Paramour

Фёдор спускается на колени к ширинке напротив стоящего Осаму и едва ухмыляется. Сегодня шатен, как и обычно, не обнял его при встрече, не сказал приятных слов. Они снова встретились дома у Феди. Осаму так же холоден к любовнику, как и всегда. Где-то в сердце снова щемит, но Достоевский пытается просто не обращать внимания. — Рад тебя видеть. — целует прямо в пуговицу на штанах Дазая Дост, и, получив одобрительный кивок, расстёгивает ширинку. — Правило помнишь? Тронешь зубами — стонешь от боли. Боль? Это звучало как угроза только сначала. Да и физическая боль — ничто, по сравнению с тем, что делает этот парень с чувствами Фёдора. Приходит несколько раз в неделю вечером, уходит в три ночи. Федя много раз просыпался, пытаясь предложить «гостю» чай, чтобы побыть рядом ещё немного, но тот отказывался. В такие моменты парень чувствовал себя брошенным щенком, скучающим за хозяином. Этот чёртов Осаму никогда не позволял Феде такой роскоши, как уютные посиделки с ним или обмен тёплыми словами. Секс и не более. Нет, иногда он целовал Достоевского, что было таким себе вознаграждением, дарил ему какие-то подарки в виде рубашки какой-то, вина или даже набора чая. Подарки были чисто символическими, ко дню рождения, к примеру. За три года подобных отношений Федя сделал для себя выводы, что как бы он не старался, стать настоящей парой у них с Осаму не выйдет. Но, тем не менее, Фёдор не хотел терять парня. Это была некая привязанность, что доставляла больше боли, нежели приятных чувств. Иногда хотелось провалиться под землю, иногда расплакаться и мечтать, что Осаму появится рядом и обнимет его, вдруг станет ласковым и нежным, но никак не оставить всё и просто уйти. Вот что было больно… — Я буду осторожен. — обещает Фёдор. Он освобождает член любовника от ткани трусов, аккуратно поглаживая рукой ствол. Осаму издает тихий стон и берет Федины волосы в кулак, этим же убирая длинную чёлку со лба парня. Такие действия были разрешением для Доста приступить к ласкам языком. Федя неспешно тянется к головке полового органа, облизывая её. Игры языком заканчиваются, как только орган начинает твердеть, после парень умело хватает головку ртом, создавая вакуум, а после и вообще неспешно начинает захватывать половой член на небольшую длину, двигая параллельно и руками по стволу. По коридору квартиры раздаются хриплые стоны. Сейчас Осаму будто управляет головой Фёдора, держа того за волосы и «насаживая» умелый ротик на свой член. — Хороший мальчик. — Дазай отпускает тёмные волосы, кончив. — Глотай. — звучит, как приказ, который Дост послушно выполняет. — Вдвойне умница. Такой приятный голос, но равнодушный тон… Но Фёдор верит, что сегодня он будет удостоен поцелуя. Он поднимается и смотрит в карие глаза. — Ты так красив… — говорит тихо и пытается приблизиться к лицу парня, но увы. — Хочу виски. — Осаму отворачивается и поправляет снова надетые штаны. «Дурак. — Досту хочется убежать, но сейчас нет возможности. Да и какая разница, любовник никогда не уделял его комплиментам или действиям внимания. Иногда он грубо отказывал Феде, иногда мог влепить пощечину за самовольство, иногда не отвечал на действия и парень сам понимал, чего не стоит делать. Фёдор сам себя сравнивал уже с натренированной собакой, так что подобные случаи бывали всё реже. — Как же я хочу быть ближе к тебе.» — Ах, да, сейчас. — Достоевский делает полуоборот и собирается идти на кухню, как его останавливает Дазай. — Уже не хочу. В спальню. Хотя нет, прополосни рот, а потом в спальню. — направляет. Странное поведение Осаму, совсем не смущает парня. Он сразу направляется неспешным шагом в ванную комнату… «Он так раздражает. — Федя вздыхает. — Но в то же время так притягивает…» Дазай же выключил свет и прошёл в спальню, оставив единственным освещением небесным светилам, что пропускают лучи в окна. Кровать татами расположилась практически посредине комнаты. Белое постельное белье, постеленное на ней ещё недавно, в тусклом свете луны выглядит так маняще. Так же в комнате стояли полочки с книгами, на подоконнике одиноко лежала плюшевая крыса, которую, кстати, тоже Дазай подарил Феде ещё в начале их знакомства. В те времена Осаму чаще улыбался рядом с ним. — Я включу свет? — спрашивает Дост, придя в комнату и став сзади любовника. — Нет, я помню что и где находится. Федя снова вздыхает. Не первый раз он лишается возможности видеть лицо парня. «Ты всё равно уйдёшь в три, как и обычно, почему бы тебе не дать мне хоть немного поразглядывать тебя? Или это потому что я назвал тебя красивым? Я больше не буду…» — сказал бы Федя, но не смог. Он знает, что реакции не будет, от чего только больнее становится. — Хорошо. Парень идёт к кровати. Он падает на неё, ожидая пока тело Осаму нависнет над ним. В такие моменты можно было обнять его, прикоснуться губами к плечам и шее… Именно во время занятия сексом, любовник отвечал почти на все действия Фёдора. Они вместе только ради этого. — Осаму-у-у. — протягивает последний звук Федя, уже забывший все неприятные ощущения, что были в начале вечера. Его будто околдовали. Дазай присаживается на край татами и тянет руки куда-то под матрас. Именно там Фёдор оставляет все вещи, что могут понадобится для ночного веселья: пачка презервативов и смазка. Раньше они пробовали ещё и игрушки, но после пришли к выводу, что такие вещи не для них. — Иди ко мне. — звучит команда от Осаму и Федя послушно выполняет. Снова. — Ляг на мои колени, приподними задницу. Фёдор снова делает то, что говорит Дазай. Это ведь для их общего удовольствия. Тяжелая рука ложится на ягодицу, поглаживая её через ткань штанов. Дост весь сжимается внутри, ожидая последующих действий. Небольшая тяжесть внизу живота начала отдавать небольшим покалыванием. Шлепок! Фёдор издает стон, но Осаму слишком хорошо знает реакции парня, из-за чего успевает приложить свободную ладонь ко рту любовника. — Выше приподними. — спускает смешок Дазай. — Угу. — Федя делает, что велено. — Как скажешь. — парень улыбается, вытягиваясь в позе кошки. — Какой молодчинка. Дазай с осторожностью стягивает одной рукой штаны с Доста, а после бельё, в итоге оставляя парня в одной футболке. Закончив с одним делом, Осаму принялся за другое: взял смазку и выдавил немного на пальцы. Улыбается: — Раздвинь ягодицы руками. — М-м. — мычит Федя и выполняет. Смазав анальный проход, Дазай начал вводить пальцы внутрь него…

***

— Ахм, Осаму-у-а-ах! — стонет Фёдор, уткнувшись лицом в подушку. Пока одна рука, обхватив член стонущего партнёра, циклично движется вверх-вниз, а другая держит Достоевского за талию, Дазай движется внутри парня. Вводно-выводные движения члена заставляют Федю выгибаться и податливо двигать попкой. — Как ты горяч внутри. — нашептывает Осаму, довольствуясь ощущениями. — Аха-а-а. — только и может ответить брюнет. Вынув с хлюпом набухший половой орган из парня, Дазай предложил: — Поменяем положение? Ляг на спину. Федя делает что велено, догадываясь какую позу хочет Осаму. Он широко раздвигает ноги, ожидая пока тот снова войдёт в него. Долго ждать не приходится, и как только член проскальзывает внутрь, Фёдор обхватывает бёдра партнёра ногами, а руками тянется чтобы обнять Осаму за плечи, что тот вполне позволяет сделать. Толчки возобновляются. Тело Фёдора содрогается от каждого, а с губ срываются стоны всё громче и громче. Дазай снова ласкает член партнёра одной рукой, а другой придерживает дрожащее тело. — Мхм-а-а. да-а-а. — Дост старается прижиматься телом к телу любовника. — Ещё-а-ахм. — вдруг его губы накрывают чужие. Федя закрывает глаза, наслаждаясь затяжным поцелуем с парнем, тихо мыча от удовольствия. Очередной толчок заставляет Достоевского оторваться от поцелуя. Ещё немного и он кончит. — Ахм… я сейчас, а-ах. — парень впивается зубами в плечо Осаму, дабы сдержать громкий стон. Резкое осознание, что партнёр будет недоволен укусом, заставила его отпустить несчастный участок кожи. Рука Дазая моментально отпускает член Фёдора, вытирая капли спермы на ней об кровать. — Если следующий раз кончишь без рук — прощу тебе эту выходку. — голос Осаму был похож на рык, но это была не угроза.

***

Фёдор лежал изнеможённый. Рядом дремал Дазай. Тело приятно ныло после горячо проведённого времени, но понимание, что скоро Осаму, будто по будильнику, встанет, возьмёт вещи, пойдёт в ванную комнату, а потом снова покинет Фёдора на пару дней, отдавало болью в сердце. Ну вот почему их отношения такие? Дост даже не имел номера парня… И не знал куда тот уходит всегда. Он хотел узнать всё, но Осаму отказывался давать какие-либо ответы. Эти игры давно стали частью его повседневности, но Федя всё равно хотел знать что и к чему. Время пришло. Осаму неспешно поднялся с кровати и пошёл в душ. Достоевский же притворился спящим, но как только парень вышел, его глаза наполнились слезами. Это было не отчаяние, даже не боль, скорее секундная слабость, которая прошла быстро. «До встречи… — мысленно попрощался Фёдор с любовником, ведь тот никогда не заглядывал в комнату, после того как уходил с неё. — Буду ждать снова.» И вот… Дождался… Осаму вернулся с душа и плюхнулся на кровать, обняв Федю, который снова прикинулся спящим. Дазай поцеловал парня в шею, потом в затылок… «Что происходит?» — Фёдор даже испугался. — Я не пью чай. Хочу кофе. У тебя дома его нет, так что предлагаю встать чуть позже и пойти в кафе какое-то. — Ч-что? — Дост повернулся к Осаму лицом, рассматривая его сонную моську. — У тебя минута на раздумья. Засекаю. — парень тянется к губам Феди и целует их, а, отстранившись, добавляет. — Уже полминуты. — Д-да… хорошо… Фёдор обнимает Осаму и пытается рассмотреть в его лице объяснения. «Не знаю, в какие игры ты сейчас играешь, но я готов играть с тобой.» — думает Достоевский. «Да не играю я в игры. уже.» — думает Дазай.