Всё ради любви

***

— Мне прямо сейчас объяснить тебе, почему ты ведёшь себя, как дура? - закатывает глаза Коко. — Это может подождать до ужина? Девушка бегала по комнате туда-сюда, тщетно пытаясь отыскать шерстяные чулочки. Погода была крайне отвратительной. Впрочем, такой, какой она и должна быть в середине октября. Коконой замер в дверном проеме, опираясь плечом о косяк. Он выглядел как всегда идеально: светлые волосы были аккуратно уложены в одну сторону, костюм «тройка» на заказ сшитый для него в одном из лучших бутиков, сидел идеально; слегка закатанные рукава придавали строгому образу немного развязности. — Милая, ты могла выбрать ещё более дождливый день для похода в кафе? - возмущается парень. Девушка фыркнула и извлекла из небольшой коробочки, ранее скрытой под кучей одежды, чулки. Сев, на пуфик, располагавшийся посередине комнаты прямо напротив парня, принялась раздраженно натягивать их на ноги. — Она позвонила мне вчера вечером и, если бы я узнала о том, что она в городе хоть немного раньше, обязательно бы выбрала другой день! — Да что ты. — Да! А теперь, прошу, уйди и дай мне спокойно одеться, не ворчи. Коко тихо усмехнулся и слегка приблизился к девушке. — Мое присутствие тебе мешает? Т/и подняла разгневанный взгляд на своего парня и непроизвольно надула губки, прищурив накрашенные глазки. Ей не хотелось отвечать. Ей просто-напросто нужно было переодеться, привести себя в порядок в полной тишине и без пристального внимания своего чертовски горячего парня. Прочитав все ее эмоции по глазам, Хаджиме быстрым движением поднял ее на руки, а пока юная особа ещё не успела понять толком, что происходит, сам сел на мягкий пуфик и усадил ее, разодетую в миленькое чёрное платьице, к себе на колени. — А так? — спросил он, ухмыльнувшись. Т/и попыталась слезть, скатиться, но крепкие мужские руки удерживали ее за талию. — Отпусти меня сейчас же! — девушка смотрела прямо ему в глаза, казалось, ее раздражение близится к той грани, за которую весьма опасно было бы переходить. Она всматривалась в его спокойный взгляд, ощущала щекой размеренное дыхание, чувствовала запах дорогого парфюма. Увлечённая его близостью, девушка и не заметила, как он аккуратно забрал из ее рук чулки. — Ты знаешь, как именно нужно этим пользоваться, солнце? — он издевательски погладил ее по голове, указывая на шерстяную ткань. — Вообще-то… Неожиданно его губы коснулись ее пухленьких розовых губ, увлекая нежным поцелуем. Мужская рука огладила бедро, медленно перемещаясь вниз, к колену, задевая и оттягивая подол платья. Спустя пару секунд Коко отстранился и обеими руками стал аккуратно натягивать шерстяные чулочки поверх тонких капроновых колготок. Его движения были такими медленными и даже в некоторой степени нежными, что все раздражение, ранее бушующее внутри девушки, улетучилось и сменилось удивлением и даже удовольствием. — Не нужно тянуть их будто бы это старые джинсы, понимаешь? Ты их не надеваешь, а просто растягиваешь и рвёшь. Просто бери и осторожно, начиная с пальчиков, натягивай, поняла меня? Взгляд Хаджиме был прикован к чулкам, поэтому девушка, воспользовавшаяся таким приятным моментом, пристально рассматривала каждый мускул, каждую мимическую морщинку его лица. «Что же это такое», — подумала она. «Почему же в последнее время мне все в тебе кажется идеальным?» — Ты меня слушаешь? — Да, папочка, спасибо, что научил надевать чулки, с которыми я и так прекрасно справлялась на протяжении многих лет. — «Папочка»? — переспросил он, ухмыльнувшись и даже посмеявшись.— А ты, значит, кто? Малышка? — Именно так. — Ну…- глазами он пробежался по ее шее, ключицам, аккуратной груди, слега обтянутой тканью платья. — По размерам, конечно, такая себе «малышка», но вот по уму — в самый раз! Т/и наигранно ахнула и слегка толкнула его в плечо, вызвав у своего собеседника смех. Хаджиме провёл тёплыми пальцами по ее шее, аккуратно взяв её за подбородок и аккуратно поцеловав, поставил на ноги, параллельно вставая сам и отряхивая брюки. - Пошли уже, иначе опоздаешь на встречу со своей подругой, малыш. Парень лишь ухмыльнулся и подмигнул краснеющей по среди комнаты девушке, закрывая за собой дверь и оставляя и её и себя с приятным осадком чего-то тёплого и интимного в груди.