Последняя надежда на...

По мнению Кэйи, утро наступило как-то слишком быстро, солнце взошло, освещая комнату и играясь солнечными зайчиками по потолку. Казалось, будто она вообще не спала: усталость растеклась по всему телу, и поднимать его с кровати так не хотелось, что девушка глухо простонала сквозь сжатые губы и перевернулась на бок. Альберих лениво откинула с себя одеяло и хотела было подняться с кровати, но живот схватило спазмом. Она откинулась обратно, прошипев пару ругательств, подхваченных у рыцарей постарше, и прижала ладонь к низу живота, который все также продолжало неприятно тянуть. Собравшись с силами она поднялась, чувствуя, как ночнушка неприятно прилипла к бёдрам. На простыне расплылось достаточно большое кровавое пятно. — Вот черт, — простонала она и начала стягивать простыню с постели, как вдруг вздрогнула от раздавшегося в дверь громкого стука. — Кэйя, поднимайся! А то так проваляешься до самого полудня, — громко раздался голос Дилюка, который продолжал стучать в дверь. — Я уже! — откликнулась девушка, в её голосе слышались панические нотки, — Позови Аделинду! — У тебя там всё в порядке? — Не совсем, но твоя помощь мне сейчас точно не нужна. Если Аделинда занята, то просто кого-то из горничных, пожалуйста, Люк, — громко проговорила она. Ощущение крови текущей по ногам было совершенно отвратительным, Кэйя быстро стёрла ее простыней, ведь ту было уже совершенно не жалко. Прошло меньше минуты, как в дверь вновь постучали, и, не дожидаясь ответа, из-за нее высунулось лицо взволнованного Дилюка. Он быстро окинул комнату взглядом и наткнулся на Кэйю, держащую комок простыни в руках. Заметив на ночнушке пятно крови, глаза парня расширились, а лицо побледнело, и он быстро проскользнул в комнату, не удосуживаясь прикрыть за собой дверь. — Ты ранена? — он приблизился и положил руки ей на плечи, внимательно осматривая и ища видимые повреждения, — Что случилось, Кэйя? Откуда столько крови? Его алые брови сошлись на переносице, он был взволнован и серьезен, а также совершенно не знал, что следует предпринять. Кэйя в его руках напряженно замерла и судорожно вздохнула, прижимая комок ткани ближе к себе. По лицу быстро начал растекаться стыдливый и гневный румянец, Альберих поджала губы и опустила голову. На глаза наворачивались слезы. — Кэйя? — голос Дилюка прозвучал еще более взволнованно, и он крепче сжал худые девичьи плечи. — Я кажется сказала тебе не входить! — чуть ли не прошипела она, отстраняясь. Было ужасно неловко и стыдно, что Дилюк увидел ее в таком виде. Из-за тренировок цикл опять сдвинулся, и проснуться в крови девушка совершенно не ожидала. Она не любила чувствовать себя слабой или уязвимой, а сейчас эти чувства накрыли ее с головой. Кэйя мотнула головой и кинула раздраженный взгляд на парня. — Но Кэйа... — Выйди! — вскрикнула девушка, толкнув его в грудь по направлению к двери. Рагнвиндр чуть пошатнулся, отступив на несколько шагов назад. — Кэйя, мне правда очень жаль, я просто... — бессвязно начал лепетать он. Ему было отчаянно трудно думать, глядя на подрагивающую от накативших эмоций девушку, — Я наверное чего-то не понимаю... На его плечи внезапно опустились руки Аделинды, которая потянула его в сторону выхода. Он оглянулся на нее с немым вопросом, но та лишь как-то понимающе улыбнулась, выпроваживая его за дверь. Кэйя тяжело вздохнула и повернулась к женщине, которая сразу поняла, в чем заключалась проблема. — Давай-ка иди в душ, а я всё приберу. Когда спустишься к завтраку, я достану тебе обезболивающую настойку, хорошо? — женщина выудила из шкафа чистую одежду и передала ее девушке. — Ты мой спаситель, Аделинда, — Кэйя невесело усмехнулась, стараясь успокоиться, — Мне теперь так неловко перед Дилюком, я на него почти накричала, к тому же напугала видом крови. — Ничего, переживет. Рано или поздно ему бы пришлось столкнуться с чем-то подобным. В этом нет ничего ужасного: он живет под одной крышей с женщинами, служит с женщинами, и когда-нибудь у него будет супруга, так что ему стоит знать что к чему. Если хочешь, я поговорю с ним позже. Кэйя до сих пор помнила тот ужасно смущающий разговор с Аделиндой, которая разъясняла ей многое о взрослении, цикле и о том, как и почему появляются дети. Альберих тогда заливалась краской и смотрела куда угодно, только не на женщину. Синеволосая хотела было заикнуться, что многое уже слышала на службе от более старших, но была слишком смущена. К тому же, по истечению разговора стало понятно, что услышанное мельком было приукрашено или вообще не являлось правдой. Главная горничная можно сказать заменила ей мать, воспитывая с детского возраста. Набравшись смелости, Кэйя смогла задать все интересующие её вопросы. Аделинда также нашла в библиотеке несколько книг, в которых были описаны анатомические особенности, в которых сама женщина могла не разбираться. Позже Кэйе пришлось признать, что в итоге она чувствовала признательность за мягкие, но прямые рекомендации, которые ей дала старшая. Между ними установилось особое доверие и понимание, которые Альберих неимоверно ценила. Наверное, в некотором смысле это можно было назвать женской солидарностью. — Мне кажется это будет очень неловко, но сама я вряд ли смогу ему рассказать… — Я дам ему подходящую книгу и отвечу на вопросы, которые у него появятся. Мастер Крепус уже должен был поговорить с ним о том, как взрослеют мужчины, так что я думаю, он поймет. Тебе правда не стоит переживать, милая, — девушка покраснела, но благодарно улыбнулась на слова Аделинды. — Мне кажется он подумал, что я умираю, — от этой мысли она весело фыркнула, — Я пойду в ванную. — Обезболивающая настойка будет ждать тебя внизу.

***

Когда Кэйя спустилась к завтраку, Дилюк сидел за столом, хмуро ковыряя свою еду вилкой. На его лице до сих пор было видно сильное беспокойство. Услышав шаги, парень резко вскинул голову, осматривая Кэйю с головы до ног. Её волосы были ещё влажными после душа и чуть завивались на концах, падая на светлую рубашку с какой-то затейливой вышивкой у ворота. Лицо девушки было немного бледнее обычного, но в целом она выглядела вполне здоровой. Парень проводил ее взглядом до самого стола, пытаясь понять стоит ли начинать разговор. — С тобой всё в порядке? — взволнованно уточнил он, оставляя свою еду в покое и полностью разворачиваясь к ней. — Прости за то, что повысила голос, — Кэйя подняла на него взгляд, — Я не злюсь на тебя. Это просто некоторые женские проблемы. Эм, да... — пробормотала она. Дилюк вопросительно уставился на нее, нахмурив брови. — Я немного не понял. — Аделинда сказала, что позже даст тебе книгу. Не бери в голову, через пару дней я буду в порядке. — Точно? Но там была кровь... — Все в порядке, правда, Люк. Они продолжили завтракать в тишине, а Кэйя время от времени пила из кружки оставленный Аделиндой отвар.

***

Целый день Дилюк не переставал присматривать за Кэйей. Любопытство и беспокойство не оставляли его, он старался чаще всматриваться в ее лицо, проверяя не промелькнула ли на нем тень боли или дискомфорта. Девушка лишь раздражалась, смущаясь такого внимания. Она всячески пыталась уйти от расспросов о своем здоровье, и в конце концов красноволосый оставил эту тему. Уже самому хотелось подойти к Аделинде и выведать все, что происходит, но та пока была занята работой и жутко не любила, когда ее отвлекали. К вечеру ему удалось наконец выловить горничную. Та кажется была искренне развеселена и умилена его беспокойством, поэтому мягко улыбнулась и потрепала его по волосам. Они вместе прошли в библиотеку, где Дилюк присел в одно из кресел и напряженно замер, ожидая рассказа о том, что происходит с Кэйей. — Не стоит так беспокоиться, юный господин, это всего лишь месячные. — Боюсь, я всё еще не очень понял. Что такое месячные? — Отец Вам ничего не говорил на этот счет, когда вы говорили о взрослении? — Дилюк кажется напрягся еще больше и залился румянцем, который сильно выделялся на его бледной коже. Он не думал, что об этом разговоре знает кто-то помимо них двоих. — Вроде нет, — выдавил он. — Я не собираюсь смущать тебя, поэтому ты можешь прочитать и потом задать вопросы, которые у тебя будут. Хорошо? — она протянула раскрытую книгу, в которой было вложено несколько закладок. — М-м, да, спасибо большое, — он принял довольно увесистый том из ее рук и начал читать. Некоторые моменты смущали, но он упорно продолжал читать предложение за предложением с серьезным видом, то краснея, то бледнея. Вопросы у него появились однозначно, и он старался собрать в себе силы на то, чтобы задать соответствующие вопросы. Теперь он понимал, что именно имели в виду рыцари, когда говорили о «женских проблемах» и тому подобном. Ему стало искренне жаль всех девушек, которые испытывали столь неприятные ощущения из месяца в месяц. Многие из его коллег девушек продолжали так же усердно и тяжело работать, невзирая на боль и многое другое. — Не стоит так бояться, Дилюк. Я не посчитаю твои вопросы глупыми или неуместными, лучше узнать все сейчас, чем потом не знать что делать, не правда ли? — Получается девушки должны иметь дело с болями в животе, переменами в настроении… — Болит не совсем живот, — поправила его Аделинда, она наклонилась чуть вперед и указала на картинку в книге, — Те боли, которые мы чувствуем, похожи на схваткообразные — это слизистая оболочка матки медленно разрушается и выходит из организма, а после обновляется. Дилюк чуть отшатнулся и поморщился. Представлять что-то подобное совершенно не хотелось. — Это просто ужасно. — Не могу не согласиться. У каждой девушки это происходит по-разному. Кэйя чувствует себя вполне сносно, иногда она пьет лечебную настойку и ест больше обычного, но сегодня утром ты явно застал ее врасплох. Дилюк лишь понимающе кивнул и ушел в свои мысли. Горничная забрала книгу и поставила ту на место, оставляя красноволосого наедине со своими размышлениями.

***

Почти сразу после ужина Кэйя отправилась в свою комнату, намереваясь растянуться на кровати и больше не шевелиться весь вечер. Она прилегла поверх покрывала и сложила руки на животе, поглаживая его по часовой стрелке, тем самым стараясь облегчить очередной болезненный спазм. Дилюк за ужином выглядел слишком задумчивым и ушедшим глубоко в свои размышления: когда девушка уже поднималась наверх, он до сих пор сидел за столом, разрезая стейк на мелкие кусочки. Неужели такое впечатление на него произвел разговор с Аделиндой? Ей до сих пор было жутко неловко от того, что произошло утром, поэтому она отчаянно надеялась, что ситуация вскоре забудется, и парень больше никогда не вспомнит ни о чем подобном. Она прикрыла глаза, останавливая движение рукой, погружаясь в легкую дрему, но потом резко открыла глаза от раздавшегося в дверь стука. — Кэйя, я могу войти? — раздался голос Дилюка. Девушка поднялась с постели и сама прошла к двери, открывая её и пропуская Рагнвиндра внутрь. В его руках была тарелка, на которой красовался большой кусок пирога из закатников, пахнущий просто великолепно. — Я для тебя принес. Испекли по фирменному рецепту Аделинды, — он протянул тарелку, и Кэйя приняла её, усаживаясь обратно на кровать. — Спасибо, Люк. Присаживайся. Он несмело подошел и сел рядом, наблюдая за девушкой. Она подняла пирог с тарелки и откусила большой кусок, ощущая приятную сладость и нотку корицы, которую просто обожала. На ее лице расцвела улыбка, она облизнула губы и откусила еще кусок. Дилюк заметно расслабился, увидев такую радостную реакцию на свой небольшой презент. На самом кончике носа девушки теперь красовалась сахарная пудра, которой сверху от души был посыпан пирог. От этой картины парень весело фыркнул и, протянув руку, смахнул пудру с лица Кэйи. — Знаешь, я хотел сказать... — М-м? — Мне очень жаль твою матку?.. — произнес он, через несколько секунд понимая, что звучало это просто ужасно. Казалось, Дилюк в этот момент сольется по цвету со своими волосами. Альберих сначала показалось, что она ослышалась. Девушка удивленно захлопала ресницами, переставая жевать. Они оба напряженно замерли, а комната погрузилась в тишину. Кэйя внезапно хихикнула, смягчая возникшее напряжение. — Спасибо за соболезнования, думаю скоро все будет в порядке, — с улыбкой произнесла она, отставляя тарелку на тумбочку, и залезая на кровать с ногами. — Может быть я могу чем-то помочь? — проследив за тем, как она устраивается на покрывале. — Хм, может быть. Но тебе это может показаться странным. — Не думаю, что сегодня меня уже что-то удивит, — парень тоже посмеивался. — Можешь положить свои руки мне на низ живота? Просто тепло облегчает боль... — Хорошо, — резко прервал Дилюк, садясь чуть боком. Он положил свои ладони на плоский живот девушки. Она вздрогнула и втянула его, но потом расслабилась, чувствуя приятное тепло, исходившее от обладателя Пиро Глаза Бога. — Знаешь, когда я сказала, что ты словно печка на ножках, я не ошиблась, — с облегченной улыбкой она прикрыла глаза, засыпая с ощущением жара чужих рук.