Ждём-с Грэмми. (Из записок Фиолетовика, поклонницы бантан и нашей Маши)

Март. Конец месяца. По взглядам, подмигиваниям и намёкам Бантаны поняли, что что-то с их Голдмакнэ происходит, и все почти в курсе, поэтому можно, наконец-то, устроить ночёвку в общаге и провести разведку боем. Самый бесстрашный и без комплексов был, естественно, Тэхён: – Куки, малыш, а вы с Машей помирились? Чонгук: – А мы и не ссорились. А где Тэхён, там и наглый Чимин: – Но вы снова общаетесь? Чонгук: – Да, у нас всё норм. Тэхён: – А как давно опять начали? Чонгук: – А как раз перед Грэмми. Маша поддержать хотела и пожелать нам всем удачи. – Ну вот, а ты нам даже не сказал. – Джин немного надул губы. – В следующий сеанс связи обязательно передай ей привет от меня. – От нас! – сверкнул улыбкой Хосок. – Но от меня с поцелуем, – Джин подмигнул макнэ. – А как вы помирились? – решил уточнить Тэ. – Молча, – сказал, как отрезал, Гук и вышел быстрее. Потому что обсуждать со всеми то, что он сам только недавно осознал, не хотелось. Это было его, только его. И вспоминая, Чонгук опять улыбался. Переписка от 14 марта. М: «Прости.» Г: «За что?» – Чонгуку было непривычно писать на английском, поэтому делал это медленно и проговаривал вслух, благо в комнате был один. Маша тоже отвечала не сразу, думала? М: «За мою ужасную истерику.» Г: «Она была очень тихая.» М: «Зато долгая. Мне стыдно. Очень. Прости.» Г: «Мне легче говорить, не уверен, что пишу правильно. Может, пообщаемся, как … до этого?» М: «Не уверена, что смогу, как раньше.» Г:. «Я скучаю по тому, как было раньше. Очень» М: «Прости» Г: «Я давлю, но мне, правда, тебя не хватает» Немного подождал и всё-таки решился выйти на видео связь. Нажимая на сигнал, поймал себя на мысли: непонятно, что дрожит сильнее руки, голос или сердце в груди. «Наверное, как раньше, я тоже уже не смогу». А увидев её на экране очень обрадовался и почувствовал, что его накрывает волна уверенности, тепла и нежности, которая почему-то где-то в горле застревала пульсирующим комом. Чонгук положил голову на скрещенные руки, локтями опершись на стол, и просто смотрел и улыбался. Маша тоже улыбалась. Наклоняла голову то в одну сторону, то в другую, немного нервно поправляла волосы, убирая прядки за уши, и тоже молчала. Тишина эта не напрягала её, но взгляд Гуки Маше спокойствия не прибавлял. В конце концов она просто закрыла лицо ладонями, прикрыв алеющие щёки. – Ты покраснела, впервые это вижу, – откашлявшись, тихо засмеялся Гук. – Ты меня смущаешь, – почти шёпотом ответила Маша. – Не волнуйся, ведь всё хорошо. – Угу. И опять на несколько минут повисло молчание. Оно разливалось какой-то безмятежностью и убеждённостью в правильности всего, что происходит. А Маша, наконец, вспомнила, что вышла на связь, чтобы поддержать Гука: – А ты перед Грэмми совсем не волнуешься? – Уже нет. Всё, что могли в данной ситуации, мы сделали, дальнейшее от нас не зависит. Хотелось бы выиграть, но ведь это первая, но не последняя наша номинация. Так что, всё будет, я просто уверен. А насчёт волнения – я перед нашей первой встречей нервничать буду сильнее, – и как-то странно хохотнул, взьерошив волосы. И в ответ, наконец-то, услышал смех Маши: – Иди давай, всё равно готовься! – Мне, правда, пора. Пожалуйста, не пропадай больше. – Угу. И, кстати, я смотреть собираюсь. – Ух ты, здорово! Но вот теперь я волнуюсь, надеюсь тебе понравится. – Посмотрим! – и засмеявшись отключилась… *** После Грэмми. Маша была в курсе, как всё прошло, и решилась, после общения ребят с фанатами, на личный звонок. «Надо узнать, как он там на самом деле. Надеюсь, ещё не спит, и я не помешаю. Хоть бы им выходной дали.» Чонгук принял почти сразу. – Как ты? В ответ Чонгук, сверкая глазами и улыбкой, показал жестом. – Ок, только я немного, – и ещё один жест. – Просто помолчим? – Угу… Отдыхай… Чонгук опять положил голову на руки и просто смотрел: «Наверное, я всё-таки влюбился. Не может нормальный человек, будучи в адеквате, вот так, 5 минут, молча смотреть и широко улыбаться. И, между прочим, не в первый раз, так что празднование наше здесь не причём. А Маша? Улыбается, смущается… А вдруг тоже?... Блин, фиг девчонок разберёшь, но спрашивать не буду» Маша: – Не буду тебе надоедать. Я пойду. Гук: – Подожди. Посиди со мной ещё. *** Через день. Гук: – Прости, я в прошлый раз был не совсем в форме. Маша: – Повод, надеюсь, был хороший. – А то! Смотри, ГенМЮ ! – и Чонгук показал маленькую статуэтку чёрного микрофончика. – Куда до неё какой-то Грэмми! Здесь написано «Самый красивый и умный». – А я думала, самый красивый – это Джин, ну, или Ви, а самый умный – Намджун. – А я – два в одном! И здесь написано не просто красивый, а прям «Вау, какой!» – О, ты ещё и скромненький такой! – Не-е! Самый скромный у нас – Шуга-хён. И заботливый, и понимающий, и вообще, самый-самый. Слушай… Потом Маша долго смеялась, вспоминая рассказ Чонгука о премии Гениального Мин Юнги. *** Как раньше, у Маши и Гука уже не было. Маша часто об этом думала. Что-то поменялось: ни хуже, ни лучше, просто стало по-другому. Взрослее что ли? Или осознаннее? Вроде также болтали ни о чём и обо всём одновременно, часто смеялись, хвалились и смущались, но иногда – опять просто молчали… Маша: – Мне становится иногда страшно, мы так молчим. Гук: – Тебя это напрягает? – Нет, но волнует, а что потом? Мне нравится, вот так. Но как долго? Ведь со временем что-то поменяется? Мы можем всё друг другу рассказать? А как же обиды, ссоры, боль? Ведь без них никуда. А вдруг случится что-то ужасное, и мы не сможем потом общаться. Поэтому мне страшно. – Не бойся. Мы будем общаться, пока ты не скажешь мне пять самых ужасных, разрушающих целые миры, слов. Я думаю, только они могут принести настоящую боль, и лишат меня сил поддерживать отношения с тобой. Вот тогда будет страшно… Но пока я не услышу «Я больше тебя не люблю», мы можем просто дружить, поддерживать друг друга, и всё будет хорошо. Даже, если не скажем друг другу тех, других, самых заветных три слова. – Даже, если не скажем… – эхом повторила Маша и мысленно продолжила: «Ведь для маленького счастья достаточно просто знать про себя, что… Люблю… уже… и… несмотря ни на что». А вслух сказала: – Спасибо, тебе, Чонгук, за то, что уже не страшно, совсем…