Красивый

— Я перережу тебе глотку! Может, хоть это заставит тебя заткнуться! — кричал Какаши, приставив кунай к шее Обито, и всё не мог заставить себя сделать решающее движение. — Ты такой красивый… — Обито лежал на земле, придавленный своими мыслями больше, чем телом Хатаке. А хотелось думать лишь о нём, сейчас таком несчастном и измученном. Таком — по вине самого же Обито. — Ещё красивее, чем в детстве. Наконец-то увидел тебя так близко… — Что ты мелешь?! Я же сейчас убью тебя! — Ах, да… — с сожалением протянул Обито. — Можно тогда предсмертное желание? — он легонько качнул головой из стороны в сторону, и в месте соприкосновения с кунаем кожа опасно натянулась. Какаши сглотнул и его руки сильнее задрожали. — Хочу наконец увидеть твоё лицо… В ушах Какаши бешено стучала кровь, он не слышал и не мог слышать слова Обито, но прекрасно понял, о чём он говорит. — Пожалуйста… — сказал Обито с нотками горечи. Обито нахмурился, но глаза его как-то обречённо улыбались. Он протянул руку к маске, легонько подцепил её. Какаши дёрнулся: — Я же сказал тебе! Но сколько бы Какаши не говорил, он бы не смог заставить себя убить Обито. Слишком любил все эти годы. И не переставал любить до сих пор. Даже после всего. «Я не отрину своих чувств». «Я перережу тебе глотку». И первое не могло сочетаться со вторым. Не для Какаши. Он мог зайти так далеко, мог серьёзно сражаться с Обито, мог для решающего удара занести кунай, мог надавить на него… Но дальше… Не мог. Какаши в ступоре, будто со стороны, проследил за тёмно-красной каплей, скатившейся по шее Обито, и как с цепи сорвался: молниеносно слизал тёплую кровь и стал целовать — целовать судорожно и быстро: — Ты тоже… Красивый… Тоже, тоже, тоже… — Тихо, тихо, — измученно, но счастливо говорил Обито, поглаживая спину Какаши и пытаясь ненавязчиво отстраниться от поцелуев. — Дай хотя бы посмотреть на тебя. — Это же твоё предсмертное желание, — выдохнул Какаши, уткнувшись в шею Обито, — поэтому я не могу его осуществить. Обито в ответ на это лишь толкнул его в плечо и залился краской. Он уже чувствовал своей кожей улыбку Какаши, которую так хотел увидеть. И этого было достаточно.