая тварь».       Ранее нам удавалось уходить от них. А сейчас мы почти ничего не смогли сделать. Та, кажется, повелась на мой ИПЛ, пройдя мимо, но затем торпеда стала разворачиваться, и мы попались ей на крючок. Похоже, что она вновь вошла в режим поиска, потеряв цель, и следом нашла нас вместо ИПЛ, а может, что она запомнила наши звуковые частоты и повторно навелась на нас по ним. Если противник отныне будет атаковать нас подобными игрушками, то у нас появятся огромные проблемы. И тут даже моя глобальная эволюция в среднюю Хасуй не помогла. Гидроакустическое покрытие тоже не сильно сыграло свою роль в этих атаках. Оно могло бы как-то помочь, будь у противника торпеды с активным акустическим наведением, но так как оно было пассивным, то наличие у меня покрытия особого эффекта не возымело.       «Мне не на что жаловаться после столь удачной эволюции, — упрекнул себя сам. — Тем более, что я сам владею акустическими торпедами. Теперь у меня будет представление о том, каково девам флота бегать от этих рыбок. Впрочем, а нужно ли было мне это представление? — на этот вопрос я тут же нашёл ответ: — Только если ради стимуляции эволюционного механизма»       Наверху в последние дни тоже было неспокойно. Спустя несколько дней после локальной эволюции, мой радар-детектор, то и дело каждый день обнаруживал источники радиолокационных сигналов. После этого в небе над районом моего присутствия оказывались вертолёты ПЛО. Они работали парами, но стоило мне включить сумрачную ауру, как те разбивались. Так было дважды. Следующие дни стало ещё хуже: меня начали обнаруживать по несколько раз за день. Каждый раз мы погружались, чтобы не стать жертвой авиации дев флота. Я подозревал, что после появления у меня сумрачной ауры она появится. Так и случилось. В небе то и дело после моего обнаружения появлялись самолёты, запускаемые с палуб авианосных дев флота. Самих канмусу даже в поле видимости радара или гидроакустической станции не появлялось. Несколько раз меня подвергали бомбардировкам, но почти всегда они не достигали меня. Впрочем, атаковали нас, только если я поднимал перископ или находился на перископной глубине. Вероятно, нас замечали из-за некоторой прозрачности воды. И так с каждым днём становилось только хуже и хуже.       «Сволочи!»       Хвостовой отсек был полностью затоплен, и демон уже приступил к устранению пробоин, на что у него уйдёт целых одиннадцать часов. Винты будут отращены примерно через тринадцать часов. В общем, пробыть здесь нам предстоит ещё достаточно долго. До самого утра, если быть точнее. Сейчас часы показывали 21:08. Но интересовало меня то, что будет предпринимать Европейский Объединённый Флот после атаки? Думаю, что пятна на поверхности моря выдадут моё местоположение, и те вполне могут попытаться меня атаковать различными способами. Сейчас у них, конечно же, будут сложности с обнаружением пятна, но с наступлением утра всё изменится.       Сейчас даже не знаю, как лучше поступить. Можно положить лодку на дно или оставаться в таком положении с дифферентом в двадцать два градуса на корму. Никакого движения мы всё равно совершить не можем — винтов нет. До этого мы с демоном обычно находились на дне. Давай попробуем остаться здесь. Если всё же ЕОФ явится топить меня, то при помощи балластных цистерн у меня ещё будет возможность совершать некоторые вертикальные манёвры. Да и каков шанс на то, что они сразу поймут, что я не на дне, а выше?       Помимо ремонта, я приказал косатке следить за обстановкой вокруг при помощи гидроакустической станции. Так как собственных винтов нет, то наши шумы не станут помехой для гидрофона. Мы услышим любого врага. Самому же мне делать тут больше нечего и, сумев разложиться в выемке косатки, принялся спать. Организм был сыт и теперь хоть немного спокоен, так что просто отдохнуть после атаки право имел. Косатка сможет справиться сама. Думаю, что переживать насчёт неё незачем. Единственное, всё же стоит посматривать вокруг. В настоящий момент мы в несколько уязвимом состоянии. Ну, косатка с наблюдением справится даже лучше меня, потому, чтобы не страдать от скуки, уложусь-ка лучше спать.       Проснулся же как раз через тринадцать часов, которые требовались на то, чтобы устранить пробоины, мелкие повреждения, выкачать воду из кормового отсека, а также восстановить винты для движения. Демону не составило труда меня разбудить и сообщить об этом. Он поступил правильно. Жаль всё же только, что сон мой длился всего несколько секунд. Так мне показалось. Это немного меня нервировало, но взгляд на ментальные часы действительно подтвердил то, что прошло отведённое на ремонт время. Сейчас было 10:34. Наверху было светло, и наверняка по небу блуждали самолёты канмусу.       Вообще, я несколько удивлён тем, что у Европейского Объединённого Флота наконец-то нашлись девы флота авианосцев, которые могут быть выделены для совершения атак на меня. Впрочем, если подумать, то нельзя быть полностью уверенным в том, что эта авиация принадлежит им. Вдруг люди тоже способны отправлять и контролировать авиацию, схожую с возможностями дев флота. Очевидно, что канмусу и их аппаратура не подвержена влиянию сумрака и бездны. Человеческая, наоборот, тут же вырубается. Вернее отключается всё то, что завязано на электричестве или что-то вроде того. Так что тут либо канмусу авианосцы работают, либо человечество может каким-то образом пользоваться авиацией дев флота без самих дев флота, либо тут замешано что-то ещё.       «Пока не доберусь до интернета, ничего не смогу узнать», — сделал вывод.       Кстати, насчёт интернета. Пора бы уже посерьёзнее задуматься насчёт того, чтобы добыть себе информацию по Гибралтару. Раз уж хочу пройти его, то необходимо узнать о защите пролива всё, что только можно и что нельзя. Глупо будет сунуться туда, ничего о нём не зная, но имея возможность узнать. Как раз «Слово Медины» сможет мне помочь при выходе на сушу. Интересно ещё узнать, а не будут ли меня ждать на этой самой суше? Камеры, посты на берегу, патрули, береговая охрана, оборона и тому подобные меры по предотвращению проникновения вглубь континента или хотя бы на прибрежную территорию глубинных. Вообще, если подумать, то такое вероятно, но шансы всё же не столь велики. До недавних пор Средиземное море было спокойным местом с процветающими курортами, а сейчас это поле битвы. Всё же вряд ли кто-то ожидает того, что глубинная подводная лодка пойдёт шастать по суше. В Средиземноморье если и применили какие-то меры, то только минимальные или символические.       Но надо было также определиться с тем, в какой момент мне стоит отправляться на сушу. Сейчас я уже восемь дней с момента последней эволюции стараюсь «заработать» на новую. Такую же продвинутую. Пока вижу смысл стремиться получать именно такие. Все корабли, что мы с демоном успели потопить, уничтожались при помощи торпед. При этом не забывал отмечать места их потопления на карте. Таких кораблей, кстати, мною было потоплено тринадцать. Контейнеровозы, танкеры, ролкеры и даже один балкер попался. Никто из экипажа сопротивления не оказывал. Все послушно высаживались на шлюпки, стоило мне только огласить свои требования. Правда, был один напряжённый момент, когда во время грабежа радар-детектор начал сигнализировать об обнаружении. Вскоре к месту добралась противолодочная авиация дев флота. У них были бомбы, акустические торпеды и всё такое. Взглянуть на них я успел лишь мельком: долго над водой перископ держать не стал. Да и атаки хотел избежать, потому мне пришлось оставить корабль. Контейнеровоз стоял на месте, а экипаж покидал судно. Очевидно, что канмусу или этим непонятным феям на самолётах показалось, что это странно, и те стали кружить вокруг, ожидая и высматривая. Я не стал топить корабль, чтобы сюда не стянулись другие вражеские силы, и просто ушел. У меня хоть и были бесследные торпеды с двигателем Вальтера, и мы могли атаковать глубоко из-под воды и не быть обнаруженными, но подумал, что у ЕОФ против меня может быть ещё что-нибудь эффективное, кроме ядерного оружия и не прогадал. Та торпеда, атаку которой демон пережил полсуток назад, и может быть их козырем против тварей вроде меня.       Так вот, я думаю, что пережив ещё одну эволюцию, и можно будет пытаться отправиться на сушу. Так как мною уже было потоплено тринадцать кораблей, то мне осталось разобраться с семью такими, чтобы быть более-менее уверенным в том, что у меня будет именно продвинутая эволюция. Понимая только это, оставалось решить, в каком направлении мне двигаться. Сейчас мы с демоном отходим от места, где были с ним атакованы акустической торпедой. Уходим на юго-восток, в сторону Сицилии. До её берега от нашего местоположения чуть меньше шестиста километров. Идти туда у нас планов нет, но мне сейчас даже не важно, где я буду топить вражеские корабли. Всего семь торговцев и дело с концом.       При атаках на грузовые корабли я старался делать упор на торпедное вооружение и атаковать им так много, насколько это возможно. Это делалось с целью заставить эволюционный механизм выдать мне такой вариант эволюции, который сможет удешевить мне торпеды или хотя бы ускорить их производство. Опять же, с тем учётом, что косатка стала получать больше энергии, потребляя столько же пищи, вопрос о цене, как я уже размышлял ранее, становится пока не очень актуальным. Но вот оптимизировать процессы восстановления торпед в организме было бы очень кстати. Я бы сказал, что это необходимость.       Идя на глубине почти две тысячи метров на скорости в одиннадцать узлов, я вновь задумался о том, что противолодочная авиация заставила меня погрузиться под воду. Если поднимусь, меня ждёт обнаружение. Не сразу, но это случится. Авиация канмусу, вертолёты ПЛО, держащиеся от меня подальше за зоной сумрака, и даже какие-то крупные БПЛА, которые мне уже встречались, могут не только обнаружить, но и атаковать. Опять же, против чего-то можно воспользоваться сумрачной аурой, но враг переакцентировался с человеческих вооружений на авиацию дев флота, так что эти БПЛА и вертолёты стали играть лишь вспомогательную роль. А вот авиацию канмусу сумрак не берёт, словно они мои родичи. Сейчас у меня до сих пор нет эффективных средств ведения борьбы с авиацией. С ней мне вообще противопоказано сражаться. Потому и нарываться не будем и в случае чего, по возможности будем вовсе избегать её. То ПВО, что косатка имеет сейчас неплохое, но это не гарантирует то, что какая-нибудь удачно сброшенная глубинная бомба, не уничтожит моего демона.       Если отталкиваться от этих мыслей, то думаю, что в нынешних условиях будет разумно перехитрить Европейский Объединённый Флот и вернуться в Тирренское море. Хотя это и хитростью не назовёшь. Мне кажется, что они не контролируют всё Средиземное море, и их основные возможности сосредоточены на контроле и защите моря западнее островов Корсика и Сардиния. Понимаю, что те быстро обо всём догадаются, но потопить несколько кораблей мы должны будем успеть. Семь вряд ли, но такой манёвр наверняка должен приблизить меня к цели, а там надо будет лишь чуть-чуть дожать.       Откорректировав свой курс, мы с демоном на той же крейсерской скорости отправились на восток, обратно в Тирренское море. И так в нём долго пробыли, но приходится возвращаться. Тут мы достигли наибольших успехов в «торговой войне», и не исключено, что меня могут поджидать схожие, пусть и не долго.       Я всё же не решился на протяжении всего пути подниматься на поверхность. Автономности было много и кислорода тоже. Я даже не помню, когда у меня с воздухом вообще проблемы были. Кажется, никогда. Ну и даже не думаю, что у кого-то получится загнать меня под воду настолько долго, чтобы нехватка воздуха смогла вынудить меня всплыть. Так вот, путь до отмеченной мной точки занял шестнадцать часов, которые я успешно проспал в боевой рубке, лёжа в выемке демона.       Уже здесь решил испытать удачу и приказал демону подняться на перископную глубину, чтобы оглядеться, а также воспользоваться радар-детектором. А вот что касалось моего радара, то я принял решение прекратить пользоваться им вообще, подозревая, что он может быть одной из ключевых причин моего обнаружения. Ни одного оборота им больше совершено не будет. Пользоваться им буду теперь только при крайней необходимости. Раньше я пытался найти с его помощью возможного воздушного противника, и это вроде как оправданное использование РЛС, но не могу исключать то, что противник в последнее время активно использует пассивные радиолокационные средства, способные засекать работу моего радара. Они словно мониторят каждую секунду.       Мой хвост поднялся над водой и стал транслировать изображение. Тут же натянул на око свою линзу для ночного боя и стал видеть несколько получше. Всё же на дворе 3:08. Радар-детектор молчал. Наконец-то его надоедливый писк прекратил раздаваться в моём разуме, ненадолго даруя спокойствие. В поле зрения также не было ни одного корабля, но я знаю, что поблизости было два судна, которые мы с демоном могли бы шустро нагнать и конфисковать. Шумы их винтов мы засекли некоторое время назад.       Один из них движется на север вдоль Сардинии и держится от неё в шестидесяти километрах. Другой уходит в глубь Тирренского моря. Начнём с того, что идёт параллельно острову, а затем рванём за тем, что уходит к глубоким водам. Там, в случае чего, можно будет глубоко укрыться.       К пяти часам утрам корабль оказался в зоне видимости. Его корма постепенно приближалась к нам и делала это быстрее, стоило мне приказать косатке развить максимальную скорость. К моменту, как я воспользовался глушилкой, мы были недалеко от Бонифачо — сто десять километров. Ни сколько ироничным я это не находил. Сделали мы всё как всегда: быстро и решительно. Предупредил людей о своём появлении, предъявил демократичные условия, в случае отказа от которых их ждало бы отправка к праотцам, подождал, пока моряки погрузятся на шлюпки и отплывут подальше, а затем подготовил и пустил в очередной контейнеровоз торпеду. На всё про всё с момента, как я связался с ними, у меня ушло полчаса.       Плавая поблизости в перископном положении, я убедился в том, что корабль уходит ко дну. Его корпус переломился надвое в месте попадания торпеды, и над ним постепенно стали смыкаться волны. Уходя от него и наблюдая его затопление в перископ, поднятый выше обычного, я также делаю отметку на карте и следом корректирую курс в глубь Тирренского моря. Туда ушёл ещё один мною обнаруженный корабль, и тот не должен был уйти далеко за полчаса, которые нам с косаткой пришлось потратить на этот контейнеровоз. Так оно и было. Пройдя двадцать километров, корабль попадается нам на гидроакустической станции и, внеся коррективы в курс, мы стали его преследовать на максимальной скорости, которую я мог развить под шнорхелем. Да, он может и способен меня демаскировать, но этот чёрный дымный след не был таким густым, каким мне он когда-то казался, да и высоко в небо не поднимался и также быстро испарялся. Потому будет лучше идти не на глубине, а под шнорхелем, экономя автономность.       Но да, приближаясь к кораблю, я всё же убрал шнорхель и просто пошёл на перископной глубине. Правда, как оказалось, это был совсем не грузовой корабль, а пассажирский лайнер. Как только приметил это, то с полным разочарованием свернул строго на север, чтобы пройти в район большего скопления кораблей. У меня уже есть опыт рейдерства в этом море, так что я знаю, что делаю. Правда, пока прибуду туда, весть о том первом контейнеровозе уже дойдёт до ЕОФ, и выслеживание следующего корабля может быть осложнено.              Мой поход в северную часть Тирренского моря шёл довольно спокойно. Мы шли под шнорхелем на пятнадцатиузловом ходе. Разумеется, что в это время ничего интересного не происходит, и моего личного вмешательства, пока не случится что-то критичное не требуется, потому я позволил себе лечь в выемку дремать.       «Может быть, в этот раз я увижу какой-нибудь сон?» — задался я вопросом, глядя на поверхность воды и то, как через взбаламученную воду сюда, вниз проникал яркий солнечный свет.       Я закрыл глаза, лёжа на спине в выемке, к которой уже так привык. Расположился так, чтобы спина болела поменьше, чтобы было поудобнее. Обычно всегда лежу на груди: она большая и мягкая, способная смягчить моё времяпровождение в грёзах. Но в этот раз подумал, что мне будет всё равно. Я могу заснуть, даже если мне будет не очень удобно. Правда, почему-то никакие неудобства не были мне заметны, словно я лежу на кровати, а вокруг всё хорошо, спокойно. Может, это ещё одно свойство глубинных, вернее… наших демонов. Может быть, времяпрепровождение с ними дарит принцессам или каким-то более-менее разумным особям спокойствие и умиротворение после очередной битвы? Было бы здорово, если так и окажется. Получается так, что демон — это мой постоянный дом, и только он будет меня ждать.       Кажется, косатка всё время читает мои мысли, и потому в ответ она радостно заурчала, а сам корпус стал резко подпрыгивать под водой, словно учащённый пульс.              Ещё раз успокоившись, я снова закрываю глаза, и секундами позже моё сознание растворяется в реальности.       «Хочу увидеть сон».       Тревога! Внезапно косатка стала транслировать сообщения о сыпящихся на нас глубинных бомбах! Очень близко! Я после такого тут же открыл глаза и даже не сообразил, что творится-то. Вращая головой туда-сюда то и дело, что видел слева и справа борта своей боевой рубки. Это вызвало у меня недоразумение, но секунды замешательства почти сразу же сменились пониманием того, что плавника за моей спиной, ранее играющего роль боевой рубки, более нет, и тот сменился на полноценную рубку с бортами.       Пока я сидел на попе и глазел по сторонам, пытаясь что-то сообразить, по корпусу демона с левого борта пришёлся очень мощный удар, какие до этого мне почти не приходилось испытывать. Моё тело впечаталось в правый борт боевой рубки. По плечу левой руки прошлась боль. Следом за ней резко неприятные ощущения появились и в голове, также приложившейся к боевой рубке. Не успев насладиться новыми ощущениями, мне дарят те же, бросая уже в другую часть боевой рубки. Вблизи виднеются яркие шары разрывов, и каждый из них словно материализует мощную раскалённую стальную булаву, бьющую по плоти демона и моему телу. Плотно стиснув зубы и губы я наблюдал, как от демона откалываются слои гидроакустического покрытия вместе с чёрными кровавыми облаками, стремящимися к поверхности.       Косатка же в это время шла прямо, не получая от меня приказов, и в ответ на эту атаку транслировала мне в разум отчёты о повреждениях. Ситуация была очень плохой. Пробоины в моторном, втором артиллерийском, втором торпедном отсеках, течи в ангаре и носовом отсеках. О названии некоторых своих отсеков я узнал впервые, но это было неважно. Нужно спасать косатку и себя. Демон не стремился предпринимать большие меры в борьбе за живучесть, так как активное бомбометание могло прервать постановку той же регенеративной плёнки. Сейчас он боролся с внутренним кровотечением и вправкой некоторых собственных костей.       Вдруг моя голова резко соприкасается с палубой демона. На долю секунды я что-то почувствовал, а затем всё заволокло тьмой.       «Я же не погиб? Нет?»       И вновь, как в прошлый раз, по ощущению не проходит и секунды, мои глаза медленно открываются. Яркий солнечный свет дня стал слепить меня. Капли воды на моих дрожащих ресницах заставляли возникать блики, перекрывающие обзор на какие-то вспышки впереди. Тело вновь наполняется болью, но уже более жгучей и тягучей. Попытки согнать со своих очей воду не увенчались успехом. Одновременно с этим инстинктивно организм захотел дышать, и уже эта попытка далась мне легко. Так стало понятно, что мы вспыли на поверхность. Вместе с этим пониманием ко мне стал возвращаться слух, и вспышки впереди постепенно превращались в рокот агрессивных шаров двадцатимиллиметровых автоматов, плавно совершающих движения и поливающих кого-то своим огнём. Вместе с этим активно работали и тридцати семи миллиметровые зенитные пушки.       Постепенно, с каждой секундой, что словно бы длились как несколько, моё тело испытывало всё нарастающую боль. В один момент мне просто захотелось взвыть, что я и сделал. Руки почти не подчинялись. Они более-менее сгибались в локтях и ниже, но плечи никак не слушались. Я мог шевелить ногами и достаточно активно, но не без той же боли. Спина болела куда сильнее, и чем выше, тем хуже. Тут-то я и подумал о том, что атака пришлась сверху, потому вся верхняя часть тела не слушается и пребывает в агонии.       Послышался взрыв неподалёку, и парой секунд позже на меня сверху падает целый водопад воды, вновь прибивший меня к полу. За шумом падающей жидкости казалось, что я не слышу собственных криков.       Косатка будто только сейчас заметила, что я очнулся, и сообщила, что я был в отключке минут десять. Демон принял экстренное решение всплыть на поверхность, так как у нас имеются достаточно серьёзные повреждения, дающие основание полагать, что погрузись мы глубже, то могли бы не справиться с затоплениями и погибнуть, а вместе с косаткой и я. Часть пробоин и повреждений находилась в верхней части демона, недоступной для воды, благодаря чему скорость затопления и отравления крови моего симбионта значительно снизилась. Всплытие также позволило гораздо легче, быстрее и с меньшими затратами в автономности бороться с уже полученными повреждениями. Всё же борьба за живучесть на глубине в тысячи метров под водой с давлением в сотни атмосфер не то же самое, что тут, под солнышком. Впрочем, для меня, как человека, слышать про борьбу за живучесть в среде с сотнями атмосфер всё ещё звучит нелепо, даже несмотря на то, что представителем рода людского я не являюсь.       Вновь в воду что-то упало. Судя по звуку, которому я услышал, это было нечто довольно тяжёлое, а судя по тому, что падение сопровождалось дополнительными аккомпанементом, то это точно не глубинная бомба.       Мне начало надоедать то, что я нахожусь почти без какой-либо оперативной осведомлённости. Нужно подняться на ноги и увидеть всё самому. Пусть сейчас мне очень больно, но ноги вполне шевелились и чувствую, что в целом стоять на них смогу.       Я начал скрести ногами, пуская их под себя. Когда колени упёрлись полушария моей груди все усилия перевожу на то, чтобы за счёт позвоночника и поясничных мышц выпрямиться. С истошными криками боли и не с первой попытки мне удаётся сделать это. Теперь я буквально сидел на собственных коленях, запрокинув голову вверх и пуская слюну.       Стоило только боли утихнуть, как я обратил внимание на голубое небо. И нет, дело было не совсем в нём и не в том, что в поле зрения пролетел самолёт девы флота, а в том, что навеса над моей боевой рубкой больше нет, почему я и могу видеть небо. И если ещё чуть-чуть сквозь боль покрутиться и посмотреть вокруг, то можно заметить, что и боевой рубки, как таковой почти нет. Вместо её бортов остались погнутые и рваные листы глубинной стали, перемешанной с плотью демона, из которой сочилась кровь.       Да, демон также доложил, что рубка была уничтожена той же глубинной бомбой, которая нанесла мне серьёзные травмы. Не знал, что косатка так может, но оказалось, что она способна оценить мои травмы и понимать в каком состоянии я нахожусь. А вот у меня такой возможности почему-то нет. Тогда какой же он у меня симбионт, если он может знать обо мне всё, а я нет? Так он добавил, что у меня сломана шея, ключицы, кости шейного отдела позвоночника и даже некоторые грудного, что ближе всего примыкают к тем, что выше. Ну, по факту да, у меня сломана шея. Кроме того, у меня вогнутый перелом черепа. То есть со стороны выглядит так, словно меня ударили кувалдой и в этом месте появилась вмятина. На ум сразу приходят те фотографии из интернета с похожими травмами, которые я находил. Впечатления такие себе.       Что ж, сейчас бы задаться таким вопросом: как мне лечить такие повреждения? У меня смещение костей, переломы, внутренние кровотечения. Мне жутко больно, но я ещё живу, и мне кажется, что не такое ещё смогу выдержать. Удивлён даже тому, что могу мыслить обо всём этом. И мог бы продолжать об этом думать, так как тема важная, но мои размышления грозится прервать заходящий с кормы биплан и обстреливающий нас из своих курсовых пулемётов. За кормой к косатке протянулся шлейф из водяных столбов, который резко прошёл по самой лодке с кормы и до носа. Несколько пуль попали и в меня, положив на спину.       Сам этот обстрел не нанёс мне никаких ран, кроме чего-то такого, что было похоже по ощущению на ожог. А вот три сброшенные им бомбы нанесли демону очередные повреждения. Благо, он стал маневрировать без моей указки, пока я был в отключке, и избежал всего того, что могло бы нас утопить.       За те десять минут, что я был без сознания, демон также успел уничтожить пять авиационных юнитов. Наше ПВО работает достаточно эффективно, используя для распила врага всё, что нужно. Несмотря на мой запрет, косатка применила РЛС ОВЦ для помощи дальномерам, и те отлично помогли моей «пилораме» справиться с некоторыми юнитами.       Минутами позже я снова сумел подняться на колени, а затем, держась за обрубки собственной уничтоженной боевой рубки, так и вовсе встать на ноги. Должен был заметить, что ощущения стали полегче. У меня лучше получалось двигать руками, да и плечи с головой болят всё меньше. Кажется, процесс регенерации пошёл. Не исключаю, что у глубинных тела обладают памятью, и после получения ранений регенерация возвращает всё на свои места. Скорее всего, это лучше назвать генетической памятью клеток тела. Это же относится и к костям, которые должны будут вправиться на место самостоятельно. Возможно, именно по этой причине меня никак не хотела покидать боль. Будучи человеком, мне доводилось ломать кости, и на собственном опыте могу сказать, что больно бывает только в самом начале, а потом боль затихает. Если вы ещё это сразу заметите. Мне также вправляли кость руки, но это происходило под наркозом. А вот моему троюродному брату делали всё без анестезии, и, как мне описывали, это было очень больно. Но не больнее, чем сейчас.       «Кажется, наступило затишье», — я повернулся в сторону носа лодки.       Демон тут же опроверг мою мысль. Он сообщил, что на радаре постепенно появляются всё новые и новые группы самолётов, по три единицы, которые приближаются к нам. Одни атакуют и после сброса бомб почти сразу же уходят, другие приходят заместо ушедших, и атаки продолжаются вновь. Пока я был в отключке, демон успел пережить два налёта, включая этот. В процессе было получено несколько повреждений, включая пробоины. Из шести налетевших самолётов, похожих на Суордфиш, пятеро было уничтожено шквальным огнём ПВО. Сейчас автономность также расходуется и на пополнение боеприпасов моих зенитных шаров.       Говорить было ещё сложно, потому я только мысленно сделал выводы:       «Даже не знаю, что и думать».       С одной стороны, меня удивила способность моих зениток так расправляться с авиацией. Такой эффективности от них я не ожидал. Демон объяснил это тем, что вражеские юниты были не самыми быстрыми целями, и их скорость чаще не превышала двести километров в час, что позволяло нашей СУО ПВО с относительной лёгкостью наводиться и рассчитывать их курс. Кроме того, их атаки часто проводились с носа или кормы с целью сбросить глубинные бомбы как можно точнее, а в этот момент по ним также становится легче наводиться. Да и всё же РЛС вместе с СУО ПВО хорошо развиты, благодаря чему также удалось достигнуть такого результата.       С другой стороны, налёты не прекратятся, и следующая битва будет уже с минуты на минуту: новые отметки на радаре продолжают с нами сближаться. Нужно было что-то предпринимать.       Демон закончит ремонт до оптимальных нам значений через 7 часов. Под водой это сделать уже невозможно: у косатки имелось несколько крайне обширных пробоин, устранить которые при помощи регенеративной плёнки возможно только на поверхности или на крайне малой глубине, где нас, скорее всего, будет видно с воздуха из-за достаточной для этого прозрачности воды. Тут-то нас и забомбят. С маневренностью у нас сейчас тоже нелады. Если же мы всё же сдуру погрузимся, давление просто сомнёт нашу плёнку, и процесс регенерации прекратится. Вода тут же стремительно отравит косатку, и никакое выравнивание давления для постановки плёнки на глубине, закупоривание сосудов или выброс лишней крови не поможет. Демон сразу сказал, что ничего не поможет. Теперь остаётся только идти в надводном положении. При всём этом, будучи глубинной субмариной, мне очевидна вся опасность такого положения и даже больше.       «Мда, вот это мы попали»       Идя же в надводном положении нам грозит гибель от авианалётов. На ментальной панели РЛС были чётко различимы три отметки, приближающиеся к нам. Наверняка, те же самолёты, что дважды бомбили нас до этого. Косатка добавила, что каждый из них несёт по три глубинных бомбы. В общем счёте получится девять. Обычно для потопления подводной лодки корабли эскорта могут потратить куда как больше, за счёт того, что даже зацепить лодку — задача нетривиальная. Одна германская субмарина как-то пережила более шестисот пятидесяти глубинных бомб и уцелела. Так ещё в конце войны. Однако у нас ситуация другая. Мы на поверхности и нас видно, и попасть по нам задача куда как проще, чем если бы мы были под водой. Кроме того, любая глубинная бомба может разнести уже установленную в подводной части демона плёнку и вызывать дополнительные затопления и отравление крови. Да и к этому могут добавиться новые повреждения, которые мне в нынешней ситуации не нужны и, скорее всего, станут причиной смерти косатки.       «Чёрт, это очень плохо. Подловили, уроды».        Да и сам я сейчас в очень плохой форме. Переломали меня всего. Вернее, как всего? Только верхнюю часть тела. Бомба глубинная, что уничтожила боевую рубку демона, разорвав её, едва не сгубила и меня самого. Спасибо эволюционному механизму за то, что дал мне эту рубку. Без неё, принявшей на себя основную силу удара, меня ждала бы смерть. Пока же не могу быть уверен в том, что скоро смогу адекватно шевелить туловищем. Встать на ноги получится, но ближайший час-два придётся ощущать себя частично замурованным.       Что ж, как бы то ни было, но мне нужно придумать, как спасти косатку и себя, при этом избежав авиационного налёта. Велика вероятность, что этот может стать для меня, а скорее всего, для косатки последним.       «Псионика», — пришла на ум идея.       Однажды я уже применил свою активную псионную способность против вражеской авиации. Это было недалеко от Лампедузы в битве с Ченанго и её авиацией. В тот день, использовав «Зов бездны», мне удалось разбить разом почти два десятка самолётов. Как же я был счастлив тогда, видя, как авиация противника переходит в крутое пике. Думается мне, что и в этот раз у нас получится. Пусть это уже и не был «Зов бездны», но «Струна диссонанса» является прямым продолжением этой способности, и она обладала куда как большим числом эффектов, чем зов.       Вот только я собью эту тройку, потратив на них псионику, а затем может прилететь новая. Допустим, будет уничтожена и эта, а затем следующая и так далее. Очевидно, что запасы моей псионики не бесконечны, как и у ЕОФ авиации, используемой девами флота. Вот только что из этого может закончиться раньше всего? Не исключено, что противник на это и рассчитывает. Они уже видели, как я однажды уложил едва ли не всю палубную авиацию Ченанго, и опасаясь подобного, посылает ко мне небольшие авиационные волны. Таким образом, они могут либо наносить с каждым удавшимся налётом всё больше и больше урона и не теряя при этом всё сразу, либо истощить запасы моей псионной энергии, чтобы затем добить. Не исключаю, что у них там что-нибудь для этого припасено. Да и не стоит забывать, что моя сумеречная аура также задействует псионную энергию, и даже больше, чем боевая. Выходит так, что ЕОФ тут побеждает. Всё совсем плохо выходит. Ни ПВО, ни псионные способности не могут обеспечить мне защиту. При всём этом я в одном шаге, если не от поражения, то от смерти своего демона. Опять отращивать косатку, если хвост сохранил функцию отделения, мне совсем не хочется. А если хвост на такое больше не способен, то это будет катастрофой.       Мне нужно либо скрыться, чего я сделать фактически не могу, либо уничтожить все наступающие авиационные волны без повреждений, что кажется почти нереальным, либо получить такую защиту, которая позволит мне оказаться неприкосновенным для противника или существенно осложнит ему задачу поразить меня.       Я продолжал валяться на палубе демона между разорванными бортами боевой рубки. Тело всё также ныло от боли. Периодически по нему пробегала малоприятная дрожь, однако символизирующая возвращение хоть каких-то чувств к частям моего тела. Медленно и неохотно дыша, чувствую, как грудная клетка с каждым вдохом отдаёт резкой болью. В ушах шумело. Тихий нескончаемый писк постепенно угасал, уступая журчанию воды и гулу двигателей демона. Мне всё ещё было тяжело встать и нормально оглядеться. На ноги, конечно же, поднимусь, а вот головой уже не покрутишь, если не хочешь само собой сделать себе хуже.       Лёжа на палубе, понял, что голова опустела, и я на секунды забыл об окружающем меня мире, словно ничего этого и не было. Это было, несомненно приятное ощущение, но, переборов желание отключиться и погрузиться в жалкий секундный сон, передо мной возникает ментальная панель РЛС ОВЦ. Тройка зелёных отметок, которые мы обнаружили раньше, была ближе, и уже скоро мы с демоном подвергнемся, вероятно, последней атаке.       Осознание о приближении такой участи нисколько меня не пугало, а бросало в ужас, перемешанный с сильной обидой. Смерть была близка. Не сейчас, так с другим налётом. Я уже разыграл все сценарии — всё ведёт к гибели! Сейчас мы слишком уязвимы, и они это уже поняли. Нас сегодня просто так не отпустят. Они учли весь прошлый опыт охоты на Медину. Даже если погибнет только косатка, что-то должно будет случиться.       «Я стал глубинной не по своей воле! — стиснув зубы, внутри груди словно стало жарче. — Я прожил в том мире слишком мало, даже по человеческим меркам! А здесь сколько я прожил? Уж точно не… — и тут голова словно опустела. К горлу подступил плотный ком. На меня нахлынула ещё большая злость от осознания, что не могу продолжить предложение. Сквозь боль понимаю, что на моём лице появился злобный оскал, грозящийся перерасти в нечто безумное. Всё перечеркнув, стараюсь собраться с мыслями. — Я рано сдаюсь. Мой второй шанс ещё не закончился. Я не отдам его вот так! Я не позволю этой проклятой глупой шутке судьбы так со мной обойтись! — разум судорожно перебирал мысли, искал выходы и решения из сложившейся ужасающей ситуации!»       Демон резко вторгся в моё сознание и стал заверять меня в том, что он сделает всё, чтобы защитить свою хозяйку. Вместе с этим я услышал, как ПВО шары всех калибров стали куда-то разворачиваться. Очевидно, что к врагу.       Через боль я поднимаю дрожащие руки и хватаюсь ими за разорванные борта боевой рубки. Ноги постепенно сгибаются и поднимают меня с палубы всё выше и выше. Тело покачивается из стороны в сторону. В глаза бьёт яркий солнечный свет, но моему взору почти сразу же открывается Тирренское море и большая часть корпуса косатки. Нос моего израненного демона разрезал воду, как нож и шёл со скоростью, не превышающую шесть узлов. Раны вносили свою лепту и в маневренность косатки. Сейчас мы с ним буквально и в переносном смысле на одной волне. Мы чувствуем практически одно и то же. Краем глаза я замечаю, как на корпусе косатки красуются пульсирующие волдыри, наполненные его чёрной кровью. Это и были те самые регенеративные плёнки для устранения различных повреждений. Больше всего это напоминало мне запёкшуюся кровь, покрывающую рану. Только в этом случае эта кровь бурлила внутри оболочки, плотно прилипшей к телу косатки. Таких оболочек в настоящий момент у демона было много, и они покрывали разные области моего симбионта. Были даже те, что появились на самой боевой рубке. Мои же руки, ухватившиеся за её разорванные борта, продавили несколько таких небольших плёнок, наполненных кровью. А я этого до этого момента и не замечал, как пальцы рук окунулись в горячую, густую, чёрного, напоминающего нефть цвета жидкость, испачкавшую мои ладони. Демон не отреагировал на это, словно также не заметил этого. Я же сейчас не стал ничего предпринимать.       Мне казалось, что я услышал двигатели приближающейся вражеской авиации. Тело невольно само повернулось на северо-запад, откуда летела группа противника. Это вновь пробудило во мне страхи перед возможным окончанием моего приключения. Смерть снова вот-вот была на пороге жизни. Косатка явно была готова сопротивляться. Правильно, что готовилась, но это ничуть не успокаивало.       Поздно замечаю, что пара тридцати семи миллиметровых зенитных шаров открыли огонь по воздушному противнику. Не проходит и полуминуты, как к ним подключаются четыре шара двадцатимиллиметровых зенитных автоматов, начав стрелять непродолжительными очередями. Враг был в менее восьми километрах от нашего местоположения.       Я же вспомнил, что уже дважды мне приходилось стоять на грани гибели в Тирренском море. Сначала это была битва с большой эскадрой дев флота, затем атомная бомба. Дважды мне удавалось выбраться из лап смерти, в которые, бывало, сам же и прыгал. Сначала меня спасло неожиданное открытие возможности моей косатки воскреснуть, затем мне помогла моя ультимативная способность. И там, и там меня спасали уникальные возможности расы тех существ, чьим представителем я стал.       Вдруг мне показалось, что я словно вспомнил что-то важное, что упустил или позабыл раньше. Будто кто-то нашептал мне об этом на ухо. Сначала даже удивился от такой неожиданности. Это было словно что-то элементарное, простое и жизненное. Кажется, это заставила меня улыбнуться. И тут же понимаю, что ещё могу кое-что показать им!       «Хреновый из меня выходит военный, раз уж забываю о таком-то!», — прихожу к выводу. Мне было обидно за себя самого, но я всё равно улыбался.       Моя псионная энергия почти не тратилась с момента моей глобальной эволюции, потому я прекрасно ощущаю, как та текла в моём теле. Никакая боль не могла затмить это внутреннее чувство превосходства над окружающим миром, внушаемое ею. Было очевидно, что оно может взять вверх над моим разумом, но это было именно то, что сейчас мне необходимо. Нужно было отдаться ему полностью и позволить свободно течь по телу.       Продолжая стоять на ногах повернутым в сторону вражеской группы, повинуясь внутренним чувствам, закрываю глаза. Следом ощущаю, как в теле протекают огромные объёмы псионной мощи. Я словно оказался в бассейне этой кажущейся безграничной силы. На ментальном уровне, стоя на коленях посреди бескрайнего тёмного пространства, подо мной была загадочная, но в то же время знакомая энергия. Зачерпнув её своими руками, вижу её необычайно привлекательный фиолетовый оттенок и поражаюсь не только её красоте, но и тому, что та не утекала сквозь пальцы. Наоборот, её плотные водянистые нити, возникая из бассейна, потянулись к моим ногам. Прикоснувшись к ним, они безболезненно впивались в мою кожу, взбирались по моему телу всё выше и выше, обволакивая его и образуя полупрозрачный покров, кажущийся со стороны водой. Ощущать прикосновения силы было было приятно. Вся боль и горечь утонули в этой силе, позволяя мне ощутить то спокойствие, то радость. Я был готов.       Не ожидая этого, что-то коснулось спины. Хватило всего секунды замешательства, чтобы понять, что это была чья-то рука. Глаза открылись и сами покосились куда-то в сторону. Когда же до меня дошло, что нужно обернуться, чтобы взглянуть на незнакомца, тот с силой резко толкнул меня! Облаченный в покров фиолетовой энергии, я полетел в ту же под ногами. Глаза мгновенно встретились с подергивающейся жидкостью, в которой стоял. Поздно осознав это, стал погружаться в неё, и меня потянуло куда-то вниз, словно до этого она не была столь глубокой.       Желания дышать не было. Никакой скованности не чувствовал, будто был в той же воде, что и в материальном мире.       Погружённый, успеваю обернуться, продолжая тонуть. Сквозь воду я пытаюсь разглядеть кого-то, кто толкнул меня, но глаза ни за что не могли зацепиться. Там будто бы никого отродясь и не было. Одна лишь фиолетовая дымка энергии.       Следующая секунда отправила меня в реальность. Держась за боевую рубку, меня охватил ступор в перемешку с любопытством. Чего-чего, а всё это стало для меня неожиданностью. Начиная с того, что я провалился куда-то в свой разум и заканчивая тем, что кто-то толкнул меня в водянистую энергию, в которую до этого я никак не проваливался и не тонул.       Однако не могу не отметить, что случившееся буквально изгнало из меня едва ли не охвативший мой разум ужас. Это даровало мне спокойствие. Я снова мог здраво рассуждать и мыслись. Одной из таких мыслей было то, что у нас всё ещё был шанс. Последний. Но он был крайне ультимативным. Своими руками в том внутреннем мире мною были собраны огромные объёмы псионической энергии. И теперь, ощущая всю мощь Химе среднего порядка, я был и готов применить её в полном объёме.       «Я не собираюсь опускать руки и терять столь драгоценный шанс на вторую жизнь, дарованный небесами. Не позволю его так просто у себя отнять. Я буду жить!»       Правая рука вздымается вверх. Татуировки на моём теле засияли фиолетовым огнём. Пальцы, растопыренные в стороны, резко сгибаются в прочный кулак. Мышцы руки дрогнули, а я ощутил сосредоточение какой-то невероятной, ранее не ощутимой силы. Я был готов!       — Посмотрим на мой мир.       Запрокинув голову, я ожидаю увидеть нечно невероятное, невиданное в этом мире. И это началось. Прямо над моей головой, высоко в дневном светлом голубом небе, усеянном необычайным количеством белых облаков, раздался треск стекла, эхом разносящийся в пространстве. Небосвод пошёл трещинами во все возможные стороны, сопровождаемый звуком ломающегося стекла. Из трещин в наш мир стала сочиться пурпурная энергия, добавляя природе красок. В какой-то момент разломов в небесной тверди стало так много, что какие-то участки неба были отделены от остальных. Со стороны могло казаться, что они остаются в небе и не падают только каким-то чудом, но внезапно всё становиться поправимо. Небесное пространство резко дробится на ещё больше число лоскутов, и всё это, вместо того, чтобы градом осыпаться в море, словно чем-то притянутым, плавно уносится вверх, в пространство, полное мрачного пурпурного света, казалось бы, скрывающегося за небом всё это время. Небо стало исчезать надо мной, и постепенно это охватывало всё большее пространство.       Наблюдать за этим было несколько необычно. Я немного привык к глубинным чудесам, но увидеть что-то такое было для меня невообразимым. Небо буквально только что раскололось и провалилось куда-то в пространство, что и космосом было сложно назвать. Передо мной будто открыли врата в другой мир.       Затем повалил какой-то глухой гул, будто я оказался под водой. Из зияющей в небе дыры повалил пурпурный дым, быстро опускающийся на воду. Это тоже показалось мне чем-то страшным. Человеческое нутро подсказывало мне, что это опасно, но другая часть шептала остаться. Вскоре загадочный туман опустился на воду, обволакивая всё вокруг.       Стоило туману коснуться меня, как моё глубинное «шестое чувство» активировалось само по себе. Огромное количество информации захлестнуло мой разум. Не знаю даже как, но при всём этом мой мозг воспринимал это нормально. Я словно воочию увидел всё поле боя с разных ракурсов единовременно. Моя ментальная карта отобразила пространство мира Медины, как огромный фиолетовый круг. Его можно было рассматривать с разных плоскостей и сторон, приближать и отдалять, детально разглядывать. Уже ожидая это, я видел на карте три близко расположенных друг к другу сияющие кристально голубые точки. То же самое, только зелёные, я наблюдаю и на ментальной панели РЛС. Но и без этого всего те же три голубые точки неярко сияли впереди, продолжая сближаться со мной. Я прекрасно видел их своими глазами даже среди тёмного пурпурного тумана, ставшего практически ночью в этом мире. Мне было абсолютно понятно, что это такое. Казалось, что это знание было заложено в меня, стоило этим точкам оказаться в области моей способности. «Шестое чувство» позволяло читать эту информацию и не только, а также понимать, где, что тут есть и что вообще происходит в мире Медины, даже визуально не наблюдая объекты. Однако всё казалось таким, будто бы оно прямо передо мной.       Несмотря на использование моей ультимативной способности, вражеская авиация продолжала лететь ко мне. Мои зенитные шары продолжали обстреливать их, несмотря на невероятно плотный тёмно-фиолетовый туман, сравнимый внутри с ночью. Казалось, что их рвение становилось всё сильнее с каждым километром, пройденным врагом. Они били достаточно точно. Внутри мира Медины я видел не только живые объекты и фей вражеских дев флота, но и то, как летели пули и снаряды моих зенитных орудий. Ни одна моя внутренняя система не страдала от воздействия собственных способностей, чем и пользовалась косатка с её живыми зенитными шарами. Радары, дальномеры и СУО — всё было доступно им в полной мере.       Однако вражеская авиация умудрялась приближаться, и она приблизилась уже достаточно, чтобы я забеспокоился, чтобы я вернулся к тому мерзкому, липкому чувству страха, оплетающему всю грудную клетку и тянущему вниз на колени. Вот только ничего подобного не ощутил. Вместо этого была уверенность. И как только до момента, когда противник сможет увидеть меня визуально, оставалось менее полуминуты, я также уверенно, позабыв о боли в теле, поднял левую руку на уровне своей головы и, посмотрев на неё несколько секунд, произнёс:       — Струна диссонанса.       В воздухе раздался чёткий щелчок моих пальцев. Пурпурно-тёмный туман всколыхнулся, но с места не сдвинулся. Вода вздрогнула, и над ней пронёсся мрачный протяжный звук, напоминающий собой удар по клавише пианино, нежели звук струнного инструмента. Но всё это было неважно.       Важнее всего было то, что через несколько секунд троица голубых огоньков резко опустилась на уровень воды и словно затухла в ней, оставляя меня и косатку единственными живыми существами вокруг, не считая подводной фауны.       Я с полным удовлетворением смотрел в тёмную даль и радовался тому, как мои враги потеряли ещё одну группу авиаюнитов. При этом всём способность почти не затронула мой псионный бассейн. Эволюционный механизм оказался прав насчёт того, что навыки, используемые внутри моего мира и вблизи, будут расходовать меньше псионной энергии. Это прекрасно. Получается, что в случае чего, если новая порция вражеской авиации как-то сможет мне угрожать, то я смогу мгновенно положить их. Та группа, что только что была уничтожена, всего лишь продолжала движение к моей последней точке, но следующей такой роскоши уже не достанется.       «Любопытно как они теперь попытаются меня найти?»       Как бы мне не хотелось в данный момент, но будет лучше об этом подумать. Этим, а также тем, как я буду потом действовать стоит подумать сейчас, когда из-за всей этой силы боль в моём теле утихла.       Я разжал испачканные в чёрной крови моего демона пальцы, державшиеся за разорванный борт боевой рубки, и, чуть покачиваясь, сел в свою выемку между этими самыми бортами. Косатка продолжала движение. Мысленно мною был отдан ей приказ находиться внутри области мира Медины и продолжать восстановление. Здесь определённо безопаснее. Кто захочет сунуться сюда?       С облегчением вздохнув, моя спина опустилась в выемку. Глядя вверх на плотный тёмно-пурпурный туман, чем-то напомнивший мне тучи, я не смог сдержаться и закрыл глаза, отдавшись своим мечтам об одном сне.