Забвение

Звон разбитой тарелки. Звон разбитого спокойствия дня, подходившего к концу. Рыжий мальчик сжимается в комок, закапываясь пальцами в волосы цвета драконьего пламени, и просит, чтобы все обошлось. Обошлось, обошлось, обошлось! Внутри него тихим голоском отзывается крошечная искра ярости - совершенно новое чувство для Джейса, привыкшего лишь к страху. — Собери осколки! Тяжелый голос разносится по домику, сотрясает стены и словно эхом проносится по граням разбитой тарелки, на которой остались кусочки недоеденного ужина. Густой бульон из овощей растекается по зеркалу в коридоре. Мама не могла ответить: она была на улице, она не слышала этих слов. Но молчание в доме распаляет эмоции, поджигает злобу внутри хозяина. Если ничего не сделать сейчас, то все может стать лишь хуже. На дрожащих ногах мальчик выходит в коридор и начинает подбирать самые крупные осколки, лежащие на полу. Несколько из них долетели до старого шкафа со сломанной дверцей и остались лежать среди переломанных и ненужных вещей. Джейс собирает черепки от тарелки, складывает их в маленькие ладошки, стараясь не пораниться. Он тянется к очередному осколку, но не может удержать горсть из разбитой посуды, и роняет все на пол. Вслед за осколками опрокидывается и душа ребенка. Дребезг. Керамическая пыль. С крохотной детской ладони, словно разделенной надвое красной полосой, капает густая кровь и смешивается с разбитыми черепками на полу, придает полу новый узор. Белое и алое - страх и ярость. — Что ты там делаешь?! Пусть она сама убирает все, — хозяин готов подняться и выйти в коридор. Джейс пугается еще сильнее. Нельзя не ответить. Будет лишь хуже, но разве может быть что-то ужаснее? Мальчик молчит. Его взгляд приковала к себе кровь, растекающаяся в пространство между осколками, обходящая крупные фрагменты, но заливающая сероватую посудную пыль. В разводах алой жидкости танцует огонь, то вспыхивая, то затухая. Не по своей воле Джейс смотрит на собственную кровь. Узор ярости манит мальчика в свои объятия, шепчет на ушко злые слова, кричит о несправедливости мира. Огромной силой воли мальчик отворачивается от осколков. Надо позвать маму. Надо сделать что-то, чтобы усмирить начавшийся конфликт. Он подходит к двери, хочет ее открыть, но не успевает. Мама, словно прочтя его мысли, пришла домой. Увидев дрожащего сына, с глазами полными страха, женщина все понимает. Она нежно гладит мальчика по голове и уходит вглубь коридора. Не жалея уставших рук, изрытых шрамами и еще не зажившими царапинами, мама начинает собирать черепки с пола. В напряженной тишине слышатся удары слез о деревянный пол. Ярко-красная кровь смешивается с прозрачными крупными солеными каплями. Джейс видит это. Поврежденная рука его начинает болеть, а сердце разрываться на куски. Так быть не должно! Мама не должна плакать! Хозяин появляется в дверях коридора и смотрит сверху вниз на служанку. Лицо его искажается от отвращения и злобы. Взяв очередную тарелку, он бросает ее в женщину. Посуда разбивается об пол, и дрожащий Джейс чувствует, как по его щеке стекает слеза, обжигая нежную бледную кожу. Тело мальчика наполняет жар. Мама не должна страдать! — Когда же ты научишься готовить, тварь?! — хозяин замахивается рукой для удара. Джейс кричит. — Не трогай маму! — мальчик внутри начинает гореть от ярости, глаза темнеют и становятся чернее самой Бездны. — Что ты сказал, сопляк? — внимание хозяина переключается на мальчика и он начинает подходить все ближе. Он не замечает, как свечи в доме гаснут, а крохотные огоньки летят к Джейсу и оседают на его рубашке. Взгляд мальчика блуждает где-то вдалеке, словно ребенок потерял свою душу. Но вот его глаза взлетают в сторону хозяина. Резкие, словно лезвие меча, они кричат одним своим видом: не тронь мою мать, она не должна бояться, она не должна испытывать боль! Мужчина останавливается и замолкает, но слишком поздно. Джейса охватывает пламя, а мир окутывает тьма. Во мраке раздаются мужские крики и тихие женские всхлипы, состоящие из боли и страха. Отчаянные, протяжные, они разносятся вместе с тьмой по городу и становятся все громче и громче, пока ночь не пронзает жестокий вой тысячи умирающих людей... Джейс просыпается в горе пепла, и с болью встает на колени. Осознание содеянного окутывает мальчика волной и повергает его в ужас. Мам... Мама... Мамочка... Она не должна была плакать и страдать. И теперь не будет: мертвым все равно. Он убил ее, сжег дотла. Но ведь он желал ей лучшего! Мальчик опустился обратно в пепел. В жизни Джейса не осталось белого цвета. Кругом лишь чернь и прах утраты. Красный цвет ярким смеющимся пламенем поселился в его сердце, нашептывая свои планы на будущее: они сожгут весь мир. Они насытятся кровью.