Пучина.

Ты тонешь в этой пучине. И никак не можешь выбраться. Совсем как в детстве, не правда ли? Захлебнись. Ты барахтаешься в воде словно ребенок, впервые туда попавший и заглатываешь воздух вместе с неприятной водой, а сердечко стучит в грудной клетке, как сумасшедшее. Тук-тук-тук. Безумно быстро и сильно. Но погоди. Ты и правда ребёнок, маленький и напуганный, пытаешься побороть слабость и стихию под тяжёлым взглядом отца, который говорит всегда одну фразу: «Хочешь выжить? Тогда плыви. Хочешь жить — умей вертеться». И ты вертишься, а паника затапливает не хуже воды, детский мозг не справляется с таким и попросту выключает всё, принимая свою судьбу. Ты просто вспоминаешь одно имя из старых легенд и произносишь его, прося о спасении. Единственный ангел приходит на ум. Ангел Четверга — Кастиэль. Кажется, что у отца что-то переключается и он наконец ныряет в воду. Ныряет для того, чтобы спасти. «Я буду жить». И ледяная вода слегка отступает от сжавшихся лёгких. Единственная мысль промелькнула в голове, а потом тебя вырубает уже на отцовских грубых руках. *** Ты не молишься больше, но живёшь. Живи и дальше. *** Следующая такая яркая ситуация происходит уже в возрасте шестнадцати твоих лет.Остальные просто меркнут перед ней. Очередная стычка с отцом, выпившая абсолютно все силы, и недовольный Сэм сопит рядом, прикладывая к твоей разбитой скуле лёд в платке. Он только что сказал ужасную глупость, и получил в свой адрес насмешку. Нет, ну правда. Можно подумать, что в ангелов ещё кто-то верит. Даже если и так, им абсолютно похуй на обычных людей, так какой смысл им молиться? «Сам себе не поможешь — никто не поможет». Весенний воздух пульсировал, бился где-то внутри живыми вдохами. Он тревожил внутри тебя меланхолию и слабость, что выводило из себя просто адски. Ты сжимаешь руки в кулаки, в потом глядишь на серое небо, на котором по словам Библии должен быть Бог и его любимые дети. Но там никого нет. Так говорит отец, он совершенно прав. Сэмми поджимает губы, но не отходит от тебя. Твой маленький братец, который ещё не потерял веру во что-то светлое и теплое, так какого хрена ты всё портишь? «Надо было промолчать». *** На обвинения отца ты лишь закатываешь глаза и снова молчишь, считая про себя до ста. Раз, два, три.. — Мудак. Сволочь неблагодарная! Три, четыре, пять.. — Не уберёг Сэма! Совсем безмозглый? Шесть, семь, восемь, девять.. Отец. Сэм. Мертвая мама. — Прости меня. Прости меня за Сэма. Мелкая драка в школе, в которой ты не виноват. Но вновь просишь прощения, до боли закусывая нижнюю губу и сжимая руки в кулаки. Сам виноват. Отец прав. Десять, одиннадцать, двенадцать.. *** Спасение из ада. Новый апокалипсис, новая война. Новая пучина, как ты обзываешь всё это в своей голове. Недоволен, но снова берёшь оружие в руки, ведь обязан это делать, должен защищать мир и своего младшего от опасности. «Скажи "да" Михаилу». «Скажи "да" Люциферу, запусти его». — А не хотите ли вы все пойти в жопу? Вопрос логичный и закономерный. *** Маски отваливаются от твоего лица кусками, безобразными фарфоровыми осколками, которые режут кожу рук и падают на землю змеями, которые готовы ужалить в любой момент. Ты обхватываешь себя руками и сжимаешь плечи с сумасшедшей силой, понимая четко и просто, что потом там останутся следы от коротких ногтей, которые даже футболка не способна предотвратить. Тело колотит дрожь. Крупная, частая. Зеркало врёт. «Что не убивает — делает сильнее». Голубые глаза смотрят из глубин подсознания с укоризной и жалостью, отражающая поверхность демонстрирует тебе совсем не то, что ты хочешь видеть. Совсем не то, но ты продолжаешь смотреть в эти ненавистные глаза зелёного цвета. Это уже твои собственные. Зажмуриваешься. Ведь хочешь видеть совсем не их. — Тише, заткнись. Закрой свой поганый рот. Отражение насмехается, показывая бледное и жалкое подобие того охотника, что был раньше. — Кастиэль мертв. Его теплые руки ещё тут, на плечах и пояснице, выводят горячие узоры на коже. К этим рукам хочется прижаться сильнее и тихонько мурлыкнуть, показывая все свою нежность таким вот образом, ведь все слова в такие моменты просто испаряются из головы. И ты не способен на связные предложения. Он вжимает тебя в стену и в гневе шипит в ухо то, какой же ты безответственный упрямец, а ты, Дин, целуешь его, переступая через барьер. Доставщик пиццы же научил его постельному мастерству, он ответит?.. Не уверен. — Дин.. На выдохе. Лицо ангела сразу же слегка разрумянилось, а глаза не пышут гневом праведным. Кастиэль целует в ответ. В воспоминаниях всё слишком чётко. Слишком правильно. Губы на губах, глаза напротив. — Кас жив. Мы встретимся по ту сторону. Нож острый. И холодный. Ещё одно убийство на совести?