Он был старше него

Вечер проходил в гулком помещении ресторана, где смешались официанты, селебрити и их вторые половинки. Зал украшен в чёрно-золотых цветах, везде летали конфетти, даже пол был устлан этими маленькими бумажками. Лучшие декораторы Москвы, действительно, постарались на славу, делая из этого зала конфетку. Девочки из «Женского стендапа» отмечали выход нового сезона, поэтому всё было сделано по их желаниям в кратчайшие сроки. На сцене кто-то пел свою новую песню, слушая подпевание со стороны зала. — Арс! — мужчина резко развернулся на каблуках своих лакированных винных туфель, стараясь не разлить бокал шампанского в руках. К нему навстречу быстрым шагом шёл Серёжа, пробираясь между людьми и каждый раз проговаривая извинения. — Да, Серёг? — друг подбежал к нему, хватая за локоть и отводя к золото-белой фотозоне с шарами, где на данный момент уже никого не было. Мужчина нахмурился и его глаза забегали без особой пока на то причины. Но, зная Серёжу, он редко приходит с хорошими новостями. По крайней мере, на афтепати точно. — Ты видел Шаста? — Я должен ответить на это… «Нет, не видел» или «И что он уже натворил»? — Серёжа закатил глаза, откидывая подол пиджака и засовывая руку в карман брюк, когда второй провёл по волосам, почти распуская хвостик. — Он пьяный в вдребезги. Это не похожи на все те разы. Сейчас он конкретно перебрал. Я сам не знаю, что с ним делать. — А где Илья или Поз, хотя бы? — Поз уже дома, а Илья в ебенях. Но здесь его тоже нет, — брюнет тяжело выдохнул, отставляя бокал на столик, что был недалеко от фотозоны. Немного похлопав себя по щекам он кивнул Серёже, что тот сразу принял за знак «веди, где он». На самом деле, такое появление Серёжи никак не удивило Арсения. Практически каждый выход на похожее мероприятие заканчивается одним — он с Серёжей, и иногда с Позом, тащат двухметровое тело в такси. Не то, чтобы это было для них проблемой, но тревога за здоровье самого младшего из них всё-таки пытается отгородить его и себя от таких ночных занятий спортом. По пути к пьянице, они не раз перебрасывались словами со знакомыми или хорошими друзьями, как Ира Мягкова, которая предложила свою помощь, зная, что, если эти два идут с нахмуренными лицами, то что-то случилось или с Антоном или с Димой. И она воспринимает это уже практически, как традицию, потому что на всех мероприятиях, где им посчастливилось быть всем вместе, происходили такие неприятности и парни уезжали в разгар празднования. Мужчины вежливо отказывались от бокалов шампанского и сдержано уходили от разговоров, чтобы побыстрее дойти до Антона и увести его отсюда, чтобы не произошло чего-то, за что потом будет стыдно. Конечно, это закрытое мероприятие и никаких провокационных фото в публичном доступе не будет, но есть культура и совесть, которая не позволяет им портить репутацию не только парням, но и самому Шастуну. Парня они находят в абсолютно бессознательном состоянии. Он сложил руки на стол, положив на них голову, когда пиджак и галстук валялись под его ногами. И ладно, они промолчат, что он потоптал их. Это не самое важное сейчас. Арс наклонился над парнем и немного потряс его за плече. — Эй, Шаст. Никакого движения со стороны Антона даже не предвещалось. Он только тихо захрапел, устраивая голову удобнее в изгибе локтя и они наткнулись на несколько пока что не ярких отметин, ближе к ключицам. — Чёрт. — Я вызываю такси, — кинул Серёжа и ушёл в сторону чёрного входа, оставляя Антона в надёжных руках. — Шаст, — мужчина опять попытался вытянуть парня из угара, но тяжело выдохнул, устало проводя ладонью по лицу. — Что с тобой делать, а? На кой чёрт ты нам сдался такой? Глаза старшего пробежались по выгнутой спине парня перед собой. По крайней мере, он спит, а не дебоширит. Поэтому, собрав всю силу в кулак, он снял пиджак, откладывая его на спинку дивана, и просунул руки под подмышки Шастуна, чтобы поднять его. И, конечно, ему это удалось, хоть и с трудом, но за годы это уже стало обычным делом. Младший никак не отреагировал на это действие, так и повиснув на Попове мёртвым грузом. — Блять, ты можешь хоть помочь дойти до машины? — Арс перекинул одну его руку себе на плече, крепко прижимая Антона за талию к себе. — Парни? — Арс чуть не навернулся, поворачиваясь к подошедшей Ире. — Может, вам помочь всё же? — Эм-м… Слушай, вода есть? — девушка быстро закивала и пропала из вида, а уже через несколько секунд вернулась с двумя бутылками воды. — Ладно, тогда мы сейчас выйдем отсюда и будем приводить его в чувства. Серый должен был заказать такси уже. — Подстраховать? — она кивнула на другую сторону от Шаста, но мужчина только махнул головой. — Тогда я заберу вещи и буду идти за вами. Арсений кивнул и сделал первый шаг в сторону тёмного коридора, где предположительно был выход. То, что было тяжело — ничего не сказать. Если бы младший был в сознании, то была бы хоть какая-то помощь, но сейчас единственное, что было в голове у Арса — не уронить тело рядом. Никаких телесных повреждений не хотелось бы поставить этому маленькому существу. Шаг за шагом Арс добрался до выхода, открывая дверь ногой и практически вываливаясь из душного помещения, натыкаясь на прохладный ветер, приглушенный свет фонарей и тишину улицы. Серёжа стоял у стены и что-то агрессивно печатал в телефоне, но услышав, как хлопает дверь, поднял голову, хмурясь. — Такси будет через пять минут, — сказал он и подошёл к Арсу, который медленно опустил Антона на лавочку около курилки. — Ира, дай воду, — брюнет взял воду из рук девушки и открутил крышку, а затем направил струю на лицо парня, который всего-лишь зажмурился, но так и не открыл глаза. — Шаст, тварина, очнись, — он убрал воду и протянул руку, несколько раз давая слабые пощёчины. — Шаст, блять. — Его надо кодировать, — Серёжа подошёл к другу и поднял Шаста, сажая и прижимая его своими коленями, чтобы он не сполз вниз по лавочке. Затем зажал его подбородок между пальцами, встряхивая. — Антон! Парень что-то промычал, хмурясь, но сразу же впадая в прострацию алкоголя. — Это гиблый номер, — Арс вылил оставшуюся воду на его голову и бросил бутылку в мусорное ведро, отходя. — Такое было уже? — Ира протянула вторую бутылку мужчине и тот отпил из неё, чувствуя приятный холод внутри себя. — Бывало. Мы всегда говорили, что ему достаточно пить, что нужно знать меру, но, как видишь… — С ним был кто-то? — Димка, но он уже домой уехал. — А сейчас есть с кем его оставить? — Арс поднял свободную от бутылки руку, одновременно отпивая еще немного воды. — Точно? — Конечно. Не в первый раз уже такое. Приедем, засуну его в ванну под холодную воду и пусть отмокает. А как отойдёт, то там уже посмотрим на всё. Как пойдёт, в общем. Серёжа вытянул телефон из кармана и оповестил, что такси уже за воротами и им стоит начать двигаться домой. Ира пожелала мужчинам терпения и сил, а потом, обняв их, пошла внутрь помещения, где уже выступал какой-то артист. Арсений подошёл к Антону, поднимая его, чувствуя в этот раз поддержку Серёжи с другой стороны, поэтому они достаточно быстро добрались до машины, закидывая младшего на заднее сидение. Серёжа оставил старшего сзади, а сам сел к водителю, называя адрес и указывая дорогу. Несколько раз водитель спрашивал, не вырвет ли Антона, но получал твёрдые «нет» от парней и спокойно ехал дальше по ночной Москве. Тяжёлого трафика не было, что играло всем на руку и они в размеренном темпе, не превышая, мчались к многоэтажке Шастуна. Матвиенко кидал какие-то фразы Арсу на протяжении поездки, немного советуя ему о похмелье. И всё бы ничего, но только старший и так всё знает, ведь, не первый раз он выводит Шастуна из такого состояния. Да и что не пьющий совершенно человек может посоветовать такого, чего не знал бы сам Арс? Правильно, ничего нового. У него уже есть налаженная система, по которой он двигался с самого начала и менять что-либо он не хочет. Такси медленно подъезжает к нужному подъезду и останавливается. Всю дорогу Шастун тихо посапывал на сидении, когда его ноги были закинуты на Арса, которые он то и дело держал время от времени, чтобы они не въехали ему в нос. Парень что-то промычал, когда его буквально стянули с сидения такси и снова закинули руку на плечо. Арсений аккуратно поднялся по ступенькам, мысленно радуясь, что остался только лифт и несколько метров до квартиры. — Я никогда в жизни больше не буду с тобой возиться, Шастун, — мужчина занёс парня в квартиру, закрывая за ними дверь. Он понимает, что это всё чушь собачья. Конечно, будет. Конечно, будет нести его тело на себе после вечеринки, будет нежно укладывать его на постель, будет оставлять стакан воды у кровати и подсовывать под неё тазик на всякий случай, хотя такого никогда не было. Но он будет продолжать это делать, он не может просто взять и бросить Антона.

***

Арсений сидел за кухонным столом, прокручивая ленту Инстаграма и делая редкие лайки знакомым. Некоторые, кто был вчера на афтепати, отметил его в сторис и он глянул мельком на них. На одной из них были парни вчетвером и он бы соврал, если бы сказал, что они плохо выглядят. В этот раз их стилист постарался на славу. На Арсе был винный костюм с жилетом и чёрная рубашка с галстуком. Приталенный пиджак, как того не хотели, но подчёркивал все его достоинства, а узкие брюки так и кричали: «Посмотрите, какие у Арсения красивые ноги!». Серёжу решили одеть в серый костюм тройку в большую клетку. И хоть он не любит белые рубашки, но его все-таки смогли заставить одеть её, чем полностью закончили образ, который покорил тысячи, как Арс уже почитал в комментариях. Диму же нарядили в тройку синего цвета с белоснежной рубашкой. Конечно, ему идёт синий. Они проверяли это уже много раз и каждый раз он выглядел потрясающе. И Антон. Конечно, он мог затмить любого и любую. Своей подачей и уверенностью, с которой он носит непривычный для него предмет гардероба, он запросто похищал сердца всех девушек. Ему легче одеть толстовку, джинсы и кроссовки, и не париться ни о чём. Ему удобно, а значит об остальном он не должен волноваться. Но те случаи, когда Антон надевает костюмы, можно считать праздником не только для фанатов и селебрити, а и для Арсения, который сохранял на телефон практически каждую фотографию Шаста в чёрном костюме. Даже он согласен с тем, что Шаст выглядит эффектнее его. Тяжелые шаги послышались со стороны спальни и через несколько минут на кухню заходит помятый Антон, держась за голову. Он зажмурился от яркого света и что-то промычал, а потом открывая по очереди глаза, фокусируясь в помещении и находя Арсения, который втягивал в себя горячий чай. Помедлив в проходе, парень всё же прошёл и мелкими шагами направился к мужчине. — Даже не думай, Шаст, — Арс поднял на него глаза и взглядом дал понять, что в этот раз он не шутит. — Но… — Нет, Антон. Ты достаточно сделал вчера, — Антон аккуратно сел на стул с правой стороны от Арса. — Ты действительно не понимаешь, да? Ты зависим. — Арс. — Что ты хочешь сказать? Это был последний раз? — мужчина отложил телефон на стол и со звуком поставил чашку, надеясь, что ничего не вылилось. — Ты говорил это вчера утром, три дня назад, четыре дня назад, десять дней назад. Я слышал это очень много раз, поверь мне, — Антон тяжело выдохнул и протянул руку к руке мужчины, боясь быть отвергнутым. Но Арс только вздрогнул и прикрыл глаза. Они сидели в тишине. Давящей. И практически убивающей. Но они уже столько раз были в такой ситуации, что оба знают — никакие разговоры помочь не могут. Только время. Они понимают, что в их жизнях и отношениях создаются трещины, которые уже создают паутину, заметную невооружённым глазом. И это замечают уже не только эти двое. — Скажи мне только одно, — Антон поднял голову на мужчину, в то время, когда Арсений опустил взгляд вниз. Но в следующую секунду голубые глаза резко встретились с зелёными. В одних было разочарование, а в других сожаление. Они уже всё знали. — Ты был с кем-то? И, пожалуйста, не придумывай ничего. Антон закусил губу. — Да? Нет, мир Арсения не рухнул. Нет, сердце не болит. Нет, ему совсем не больно. — Хорошо, — Арс взял телефон и вырвал свою руку из руки Антона, выходя из кухни и набирая знакомый номер. Ему нужно время. Как всегда. Ничего не меняется изо дня в день. Конечно, он простит его, ведь… Он любит его. Но просто не сейчас. — Алло, Серёж? Я приеду к тебе через полчаса.

***

Антон не находит себе места. Он боялся каждый раз, когда его мужчина уходил. И до сих пор он не может распробовать на вкус, как это «мой мужчина». Всё кажется таким нереальным и иногда всё ещё возникают мысли «А правильно ли я поступил?» или «Имеют ли эти отношения продолжение?». Наше общество, к сожалению, не понимает то, что все разные и у всех разные вкусы. Если кто-то видит себя с мужчиной, являясь мужчиной, то это нормально и не нужно на каждом углу кричать про сожжение ЛГБТ+ представителей. Они такие же люди, как все. Антон, вступая в жизнь с Арсом, знал, что будет сложно. Они даже не обсуждали вопрос выхода из шкафа. Это был бы абсурд, но возможность переезда в другую страну — мелькало в голове. Быть юмористом с этой стороны довольно неблагодарно, потому что ты не знаешь, чем можно будет заняться в абсолютно чужой стране. Опять подниматься на ноги, заполучать доверие новой публики, учить язык. Или же работать в кафе? Хотя, там, где будет Арс, Антон готов быть кем угодно, работать где угодно, но только быть свободным в своих чувствах. Парень ходит по квартире, наяривая круги и нервно теребя губу. Стрелки часов уже перевалили за пять вечера, а его до сих пор нет. Невольно мысли заполняют голову, заставляя Антона вздрагивать каждый чёртов раз. Он до сих пор не переоделся. Да и зачем? Послышался щелчок, а затем открытие двери. Антон сорвался с места и пошёл в коридор, сразу падая в объятья Арса. Старший лишь улыбнулся и приобнял парня одной рукой за талию, вдыхая такой привычный любимый запах. Именно не духов, а запах парня, который был настолько потрясающий, что голова начинала ходить кругами, а ноги подкашиваться. — Привет, милый. — Арс, пожалуйста… — Я знаю, Тош, я знаю. Это был последний раз, но ты и сам знаешь, что это не так, — Антон ничего не ответил, а лишь поднял голову с плеча и заглянул в голубые глаза. — Это тебе. Арсений поднял руку с букетом свежих кремовых роз и бумажным пакетиком с логотипом известного парфюмерного магазина. Он знал, конечно. Кремовые розы были единственными цветами, которые Антон когда-либо любил. И, если Арсений уйдет, то он станет их ненавидеть, потому что он один, кто мог дарить их ему. Никто больше не посмеет сделать это ему. Он не позволит. — Ты… — Антон закусил губу. — Мне так жаль, Арс. Арсения всегда удивляло, как открытый на публике парень, без комплексов, который показывает себя так, словно ему наплевать на то, что ему говорят другие, может за секунду измениться, только переступив порог дома. Он становится закрытым, настоящим. Только для этого мужчины он открыл себя. Настоящего себя, который любит смотреть мелодрамы, доводящие до слёз или нежно прижиматься к груди, когда чувствует напряжение. Он становится таким маленьким, беззащитным котёнком, требующим внимания и заботы. Поэтому следующее, что делает Арс это притягивает Антона к себе и целует, зарываясь пальцами в его волосы, нежно массируя кожу головы. И им стало так плевать на букет и на дорогущий парфюм, что через секунду они оказались на полу, прямо под их ногами. Антон, сколько бы раз не чувствовал это, его тело отзывается, словно в первый раз. На самом деле, парни до сих пор помнят их первый секс, где всё было так странно, временами неловко. И дело, конечно, было совершенно не в том, что они делали это в первый раз в своих жизнях, а в том, что это было с парнем. До этого они не смотрели гей-порно, не занимались однополым сексом, даже особо не зная, как правильно доставлять удовольствие именно мужчине. И они бы не сказали, что это было провально, даже наоборот. Они впервые могли так прикоснуться друг к другу, ощутить совершенно новые для них чувства. Они узнавали друг друга. Узнавали совершенно с другой стороны, которую не каждый может лицезреть. Не теряя ни минуты, Арс подхватил Антона, придерживая за попу, и зашагал в спальню, пытаясь не ударить младшего обо что-либо. Тот же обвил ногами талию мужчины и прошёлся поцелуями по одним из его чувствительных зон, от уха до шеи, сдерживая себя, чтобы не пометить его. Хотя, так и хочется закричать всему миру, что это его мужчина. Целуя пухлые губы любимого человека, Арс сгорал от желания, чтобы не взять его прямо на полу гостиной. С каждым шагом он погружался в эйфорию своих чувств, видел перед собой только зелёный цвет глаз, которые то и дело меняли свой цвет, переходя от лесного до малахитового. Молочная кожа под руками Арса пылала, обжигая. Чем ближе было до кровати, дыхание прерывалось, становилось всё более тяжёлым. Когда же спина младшего встретилась с мягкой простынью, он провёл ладонями по спине мужчины, практически разрывая фуболку. Тот понял, поэтому поспешно стянул ненужную вещь, сразу откидывая куда-то в другой конец комнаты, а затем наклонился и провёл языком от подбородка до ямки между ключицами. Поцеловав еще раз искусанные и истерзанные губы парня, Арс провёл по его груди руками, гладя влажное от возбуждения тело, огладил его бока, изящную талию и сжал ягодицы руками, крепко, жадно, словно в последний раз. Антон громко выдохнул и издал гортанный стон, что в край снесло старшему здравый рассудок. Одним движением он расстегнул штаны Антона и буквально сорвал их с него вместе с боксёрами, открывая вид на твёрдый, истекающий смазкой член с красной, ближе к бордовому готовкой, что означало одно — Арсу нужно поторопиться. Стянув джинсы с себя, старший вновь наклонился к Антону, целуя жадно, требовательно и даже эгоистично. Он хотел показать, что парень только его и он не собирается делиться с кем-то ещё. Он игнорировал тянущее чувство внизу живота и уж точно не обращал внимания на то, как Антон приподнимал бёдра, чтобы создать хоть какое-то минимальное трение. — Арс, п-пожалуйста… — младший выдавил из себя, ощущая мягкие губы на своей шее, которые плавно отпускались ниже — на ключицы, грудь, живот… Тот не оставлял без внимания ни одну часть тела. Ни один миллиметр не был без ласки, кроме самого важного — члена, который уже готов был взорваться. — Что «пожалуйста», сладкий? Что сделать? — Арсений усмехнулся, водя руками по бокам парня. Ему нравилось издеваться над ним в постели так же, как тот делает это в их отношениях. — Что-нибудь. Но скорее, Арс! Младший приоткрыл глаза, смотря с полностью затуманенным взглядом, на голубые глаза, практически не разделяя реальность с выдумкой. Он хотел бы уже протянуть руку к своему члену, как Арс крепко перехватил его за запястье, откидывая руку. — Переворачивайся, на четвереньки. И кто Антон такой, что не повиноваться такому? Он с тяжелой головой, полностью расслабленным телом еле перевернулся и стал на четвереньки, придерживая вес локтями. Арсений снова решил поиграть с Антоном, оглаживая прекрасные молочные бока парня, время от времени сжимая в ладонях его ягодицы. Тот буквально выл от того, что ничего не происходит. Прямо сейчас он нуждается в члене Арса в своей заднице, как никогда раньше. — Если ты, — со скрежетом произнёс Антон, — не трахнешь меня сейчас, то я не знаю, что с тобой, блять, сделаю. Это заставило старшего только ухмыльнуться и пройтись подушечкой пальца по плотно сжатой дырочке Антона, слушая тихий выдох. Тот зажмурился, сжал простынь в ладонях и мысленно умолял Арса сделать больше. И тот понял. Он нагнулся, проводя языком по одной ягодице, затем по второй, подбираясь всё ближе и ближе, медленно сводя с ума партнёра, который выгибался, всем видом показывая, что ещё несколько минут и он будет взбешён. Арсений двумя ладонями раздвинул ягодицы, чтобы открыть себе лучший вид и сделать удобнее. Его член сам скоро окажется вулканом, если не поторопится, хоть он и держит руки при себе, не прикасаясь, слушая тихие скулящие звуки от Антона. Ему нравился такой парень — открытый, робкий и такой желанный. Поэтому, не желая мучать ни себя, ни его, Арс провёл кончиком языка по дырочке, очерчивая границы, подул, а затем резко вошёл в неё, чувствуя, как парень под ним поджал пальцы на ногах, а из горла у него вырывается хриплый, но такой сладкий стон, который старший готов слушать часами. — Чёрт… — глаза Антона сами закатились от такой бури эмоций и ощущений. Он совсем точно уже был не в реальности, а где-то далеко за её пределами. Такой Антон был высшей похвалой для старшего. Он проникал глубже и глубже, насколько это было возможно, оглаживая стенки языком и чувствуя, как Антон перестаёт сжиматься, поэтому решает в это же время протянуть руку и достать из первого ящика тумбочки небольшой тюбик смазки. Секунду подумав, он последний раз толкнулся языком и отодвинулся, а затем выдавил немного смазки на расслабившееся колечко мышц Антона, который стоял на четвереньках, опустив голову. От прохлады геля он вздрогнул, член болезненно дернулся, и было невыносимо ждать. Арсений тоже не собирался ждать. Он плавно проскользнул внутрь парня, костяшкой указательного пальца сразу проезжаясь по простате. Антон оказался в центре бури — его руки мгновенно сжались в кулаки, а мышцы ног напряглись до боли. — Еще. — Всё будет, Тош. Стараясь не причинить боли, Арс ввёл второй палец, выцеловывая выгнутую и напряжённую перед ним спину. Он разводил пальцами, словно ножницами и аккуратно поглаживал стенки ануса, каждый раз задевая простату и каждый раз слушая гортанный стон Антона. Антон покрепче вцепился в простыню влажными и без того ладонями и кивнул, когда Арс протолкнул третий палец, замирая. Третий всегда был для младшего небольшим испытанием, с которым он сейчас справился великолепно. Все тело тряслось, и хотелось только одного. — Ну давай же, трахни меня. — Достаточно? — Арсений всегда боялся причинить боль своему Тоше, потому что член был большим, и очень хотелось, чтобы всем было приятно. — Более чем, Попов! Давай же. Выдавив ещё небольшое количество геля на член, он приставил его к анусу Антона и слегка надавил. Он раскрылся, впуская вовнутрь головку и шумно выдыхая. Арс плавно и невероятно медленно вошёл на всю длину, прислушиваясь и следя за Антоном, за каждой мышцей, за каждым вздохом. Тот казалось даже и не дышит. Только спустя несколько минут, Антон шумно выдохнул через рот и сбивчиво задышал. Старший не смел двигаться, потому что прекрасно знал, что для младшего столько времени ещё недостаточно. Член крепко сжимало и в один момент Арсу показалось, что через несколько минут он уже кончит, но он терпел и пытался задерживаться, чтобы не навредить Антону. — Да, давай. Когда разрешение было получено, Арсений размеренно начал входить и выходить, наконец-то выпуская из себя стон, что был усладой для ушей Антона, тело которого напрягается, чувствуя как Арсений заполняет его. Антон совсем потерялся в пространстве, времени, когда старший начал набирать темп, срываясь на хаотичные движения, сбиваясь с ритма. Он крепко сжимал его талию, надеясь, что не останется отметин. — Ты сводишь меня с ума, — прошептал Арс, но этого было достаточно, чтобы Антон ухватился за изголовье кровати и выгнулся, ложа голову старшему на плече. Тот сразу же впился в шею, оставляя небольшие укусы, которые не оставят следов, и поцелуи, о которых будут знать только они вдвоём. Арс стал целовать его в такт своим толчкам, он углубил поцелуй, сплетая воедино их языки, и Антон просто потерялся в своих эмоциях. — Бля-ять, — застонал Антон, когда Арсений снова попал по комочку нервов внутри, снова падая локтями на простыни, давая волю Арсу на всё. Арсений наклонился и покусывал шею парня, со всей силы вдалбливая его в кровать. Еще чуть-чуть, и член Антона, казалось, лопнет. Он попытался прикоснуться к себе, но тот ему не позволил. — Арс, пожалуйста, — он всхлипнул от переизбытка чувств, хрипло стоная. — Я не могу. — Можешь, милый, — прошептал старший, надавливая на его простату. Пальцы Арса до боли сжали бедра парня. — Давай. Тело Антона задрожало, и он кончил, протяжно застонав, выгибаясь и разводя ноги в стороны. Арсений сделал ещё пару движений и кончил в парня глубоко внутрь. Дыхание было сильно сбито и парни слышали только своё сердце, стучащее в бешеном темпе. Арсений зашипел, когда вытаскивал член из ануса парня, на что младший пробормотал в подушку «Прости». И он не обижается, это же всё-таки физиология. Он наклонился и прошёлся дорожкой поцелуев по позвоночнику, не намекая ни на что. Просто хотелось показать, что Антон дорог ему. — Иди ко мне, — прошептал Антон, поднимая руку, под которой пролез Арс. Младший сразу закинул на него ногу, руку и тихонько прилёг на плече, сразу же засыпая. Вслед за ним в сон погрузился и Арсений, накрывая их обоих легчайшей простынкой. Арсений открывает глаза, когда до его слуха доносится хлопок закрытия двери. Ему даже не нужно проводить ладонью сзади него по постели. Его нет, он ушёл. Как всегда Он встаёт с кровати и накидывает на себя лёгкий халат, скрывая свою наготу, пусть даже кроме него в доме никого не было. Завязав пояс, он идёт на кухню, даже не включая свет. Да и зачем? Он не может не попасть в чашку крепкого чёрного чая, который сможет согреть душу, пусть она и с кровоточащей раной. Он ждёт. Он плачет и ждёт. Его сердце разрывается на миллионы кусочков, но он ждёт Он любит, поэтому будет ждать

***

Слабый утренний свет проникает в просторную квартиру, где на кухне сидит разбитый, но любящий мужчина. В его мыслях уже нет ничего, он полностью очистил голову от всего, не желая ничего знать. Наверное, Антон уже едет домой… Арсений перевёл измученный взгляд на дисплей телефона. 4:58. Он сидит здесь уже шесть часов. Шесть часов прошли в душевных терзаниях и одиночестве, заставляя мужчину своими же руками раздирать и без того порванную душу и сердце. Зачем он это делает? Почему он терпит все пьянки, поздние приходы и измены? Потому что, вторую половину лучше иметь которую все хотят, а не которую все имеют. Он это прекрасно понимает и ничего не может с собой поделать. Да, он готов умереть за Антона, за Кьяру, Алёну, родителей, ведь это те люди, которых не так просто вычеркнуть из своей жизни. Арсений бы сказал, что вообще невозможно. Он любит их всем своим сердцем. Он любит. Но хочет почувствовать себя любимым На заставке главного экрана стоит их фотография с Антоном, сделанная здесь же, в их съёмной квартире, где они провели своё первое полноценное свидания, прячась от любопытных глаз фанатов и знакомых. Конечно, им не нужно было заново рассказывать свои жизни, глупые ситуации. Они и так до этого всё знали. За время программы они смогли узнать практически все секреты друг друга и не было даже той неловкости, которая часто возникает на первых свиданиях. Было такое ощущение, что… всё так, как должно было быть. Арс сидел на диване, облокотившись о спинку и прочёсывал волосы Антона пальцами. Младший удобно устроил голову на коленях мужчины и практически мурчал от таких движений, которые посылали тысячи мурашек по всему телу, а этих глупых бабочек в животе выплясывать свой самый энергичный танец. Парни даже не реагировали на частые гейские шуточки Паши или Димки с Серёжей. Зачем обижаться на то, что правда? Пусть они об этом не знают, но для них это даже прикольно слышать «Хей, гляньте, два мужа пришли». Они переглядывались, словно посылая слова любви через невидимый мост, который видели только они и улыбались, сразу отшучиваясь. Никто не замечал, а для них это было их маленькое секретное счастье, которым делиться они ещё не собирались очень долгое время. Но даже тогда Арс пытался ухватиться за нитку под названием «любовь». Ведь, чтобы сохранить любовь, надо не изменять, но изменяться. Он делает всё и чувствует, что Антон пытается делать то же самое, но, видимо, этого пока недостаточно. Измены со стороны Антона уже осточертели до такой степени, что при каждом виде парня, Арсений так сжимает кулаки, что на ладонях остаются следы полумесяцев от ногтей, иногда с них даже выступают капли крови, но он знает, что неверность — прощают… Но не забывают. И Арсений помнит каждую измену, хотя мечтал бы забыть о них за секунду. Сказать, что Антон не любит Арсения — соврать. Конечно, он любит всем сердцем. Но что-то в нём твердит, что он должен быть свободным от всего. Он должен любить свободу и иногда этот голос всё же побеждает. И, как бы он не старался, он любит свободу. И он продолжает любить свободу, когда он уставший приходит домой и встречается с заботливым взглядом Арсения и сразу оказывается в тёплых и родных объятьях, которые помогают ему дойти до спальни, переодеться и укрыться лёгкой простынёй. А затем ощутить невесомый поцелуй в висок и уголок губ. А уже перед самым погружением в сон, он чувствует, как кровать рядом с ним немного прогибается и в следующую секунду он уже чувствует руку на своей талии и тяжёлое дыхание на своём затылке, которое он узнает из тысячи. Но даже в такие моменты у него возникает мысль «Я не должен быть здесь. С ним». Утром они снова сидят на кухне перед тем, как поехать на съёмку. Один вне себя от злости, которую он никогда не покажет, а второго съедает вина изнутри, которую он показывает всеми возможными способами. Его глаза бегают от одного предмета к другому и он никогда не думал, что он будет таким. — Знаешь, — Арсений прервал тишину, перед этим тяжело выдохнув и опустив голову, — я недавно прочитал такую цитату, которая описывает наши отношения полной мерой, — парень перед ним немного сгорбился, прикусывая губу. — Юзеф Булатович как-то сказал: «Если жена тебе изменила, не спрашивай, в который раз, потому что это может поразить тебя по настоящему». Антон, я даже у тебя этого не спрашиваю, понимаешь? Потому что меня это уже поразило. Давным давно. — Я не могу, понимаешь? — Понимаю. Поэтому и жду тебя каждое чёртово утро. Иногда я даже ловлю себя на мысли, что больше не хочу видеть встающее солнце. Я хочу засыпать с тобой и просыпаться с тобой. А всё, что будет происходить ночами — не для меня. Они замолчали. Антон знает, что Арс снова будет говорить о его похождениях, а Арс знает всё, что скажет Антон. Что это последний раз и такого больше не будет. Хотя мужчина знает, что это не прекратится, потому что уже несколько раз он чувствует одни и те же духи, что означало, что он нашёл девушку, у которой был не один раз. Если Антон думает, что Арс этого не замечает, то ему просто нужно открыть глаза. — Я люблю тебя, Арс. — Я знаю, — мужчина посмотрел в глаза Антона, — я знаю. Но тебе меня не хватает. — Прости. — Пора собираться, Тош, — Арс встал из-за стола и слабо улыбнулся, показывая, что разговор на эту тему закрыт. И Антон слишком хорошо его знает, чтобы делать что-то против его воли. Он уважает его и его желания. И делает это по сей день. Собравшись практически в полной тишине, парни выехали в студию, где их уже должны были ждать парни. Каждый в своей машине погрузился в одни и те же мысли. У них всё крутилось по кругу. Арсений ждёт ночью Антона — Антон приходит, покрытый шлейфом женских духов — Арс ухаживает за ним, а утром Антон извиняется, говоря, что это был последний раз, а потом они оба работают и ведут себя так, будто ничего и не было. Каждый забывает об этом. До наступления ночи. Две дорогие иномарки припарковались у большого здания и из них вышли уставшие мужчины. Курящий в специальном месте Позов и Матвиенко, который что-то с азартом рассказывал ему, сразу повернули головы в их сторону, уже сразу придумывая шуточки. — О, женатики пришли. Трахаясь, совсем забыли о времени? — Серёжа пожал друзьям руки, как только они подошли к ним. «Всё сложнее, Серёж. Просто я пытался сохранить то, что имею.» — промелькнуло в голове Арсения. Но он только выдавил дежурную улыбку. Никому не нужно знать, что происходит. Он справится. Они справятся. — Да, Серый, ты, как всегда, прав. Погода радовала солнечными лучами. Поэтому ребята ещё постояли на улице, не желая заходить в душное помещение, где сотни людей мельтешат туда-сюда. Сегодня у них в программе снять то, что у них никогда не было за годы работы. Им предстоит снять одну программу со звездой (которой не было в плане, поэтому все импровизации, которые сегодня будут — полные сюрпризы для парней. Реальная импровизация) и отыграть концерт в Крокус Сити Холл. Странно? Да. Готовы ли они? Конечно. Даже, если бы они не были готовыми, сделать с этим ничего нельзя. Это их работа. В настроении ты, или нет, ты обязан выйти на сцену и отыграть концерт так, чтобы каждый зритель остался довольным и пришёл на концерт ещё много раз. Когда Арсений понимает, что больше не выносит, он звонит Алёне с дочкой, которые жили в его квартире в Питере. Они, как его обезболивающее, как заживляющая мазь заставляющая держаться. Он отошёл от парней и набрал по видеосвязи девушку, доставая из кармана удачно спрятанные на непредвиденный случай пачку сигарет и зажигалку. Когда конец сигареты начал постепенно тлеть, на экране появилось лицо девушки, которая слабо улыбалась. — Привет, милая, — Алёна искренне улыбнулась и махнула рукой. — Привет, родной. Алёне даже не нужно спрашивать, что происходит и почему он позвонил в столь раннее время, когда обычно звонил вечером. Хоть они и разошлись, по причине с именем «Антон», никто ни на кого не держал обиды и все всё понимали. Их навсегда будет связывать Кьяра, поэтому они не стали отпускать друг друга. Они семья, а значит должны быть рядом. — Как ты? Сейчас полдевятого. У вас выходной? — Арсений вдохнул в себя никотин, выдыхая в сторону. — Нет, я у Главкино. — Что случилось? — девушка нахмурилась и было заметно, что картинка немного пошатнулась, что могло значить, что Алёна села на диван. Арсу всегда нравилась домашняя девушка. С этим высоким пучком на голове, его растянутой футболке на ней и счастливым взглядом. — Почему ты куришь? — Алён… — Милый, я вижу всё. Что происходит? Ты держишься из последних сил, — мужчина кивнул и снова сделал затяжку, не скрывая своего состояния. Она видит его насквозь, как всегда это было. Арс буквально рухнул на бордюр, хватаясь рукой с сигаретой за волосы. — Антон, — одного имени было достаточно для них двоих. Арс не курит просто так. Девушка с сожалением посмотрела на своего любимого мужчину, каким он и будет оставаться. — Опять, ты понимаешь? Он просто делает это. Делает и… — Арс, я ещё ни разу не видела пары, которая была бы счастлива с адюльте́ром* или предательством, — он поднял голову и посмотрел красными глазами на девушку, которая знала о нём буквально всё. Ему нечего было скрывать. Да и поделиться с кем-то всегда было легче. — Родной, что же ты с собой делаешь? Он и сам не понимает, что он делает с самим собой. Он… пытается выжить? — Я не знаю, Лен. Я ничего не понимаю. — Знаешь, ты знаешь всё, что я тебе скажу. Если нужно разобраться в себе и передохнуть, то мы ждём тебя, — Алёна мягко улыбнулась, когда Арс вытер рукой глаза. — Скажи мне только, ты любишь его? — Да, — ответил Арс без секунды размышлений. — А он? — Скорее всего? — Тогда вам просто нужно подумать и побыть врозь. Поверь, это самый действенный способ. Вы можете говорить тысячи раз, но, почувствовав нехватку человека, всё станет на свои места. Арсений задумался и опустил голову, не замечая, как за всем этим в десятках метрах наблюдали парни, перекидываясь странными взглядами. Дима и Серёжа взглядами непонимания, беспокойства, а Антон — сожаления и боли. Ведь, до этого довёл своего мужчину именно он. До этого он был счастливым. Сейчас он разбит. И только Антон понимает, почему. — Я очень люблю тебя, милая. — Я тоже тебя люблю, Арсюш, — он выдохнул сигаретный дым прямо перед тем, как на экране появилось смеющееся личико дочери. — Папочка! — Привет, моя принцесса, — Кьяра помахала, обнимая Алёну. — Как у тебя дела? — Круто. Сегодня я пойду на день рождение Жени, помнишь я говорила о ней? — Конечно, помню. Девочка из соседнего дома. Сколько ей будет? — Арсений выбросил сигарету и вытер мокрую кожу под глазами, улыбаясь. — Девять. Мы с мамой купили подарок, ей понравится. А ты когда приедешь? — Скоро, доченька. Очень скоро. Папа закончит работу и приедет. — Правда? Я буду ждать, папуль, — девчушка куда-то посмотрела и её глаза загорелись. — Начался «Котёнок по имени Гав»! Я пошла смотреть! Пока, папуль! — Пока, солнце, — только Кьяре стоило исчезнуть из экрана, Арсений снова опустил голову. — Я не знаю, что делать, Алён. — Всё наладится. И знай, что ты не один. Мы ждём тебя в любое время дня и ночи. Я помогу, чем смогу. — Спасибо, любовь, — девушка улыбнулась. — Ладно, иди смотреть мультик. Это твой любимый. — Всё-то ты помнишь и знаешь, — Алёна засмеялась, вызывая искреннюю улыбку на лице Арсения. — Я люблю тебя. Ты сильный. Вы сможете всё решить. Но, если что, ты знаешь свой же адрес. И, кстати, через несколько дней тебе придёт сюрприз. Жди. — Хорошо. Я люблю тебя, пока. Арсений нажал на сброс вызова и выдохнул, а потом набирая воздух полной грудью, словно перезагружаясь. Как он и говорил, после этих двух девушек, его душа излечилась, придавая сил. Да и мир кажется уже не таким серым. Поэтому, надеясь, что он выглядит подобающе, он встал с бордюра и пошёл в сторону чёрного входа, игнорируя все вопросы парней. Ему нужно побыть одному, выдохнуть и тогда он снова придёт в норму. Будет тем, кого видят тысячи с экранов телевизоров. __________________ Адюльтéр — супружеская измена. Половые связи человека, состоящего в браке с человеком не являющимся его/её супругой/супругом.

***

Съёмки прошли замечательно. Арсения и Антона креативная группа не ставила в общие импровизации, чем сами того не понимая, спасли их от разрыва. А концерт… Он тоже прошёл хорошо. У них была совместная импровизация «Куклы», но к этому моменту они уже смогли во всём разобраться и никаких недопониманий не возникало. Все будто бы забыли обо всём и начали жить заново. — Поедем домой? — Антон подошёл к Арсению, который переодевался в свою футболку и обнял со спины, пока в костюмерной никого не было. — Давай закажем что-то, пока будем ехать? Мне готовить неохота. — Конечно, как ты скажешь. Из нашего любимого? — старший кивнул и повернулся в объятьях к Антону лицом. Они прижались друг к другу лбами и смотрели точно в глаза. Никого больше в этом мире для них не существовало. Зелёные глаза никогда не перестанут восхищаться мужчиной перед ним. Раньше он смотрел на него, как на друга, ничего внутри не трепетало. Но сейчас, каждая клеточка тела отзывается на его прикосновения, на его голос, на его желания. Кто бы мог подумать, что его сердце может откликаться на сердце мужчины. Но, как говорят: «Не зарекайся», либо же: «Никогда не говори никогда». Шатен мягко улыбнулся и немного наклонился к губами к губам Арса, боясь спугнуть. Сколько бы он не извинялся, он понимает, что доверие он уже вернуть не сможет. Да и себя он уже не сможет простить. Но Арс удивляет не только Антона, но и самого себя, когда соединяет их губы в сладком нежном поцелуе, наполненным любовью и болью одновременно. Они двигались синхронно, так, словно делали это миллионы раз, словно они не первый год были супружеской парой и знали друг друга, как самого себя. Руки Антона уютно расположились на своём обычном месте — на бёдрах Арса, притягивая ближе, когда руки старшего обхватывали лицо парня, поглаживая нежную кожу большими пальцами. Они любят чувствовать связь. Связь, которая сможет вернуть всё на свои места в их жизнях. Антон мечтает быть с этим мужчиной, но в то же время и понимает, что он не сможет. И внутренняя дискуссия, даже скорее борьба, доводит его до истерики. Когда из коридора послышались приближающиеся шаги, парни отпрянули друг от друга чуть ли не в разные углы комнаты, подарив последний лёгкий поцелуй. В комнату зашёл Дима и застыл на месте. — Оу, я вам не помешал, голуби сизокрылые? — Прекращай! — Ладно-ладно. Я поехал домой, надо Савину отвезти на тренировку, а вы любитесь дальше. — Поз! — Дима засмеялся от синхронного восклика парней и, забрав рюкзак, пулей выбежал из гардеробной. Любого, кто знал Диму, удивлял тот факт, что сколько бы он концертов не отыграл и сколько бы выпусков не снял, в конце дня у него всё ещё хватало сил на что угодно. Только скажи и он будет на это делать. Поехать на тренировку? Да легко. Вскопать огород? Хорошо, где лопата? Видимо, он запасся энергией и сейчас активно пытается её направить в какое-то русло, пихаясь во все дела, а потом, когда вся энергия иссякнет, снова будет ныть, что хочет спать и он устал. Они такое уже проходили достаточное количество раз. Позволив всем шумам из коридора утихнуть, парни снова прижались друг к другу, обнимая настолько нежно, чтобы показать свои чувства. В их отношениях, за три года, было разное. Как и у всех пар, были ссоры, были разочарования, были практически драки, было счастье, смех и любовь. Всё плохое случалось только из-за упрямства обоих, из-за своих принципов и взглядов. В паре мужчина-женщина, конечно, происходит похожее, но что говорить двум взрослым, состоявшимся мужчинам, которые всегда были доминантами в отношениях? Происходит столкновение двух сильных сторон, которые то и дело пытаются доказать свою правоту. Даже несмотря на всё это, ссор по мелочи не было никогда. По типу, кто выносит мусор или, какой купить соус, они сразу решили исключить. Зачем строить отношения, если вы не можете договориться о такой чепухе, правильно? Поэтому, если у них было что-то раздельное, не похожее друг на друга, то они просто не обращали внимания. Ну, вместо одного соуса в холодильнике будет стоять два. Разве, это проблема? Арсений научился различать моменты в отношениях, когда нужно уступать партнёру, а когда наоборот, отстаивать своё мнение, настаивая на именно таком, как он думает варианте, потому что он будет более правильным. — Дима всегда чует, когда мы вместе, — Антон засмеялся, целуя Арса в скулу возле уха, посылая мурашки аж до пальцев ног. — Просто они хотят убедиться в своих шуточках, — старший прикрыл глаза и потёрся щекой о щёку своего мужчины, не желая никуда его отпускать. — Тош, тебе нужно побриться, — лёгкие вибрации прошлись по ладоням Арса, которые нашли место на груди младшего. — Ты так думаешь? — Да, — он поднял руку и провёл согнутым указательным пальцем по скуле. — Ты как ёжик. Маленький, вредный и колючий. — Ну спасибо, хоть не дикобраз. Или ехидна. — Если тебе так будет удобнее, то… — Арс. — Шутка, — пальцем Арс прошёлся от скулы до губ, останавливаясь, ощущая, как хватка Антона на бёдрах становится чуть сильнее. — Поехали домой. Я устал, как собака. — Я тоже, но у нас неделя выходного. Будем делать то, что только хотим. — Не теряю надежды.

***

С наступлением перерыва от съёмок, Арсений удовлетворительно выдохнул, когда Антон всё время был дома. Вот буквально всё время. Он вставал раньше старшего, готовил завтрак и начинал тихо убираться, чтобы не разбудить. В первый день он вообще успел ещё сходить в пекарню и набрать охапку пирожных, которые всё ещё стоят в холодильнике. Младший прекрасно знал, что Арсению не надо ни цветов, ни дорогих парфюмов, ему просто нужен он, кофе, хороший фильм и любимые пирожные. Ничего для счастья больше не надо было. Спокойствие пришло только на четвёртый день перерыва, когда к ним в квартиру постучали, а на Антона запрыгнула маленькая девчушка, больно напоминающая самого Арсения. Она крепко обхватила ногами его за талию, а ручками держалась за шею, выцеловывая щёки. — Дядя Анто-он! — на шум из ванны вышел Арс, который как раз ставил стирку, и улыбка сама появилась на его лице. — Привет, радость! — с неподдельной радостью воскликнул Антон и отступил дальше от двери и пропустил Алёну. — Как же ты выросла. Сколько мы не виделись? Месяц? — Два месяца, ты что забыл? — Кьяра заглянула в его глаза. — Действительно, я просто очень много работаю. Да и старенький стал, всё забываю, — девочка захохотала и выглянула из-за головы Антона, встречаясь с улыбающимся Арсом. — Папочка! — парень опустил её на ноги и она побежала к папе, который специально сел на корточки, расставляя руки, чтобы поймать дочь в свои объятья. И, когда она оказалась в них, он поднял её, крепко обнимая. — Малышка моя, — он поцеловал её в щёчку, слушая любимый хохот. Алёна пока обнялась с Антоном, потому что любила его так же, как и Арса. Что бы между ними не было, кто к кому бы не ушёл, не стоит обижаться и делать из этого трагедию, не нужно ребёнку говорить, что папа плохой, а человек, с кем он сейчас — вообще никто. Это верх маразма. Поэтому, всё осталось так, как и было до развода. Если они приезжают в Москву, то едут сразу к парням, ну а в Питере ждёт квартира Арса, в которой живут девочки, которые всегда рады принять их в любое время. Антон ездит туда уже, как домой. — Почему вы не предупредили, что приедете? — Антон забрал сумку из рук девушки. — Мы бы встретили. — Ты хоть слышишь, что говоришь? — она пошла за парнем в гостиную. — Вы бы вместе встретили меня и Кьяру? Согласись, не самое удачное решение. — Согласен. Арс, ты простыни менял? — мужчина сел вместе с дочкой на диван, не желая отпускать её. — Да, только что перестелил. Всё в машинке. — Супер. Антон зашёл в комнату и поставил сумку на пол около кровати, а затем подошёл к шкафу, открывая его и складывая несколько стопок одежды в одну, чтобы девочкам было место разложить свои вещи. И ладно, что свитера Арса оказались с кучей трусов, а футболки с толстовками Антона, зато появилось место, а с перфекционизмом Арса, Антон как-то разберётся. Не в первый же раз, правда? — Лен, полки ваши вот. Рассказывать ничего не буду, вы и так всё замечательно знаете, — он почесал затылок. — В общем, жду на чай. — Спасибо, Тош, — девушка улыбнулась, устало прикрывая глаза и обнимая его за руку. — Ты прости, что без предупреждения ворвались в ваш быт. — Ты чего? — Антон поднял уголки губ, приобнимая её второй рукой. — Это такой же ваш дом, как и в Питере. Вы всегда можете приезжать сюда без предупреждения в любое время. Даже, когда меня или нас нет, ключи же есть у вас. Даже думать прекращай о таком. Я рад видеть вас. — Точно? — Ну, конечно, глупенькая, я говорил тебе это с самой первой встречи, помнишь? — Алёна фыркнула. — Такое не забудешь. Сначала перепутал меня с фанаткой, когда я просто спокойно шла к мужу, назвал несколькими добрыми словами и получил сильный хук с правой от Арса. А потом, когда всё разобралось, ты называл нас зефирками, ибо по твоим словам мы были «слишком милыми вместе», — Антон засмеялся и потёр бороду, где давным-давно был нехилый синяк, который скрывали под тонной макияжа. — Но вы правда были тошнотворно сладкими. Я думал, у нас от вас кариес появится. Девушка засмеялась во весь голос и, оставив рюкзак на постели, буквально вытолкнула парня из комнаты, бежа за ним на кухню. Мельком глаза она увидела, как Арс с Кьярой сидели на том же месте и делали селфи с абсолютно дурацкими гримасами. — Эй! — Арс привлёк внимание всех. — Идите сюда. Мне нужна новая фотка для заставки. И Антон был бы не Антоном, если бы не подхватил Алёну на руки, как держат на одной руке детей, а Арс взял также Кьяру, только в отличии от Антона, на левую руку, установив перед этим телефон на таймер и поставив на телевизионную тумбочку. Он подбежал к ребятам и встал около Антона, прижимаясь к нему, чувствуя руку на талии. И на данный момент он ощущал себя счастливым на 98%. Следующим днём, компания запланировала поход в парк, где кроме них никого не было, потому что это была частная территория для нескольких домов. И да, эта привилегия только для элитных застройщиков, которые гарантируют полную безопасность для жильцов. Поэтому, для них не было проблемой прийти именно сюда, зная, что никаких фотографий в Интернете не будет. Да и каждый здесь знает друг друга, чтобы подставлять. Кьяра убежала на детскую площадку, знакомясь сразу же с мальчиком и его сестрой, и начиная бегать по всей территории. Арс заверил, что она никуда не денется, потому что территория не такая большая, как кажется и потеряться здесь очень сложно. Ребята же расстелили плед, раскладывая контейнеры с ягодами, бутербродами и различными фруктами. Летняя погода позволяла им расслабиться, откинуться на плед и поддаться солнечным лучам. Через несколько минут Арс чувствует, как Антон переплетает с ним пальцы его правой руки. — Антон, Кьяра. — Она же играет, не видит. — Всё равно, она может резко захотеть попить. Не будем рисковать, ладно? — парень кивнул и убрал руку. И, на самом деле, он понимает, почему нужно быть осторожным. Они не бояться говорить, что они вместе, просто Кьяра ещё сильно маленькая и она не сможет в полной мере понять, что происходит. Да, она поймёт, что папа теперь живёт с Антоном, но что это значит, а значит это сильно много, девочка не поймёт. Если бы ей было хотя бы тринадцать, то можно было попробовать, а так… Многие могли подумать, что говорить этой троице не о чем. Но это совершенно не так. Да, они созваниваются буквально каждый день и рассказывают всё о своих жизнях, что произошло за день, но не смотря на это темы находятся всегда. То погода, то про новое повышение мамы Алёны, то забавный случай, в который встряла Кьяра или, что чаще происходило, Алёна, или же Арс рассказывал о будущих мероприятиях, случаях на концертах или же что-то интересное, что он прочитал в Интернете. Это интересно и, что Алёна, что Антон готовы слушать голос Арса вечность, если такое, конечно, возможно. Некоторые люди, которые начали появляться в парке, проходя мимо ребят, здоровались и спрашивали, как их дела, потому что, как и говорилось, все здесь друг друга знают. Да и пока что в трёх новостройках, для которых открыт вход в парк, не так много людей. Парни же в свою очередь приглашали их присоединиться к ним, но те вежливо отказывались, не желая прерывать отдых. Они знали, что работа у них адская и времени на себя у них не было, поэтому нужно уважать и давать пространство, даже если вы давно не виделись. Антон резко сел, когда услышал детский крик. Его сердце забилось с бешеной скоростью, а дыхание сбилось напрочь. Обернувшись, он увидел, что ни Алёна, ни Арс не шелохнулись, поэтому Антон посмотрел на Кьяру, которая пыталась изо всех сил убежать от мальчика. — Чёрт. Алёна открыла глаза и посмотрела на Антона, прижавшему ладонь к области сердца. — Что такое, Тош? — Почему вы не… Кьяра закричала, я подумал что-то случилось. Почему вы даже не дёрнулись? Арс только улыбнулся и взял ладонь Алёны, поглаживая, и она прикрыла глаза, возвращаясь в свой мир спокойствия. — Это называется «быть родителем», — Антон посмотрел на Арса. — При рождении Кьяры мы шарахались от каждого движения малышки, от каждого кряхтения, крика, какого-то подозрительного стона. Мы не спали ночами, находясь возле её кроватки, потому что мы были молодыми родителями, не знали всего и боялись, что с ней что-то случиться. Я старался выезжать в Питер настолько часто, как мог. Но потом Алёнка сама решила поехать в Омск. Там родители помогали. Но после всего того, — он пожал плечами, — ты просто привыкаешь быть родителем, и твой слух и мозг начинает отличать все радостные крики от тревожных. Буквально всё ты начинаешь фильтровать. Поэтому, мы не пошли к ней. Мы знаем, что это было от радости. — Господи… — Антон тяжело выдохнул и привёл своё дыхание в норму, ложась обратно и закрывая глаза. Нет, видимо, к отцовству он пока что не готов.

***

Поздним вечером, когда Кьяра видела уже десятый сон, Арс с Алёной сидели на кухонном диванчике. Девушка закинула ноги на колени бывшего мужа, которые тот на автомате нежно массировал, и кидала частые взгляды на часы. — Ты можешь не смотреть, — Арс перешёл рукой на стопу, — он не скоро придёт. — Как ты можешь спокойно об этом говорить? — он пожал плечами. — Я привык? — Не подумай, я ничего не имею против. Ты знаешь моё к вам отношение, но ты топишь себя. А он просто пользуется тобой? Я даже не знаю, как назвать то, что он делает. — Он просто запутался. — Запутался? Арс, ты сам слышишь себя? Он ушёл в клуб, чтобы найти там какую-то девушку и вернуться к тебе ближе к пяти утра, чтобы ты ухаживал за ним. Ты думаешь, так работают отношения? — Я просто люблю его. Правда люблю. Я не хочу потерять его. Девушка кивнула и прикрыла глаза, слушая размеренное дыхание Арсения рядом. Он был спокоен, чем удивлял еще больше. Когда у парней всё только начиналось, Алёна, конечно, была в бешенстве. Она не могла понять, как можно прожить вместе больше тринадцати лет, а потом просто развестись из-за коллеги-мужчины. Но отпустить — было самым простым, но и в то же время самым сложным решением. То, что она любит его — не изменится никогда, она часть его, но она счастлива, когда счастлив он. В скором времени у них в руках появились бокалы вина, но разговор так и не хотел завязываться даже в три ночи. Каждый думал об Антоне, когда он придёт и, как нужно реагировать. В то время, когда Алёна не находила себе места, Арс был спокоен, но, не зная его столько лет, она могла бы подумать, что ему всё равно, но это не так. Внутри у него горит огонь от злости, который редкими случаями перекрывается тревожностью, волнением и непониманием. Никто не понимал, почему так происходит и, что ему такого не хватает, чего не даёт Арсений. Когда они были в браке, Алёна не была обделена ни любовью, ни заботой, ни вниманием, ни самим Арсением, потому что даже, когда он был в отъезде, он каждое утро и вечер звонил, каким бы уставшим он не был. Не было той недостачи человека, которая могла появляться. Нет, ничего такого не было. Поэтому, почему Антон уходит к другим — остается загадкой для их двоих. Вопросов слишком много, но ответы могут появиться только от Антона, когда он наконец захочет поговорить об этой теме, как нормальный взрослый человек, который понимает, что собой он тянет партнёра вниз, в бездну. Ни Алёна, ни Арс не хотят, чтобы последний оказался на дне. Он обязан быть счастлив на Солнце, на виду. И, если так должно быть, то он готов делать это сам. Арсений достал из пачки уже пятую сигарету, вдыхая в себя убийственный дым. Чтобы дочка не чувствовала это, они давным давно открыли окно и закрыли дверь в комнату, где она видела уже десятый сон. Девушка смотрела, как красивые длинные пальцы держали сигарету, как губы обволакивали её кончик и как мужчина, даже с неким удовольствием, поднимает голову вверх при выдыхании дыма. Его шея напрягалась, вены в некоторых местах повыступали, но он был спокоен. Его действия были мягкими, медленными, практически незаметными. — А ты?.. — Да, — Арс повернул голову, не дослушав вопроса, потому что их связь была настолько сильной, что он просто знал, что она спросит. — Я знаю. — Девушка? — он кивнул, отпивая немного вина. — Да. Раза четыре он возвращался, почти что облитый одними и теми же духами. — И я всё не пойму, как ты его любишь, когда он любит летать по ночам? Я бы не смогла так. Арс хмыкнул, поднимая уголок губ и поглаживая ногу девушки. Да, он и сам не может. Никто не смог бы, если бы не любовь. Эта чёртова любовь. И это даже не слепая любовь, когда ты не видишь недостатков партнёра. Это просто что-то необъяснимое, то, что сможет объяснить только психолог, к которому Арс, вряд-ли, пойдёт по такому поводу. — Единственное, что меня тревожит… — Алёна перевела взгляд с часов на Арса, у которого глаза беспорядочно бегали. — Ты сказала, что он летает по ночам. Я понимаю, о чём ты. И он никогда не падает. Он летает и каждый раз взлетает всё выше и выше. Самое страшное, что после этой фразы я признался сам себе, что боюсь. Я боюсь, что он просто однажды забудет дорогу домой, ко мне. — Ты думаешь, что это может произойти? — Я надеюсь, нет, - он сделал затяжку, выдыхая через нос. - Но я не могу говорить за Антона. Не могу знать всё, что творится у него в голове. Но до вашего приезда он буквально засел дома. Перенес даже съёмки «Контактов» на следующую неделю, чтобы за один день снять сразу два выпуска. Я не понимаю ничего. Для меня это всё… — Я знаю. Я не хочу, чтобы у вас всё так закончилось. Хоть мы и разошлись из-за этого, я желаю тебе счастья и, если твоё счастье с ним, то, кто я такая, чтобы запрещать или высказывать своё негодование? Должна признать, вы хорошо смотритесь вместе. — Конечно, - Арс потушил сигарету, кладя её к остальным на пепельнице. - Два горячих актёра, один лучше второго. Главные холостяки ТНТ, что ж ты думала? Алёна тихо засмеялась, но потом они резко повернули голову в направлении входной двери, когда послышался щелчок. Пара переглянулась и, поставив бокалы на стол, пошли в коридор. Антон закрыл дверь и снимал кроссы, когда к нему на встречу вышли Арс и Алёна. Перегар был, конечно, но не очень сильный. По сравнению со всеми предыдущими разами, то Арс бы даже сказал, что он незаметный. Максимум тот выпил три бокала вина. — А вы… не спите? — младший выгнул бровь, подходя к Арсу, приобнимая за талию и даря поцелуй в висок. — Тебя ждали. — Не стоило, — немного сжав талию мужчины, он прошёл мимо них в ванную, обволакивая их свежим, немного сладким ароматом женских духов и оставляя после себя невидимый шлейф. — Это духи Гуччи. Последняя коллекция. Я недавно в магазине нюхала ради любопытства, ибо я не знаю, кто за такие деньги захочет их приобрести, — Алёна кивнула в сторону, куда ушёл младший. — Не имеет никакого значения, Лен. Потому что я знаю, что это купил ей Антон, я знаю, что он пришёл от неё. Я знаю, что изменений не будет, уйти сам я не в состоянии, это сильнее меня. Я слишком люблю его. — Я понимаю, тебя. Конечно, понимаю. Но мне больно смотреть, как ты своими же руками топишь себя в океане измен. Ты не достоин этого, как бы ты его не любил, — Алёна подошла и с любовью обняла мужчину, целуя в шею. — Спокойной ночи, милый. — Сладких снов, родная. Девушка улыбнулась и пошла в спальню, оставляя Арса в своих мыслях. Конечно, она права. Всё, что она говорит — правда. Но он не может перестать любить и ждать Антона, когда он уходит из дома. Знаете, стокгольмский синдром? Так вот, это именно такой случай, когда Арс просто не может уйти от человека, который ему изменяет, потому что любит его. Наверное, даже больше, чем себя. Можно простить измену. А обиду — никогда. Когда дверь ванной открывается и оттуда выходит переодевшийся Антон, Арс уже лежит на разложенном диване в гостиной. Он отвернулся к спинке, практически с головой накрывшись лёгким одеялом. Спокойное дыхание раздавалось по комнате тихим эхом, заставляя младшего замереть на месте и пропустить несколько ударов сердца. Он абсолютно бесшумно подошёл к дивану и лёг на свою половину, стараясь не создавать много шума, и протянул руку, чтобы, как обычно, обнять мужчину, но резко дёрнул её обратно, словно обжёгся огнём. Понимание, что он всё портит, всё глубже зарывается в мозг. Но он не может ничего с собой сделать. Он есть такой. Антон прошёлся взглядом по широкой спине мужчины и перевернулся на другой бок, соединяя руки и подкладывая ладошки под щёку. Он смотрел… На самом деле, он смотрел просто в пустоту, не заостряя внимания на каком-то определённом предмете. Его взгляд был пуст. «Наверное, такая пустота и в душе Арса.» — думает Антон. — «Он перестал меня любить. Да и не удивительно. Я не нужен ему… такой.» «Я устал.» — это было единственное, о чём думал Арсений. Уже между бодрствованием и сном, Антон чувствует к своему бедру лёгкое прикосновение. То, которое даёт надежду, веру в то, что всё ещё можно исправить. Веру в то, что Арс всё ещё любит его. Хотя, конечно, это маловероятно. Но, немного помедлив, Антон вытянул одну руку из-под щеки и прикоснулся к нежной коже Арса, спетая его и свои пальцы, обхватывая руку подмышкой. Он положил их руки возле своей груди и уткнулся в них носом, медленно вдыхая аромат геля для душа и сыра, запах которого остался на ладонях мужчины. Чувствуется даже слабый запах вина, подаренного им же на два года отношений. Дыхание Антона постепенно приходит в норму, когда он чувствует грудь мужчины, прижатую к его спине и слабое дыхание на затылке. Он часто замечал, что Арс действует на него, как успокоительное. Он дарит ему умиротворение, гармонию, он бы сказал. И ни с кем он не чувствовал похожего. Даже с Ирой, с которой ему спокойно, но не умиротворенно. Антон теперь понимает всю разницу этих двух терминов. Они абсолютно разные, но по-своему замечательные. Когда Арс щурится от солнечного света и проводит рукой по второй стороне дивана, он не нащупывает парня рядом. Словно его здесь и не было. Это заставляет его открыть глаза и тяжело выдохнуть. — Проснулся? — тихий, но достаточно слышный шёпот разносится по гостиной. Арс привстал на локтях, смотря прямо на Антона, который выходит из кухни и кидает полотенце на журнальный столик. — Ты… Ты не ушёл? — младший слабо улыбнулся, подходя к спинке дивана, облокачиваясь о неё локтями и нависая над Арсом. — Нет, милый, не ушёл. — Даже не знаю, чем я заслужил это, — Арсений приподнял уголок губ и, откинув простынь, встал с дивана, направляясь в ванную. — Я приготовил завтрак, по пути на кухню разбудишь девочек? — Конечно, — Антон кивнул и ушёл обратно на кухню, оставляя Арса со своими мыслями один на один. Мужчина даже не ожидал такого великого жеста со стороны Антона, как увидеть его утром дома да ещё и в абсолютно адекватном состоянии. В одни дни он не видит его из-за съёмок «Контактов» или «Импровизации. Команды», а другие из-за того, что он отходит от похмелья после бурной ночи. И Арс никак не понимает, как он может… взлетать. Никто не знает о его образе жизни, все обожают его, хотят позвать на различные съёмки. Он становится всё лучше и лучше с каждым разом. Будто всё, что происходит, играет только у Арса в голове и ничего, на самом деле, нету. Но Алёна же не плод воображения. Она действительно сейчас у Антона дома и она вчера так же встречала его. Этого просто не могло не быть. Но опять и опять, каждое утро он чувствует дежавю. Будто, всё повторяется изо дня в день. Хотя, это и происходит практически каждый день. Он принимает лёгкий душ и одевает свободную футболку со спортивными штанами, легко взъерошивая мокрые волосы. Капли падают на голую шею и чистую вещь, но это абсолютно точно не волновало мужчину. Да и это придавало некой свежести, даже бодрости. Арс выходит из ванны и сразу заходит в спальню, где ещё спали его девочки. Поэтому он тихо подходит к кровати, присаживается на корточки у кровати со стороны Алёны и… просто сидит. Он смотрит на неё и словно всё возвратилось на четыре года назад, когда они были вместе, когда не было никаких чувств к Антону, когда всё было спокойно. — Алёнка, — Арс протягивает руку и нежно проводит пальцем по её щеке. — Просыпайся, Алёнка, — он говорит это шепотом, чтобы не разбудить Кьяру, хотя он прекрасно знает, какой у неё крепкий сон. Девушка смешно морщит нос, когда Арс тыкает в него, и пытается отмахнуться. — Просыпайся, солнце. Она, наконец, приоткрывает глаза и расфокусировано смотрит на мужчину, который улыбается, но не убирает руки от её щеки. — Арс? Что случилось? — Ничего. Антон приготовил завтрак и отправил меня вас будить, — Алёна улыбнулась, прикрыв глаза. — Какое замечательное утро, — Арс кивнул и встал с корточек, обходя кровать и склоняясь над дочкой. Она спала в обнимку с плюшевым зайчиком, у которого были большие ушки. Эта игрушка была с ней с самого рождения и Кьяра могла заснуть исключительно с ней. Кстати звали зайца — Ушастик. Что, собственно, логично. Капли с волос Арса неожиданно упали на ручку Кьяры, отчего она нахмурилась и зашевелила головой. В следующую секунду, девочка открывает глаза, смотря на возвышающегося над ней папу. — Пора вставать, принцесса, — Кьяра что-то забурчала, зарываясь в подушку носом сильнее. — Малышка, давай просыпайся, иначе будет душ. — Душ? — Алёна выгнула бровь вставая с кровати. — Душ, душ, — мужчина посмотрел, что такое заявление никак не напугало дочку, поэтому он сильнее наклонился и потряс головой над головой Кьяры, заставляя её запищать и прикрыться руками, защищаясь от прохладных капель. — Папа! — А я предупреждал, — Арс с Алёной засмеялись, почти что хватаясь за животы. Кьяра подпрыгнула и встала на ноги на кровати, протягивая руки к папе, а следом за этим взъерошивая волосы, делая на голове полный беспорядок. Вот полнейший. — Хэй! — Ты такой смешной! — девочка запрыгала, но не успела она даже глазом моргнуть, как уже была взята на руки отцом и защекочена его лицом. Знаете, как играются с маленькими детьми? Что-то бурчат в животик, целуют его. Это было таким же. На самом деле, Арс любил делать это Кьяре с самого рождения, ведь так он получал в ответ звонкий смех дочки. И она тоже не пыталась выбраться из его объятий, ей самой это тоже было по душе, хоть, конечно, и щекотно. — Смешной говоришь? — Нет-нет-нет! Ты самый лучший папа! — Кьяра запрокинула голову от смеха. — Ладно, на этот раз я тебе верю, — Арс поставил её на ноги, — иди с мамой в ванную, а мы будем вас ждать на кухне. Договорились? — Да! Кьяра подбежала к Алёне и буквально вытолкала из комнаты, под смех родителей. Мужчина же покачал головой и заправил постель, а затем вышел из комнаты, направляясь на кухню. Антон уже сидел за столом, уткнувшись в телефон. Видимо, он читал что-то смешное, так как из его рта вырывались редкие смешки. — Что читаешь? — Антон поднял голову, к его плечу дотронулась мужская рука. — Да Поз чё-то скинул, Матвиенко ответил и так получилась целая история. Кстати, — Антон откинулся на спинку стула, когда крепкие руки начали массажировать его плечи, — ты видел, что нам сегодня на съёмки? — Арс нахмурился на секунду прекращая свои движения. — Съёмки? — Да. Стас договорился с Комиссаренко, и все согласны только на сегодня. — Славой? Он теперь берёт интервью у коллектива? — Это исключение для нас, просто они подумали, что мы наберёт больший охват среди стран, если появимся не только по отдельности, но и вместе. Поотвечаем на вопросы по «Импровизации» и по типу того. Сыграем в «Громкий разговор». — А на рабочую неделю нельзя перенести? — Антон замахал головой. — Нет, он уезжает из Москвы… Уже не помню куда, а потом летит обратно в Киев. Там, вроде, хорошая квартира нашлась. Поэтому, он попросил, чтобы мы пришли сегодня. — Оу, ла-адно, — парень кивнул, закрывая глаза, расслабляясь. Он устал за этот год. Он устал от постоянных съёмок, от концертов, от какого-то регулярного движения, от Арса в каком-то понимании. Он знает, что то, что начиналось годы назад — больше не горит. Оно тлеет, с каждым днём становится всё душнее. Нет больше того яркого пламени между ними. Сейчас это просто маленький огонёк, который начинает угасать со всех сторон. Возможно, уже стоит и отпустить друг друга? Возможно, им будет лучше порознь? Арс вернётся к Алёне, к дочке. Всё будет так, как раньше. — О чём задумался? — Антон резко открыл глаза и потряс головой, словно хотел выкинуть все свои мысли оттуда. — Да так… Чепуха, — руки исчезли с плеч Антона, когда на кухню зашла Алёна, держа за руку Кьяру. Она всегда была близка с родителями и, наверное, это не изменится. — Девочки! — Дядя Антон! — девочка подбежала к нему и забралась на коленки, обнимая за шею. — Доброе утро. — Доброе, солнце. Как спалось? — Мне снилась радужная страна, — Антон вскинул брови. — Да ты что? Радужная страна? — Да. Там всё было радужное. Даже небо! — Это очень круто, мне такое не снится. Наверное, это специально заготовленный сон для таких маленьких девочек, как ты, — девочка расхохоталась, когда Антон поцеловал её шею, щекоча своим дыханием. — Ладно, будем кушать? — Кьяра закивала, а Алёна села напротив них, подзывая Арса к себе. Мужчина обошёл Антона и сел на стул рядом с бывшей женой, переплетая с ней пальцы рук. — У нас сегодня овсянка по фирменному рецепту Шастунов с сезонными ягодами и орехами. Вы такого не пробовали ещё. Тарталетки с грибами. Фруктовый салат настоялся. А ещё у нас остался персиковый тарт. Как раз для всех нас. Неплохой завтрак, а? — Да ты постарался, — Антон посмотрел на Арса, который опустил голову, скрывая улыбку. — Конечно. У нас в доме дамы. Это только для них, не обольщайся и не привыкай, — Шастун засмеялся, протягивая руку к столешнице и передавая Алёне с Арсом их порции, а потом беря две порции для себя и Кьяры. — Нам вспомнить молодость и мне тебя покормить с ложечки или ты сама? — Дядя Антон, я сама! Хотя мне нравится, когда ты меня кормишь, но я сама. Я просто посижу с тобой, ладно? — Да конечно, малышка, что за вопросы? Семья принялась за завтрак. Антон о чём-то щебетал с Кьярой, а Алёна с Арсом кидали на них редкие взгляды. Эти двое с самого начала нашли общий язык, который, на самом деле, понимали только они, а родителям оставалось только выгибать брови и продолжать заниматься своими делами. Арсений рассказал девушке об интервью и, конечно, буквально заставил поехать вместе с ними, чтобы девчонки не были дома одни. Ведь, он прекрасно знает, что они просидят дома до их приезда, а так будет небольшая прогулка. Да и Слава давно хотел с ними познакомиться. Это один человек, который знал точную информацию про Алёну и Кьяру, про развод. Но на этом Арс посчитал, что ему знать обо всём достаточно. Хоть, парни действительно друзья, не нужно ему знать. Иначе, он станет говорить то же самое, что и Алёна. А Арс это уже слышал. Когда с едой было покончено, все начали собираться. И это была суматоха ещё та. Ладно, одни парни собирались двадцать минут, но с девушками им пришлось потратить сорок пять минут на сборы. И это они ещё не вышли из дома. — Ле-е-ен, — протянул Арс, стоя у входных дверей с Антоном. Он облокотился виском о стену, перенося вес на одну ногу и прикрыл глаза. — Иду! — послышалось из спальни. — Ты говоришь это уже двадцать минут, — он посмотрел на Антона, который был в такой же позе у другой стены. — Иду! Мужчины закатили глаза, утыкаясь взглядами в пол. Не находилось даже какой-то несчастной темы, чтобы поговорить друг с другом. — Знаешь, — Арс даже не может сосчитать, сколько раз он начинал разговор с этого слова, — я не понимаю, как ты это делаешь. Антон поднял голову и посмотрел на мужчину. — Что ты имеешь в виду? — Как ты не падаешь? Ты пьешь, ты изменяешь, но… Ты просто… Этого никто не видит. Ни один фанат, ни один журналист не видит этого. После всего ты просто отсыпаешься и выглядишь, словно ты самый счастливый человек на земле. Ни мешков под глазами, ни… я просто не понимаю. Ты обязан тянуть себя вниз, на дно, но всё происходит вовсе наоборот. Ты буквально взлетаешь. Ты буквально становишься лучше. Почему мне кажется, что это всё исключительно в моей голове? Арсений издал смешок, не смея поднять глаза на Антона, потому что он знает, что он в них увидит. Сожаление, непонимание, некую боль. Но, если честно, то он видел это уже много раз. Настолько много, что сосчитать точное количество раз он уже не сможет. Старший натянул улыбку, как только дверь спальни открылась и оттуда вышли его девочки в полной готовности. Алёна нанесла легкий макияж, распустила волосы, надела лёгкое белое платье в мелкий цветочек до колен и обула белые босоножки на небольшом каблуке, которые ей подарил Арс несколько месяцев назад, когда приезжал домой. А дочка была копией мамы, только платье и босоножки были цветом розовой орхидеи. Девочки подошли к мужчинам держась за руки и улыбаясь во все тридцать два. — Ну вот, мы готовы, а вы нервничали. — Просто не хотели опаздывать, — Арс приобнял Алёну и они вышли с квартиры заходя в лифт и нажимая первый этаж. — Антон, ты едь прямиком туда, а мы объедем парк и приедем через пять минут после тебя. — Ладно. Было видно, что Антон был будто не здесь. Он наглухо закрылся в себе, давая понять, что слова Арса заставили его задуматься и искать верный выбор, а, может, уже и принимать его. Он спрятал руки в карманы джинс и опустил голову. Как бы там что ни было, он понимает — так дальше продолжаться не может. Нужно менять. Но, как? И что менять? Это совесм не импровизация «Меняй», где по одному велению ты меняешь ситуацию или жизнь. Всё намного сложнее и он никогда не хотел быть в такой ситуации. Когда компания вышла из здания, они расселись по машинам и выехали со двора, сразу разъезжаясь в разные стороны. Антон на главную улицу, а Арс к переулку, объезжая парк. В одной машине творился хаос из-за включённого радио, а в другой полная тишина. В одной звучало три голоса, которые подпевали Лазареву, а в другой только гулкие мысли в голове парня создавали неприятную атмосферу, от которой хотелось как можно быстрее избавиться. В одной витала любовь и счастье, а в другой одиночество. Возможно, так и должно быть? Чёрный Шевроле припарковался у студии Славы Комиссаренко и оттуда вышел измученный парень, который хочет быть не здесь, а там где спокойствие, тишина и определённость. А пока это невозможно, Антон поднялся на второй этаж, где его уже встретила Оксана, а следом за ней и Стас. — Шаст, с тобой всё нормально? Выглядишь херово. — Здарова, Стас. Спасибо, ты умеешь делать комплименты, — Антон зашёл в комнату с надписью «Импровизация» и наткнулся на Серёжу, стоящего на стуле с поднятыми руками. — Что ты делаешь? — он испуга тот чуть не навернулся со стула, махая руками, восстанавливая координацию. — Иди нахуй, Шаст! — И тебе привет. Так, что делаешь? — Хочу снять веселую сторис. — Весёлую? Абсолютно всё, что ты делаешь — смешное, — Антон кинул на диван рюкзак и полетел на него, садясь. — Хоть скажи слово «какахи» на камеру, и это сразу же станет вирусным. — Я думал, ты поможешь с идеей. — Сам справишься. И, кстати, сними кружочек в Телеграм. Мы потом подключимся. — Окей. Серёжа поднял палец вверх и продолжил что-то снимать, крутить телефон, что-то бросать и творить то, что он не особо делал в обычной жизни. Но сегодня, наверное, магнитные бури. Антон залип в телефоне на какой-то видосик, который скинул Илья, игнорируя визажиста. Они часто делились какими-то довольно дурацкими клипами из Инстаграма или ТикТока. Он даже не заметил, как в комнату зашёл Дима, которого Антон не заметил, когда приехал. Обменявшись приветствиями, Дима сел на другую сторону дивана и завязал разговор с Серёжей. Никто даже не переживал перед интервью, потому что они пришли не к какому-то журналисту, а просто другу, с которым они знакомы много лет. И, действительно, у них много общих тем, а по выходных они иногда встречаются в баре. Поэтому, даже Антон глубоко в душе был спокоен. Дверь открывается и заходит шумная компания из Арса, Алёны и Кьяры. Они смеялись, что-то громко обсуждали и обнимали малышку со всех сторон. К ним сразу же присоединился Дима, а Серёжа крепко обнял Кьяру и подбросил несколько раз в воздух. Сколько бы он не говорил, что не любит детей, эту малышку он обожает всеми клеточками своего тела, потому что, как никак, она была его крестницей и связь у них была невероятной. Хотя, Кьяра всё же всегда находила общий язык абсолютно со всеми. — Серёжа! — Мышка моя, — Серёжа поставил её на ноги и легонько щёлкнул по носу. — Ты за месяц так подросла. — Правда? — Кьяра перекатилась с пятки на носок и обратно, улыбаясь. — Правда-правда, ты замечательно выглядишь. — Спасибо. — Не за что, мышка. Давай иди сюда, — Серёжа дошёл до стола и отодвинул стул, поворачивая его, — садись сюда. Вот тебе сок и шоколадный батончик. Я будто чувствовал и взял с собой сегодня всё твоё любимое, — он взял продукты с тумбочки и положил на стол перед крестницей. Кьяра улыбнулась и взяла батончик, открывая его. — Странно, что у тебя нет детей, Серый. Ты был бы замечательным папой, — Арс кинул рюкзак на диван и сел на стул у подоконника, подзывая к себе Алёну. Она улыбнулась Антону и села около бывшего мужа, прижимаясь боком о его бок, чувствуя крепкую мужскую руку на плече. — Нет, спасибо. У меня есть Кьяра. И поверь мне, этого достаточно. — Как скажешь друг, как скажешь. Но потом не говори, что я тебя не предупреждал. Арс перевёл взгляд на Антона, но тот даже не шелохнулся, не поднял голову, не посмотрел в, до недавнего времени, любимые глаза. Те глаза, в которые он мог смотреть часами. Не делать ничего, только видеть отражение себя в этих голубых бездонных глазах. Поэтому старший только прикрыл глаза, сжимая руку девушки. Она в ответ вздохнула и посмотрела на мужчину, полными сожаления глазами. Ей не нравится видеть, как рушатся отношения. Они действительно подходят друг другу, словно дополняя каждый аспект их жизней. Эти мужчины, действительно, разные. Все это знают, да и они сами знают об этом, но отношения и строятся на том, чтобы у вас было всё собственное, индивидуальное, но при этом имелись точки соприкосновения. — Парни! — в комнату зашёл Слава, сразу заполняя её своей аурой. Те, кто хоть раз находился где-то вместе с ним понимает это чувство, ощущение, когда становится хорошо и буквально всё забывается. — Оу, и дамы. — Славка, — Серёжа пожал ему руку и обнялся. — Ты где пропадал? — Ездил по Украине, заканчивал благотворительные концерты в Польше и вот я пока что снова здесь на несколько дней, — он поздоровался с Димой и Антоном, подходя к Арсу и двум девушкам. — Здарово, Арс. — Здаров. Как я и обещал. Знакомлю тебя со своей семьёй. Жена Алёна и дочка Кьяра. — Очень приятно, девушки! Арсений очень давно обещал нас познакомить. — Взаимно, Слава. Эти двое начали свою беседу, в которую не хотел вмешиваться даже Арс, потому что то, как Алёна сошлась с кем-то с первых слов — редкость. Она никогда не заговорит с человеком, когда не чувствует его искренность. Но со Славой всё получилось с первого слова, что не может не радовать. Арсений снова кинул взгляд на Антона. Он прошёлся по скулам, которые выдавали его напряжение, по его рукам, ногти которых были практически искусаны до крови, по его ногам, которые дёргались, его глазам… Пустые. — Парни, — Слава достал телефон, — всё без изменений? Личная жизнь, гонорары и мероприятия под табу? Хотел спросить лично у вас. — Всё без изменений, Слав. — Отлично. Тогда мы будем начинать через пять минут. Ждём вас на площадке, — он улыбнулся, показывая всем морщинки у глаз. — Оу, мне сказать, чтобы добавили кресла для девочек? Или вы собираетесь выражаться? — Добавить, если можно, — Арсений сказал это прежде, чем кто-то смог открыть рот или вообще воспринять этот вопрос. Да и, собственно, никто не был бы против этому. — Хорошо. Ждём вас. Слава подмигнул девочкам и ушёл, оставляя после себя приятный шлейф мужских духов. Повисло молчание. И это было так непривычно, что Антон встал первым и, кинув взгляд на зеркало, вышел из комнаты, практически хлопнув дверью. Что Алёна, что Арс дёрнулись, кидая друг на друга взгляд. Мужчина тяжело выдохнул, опустил голову и погладил девушку по предплечью. — Какая муха его укусила сегодня? — Серёжа кивнул на закрытую дверь. Они видели срывы каждого. Каждый срывается по-разному. Серёжа — сразу же покупает билет в какую-нибудь страну, из которой будет легче потом выехать на съёмку. Он едет туда ненадолго, но просто ему необходимо побыть одному в чужой стране. Дима едет к семье и проводит там абсолютно всё своё свободное время. Если ему этого недостаточно, то они едут к родителям, там уж точно ему становиться лучше. Арсений становится слишком добрым, а затем, буквально за секунду, закрывается от всех, уходя в себя. Говорят, что так лучше не делать, но Арсений… это Арсений. Он знает, как ему лучше. А вот Антон… Его срывы можно посчитать на пальцах. За время проекта их было три, не считая этого, и каждый раз по-разному. То он был жизнерадостнее всех, то скрывался в дополнительной гримёрке на часы, то болтал без умолку. Но такого потерянного Антона не видел никто. Дима захватил телефон со стола и поднялся со своего места. — Я… пойду гляну, что с ним. Все проводили его взглядом. Серёжа сел рядом с Кьярой, а Арс только пожал плечами, словно… Словно ему было плевать? Так подумал Серёжа. Но нет, конечно, ему было абсолютно не плевать на Антона. Он любил его всем сердцем. Любил так же, как и родителей. Так же, как и Алёну. Он был для него светом в его жизни. И терять этот свет было самым последним, что Арс хотел бы сделать. — Ребята, пора на запись, — Оксана заглянула в гримёрку. — Визажисты ждут Арса и начинаем. — Уже идём. — Давайте скорее, всё готово. — Идём. Оксана кивнула и закрыла дверь. Мужчины переглянулись и одновременно встали со своих мест, беря за руки Кьяру с Алёной, направляясь на съёмочную локацию, по пути здороваясь со всеми. Антон сидел на диване с Позом в углу, где их можно было легко не заметить и старший что-то говорил младшему, когда тот опустил голову, скрестил руки на груди и нервно дёргал ногой. Он не отвечал, а только кивал и кривил уголок губ. Он всегда так делает, когда тема разговора ему неприятна или не интересна. Арс поджал губы и прошёл дальше с Алёной, где стояли визажисты, которые сразу стали гримировать его. Через несколько минут началась съёмка, во время которой Арсений и Антон расселись по разным углам дивана и целое интервью никто ни на кого даже не глянул.

***

Арсений сидит в Московском отельном номере на последнем этаже с бутылкой коньяка в руке. Его спина болит от уткнувшейся в неё деревяшке кровати, видимо, он опирается о неё уже долгое время, а ноги затекли, хоть и спокойно лежали себе скрещённые на полу. Когда-то, много часов назад, здесь где-то ещё была тарелочка с нарезанным лимоном, но сейчас у парня нет ни единого шанса её отыскать, чтобы поставить на стол, пусть она уже была пустая. Комната ходила ходуном. В голове разносились чьи-то голоса. В сердце кто-то паяльником изнутри выжигал узоры. В душе скреблась невыносимая и надоедливая кошка, которую Арс имел неосторожность впустить, напрочь забывая закрыть двери. Добрые пять часов он пытается понять, что делает не так. Мужчины снова помирились, празднуя это хорошим вином, дорогим сыром и старой доброй комедией на экране МакБука. Их плечи соприкасались, нога Антона по-свойски была закинута на ноги старшего, а пальцы вырисовывали узоры на ладони другого. Иногда они целовались. Всё было так просто, ненавязчиво и волшебно, что Арсению не хотелось встречаться с суровой реальностью. Но ему пришлось. Сразу после съёмок «НеИгры» Антон должен был приехать домой. Но его не было до семи утра. Ни звонка, ни сообщения… Поэтому Арсений оказался здесь вечером, когда обычно Антон возвращался домой с офиса. Ему холодно, одиноко и больно. Он чувствует себя брошенным и использованным. Хочется прекратить это всё, но не может. Он любит его. Слишком сильно, чтобы оставить его позади и двигаться дальше. Часы время от времени загораются и вибрируют, означая, что кто-то ему звонит. Хотелось бы ему верить, что это Антон, но понимает, — вряд-ли, тот не станет звонить, слишком хорошо его знает. Поэтому, он просто делает ещё один большой глоток коньяка, кривится и кричит. Кричит, пытаясь выплеснуть из себя всю боль, с которой ему приходилось жить месяцами. Свободной рукой он тянет себя за волосы, пытаясь заменить душевную боль физической, но… Не помогает. Уже ничего не помогает. Он обречён. Горло болит. Арсу наплевать. Это не сравнится с той болью, с которой он старается жить. Он делает глоток, давая волю слезам. Делает глоток и сползает вниз, на пол, немного ударяясь головой. Делает глоток и кричит, не заботясь о соседях - наплевать. А когда уже сил совсем не осталось, он просто тихо что-то шептал и считал каждую слезинку, медленно капающую на ковёр. Кажется, так делают психи? Ночь стремительно приближалась, погружая номер в сумерки. С открытого окна доносились совсем тихий гул машин и еле уловимые разговоры проходящих мимо людей. Кому-то было даже очень весело, потому что его смех донёсся до ушей Арса, словно тот посмеялся где-то у него в номере. Мужчина так и остался лежать на полу, не боясь заболеть потом, окружённый тремя бутылками коньяка, пустыми тарелками из-под лимона, тонко нарезанного балыка и оливок с маслинами. Он давно уже спал, похрапывая из-за раздражённого горла. На экране блокировки телефона так и остались гореть не принятые вызовы: 5 от мамы, 3 от Алёны, 19 от Серёжи и… 1 от Антона.

***

Спустя месяц Арсений едет в Сапсане в Москву. Он успел навестить родителей в Омске и провести достаточно времени с Алёной в Питере, чтобы опять уйти полностью в работу на несколько месяцев, снимая «Спортивный инстинкт» и разрабатывая его новое Ютуб-шоу. В купе с ним никто не едет, потому что он смог, а точнее успел, выкупить все места и поэтому, он просто сидит у окна, облокотившись виском о стекло. Мимо пролетали деревья, огромные кусты, поля и домики, которые время от времени появлялись. Все эти виды уже знакомы, как никак Арсений видит их около одиннадцати лет, с учётом трёх лет пилотов. Телефон, лежащий на столике, загорелся и несколько раз завибрировали часы на руке. Скорее всего это Телеграм, где Стас опять начал пересылать сообщения с их личного чата на канал «Импровизация». Конечно, Арсу тоже нужно вступать в игру, но ему не хочется. Буквально ничего не хочется. Ехать осталось совсем недолго, поэтому он берет телефон и набирает номер, который в его списке набранных появлялся в три раза чаще, чем кто-либо. Гудки идут долго и мужчина уже потерял надежду, что сможет сегодня дозвониться до него. — Да, Арс, — мужчина прикрывает глаза, выдыхая. — Серёг. — Здарово. Где ты? — Скоро буду в Москве. Я… Я могу остановиться у тебя? — он откинулся на сидении и облокотился о спинку, согнув руку в локте и подпирая вторую руку с телефоном. — А что с квартирой? — Да… Не хочу туда ехать. Думаю, самое время мне побыть в твоей компании. Так… Можно? — Та конечно. Я как раз буду через несколько минут подъезжать к дому. Или мне забрать тебя с вокзала? — Нет, не стоит. Я забегу в одно место и в магаз заскочу. — Не, вот в магаз не надо, у меня всё есть. — Я знаю, что у тебя есть. Я зайду и скуплюсь. Как раз машину заберу. Буду через несколько часов. — Хорошо, жду тебя. — Давай, — Арс закончил вызов и кинул телефон на полку, рядом с собой. Он закрыл глаза, расслабляясь и отключаясь от всего мира. Ему хотелось бы перенестись туда, где нет проблем. Где не чувствуешь себя одиноким. Где нет неопределенности и страха. Туда, где нет боли. Арсений хочет забыться. Но пока что для него это не по силам. Он не настолько сильный, чтобы покончить со всем, оставляя эти годы позади. Они… сформировали его, как личность. Сформировали до конца, показывая, кем он является, показывая, что он имеет внутри себя стержень, который не по силам сломать кому-либо. Сколько бы Арс не твердил это себе, он знает, что трудности, с которыми он столкнулся — топят его же. И он уже не знает, сможет ли он выбраться.

***

Девушка открывает дверь съемной квартиры, стараясь не уронить пакет с продуктового, ручки которого порвались сразу же, как она вышла из магазина. К ней сразу подбегает кот и мурчит что-то, преданно смотря в глаза. — Привет, мой хороший, — она поставила пакет на пол у двери и присела к нему, потирая за ушком, отчего кот всё больше тыкался девушке в руку и почти терял сознание от наслаждения. — Мой хороший, пойдём я тебе дам вкусняшку, да? Он, словно понимая каждое слово, повернулся и пошёл в сторону кухни, постоянно оглядываясь, идёт за ним девушка или нет. Конечно, она шла за ним с пакетом в руках, откуда позже достала любимое лакомство мохнатого. Она выложила паштет на тарелочку и снова погладила своего малыша по голове, слушая мурчание на всю квартирку. — О, ты пришла, — из ванны вышел парень, почёсывая затылок. Он подошёл к ней и приобнял со спины, обвивая руки вокруг её талии. — Как съездила? — Всё хорошо. Мне сказали, что документ подготовят к пятнице. То есть, у меня есть ещё время, чтобы три дня ни о чем не переживать. — Супер. — Я хотела поговорить с тобой. — Я чего-то не сделал? — Скорее, наоборот. Пойдём на диван, — она взяла его за руку и обошла столешницу, направляясь к дивану. Девушка села и посадила перед собой парня. — Слушай, я знаю всё. — Ты о чём? — О тебе и Арсении, — Антон резко распахнул глаза и уставился на девушку. — Что ты… — Я встречалась с подругой, она живёт в новостройке, комплекса «Зеленстрой», — у парня дернулся палец на руке, — и мы встретились в центре. В общем, она видела вас в парке. И она бы не сказала, что у вас дружеские отношения. Она не знала ничего о нас, а речь просто зашла… Ну, знаешь про свободное время и увлечение. Она ваша фанатка. — Ира, это не… — Я знаю, что это правда, Тош. Я и сама догадывалась, просто боялась поговорить с тобой об этом, думала оскорблю тебя предположением того, что ты… с мужчиной. Антон выдохнул, прикрывая глаза и откинулся на спинку дивана. Он не хочет, чтобы всё закончилось именно так. — Ты же в отношениях с ним? — Да. — Долго? — Ира слабо улыбнулась, и хотела бы погладить парня по коленке, но отдёрнула руку, сжимая ее в кулак. — Три года. Ира вскинула брови от шока, так же откидываясь на спинку. — Три года… — Ир, я… — Всё нормально. Я просто… в шоке? Три года отношений с Арсением. Вы… — Слушай, я хотел тебе рассказать. Правда, хотел, но… —Антон, —девушка поднесла руку к виску, немого прикрывая ею глаза. — Скажи, он знает о нас? — парень закусил губу. — Антон? — Скорее всего. Наверное, я даже уверен в этом. Да, он точно знает. Он… Часто об этом говорит. — И он не ушёл? — Нет, — ответил с придыханием Антон, мотая головой. — Боже. Ира зажмурилась, потому что она всё поняла. Понимает всё, что происходит прямо сейчас и всё, что будет дальше. — Мне так жаль его. — Тебе жаль его? — Ира кивнула, смотря на парня. — Да, Антон, мне очень жаль его. Он настолько любит тебя, что буквально закрывает глаза на то, что ты ему изменяешь. Принимает тебя таким, просто чтобы любить тебя, без возможности получать это взамен. Он настолько любит тебя, что причиняет себе же боль, просто чтобы быть с тобой. Он очень сильный, не каждый это будет терпеть и… Он любит тебя, а ты… — Что «я», Ир? Что «я»? — Антон вскочил с дивана, становясь напротив девушки. — Я обожаю свободные отношения. То, что я имею с тобой. Да, раньше меня привлекала тишина в отношениях, как с ним, но я не могу так. — А ты о нем подумал?! Хоть капельку подумал о том, что чувствует он, когда встречает тебя, когда смотрит и видит в твоих глазах пустоту, м? Ты подумал о том, что он медленно топит себя из-за любви к тебе? Что он настолько хочет быть с тобой, что не меняет ничего в своей жизни. Чёрт, мне так жаль его! Жаль, что он любит такого, как ты, который играется с ним! — Ира вскочила с дивана и подошла к окну, сгибая руку и нервно теребя ею губу. Минута молчания затянулась. Никто не смел двинуться с места, глубоко зарываясь в свои мысли. Только Люк, который доел своё лакомство, облизываясь, подошёл к ноге Иры и потерся, показывая, что он рядом. Раньше кот не слышал, чтобы эти двое что-то выясняли на повышенных тонах, поэтому он немного растерян. Он сел и поднял одну лапку, тыкая несколько раз ею в ногу Иры, мол спрашивая, что же у вас произошло. Когда ответа не последовало, он тихо мяукнул, поднимая лапку и оставляя её прижатой к ноге девушки. Она закрыла глаза и выдохнула. — Едь к нему, — спустя долгое время сказала Ира. Антон поднял голову и посмотрели неё, не понимая, что она хочет этим сказать. — Что? — Я… Не думала, что буду это когда-либо говорить, но выбирай: либо я, либо Арсений, — она не хотела поворачиваться, потому что знала, что это станет последней каплей для неё. — Когда мы познакомились, я не знала, что ты уже в отношениях, да и ты мне этого не сказал. Так не делают. Я не хочу быть той, которая разрушила трёхлетние отношения. Либо ты остаёшься с Арсением и всеми силами стараешься вернуть его обратно, показывая свою любовь, если она у тебя есть, либо ты выбираешь свободные отношения со мной. Но в любом случае ты едешь к нему и объясняешься. Я не собираюсь рушить всё. — Ир… — Нет. Если бы я имела право, то сама поехала бы к нему и лично извинилась, но я не смогу посмотреть ему в глаза. Я не хочу увидеть то, что твориться у него в глазах. Хотя… Знаю, что увижу и поэтому не хочу этого. Иди. Сейчас же.

***

Наконец-то спустя три часа Арсений подходит к дому, где Антон снимал квартиру, где они жили вдвоём три года, не подозревая ни о чём, что будет твориться между ними. Конечно, что-то очень сильно щемит в груди, когда он поднимает голову и смотрит на окна двадцать первого этажа. Мимо него, поздоровавшись, прошёл знакомый дедуля, проведывавший свою дочку с внуками, которые жили на три этажа ниже Антона. Очень, кстати, милые детишки. Парни часто с ними встречались в парке и бегали вместе по территории. Он опустил голову, приподнимая уголок губ. Перед глазами не появляются разные моменты, как воспоминания. Кажется, что всё пропало, словно этого и не было. Арсений хочет вспомнить что-то, но не получается. Он спихивает это на усталость. Долгая поездка, да и время с Алёнкой не до конца расслабили его, не отвлекли от мыслей, которые роем клубились в голове. Всё равно всё возвращалось к Антону, а ночами становилось всё только хуже. Он даже не помнил, когда нормально спал в последний раз. Хотя… Три дня назад он был в полностью умиротворённом сне. Он отлично провёл день с Алёной, Кьярой и общими друзьями, а вечером, когда малышка пошла спать, он с девушкой долго говорили за бокалом их любимого шампанского. И всё было так… легко, так обычно. И «обычно» это не то, что «скучно», а то, что созвучно со словами «дом», «уют» и «любовь». Арсений полностью окунулся в эту атмосферу, забывая даже о самом себе, полностью отдавая всего себя девушке, дочке и спокойствии, за которым он гнался последние годы. Тяжело выдохнув, Арсений сделал шаг и направился в подъезд дома, каждый раз, даже в лифте, прикладывая свою карту жильца. Немного тяжёлая сумка на плече тянула его вниз, но… Имеет ли это сейчас значение, когда сама жизнь тянет вниз, показывая, что пришло время опуститься на землю? Уже достаточно летать в облаках и стоит посмотреть на всю ситуацию адекватно. Да и Алёна говорила об этом. Не напрямую, конечно, а давая некие советы, на которые ты сначала не обращаешь внимания, считая чушью, просто сказанной между делом, не имеющей смысла, а только спустя некоторое время ты вспоминаешь их и анализируешь и, действительно, понимаешь, что это не чушь, а незаметные варианты выхода из ситуации. — О, Арсений? Владелец имени поднял голову, когда только ступил на пол, выходя из лифта. Перед ним стояла соседка, женщина лет сорока семи, держа за руку младшую восьмилетнюю дочку. — Здравствуйте, Дарья Игоревна. Как Ваши дела? — Всё хорошо, милый, спасибо. Веду Милашку к бабушке, ибо оставить больше не с кем. Саша на работу уехал, а Слава на соревнования убежала. А ты как? И уже три года я прошу не называть меня на «Вы», но и ты, и Антон упёрто игнорируете мои слова. — Простая вежливость, — Арсений улыбнулся, поправляя лямку сумки. — У меня всё нормально. Приехал за вещами, пока соберусь, пока то, сё. — Ты уезжаешь? Поссорились с Антоном? — Можно и так сказать. Поживу пока у Серёжи Матвиенко, Вы-… ты знаешь его. А там, как разрулим, так и обратно съедемся. А, может, мы и сейчас всё решим и не будет никакого смысла разъезжаться. — Да, столько времени находится на работе вместе, а потом ещё и дома… Ничего, я думаю, всё наладится, — Дарья легонько улыбнулась и погладила предплечье мужчины второй рукой. — Не загоняйтесь. Наши двери всегда для тебя открыты, всегда ждём в гости. — Спасибо, большое. Удачи, Дарья. — До встречи, Арс. Женщина улыбнулась и прошла мимо мужчины в лифт, который он всё время придерживал. Не ждать же девушкам его по три часа. Сам он повернул направо, достал ключи с заднего кармана и вставил в замочную скважину, повернув несколько раз. — Может, я зря это делаю? — Арс остановился, довольно тупо уставившись на ручку двери. — Делаю всё только хуже? Конечно, он сейчас мог бы развернуться и уйти сразу к Матвиенко, не забирая даже свои вещи. Антон бы всё равно принёс бы их ему в офис или сразу на новое место временного жительства. Но Арс опустил ручку двери, переступая порог и заходя в квартиру с дежурной улыбкой. Как всегда. — Тош? — он, будь котом, навострил бы ушки и попытался бы услышать, где именно находился парень. — Я дома. Он сбросил рюкзак с плеча и вышагнул из кроссовок, сразу проходя вглубь гостиной. Глянув направо, он убедился, что на кухне никого не было, хоть и пахло фруктовым чаем и… да, сигаретами. Арсений выгнул бровь и прошёл в спальню, где тоже не нашёл ни души. — Антон? Я чувствую запах чая и твоих сигарет. Здесь только две комнаты. Арс нахмурился и вышел снова в гостиную, замечая листок на журнальном столике. Он подошёл и взял его, пробегаясь глазами. Громко выдохнув и просмотрев счета, он зашёл в спальню и забрал большинство вещей, оглядывая комнату и вспоминая все самые счастливые моменты, которые здесь происходили. И пусть их было не много из-за гастролей, но они были самые лучшие. Он не брал много вещей, так как была возможность, что он вернётся сюда. Спустя несколько дней, но вернётся. Просто передохнуть и набраться сил перед новым сезоном жизни ему необходимо. Иначе морально он не выживет. Осмотрев всё, он пошёл в коридор, натянул обратно кроссовки и положил вещи в сумку, еле закрывая ее после. Хотя, это не важно, всё равно всё это будет небрежно положено на сиденье машины. Поэтому, он вышел из квартиры, закрывая её и спускаясь вниз к своей машине. По пути он сто раз подискутировал сам с собой. Нужно время для себя, но он не может бросить Антона. Два мнения не могли прийти к единому концу. И Арс несколько раз уже надумывал позвонить Серёже и вернуться обратно в квартиру. С Антоном — плохо. Без Антона — невыносимо. Но Арсений уже сидит за рулем и едет в супермаркет, что по пути к дому Серёжи. Он надеется, что время, которое он выделил для себя на «каникулах» от съёмок, поможет и он вернётся к Антону с новыми силами и большей любовью.

***

— О, здаров, — Серёжа отходит от двери, придерживая её, чтобы друг, практически заваленный пакетами, прошёл хотя бы в проём. — Здаров, Серёг. Забери мою сумку, — Арс указал куда-то ногой сзади себя и буквально ввалился в квартиру, наступая на пятки своих кросс, снимая. Серёжа закатил глаза и вышел в коридор, поднимая сумку с пола и закрывая за собой дверь. Арсений в это время уже зашёл на кухню, расставляя пакеты на кухонном островке. Он выдохнул и взял стакан со стола, наполненный водой и жадно выпил всю буквально до последней капли. Серёжа уже наверняка знал, что для него это будет спасением. — Зачем ты столько купил? — Серёжа зашёл на кухню и заглянул в несколько пакетов. Вместо ответа, Арсений, смотря на друга, подошёл к холодильнику и открыл его, предоставляя ему возможность лицезреть пустой холодильник, в котором была только бутылка воды да ванильный сырок. — Ещё вопросы? — Ладно. Арсений захлопнул дверцу и подошёл к столу, начиная разбирать покупки по своим местам. Серёжа включил музыку на встроенных колонках в стене, уменьшая звук на телефоне практически до минимума, чтобы ничего не мешало разговору. Да и Арс не любит. — Так… Что случилось? — Ты о чём? — Почему ты так резко решил пожить у меня? — Да настроение такое. Не обращай внимания. — Ты уверен? Просто, я и не часто это говорю, но, если что, то ты можешь поговорить со мной. Там, я не знаю, поделиться или… — Спасибо, Серёг. Но пока не о чем. Да и я сам разберусь. Если уже будет всё настолько фигово, то я скажу, ладно? — друг посмотрел на него, выражая глазами только сожаление, поддержку и понимание, что он всегда будет рядом. Затем он выдохнул, приподнимая брови. — Ладно, договорились. Арсений кивнул и продолжил закидывать помидоры в ящик холодильника, краем глаза смотреть на Серёжу и понимать, что иногда случайные встречи приводят к многолетней дружбе. И, казалось бы, настолько разные люди по характеру, по способу жизни, по взглядам, становятся чем-то важным в жизнях друг друга всего за несколько месяцев. А спустя годы ты осознаешь, что без этого человека жизнь не так уж и имеет смысл. Да, возможно, это острая необходимость. Да, возможно, это зависимость. Но это есть. И, да, возможно, Арсений зависим. Зависим от Алёнки. От дочурки Кьяры. От Серёжи. От Влада, друга детства. От Захара. От Антона. Но Арсений больше не представляет свою жизнь без этой зависимости. — Кстати, — Серёжа поставил последнюю бутылку в холодильник и закрыл дверцу, — сегодня я хотел пересмотреть Гарри Поттера. Ты со мной? — Серёг, ты вернулся в детство? — Если бы. Просто в «Шалостях» будет по типу тематической вечеринки. Так, мы решили сделать её в стиле волшебства. А кто у нас известный волшебник? Гарри Поттер. Арс выгнул бровь и развернувшись, поплёлся в гостиную, и буквально плюхнулся на диван, прикрывая глаза. — Кто научил тебя уходить? — Кьяра. — Что отец, что дочь. Два сапога пара. То есть, ты хочешь сказать, что Гарри Поттер не самый известный волшебник? — Серёжа поднял ноги друга и сел на диван, кладя их на свои. — Для меня это всегда был «Волшебник из страны ОЗ». Как и для тебя. — Не отменяет этот факт, да. Но, думаю, Поттер более близок современным детям. Поэтому, мы смотрим сегодня фильмы и пока не посмотрим все — не ляжем. — Ладно. Врубай. Арс кинул телефон куда-то на пол возле дивана, а сам скрестил руки на груди, смотря, как Серёжа ищет «Философский камень» и включает его на телевизоре. Первые четыре фильма прошли, словно они длились по три минуты. Но за это время парни успели и покушать и снова сходить на кухню за чем-то сладким. А затем ещё раз за пивом. А затем ещё раз за закусками. И чё ж греха таить, они сходили ещё раз за сладким, но на этот раз уже с чаем. Чашки стоят на столике, окружённые банками из-под пива, тарелками с недоеденными, пока что, кусочками тортов, бумажными пакетиками из-под вишнёвых палочек и только что открытыми пачками маршмеллоу, которого парни просто закидывают в рот, не замечая, попадают они или нет. Серёжа давно уже сполз по дивану вниз, и ещё пару миллиметров и его попа встретиться с полом, но Арсений так и не убрал с него ноги, потому что… Ну ему удобно, а тот не против. Конечно, почему-то у большинства Гарри Поттер ассоциируется с чём-то праздничным, новогодним, чем-то таким, что ты ждёшь с нетерпением, проводишь день в преддверии чего-то. Вот и Арс представляет, будто сейчас декабрь, он сидит в квартирке с чашкой чая в руке и Антоном под боком, свернувшимся клубочком и иногда вставлявшим редкие комментарии по фильму. Он любит этот фильм, поэтому Арсению приходилось смотреть фильм про волшебника довольно часто. Но «смотреть» это было громко сказано, ведь, из-за съёмок он засыпал примерно на третьем фильме. Но один раз ему всё же удалось посмотреть всё до конца и ему достаточно. Серёжа сам уже практически засыпает, но держится. Ради тех детей, которые придут на выходных в его центр. Он время от времени резко и сильно закрывал глаза, а затем быстро открывал их и снова утыкался взглядом на экран, стараясь не заснуть. Затекла спина и ноги, рука, да и весь правый бок, но да ладно. Он сможет досмотреть фильм и аж потом примет удобное положение. Повторив своё уже привычное упражнение глаз, он кинул быстрый взгляд на Арса, чтобы убедится, что мужчина не спит и можно продолжать смотреть дальше. Он не спал, поэтому Серёжа устремил взгляд на экран, но резко повернул голову снова на лицо друга, чтобы увидеть абсолютно пустой взгляд направленный в никуда. Он крепко сжимал подушку, которую положил на себя фильма два назад, а из глаз практически лился водопад. Смотрели бы они «Титаник» Серёжа бы уже пошутил, но он быстро взял пульт, нажал на паузу и снова посмотрел на Арса. Эти все действия никак не повлияли на него, он словно был не здесь. — Арс? — это тоже не помогло. — Арс. Серёжа полностью онемевшей рукой слегка пошевелил колено друга. Снова не сработало, поэтому он повторил это немного сильнее, что вывело Арса из пустоты, возвращая в реальный мир. Он быстро заморгал и посмотрел на Серёжу, который был таким перепуганным только тогда, когда ему позвонили и сказали, что мама в больнице. — Арс, всё нормально? — мужчина поднял руку и провел ладонью по лицу, а затем бегая взглядом по любому предмету, по любой поверхности, но только не смотря в глаза друга. Он не мог понять, как позволил себе, чтобы Серёжа увидел его таким, чтобы был рядом с ним в такой момент. Он позволял только Алёне. Пусть в жизни у него было разное, множество экспериментов, но исключительно с этой девушкой он мог быть честным и разрешал быть около него, разрешал видеть его слабость. Потому что кому, как не жене? — Арс? — Извини, — Арсений отложил подушку и уже собирался встать, как Серёжа остановил его, выставляя руку. Это помогло и мужчина резко посмотрел на него посмотрел, замирая. — Подожди. Арс… — Всё хорошо, не беспокойся. — Я не могу не беспокоится. Я вижу, что что-то случилось. Расскажешь? — Серёж… — Ты же знаешь, что ты можешь мне доверять. Мы в жизнях друг друга больше пятнадцати лет. Я был в моменты твоего падения, взлета, был первым, кто узнал о беременности. Был рядом в больнице, когда сказали, что родилась Кьяра. Я стоял перед Богом, держа в руках твою дочь, навсегда связывая наши жизни. Арс, пожалуйста. Арсений выдохнул, опуская глаза на свои руки, пальцами которых теребил подол футболки. Она ему сейчас казалось более интересной, чем этот разговор. — Я не смогу тебе рассказать, Серёг. — Арс, пожалуйста. Конечно, старший смотрит на друга и хочет всё рассказать. Хочет излить душу. Хочет быть сейчас слабым. Ему это нужно. Но он не может. Это то, что должно держаться в секрете, то, о чем не должны говорить. Тем, чем хочется дышать втайне. — Извини. Серёжа вздыхает и поджимает губы. — Ладно. Но, пожалуйста, если всё будет плохо — скажи мне. Я не хочу тебя потерять. В любых смыслах. Арсений только кивнул, поправляя футболку, причёску и печатку, нервно перебирая большим пальцем. Друг же ещё несколько секунд смотрел на него, а после нажал на кнопку, продолжая просмотр фильмов о Гарри Поттере, только изредка кидая взгляды на сидящего рядом. Тот держался. Держался, чтобы снова не проронить чувства. И держался, чтобы не заснуть. И с обеими задачами он справлялся на отлично. На следующий день Арс был уже в норме. Душевные терзания отошли на самое последнее место в его планах. Ведь, то, что он себе придумал — бред. Он устал, поэтому и кажутся те вещи, которые маловероятны. Антон в порядке, он сам в порядке и они тоже будут в порядке. Просто нужно время. Только сейчас, сидя за ноутбуком в гостиной Серёжи, он осознал, что ничего не сказал Антону. Это не хорошо, да. Но, когда он уезжал, он тоже не говорил, через сколько вернется. Всё было спонтанно и не было времени что-то объяснять или обдумывать. Возможно, вчера Антон пришёл и не увидел вещей Арса. Возможно, он не заметил. Возможно, заметил, но… Он не звонил и не звонит по сейчас. Это говорит о том, что… Нет, Арс не хочет думать о том, что это значит. Он отсидится пару дней у Серёжи и снова поедет в их с Антоном квартирку. Ту самую — светлую, уютную и полную счастья. Пока Арсений что-то печатал на ноутбуке, Серёжа занимался на кухне обедом. Нарезая огурец, он думал об Арсе. Перемешивая салат, думал об Арсе. Наливая холодный чай, он всё ещё думал об Арсе. Сегодня целый день его мысли заняты этим человеком. Он хочет понять, что случилось с его настроением. Что случилось с Ним. Как бы там не было, но он не может оставить всё так, как есть. Сколько бы Арс не отнекивался, он хочет помочь. Но единственная проблема — он не знает с чем помогать и с этого следует — он не знает как помогать. На счёт чувств, с Арсом всегда было немного сложновато. Он не говорит о них с самого начала. Он держит в себе, но потом выплескивает всё из себя, как отпущенный развязанный воздушный шарик. И с самого начала Серёжу это очень сильно настораживало, ведь держать все чувства в себе не приводит ни к чему хорошему. Но Арс уверял, что для него это нормально и с ним всё будет впорядке. И он не врал. Он передержит всё в себе, выплеснет и снова всё возвращается на круги своя. Но не сейчас. Сейчас Серёже не хочется, чтобы его друг держал всё в себе, не разрешая проникнуть в его маленький внутренний домик. Ведь, если ты не хочешь помочь себе сам, то позволь другим сделать это за тебя. Такого креда он придерживался всю свою жизнь. — Арс, тебе принести или придёшь на кухню? — Серёжа поставил пустые тарелки на островок и поочередно расставляя на нём тарелки с нарезкой, салатом, овощами и фруктами. — Иду! Конечно, он придёт на кухню. Он не любит усложнять людям жизнь, поэтому будет делать всё, чтобы всё было легко и ненапряжно для других. — Ого, Серёг, — Арс зашёл на кухню, оглядывая стол, — да ты постарался. — Кое-кто же купил продукты, вот я их и трачу. Более того, ты бы не готовил. Всегда я это делаю. — Ну да, — он присел на барный стул, подпирая голову рукой, — набрать и оплатить заказ в интернете и забрать его у доставщика — это каких же усилий стоит?! За это он получил вилкой по макушке от Серёжи. Оба засмеялись и сели за обед. Арс разблокировал телефон и подключился к колонке на кухне, ставя на сборник каких-то песен. — Завтра приготовишь картошку? — Как тёть Таня? — Та наверное? Можешь, и как твоя мама. Как по мне, то нет большой разницы. — Я-то с радостью. Но завтра меня не будет, — старший перестал жевать и нахмурился, перекручивая в голове всю информацию, пытаясь вспомнить, чем Серёжа может быть занят. — А куда ты? — Ты не читал, что присылал сегодня Стас? — …нет? — Завтра у меня съёмки. — Съёмки? — Арс, ты будешь переспрашивать всё по слову? Завтра у меня съёмки в пилоте какого-то нового шоу Шастуна. — Шастуна? — Арс! — тот зыркнул на него. — Да, никто не разглашает, что там будет. Даже Шаст молчит. Я сам иду туда, как на честное слово. Как на чистый лист. Арс несколько раз моргнул с абсолютно глупым выражением лица, уставившись перед собой на окно. Он не понимает… Шоу делается, разрабатывается не за месяц, не за два. Если хочешь получить действительно качественный продукт, то над ним нужно усердно работать месяцами. То… Неужели, Арс был для Антона, в его жизни просто… пустым местом? Просто нечем и никем? Он даже не хотел сказать об этом Арсу. Даже не намекал. Не говорил об этом прямо. Ладно, крю, они с ними не были в настолько близких отношениях, но Антон… Неужели, он не доверял своему партнеру, чтобы рассказать о каком-то дрянном шоу? Неужели, он просто не захотел поделиться этим? Каждый проект был для Антона чем-то важным, тем, чем он всегда гордился. Помнится, как только начинались их отношения, они рассказывали обо всём, обо всех пилотах, обо всех проектах, куда они шли. У них не было ни единой тайны. И Арсений придерживался этого по сей день. Но видимо, зря. Он только кинул Серёже краткое «Извини» и под тихие возгласы его имени, пошёл в спальню, чтобы зарыться в кровати, пытаясь сдержаться и не разломать всю комнату. Он не мог понять, за что с ним так поступает Антон и почему он делает это сам с собой. Почему он настолько вовлечён в этого человека, что добровольно стоит в огне? В горячем, жгучем, пробирающим до самых костей, обжигающим душу и оставляющим глубокий бордовый след на сердце, который, к сожалению, не залатаешь. В это время Серёжа на кухне сидел с полностью растерянным видом и с непониманием, что делать. Такого с его другом не было ни разу. Даже после развода с Алёной, он был более открытым. Более светлым, что-ли. Да, он не находил себе места. Да, он жалел по началу, метаясь от возвращения к забытию о содеянном, но потом всё вернулось в норму спустя небольшое количество времени. Он быстро вскочил со стула, когда послышались шаги, которые стремительно двигались в коридор. Арсений по пути застёгивал джинсы и мотал головой, чтобы потом хаотично уложить волосы руками. — Арс? — Что? — старший подошёл к стелажу с обувью и обул свои любимые кроссовки. — Куда ты собрался? — По делам. — Арс, объяни нормально. Ты поссорился с Шастом? Почему у тебя на него реакция, словно я упомянул серийного убийцу? — Серёг, если я смогу, то я тебе потом всё расскажу. Скажи, ты знаешь, где сейчас Шаст? — Должен быть в офисе. А-… — Спасибо, — он пулей выскочил с квартиры, оставляя друга в полном… ахере от происходящего, думая уже обо всех номерах, куда можно будет позвонить, если тот пропадёт.

***

Арсений буквально врывается в офис, словно за ним не то что гонятся бешеные собаки, но и все животные мира. Охранник даже толком не успевает поздороваться, как он пробегает мимо него, практически руша всё за собой. Но тому всё равно, он уже забежал в лифт и нажал нужный этаж, нервно постукивая по двери пальцами. С каждой секундой кровь внутри него закипала на десятки градусов, а уверенность исходила на десятки метров. Его глаза, налитые злобой и кровью, разрезали эту кабину к чертям. Как бы он хотел, что это было на самом деле так, чтобы он имел эту возможность, но ему остаётся только злобно смотреть в одну точку и нервно перебирать желваками на скулах. Когда этот чёртов лифт наконец-то остановился на нужном этаже, Арс выскочил из него, сбивая с ног Гороха, который всего навсего ждал лифт со стаканчиком кофе и шоколадным батончиком в руке. Теперь же это всё валяется на полу так же, как и сам Горох, успевший обматерить мужчину. Тот же унёсся по коридору со скоростью света, не замечая ничего вокруг себя к нужной двери, из которой доносился громкий смех нескольких человек. Арс дошёл до кабинета и встал в проёме, оглядывая помещение. Кудрявый сидел на диване и что-то показывал Стасу в телефоне, громко смеясь при этом. А Шевелев, нахмурившись, поднял голову от ноутбука и глянул на вошедшего Арса. — О, Арс, здорова. При упоминании имени Шаст со Стасом подняли головы от телефона и собирались уже говорить приветствия, как Арс опередил. — Встал, — он неотрывно смотрел на Антона, сжимая кулаки, — и пошёл за мной. Антон нервно сглотнул и осмотрел ребят, которые хотели оказаться везде, где только можно придумать, но только не здесь. — Арс, ты ч-… — Я сказал встал! И пошёл за мной! — шипя повторил он. Шевелеву на другом конце кабинета было слышно, как скрипят у Арса зубы и насколько сильно тот сжимает желваки. Стас слегка подтолкнул Антона, что заставило того встать с дивана и неуверенными шагами направиться к Арсению. Когда старший увидел, что младший почти около него, он вышел из кабинета и зашагал к лестнице, где был небольшой переход на другое крыло, где сейчас проходил ремонт коридора, что давало возможность зайти в любой кабинет, не боясь, что кто-то зайдёт. Все, кто работал в этом крыле был перемещён на этаж выше, в кабинеты других сотрудников, а некоторые работали из дома. Когда они зашли на такое расстояние, где их точно не услышат, Арс открыл первый попавшийся кабинет и вошёл туда, оставляя дверь открытой. Младший, боясь издать шума, зашел и закрыл дверь, неохотно поворачиваясь. Он не хотел смотреть на мужчину, у которого на висках буквально выступили вены и, который тяжело дышит. С каждой секундой напряжение росло. Казалось, будто весь кабинет окутался тяжёлым паром от дыхания старшего. — Арс… Тот стоял, немного наклонившись и оперевшись кулаками о стол. Он поднял голову и шумно выдохнул, резко поворачиваясь и натыкаясь на растерянный взгляд Антона. — А вот сейчас молчи. Тебе же так привычней. Заткнуть свой ёбаный язык в задницу и спрятаться за моей спиной, как только наступает какая-то проблема. — Что т-… — Заткнись! — Арс ударил по столу, заставляя младшего буквально сжаться перед мужчиной. Он ни разу не видел его таким. За все эти годы, никогда тот не повышал голос на него настолько, чтобы буквально закладывало уши. — Какого хуя ты это делаешь, м?! — Делаю что? — Делаешь всё, чтобы я ненавидел себя! Чтобы опускал себя не то, что ниже плинтуса, но и запускал себя в самый центр ядра Земли. Чтобы я чувствовал себя настолько ничтожным, что был рядом с тобой, даже тогда, когда ты не ночевал дома, а у какой-то девушки! Блять, я всегда спрашивал, за что мне это? Нет, даже не так. Я спрашивал, почему я отдаю всего себя тебе, буквально, а ты просто вытираешь о меня ноги? Что я тебе сделал? Антон бегал взглядом по лицу Арса, пытаясь найти, за что зацепиться, но, к сожалению, черты лица были холодными, чужими. Не было в нём того, что Антон любил. Да и любит до сих пор. А старший в это время искал ответы на лице младшего, но ничего не находил. — Антон, мне уже абсолютно наплевать, любишь ли ты меня или нет. — Но я… — Если ты это скажешь, то, поверь мне, я ударю тебя. Антон дёрнулся, как будто его ударило током. А это чувство он знает в идеале. И, действительно, он хочет оказаться далеко отсюда, чтобы не видеть этот пустой, смотрящий прямо вглубь него, серые глаза. Любимых небесных глаз не было. Мужчина начал ходить туда-сюда, хрустя пальцами и этот звук эхом разносится по кабинету, добираясь до ушей Антона и проходясь по ним кувалдой. От этого Антон слегка всхлипнул и обнял себя руками, чтобы хоть как-то компенсировать холод внутри. Но он понимает, что это совсем не поможет. Впервые за очень долгое время он позволил слезе скатиться по щеке, капая на пол. Он позволяет себе быть слабым при этом мужчине. Позволяет видеть себя таким, каким он есть на самом деле. — Ты хочешь быть свободным? — Арс резко подошёл к парню, заставляя того больно врезаться спиной в стену. — Хорошо, Антошенька, давай вперёд! Хочешь трахаться с девушкой? Иди на все четыре стороны! — Антон задержал дыхание, когда старший вплотную практически прижался к нему, выставляя указательный палец. Но это было настолько резко и страшно, что он закрыл глаза и повернул голову, боясь получить удар в лицо. — Но перестань, блять, возвращаться ко мне и делать мне ещё больнее. Я больше просто не вынесу. Ты своими же руками сломал меня. Разрушил. Своими чёртовыми руками! Младший прерывисто задышал, боясь открыть глаза, повернуть голову и посмотреть на мужчину. Он впервые не знает, что делать. Никогда прежде он не был в такой ситуации, с таким Арсом. Антон ощущает тяжёлое дыхание на своей коже, чувствует, что еще минута и Арс будет невменяемый, поэтому он медленно поворачивает голову, встречаясь с яростным взглядом, осматривающим его. — Арс, я… — он нервно взглотнул, поднимая руки и пытаясь дотронуться до рук мужчины, но отдёргивает их со скорость света. — Т-ты, действительно, мне нужен. — Нужен?! Нужен ли я был тебе, когда я уехал практически на три недели? Ты позвонил всего один раз за всё это время. Нужен ли я тебе, когда ты не удосуживался просто помыться перед тем, как приходить ко мне полностью облитым женскими духами? Можно же было сделать так, чтобы я не знал об этом всём?! — Но я не думал… — Я знаю, Антон, я знаю, что ты не думал, — из Арса вырвался небольшой истерический смех, — я знаю. А теперь посмотри, что ты сделал со мной. И запомни это на всю свою жизнь. Мужчина отошёл от Антона, разрешая тому рвано вдохнуть и вытереть тыльной стороной ладони слёзы на щеках. Арс провёл рукой по волосам, а затем по лицу. — Блять, неужели я для тебя никогда ничего не значил? — Ты многое для меня значишь, Арс. — Если бы значил, ты был бы со мной. Ты бы был сейчас в квартире, куда я приехал первым делом, ожидая встретить там тебя. Не запах твоих сигарет. Не запах кофе. А тебя! Ты бы просто ждал меня там, но я просто вернулся в пустоту. Я значил бы для тебя хоть что-то, если бы ты рассказал мне о каком-то твоём ёбаном шоу, в котором завтра снимается Серёжа. Понимаешь? Просто какое-то дрянное шоу! Я не могу больше, — мужчина тяжело выдохнул, опуская плечи, снова становясь беззащитным и хрупким. — Это было последней каплей, Антон. Отношения с тобой — пытка. Да и вообще, это всё было ошибкой. Пора прекращать. — Арс. — Нет, хватит. Это до добра не доведёт. Арсений посмотрел на Антона, своими пустыми глазами, пытаясь донести всю боль, все душевные терзания, которые клубились в нём все эти месяцы. То, что Антон просто в упор не хотел замечать, считая, что это просто усталость или чушь. Но это больше, чем просто чепуха. Это сам Арс. Тот, который отдавался с каждым разом всё больше и больше. Он хотел занимать в жизни Антона важную роль. Но, к сожалению, у него не получилось. Надо было это понять с самого начала, но окрылённый любовью не способен падать. — Я забрал вещи с квартиры. В отношении коллег у нас ничего не поменяется, но за этой границой — я не хочу ни видеть тебя, ни знать. По крайней мере, ближайшие месяцы, — Арсений поджал губы и прошёл мимо Антона, открывая дверь, уже собираясь уходить, как услышал то, что заставило его остановиться. — Я всегда любил тебя. И мне наплевать ударишь ли ты меня сейчас или нет, но я хочу, чтобы ты знал это. Ты был, есть и будешь одним из самых важных людей в моей жизни. Ты столько сделал для меня, что я никогда не смогу в полной мере отблагодарить за это. Арс, ты самый лучший человек, который был на моём пути. Антон легонько взял его за руку, возвращая к себе. Тот не смел поднять голову, бегая глазами по их кроссовках, по полу. Но Антона это не устраивало, поэтому он приподнял его за подбородок двумя пальцами, осматривая каждый миллиметр лица. Двое мужчин на грани сейчас пытались совладать с собой, чтобы не пустить слёзы. Но это никак не срабатывало, они катились ручьями, оставляя мокрые, полные боли дорожки. — И никогда не смей думать, что ты ничтожный. Блять, да ты ёбаный ходячий идеал. Мне столько раз приходилось сдерживаться перед парнями, перед командой или другими людьми. Я сосчитать даже не могу. Ты — замечательный. Ты — любим мной, этого уже не изменить. Я всегда хотел хотя бы макушкой дотянуться до тебя, хоть вытянутой вверх рукой, хоть немного побыть там, где ты. У меня не получилось. Я жалею, что мы мало говорили. Что не решали проблемы вместе. Я жалею о многом. Но я никогда не буду жалеть о трёх прекрасных годах, когда ты дарил мне свою любовь. Никто и никогда не сможет делать для меня то, что делал ты. — Антон, ты не… — Нет, я правда это имею в виду. Ты был для меня всем миром. Ты им и останешься. Ты любил меня так, как никто другой в этом мире не сможет. Ты… Я могу попросить тебя о последнем, пока ты ещё мой мужчина? — сердце старшего забилось с бешеной скоростью, потому что, как не крути, ему нравилось всегда, когда Антон называл его «мой мужчина». Арс поднял глаза, безмолвно спрашивая. — Поцелуй меня. Арсений опешила такая просьба, потому что больше месяца он не чувствовал губы парня на своих. Больше месяца он был от них вдали и они уже начинали казаться чужими. И это сильно пугало его. — Ант-… — Пожалуйста, Арс. Последний раз, мне это необходимо. Арсения долго просить не надо. Он впился в губы младшего, запуская ладонь в кудрявые волосы, массажируя голову, когда вторая рука по-свойски расположилась на щеке Антона. Руки же Антона впились мёртвой хваткой в бёдра мужчины, словно желая оставить там свои отпечатки. Они действовали медленно и мягко, отдавая себя в последний раз. Каждый хотел оставить себя на коже друг друга. Ноги подкашивались что у Арса, что у Антона, но не от возбуждения, а от усталости и понимания, что всё закончилось. Их история подходит к концу. Легкими движениями большого пальца Арс вырисовывал на щеке Антона узор, ощущая под подушечкой пальца колючие волоски. Но его это не волновало, а наоборот даже успокаивало. Младшего же разрывало на части, чтобы не прижать этого мужчину к себе и не отдавать больше никому, но он уважает решение Арса. Он понимает, что и сам так не смог бы дальше жить. Как всегда, Арс прав. Он всегда прав. Но дошло до него только сейчас, когда исправить всё нет возможности. Уже всё поздно — Арс принял решение. Разрушать мужчину больше не смеет, нужно отпустить. Но пока он не готов, поэтому обхватывает Арса за талию и боится углубить поцелуй, понимая, что это будет слишком в этой ситуации, но Арсений знает этого парня, как себя. Он всё понял и запустил язык в рот Антона, делая все свои уже привычные движения, от чего у Антона ускорилось дыхание и серцебеение, хотя казалось, куда еще больше? Мужчина прошёлся по зубам, по нёбу, по губам, вызывая у младшего стон отчаяния и вины. Он оттянул нижнюю губу зубами, и прошёлся по ней языком — то, как любит младший, и легонько поцеловал его еще раз, немного отодвигая голову и открывая глаза, чтобы в последний раз посмотреть на парня, такого привычного ему, такого хрупкого, но такого болезненного душе. Последний раз он прижался к парню щекой к щеке, прикрывая глаза и вдыхая его запах, оставляя его в памяти. Он прошёлся ладонями по его талии, груди, плечам, рукам и шее, немного оставаясь там, чтобы подушечки пальцев не забывали кожу Антона. Он с легкостью обнял его и ладони расположились на спине, оставляя в памяти все изгибы. Для него это сильно больно… — Прости меня, — в тишине шёпот Антона казался криком на всю Землю. Арс прикладывая усилия отошёл от Антона, слабо улыбаясь. — Мне пора. Это всё, что смог выдавить из себя мужчина, перед тем, как пройти мимо, выходя из кабинета и в растерянном состоянии отправится вон из офиса, подальше от Антона и ещё дальше от своих чувств. Арсений уже был на полпути к дому Серёжи, когда разбитый, одинокий и потерянный Антон вернулся в кабинет и под вопросы парней «Что случилось? Что с тобой?» он тихо собрал вещи в рюкзак и вышел из комнаты, не сказав им и слова. Парни же в этот момент, шокированы состоянием Шаста, тупо пялились друг на друга, не имея и малейшего объяснения красным глазам, щекам, постоянно кусающим губам и бегающим глазам. Стас всегда отличался ответственностью, поэтому выбежав из здания, он сел в свою машину, пытаясь догнать парня. Он понимал, что тот не в себе и не по его воле может произойти трагедия, которая остановил жизни каждого. Он не мог это допустить. Он немного вилял, Стас это увидел сразу, поэтому объехал все машины впереди и пристроился сразу за Шастом, чтобы в случае чего быть рядом. Он знает вспыльчивость этого парня и знает, что всегда это играет с ним плохую шутку. Но, что будет с таким Шастом — он мог только догадываться. «Это закончилось. Я свободен.» — пронеслось в голове у Арса. «Я сломал любимого человека. Он не заслуживал меня.» — проговаривал Шаст, сквозь пелену в глазах, пытаясь следить за дорогой.

***

Через пару месяцев, действительно, всё у всех устаканилось. Кроме Арсения. Он до сих пор не может отойти от произошедшего. Да, он знал, что это произойдёт, что это неизбежно, он даже был немного подготовлен, но он не думал, что это будет настолько больно. Рядом с ним всегда был Серёжа. Он был тем, кто встретил его на пороге дома обессиленным и одиноким. Он был тем, кто вытаскивал его из бара напротив, волоча его двухметровое тело домой, забывая обо всех. Пару раз приезжала Алёна по просьбе Серёжи, чтобы она была с ним. Как не крути, она была его женой и знает Арса намного лучше него. И, по правде говоря, ничего не поменялось. Казалось, что стало только хуже. Вместо баров появились круглосуточные супермаркеты. Вместо депрессии — отстранённость. Вместо просмотра с Серёжей фильмов — аренда квартиры для ничего не значащего секса со случайными девушками. Вместо хороших дорогих вещей — отстёгивание крупной суммы для девушек за молчание. Всё изменилось. Он падает. Он хотел взлетать, как делал Антон, но у него не получилось. Он пробовал, раз за разом падая всё ниже и ниже. Не понимая, что делал не так, Арс делал заново, летя камнем вниз. Рана внутри никак не хотела затягиваться. А наоборот, с каждым днём кто-то свыше сыпал в самый центр всё больше и больше соли, разъедая каждый миллиметр души, тела… На время съёмок Серёжа насильно пичкал старшего разными таблетками, приводя в нормальный вид. Никогда в жизни он ни за кем так не носился, как за другом. Он пытается уберечь. Защитить от необдуманного, резкого и трагического. Местами казалось, что он теряет его, будто мужчина утекает сквозь пальцы, теряя сам себя. Читая комментарии под разными видео в Ютуб, Серёжа натыкался на то, что все догадываются. Не прямо, но их что-то беспокоит в состоянии и внешности Арса. Сколько бы макияжа не наносили на мужчину, некоторые фанаты с точностью уверяли, что он пьёт. Кто-то даже утверждал, что видел его с несколькими девушками в одном из знаменитых баров столицы, подтверждая это фотографиями, где, конечно, можно рассмотреть Арса, но всё сильно размыто. Если коротко, то в скором времени Серёжа сам будет без сил и в депрессии. Он устал. Утром, когда завтрак был приготовлен, Серёжа сидел за столом и ждал пока Арс соизволит проснуться. Тот снова вернулся практически к рассвету и (практически) не разбудил Серёжу, спящего в гостиной. Но, конечно, когда он раскроет свои глаза, он об этом не вспомнит. Как всегда. Серёжа снова листал комментарии, где люди всерьёз обсуждали фотографию Арса в обнимку с девушкой в каком-то клубе. Его рука лежала на правой ягодице, а сам он целовал её в шею. Конечно, можно долго спорить, Арс это или нет, но с уверенностью 100 процентов подтвердить это могут только Серёжа, Шаст да Дима. Эту куртку видели только они, поэтому для них это не сложно определить. Серёжа с остервенением бросил телефон на стол, складывая руки и опираясь в них лбом. Он не понимает, что делать и как узнать у Арса, что произошло. Сколько бы он не пытался, тот умело переводил тему, либо посылал нахуй. Спрашивать парней — как из гуся воду выдавливать. Никто ничего не знает, но каждый хочет что-то посоветовать. — Здаров, — шлёпая по паркету, Арс зашёл на кухню, засталяя Серёжу поднять голову и устало на него посмотреть. — Сядь. Арсений налил себе воды, мельком глянул на погоду, которая радовала противными осенними ливнями и сел напротив друга, сразу осушивая стакан до последней капли. — Рассказывай, — младший скрестил пальцы и прокашлялся. — Что? — Ты знаешь что. — Серёг, — тот выдохнул, закатывая глаза, — ты же знаешь, что я ничего не скажу. — Мне наплевать! — поняв, что он повысил голос, младший снова прокашлялся и осмотрел друга перед собой, оценивая его паршивый вид. — Мне поебать на то, хочешь ты или нет. Я заебался вытаскивать тебя из дерьмовых ситуаций и смотреть на слитые фото из клубов, где ты почти трахаешься с какими-то девками. И я не исключаю, что они проститутки. — Серёг… — Мне поебать. Ты либо сейчас выкладываешь, что происходит. Во всех подробностях. Либо можешь выметаться из моей квартиры, теряя моё доверие и друга. Я так больше не могу. Мне жаль и тебя, и себя. Решение за тобой. Арс напрягся и забегал глазами по кухне, не зная на чём остановить взгляд. Он теперь понимает, что дальше что-либо скрывать не имеет смысла. Либо он открывает занавес своей личной жизни, либо теряет близкого друга. Либо сгорает от стыда и боли, либо остаётся совсем один в приступах душевных терзаний. — Я… — мужчина медленно поднимается со стула, указывая рукой куда-то назад. — Я хочу пройтись и… набраться духом, чтобы… Я позже тебе всё расскажу. Мне нужно время. Не успел Серёжа что-то ответить, как Арсений выбежал из кухни, хлопая дверью комнаты, а затем пулей вылетел из квартиры, натянув капюшон, совсем не заботясь о том, что его могут узнать.

***

— Вот Ваш кофе и пакет с пирожными. Приходите к нам ещё, всего доброго! Арсений забирает со столика заказ и собирается уже вставать, как он ударяется плечом о плечо девушки, которая явно спешила к кому-то вглубь пекарни. — О, Боже! — воскликнула девушка, потирая ушибленное место. — Мне так жаль. — Да ничего страшного, — Арс осмотрел себя, чтобы нигде не было пролитого кофе. Но, к счастью, ничего не было и всё кофе осталось внутри стаканчиков. — Это пустяки. Вы не ушиблись? — Кажется, нет. Но, пожалуйста, извините ещё раз, — она посмотрела на него большими карими глазами, слабо улыбаясь. — Всё хорошо, не беспокойтесь. Вы тоже меня извините. — Всё в порядке. Тогда, хорошего дня Вам. Девушка немного замялась, но пошла дальше, а Арсений снова сел, чтобы открыть пакет и глянуть, не случилось ли чего-то с пирожными. Если да, то он не переживёт. Он забрал последние любимые пирожные Серёжи, а новые ещё не спеклись, а идти в другую такую же пекарню — это тратить лишние тридцать минут. — Кхм-кхм, простите? — Арс повернулся и увидел эту же девушку. — Я могу поговорить с Вами? — Эм-м… Да, конечно, — он указал на стул напротив, куда девушка неуверенно присела и опёрлась о немного вытянутых руках, которые она положила на стол, скрещивая пальцы. — Как… Ваши пирожные? — Арс немного вскинул бровь, незаметно оценивая девушку перед собой, надеясь, что это не фанатка и ему не придётся искать глупые причины, чтобы уйти. — Более чем в норме, на самом деле. Но… Вы же не для этого подошли, не так ли? — Не так ли, — девушка осмотрела стол. — Меня зовут Ира. — Арсений, очень приятно, но… — Нет. Но, на самом деле, я знаю о Вас намного больше, чем Вы обо мне. — Это как понимать? — Я знаю о Ваших отношениях с… Антоном. Шастуном, — Арсений рвано выдохнул, пытаясь скрыть это за смехом. — Это что, шутка какая-то? Розыгрыш? Это не смешно. — Нет, что Вы. Я… Это я виновата в том, что вы разошлись. Мужчина опустил руки на колени, откидываясь на спинку стула и с недоверием смотря на девушку перед собой. Неужели, это тот самый день, когда он может расставить все точки над і? Полгода он мечтал поговорить с той, кто с каждым разом забирала у него Антона всё больше. Та, которая казалась Антону намного интереснее, чем он. — На самом деле, я не виновата, но… — Подожди, то есть это ты, от которой он приходил ночами, ложился в нашу постель и врал о том, что любит меня? Арс не хотел так. Но злоба и интерес глубоко внутри перевешивают весь здравый разум, всё адекватное поведение. А алкоголь, который еще немного оставался в крови только ухудшает всё. И мужчина уже миллион раз корил себя за то, что пошёл именно в эту пекарню. — Ну, грубо говоря… Арсений, я… — Ира слегка поджала губы, — я не знала о вас. В один день я встретилась с подругой и она сказала, что видела вас двоих на территории парка «Баркли Парк». Она живёт в «Зеленстрое». Это соседний дом, и… Она описала вас не как друзей. — Я, конечно, уже сейчас скажу полную глупость, но, разве, можно верить таким слухам, не проверяя? — Я проверила. В этот же день я поговорила с Антоном и поставила условие: либо мы со свободными отношениями, либо он возвращается к тебе полностью и отдаётся только тебе. — Понятно, — Арсений выдохнул, уже хорошо зная, что тот выбрал. — Я чуть ли не материла его, потому что знала, что ты чувствуешь. Но он поехал к тебе. Разве, вы не встретились? — Нет, мы не разговаривали. Я приехал с Питера и в квартире его уже не было. Хотя я понимал, что он был там, но, видимо, духа не хватило встретиться лицом к лицу со мной и нашими проблемами. — Прости. Если бы я знала, то я никогда бы даже не заговорила с ним, — Ира опустила глаза, натягивая рукава плюшевый худи на кулаки. — Мне очень жаль, что разрушила твоё счастье с ним. — Проехали, Ир. Я должен был понять, что это ничем не кончится с самого начала. Ты даже освободила меня. — Да? А по твоему виду не скажешь. Она осмотрела его, замечая мешки под глазами, щетину, немного болезненный вид и недостачу килограммов. Мужчина усмехнулся, складывая руки на груди, пытаясь защититься от окружающего мира, хотя прекрасно понимает, что с его образом жизни — это как найти иглу в стоге сена. То есть — невозможно. — Если ты пытаешься взлетать, как он — не стоит. Ты летаешь на другой высоте. Не нужно равняться с Антоном, потому что в конечном итоге ты упадешь в бушующий океан, откуда не сможешь выбраться. Эти слова заставляют задуматься, поэтому Арс закрыл глаза, откидывая голову, совсем окунаясь в вихрь мыслей в голове. Никто не мог подобрать раньше таких слов, как это сделала только что Ира. Арсений бы просто встал и вышел, но не может. Находиться на расстоянии вытянутой руки с той, которая забрала его Антона — последнее, где хотел бы быть Арс, но сидя здесь это уже не кажеться чем-то странным. Да и злобы как-то больше не осталось. Девушка кажется довольно милой, а эти слова совсем расположили мужчину к ней. — Твои крылья и так намокли. Ты ослаблен. Но не делай себе хуже. Сядь на берегу, отдохни и, исцелившись, снова отправляйся в путь на своей высоте. Если ты не можешь сделать это один, то обратись к друзьям, семье. На крайний случай ко мне. Я несколько лет назад закончила курс психологии в университете, теперь удачно провожу сеансы. Всё будет чисто «пациент-психолог». Но не нужно делать так, как делаешь сейчас. От этого никому никогда не станет легче. Арсений слегка улыбнулся, выходя из транса Ириного голоса. Его глаза прошлись по лицу девушки, понимая, что в ней нашёл Антон. Мягкие черты лица, щёчки, глаза светятся свободой, характер. Они подходят друг другу, как бы это не было больно признавать. Хотя, мужчине уже не больно. Ему, наверное, даже уже всё равно. Пора оставить Антона на перевёрнутой странице. В предыдущей главе. И двигаться дальше, переступая себя, трудности, свои принципы. — Знаешь, — заговорил Арс, спустя некоторое время, — ты классная девушка. Я… Я рад, что с Антоном сейчас ты и надеюсь, у вас всё хорошо, — Ира улыбнулась, заставляя Арса тоже слегка улыбнулся, понимая, что он слишком давно искренне не улыбался. — Я желаю тебе того же. Я… — она открыла рюкзак, который лежал на коленях и достала оттуда визитку с ручкой, а потом начала что-то писать на обратной стороне. Арсений смотрел на её легкие, изящные движения и мысленно восхищался девушкой. Она протянула ему визитку, неуверенно улыбаясь. — Это мой личный номер. Если у тебя будут проблемы или у близких друзей, то обращайтесь. Я хочу искупить свою вину перед тобой. Всем будет пожизненная стопроцентная скидка. На другой стороне адрес, поэтому… — Спасибо, Ира, — Арсений взял визитку, пробегаясь глазами, а затем лёгким движением засунул её под чехол телефона. — Ну, мне пора, я тут… — Оу, точно! Извини, что задержала и ещё раз прости, я… — Ира вскочила со стула, размахивая руками, чтобы подобрать слова, но Арсений подошёл к ней и обнял, утыкаясь носом в шею девушки, показывая, что он больше не злится и говорит о доверии к ней. — Спасибо, Арсений. — Всё хорошо. Я попытаюсь отдохнуть и подожду, пока мои крылья обсохнут. Если, вдруг, я буду тебе нужен — ты знаешь, где меня найти, либо Антон имеет мой номер. Буду рад, — мужчина отстранился от девушки, забирая пакет с кофе. — Я, действительно, уже пойду. Серёжа меня заждался. — Конечно, удачи! — Ира отошла и пропустила Арсения, мягко улыбаясь. — До встречи. Мужчина кивнул, выходя из пекарни, сразу накидывая капюшон, чтобы надоедливые капли не падали на лицо. Люди вокруг куда-то бежали, метушились и практически сбивали Арса с ног. Конечно, сбить двухметровое существо сложно, но Арс принял решение сам маневрировать между снующими людьми, мечтая быстрее добраться до дома. Он впервые почувствовал свободу от мыслей. У него в голове пустота, нет того роя мыслей, которые были утром. Нет желания злиться, потому что, как там не крути, злись-не злись, но поменять уже ничего нельзя. Если оба человека приняли такое решение, то нужно быть последовательным и не делать то, что потом может навредить. Арс прошёл через это и ему достаточно. Как говориться, дважды в одну речку не войдёшь. Вот и он теперь выбрасывает младшего со своей головы, посылая его на все четыре стороны, куда только ему захочется. Когда он добегал до дома, снова начался ливень и его капюшон не то, что не защищал, он впитывал влагу ещё сильнее, заставляя мужчину ускорять шаг и материть себя же за то, что не взял зонт. Хотя, куда ему сюда ещё и зонт? Тогда он запутается в руках и ногах, потому что иногда, в плохом настроении, он забывает, как ходить и напоминает новорожденного жирафу. Открыв дверь подъезда (благо, что здесь домофон), он пешком поднялся на десятый этаж, стуча ногой в Серёжину дверь, зная, что того это бесит и он будет бежать открывать дверь в миллион раз быстрее. И, конечно же, через три секунды Серёжа предстаёт в дверном проёме с видом «Его разыскивает полиция». — Ещё раз так сделаешь — тебе не жить. — Ага. Арс прошел мимо него сразу на кухню, оставляя там пакет и кофе, а затем стягивая мокрющую толстовку, оставаясь в майке, которая чудом Божим не сильно намокла, только в плечах. Эту толстовку он отнёс в ванную и там же переоделся в домашнее. Проверив, нет ли никаких сообщений, Арс вышел с комнаты и зашёл на кухню, где Серёжа достал всё с пакета и сидел, скрестив руки на груди. — Рассказывай. — Серёг, нечего рассказывать. Я разобрался. — Мне плевать. Говори, — и, ладно, злого Серёжу лучше остерегаться, потому что никогда не знаешь, что придёт ему в голову. А кухня это то место, где есть куча колюще-режущих предметов. Поэтому, Арсений сел напротив него, сгибая ногу и обнимая её. Минута молчания задержалась и Серёжу начинает выводить ситуация. — Я жду. — Серёг, ты не поймёшь. — Расскажи, и я потом сам решу, понимать мне или нет. Я не хочу тебя терять. Говори. Понимая, что тянуть дальше нет смысла, Арс выдохнул. — Я не хочу, чтобы мы как-то после этого отдалились. Но сейчас всё закончилось и… В общем, вы практически всегда были правы, — Серёжа выгнул бровь. — На счёт чего? — Ну… На счёт нас с Антоном? — В смысле? — Мы… — старший опустил голову, не понимая, что он взаправду это рассказывает лучшему другу. — Мы, действительно, были вместе. Три года. Младший расширил глаза, приоткрывая рот и бегая взглядом по лицу Арсения, пытаясь понять, он шутит или нет. Но черты лица того не выдавали ничего, что могло наталкивать на ложь. Он смотрел на Серёжу, нервно перебирая пальцами ткань спортивных штанов на коленке. — Вы… Ты серьёзно сейчас? — Более чем, Серёж. Мы жили на съёмной квартире «Баркли Парка». Вместе. У меня не было своей квартиры. — Ахуеть, — Арс кивнул. — Подожди, как это вообще произошло? — Как и у всех коллег. Сначала вы работаете вместе, потом вы сближаетесь ближе и ближе, находите точки соприкосновения, а в один день остаетесь одни в квартире и говорите о многом, понимая, что вы близки. Так и у нас. После одной съёмки, мы приглашали вас, но вы были заняты, мы пошли на эту же квартиру Антона и, — Арс усмехнулся, — и я оттуда уже не вышел. — Ты рассказываешь какой-то сюжет фанфика, — мужчины засмеялись, запрокидывая головы. Арс немного расслабился, видя, что никакой агрессии, даже слабой, от друга не исходило. — Как мы это не замечали? Как Я это не замечал? — Мы умело скрывались. Были взгляды, намёки. Был наш личный язык. Но заходя в квартиру, мы могли быть самими собой. Со всеми ухаживаниями, прикосновениями, поцелуями, словами. Серёжа провёл рукой по лицу, прикрывая глаза, чтобы осмыслить всё, что было прямо под их носом. Под его носом. Неужели, он настолько плохой друг, что не увидел этого? Хотя, чего спрашивать? Он обязан был это знать, но… — Тогда почему ты здесь? — Мы расстались. Это были очень токсичные отношения, в которых я варился живьём. — Что ты имеешь в виду? — Я закрывал глаза на всё, что происходило. Я закрывал глаза на приходы ночью, на отстраненность в последние месяцы. Я чувствовал себя Викой из «Кухни». Почему? Всё просто — я закрывал глаза на измены, — на последнем слове Серёжа рвано выдохнул, заставляя Арса сделать то же самое, только для того, чтобы не издать вой. Вспоминая это всё, слёзы сами накапливались, наровясь вылиться наружу. И перед другом он не смеет скрывать это, с него тайн хватило. — О-он изменял тебе, когда вы были вместе и ты… просто прощал ему это? — старший кивнул. — Сколько это продолжалось? — Примерно месяца три. Потом я дал знать ему, что всё знаю, но его никак не останавливало. И следующие несколько месяцев были пыткой, зная, что посреди ночи он возвращается от неё, ложится в нашу кровать и обнимает меня со спины, говоря, что любит. Знаешь, я сам себе прицепил камень к горлу и кинулся в море. Я не мог выбраться. — Боже, — Серёжа заметил, как слёзы начали скатываться по щекам старшего, оставляя сверкающий след. — А я, ведь, пытался. Я часто ждал его ночью, первое время я даже кричал на него. Я дарил его любимые кремовые розы. Он говорил, что эти розы стали нашим символом любви. И оно так и было. Я дарил ему его любимые духи. Дарил себя же, хотел стать лучше. Возвращался, когда мы ссорились из-за его же измен, — он поднял руку и ладонью вытер лицо, шмурыгая. — Я очень сильно любил его, чтобы отпустить или уйти. Я делал всё, что в моих силах, чтобы сохранить то, что у нас есть, понимаешь? Всё. Но ему нужна была свобода. И я дал ему её. — Зачем ты это делал с собой? — Не знаю. Я видел в нём смысл жизни. Мне казалось, что без него я буду никем, никому не нужен. — Ты такой дурак, — Серёжа покачал головой. — А Шасту при встрече я вьебу, не переживай. — Зачем? — Арс шмурыгнул во время смеха, смотря на друга, который бегает взглядом по кухне. — Всё, ведь, закончилось. — Измена никогда просто не заканчивается. Я еблан, что не видел это всё. Мог бы, но не хотел видеть. А за тебя я порву любого. Мало того, что он смел прикасаться к тебе после такого, так он ещё ведёт себя, словно ничего не было. Ничего, Арс, я расскажу ему всё. — Серёг… — Молчи. Он ответит за то, что отпустил такого мужчину, как ты. Та тут даже я лучшего желать не смог бы, — Арсений хихикнул, вытирая остатки слёз. — И не надо. Знаешь, сколько я умею делать пальцами? — младший закрыл уши, начиная что-то бубнеть. — А языком еще больше. Мои глаза многое видели. — Арс! Боже, фу! — Ладно, ладно. Прости. Серёжа открыл уши и запихнул в рот целое пирожное, отхлёбывая кофе, пытаясь не представлять, что же видел его друг. А про гейские шутки он теперь никогда больше и не вспомнит, потому что как тут уже шутить над ними, если по сути они и не шутили. А теперь и шутить неприемлемо. Они заговорили о другом, словно только что не было признания Арса. Всё закрутилось вокруг работы, мамы Матвиенко, родителей Арса, которые сейчас на отдыхе в Болгарии, да скорого пополнения четы Позовых, о котором все узнали на этой неделе. Всё вернулось на круги своя. Мужчина дома, а Серёжа смеялся над его шуткой, планируя завтрашний день, чтобы сходить с Арсом на почту и послать своим девочкам огромную посылку вещей, которые Арс накупил ещё полторы недели назад, когда был в нормальном состоянии. Но, конечно, потом он снова вошёл в клубный астрал, оставляя вещи. Как бы там не было, на своих девочек он не жалел никаких денег, да и шоппинг ему в радость. Выбирать милые платья Кьяре и утончённые, но лёгкие платья Алёне — то, что даёт теплоту в душе, но значительно уменьшает кошелёк. Вечером, когда эти двое расположились на диване в гостиной, Серёжа всё не мог задать один вопрос, который его интересовал уже несколько часов. Арсений сидел рядом, держал чашку дымящегося чая и улыбался, когда в фильме говорили какую-то абсолютно идиотскую шутку. Младший смотрел на него и улыбался, потому что не мог поверить, что этот парень пережил такое. Его глаза засверкали, когда тот снова засмеялся, откидывая голову назад, что означало, что прежний Арс вернулся. — Арс? — тот повернул голову и вскинул голову. — Я хотел спросить. А что теперь будет? — Не знаю. Наверное, поеду скоро в Питер. Пока у меня нет съёмок. А там, наверное, буду добиваться Алёнки. Антон был с самого начала ошибкой, поэтому буду исправлять всё, что наделал. — Вернёшься? — Как она скажет. Если нет, то я пойму. Всё-таки сам хуйни наделал, надеясь на… Не важно. Серёжа кивнул и устремил взгляд на экран телевизора, прокручивая в голове весь сегодняшний день, который изменил их дружбу, их жизни, их отношения друг к другу. Всё изменилось. Каждый теперь будет знать, что за каждое решение в будущем придётся отвечать. Но теперь они будут делать это вместе.

***

Это было шоком для каждого, кто открывал почтовый ящик. Никто не знал, что это произойдёт так быстро. Но так же все удивлялись, что это случилось с ними. Снова. Как говорится, на одни и те же грабли. Хотя, какие это «грабли»? Сегодня сделали выходной, чтобы приехать всей большой командой на это мероприятие. Все уже были на месте, кроме Серёжи, который пытался объехать пробку перед ним. Казалось бы, загород, пробок быть не должно, но не тут-то было. Удача его в этом месяце явно избегала стороной, как могла. — Та блять, — он вывернул руль и объехал внедорожник перед ним, начиная выворачивать на незаметную дорожку в лесу, которая, как оказалось, срезала ему путь на добрые киллометры. Когда он припарковался на свободном месте, он забрал букет с соседнего сидения и пулей побежал на полянку среди леса, где уже сидели все знакомые лица, ожидая только его. Пару раз чуть не упав, Серёжа заметил в небольшой толпе Арсения. Он подбежал к нему, держась за сердце и вдыхая полной грудью запах хвойных деревьев, которые их окружают. — Серёг, ты ёбаная деревяшка без мозгов и чести, — Арс закатил глаза, смотря на Диму и Стаса. — Через пять минут всё начнётся. — Но я же успел! — Попробовал бы ты опоздать. Стас засмеялся, замечая, как по тропинке в их сторону идёт высокий парень с какой-то девушкой, поддерживая её, чтобы она не споткнулась о выступающие корни или её не ударили ветвя. — О, гляньте. Успел. Их небольшая компания повернула головы в то направление, куда показывал их друг. Трое из них обрадовались, один до сих пор пылал злостью, а один волнением, не желая встречаться один на один спустя полгода. — Ладно, пошли сядем. Скоро всё начнётся, — Серёжа подтолкнул всех пройти на их места, оставляя пришедших с Арсом наедине, но под чётким его контролем издалека. — Здравствуй, Арс, — девушка подошла и крепко обняла мужчину, получая такое же крепкое объятье от мужчины. — Здравствуй, Ириш. Спасибо, что пришла. Я и не надеялся. — Я не могла не прийти, — она гянула на Антона и слабо улыбнулась, поднимая подол приталенного красного платья-русалочки. — Я, наверное, пойду найду наши места, а вы… поговорите, — Ира провела вдоль руки Арса, проходя мимо, оставляя парней в безмолвной тишине. Каждый не смел начать разговор, хотя понимал, что, наверное, стоит. — Спасибо… что пришёл, — Арсений слабо улыбнулся, пряча руки в карманах, чтобы не показывать свою нервозность. — Я рад быть здесь. Спасибо тебе, — парни устремили взгляды на землю, пиная шишки под ногами. — Я знал, что ты справишься. Арс хмыкнул, поднимая свой взгляд и встретился с зелёными глазами Антона, такими же, как и всё вокруг. Тот тоже смотрел в глаза мужчины, думая о том, что эти глаза всегда будут любимыми и родными. И он бы соврал, если бы сказал, что не скучал за ними. Они часто виделись на съемках, но глаза коллеги и глаза любимого человека — отличаются и Антон так скучал за ними. Не было и минуты, когда бы мужчины оставались одни. Не было и минуты, чтобы поговорить или просто вместе посидеть в тишине. Поэтому, сейчас оба хотят хоть немного, но насладиться обществом друг друга. Если Арса, конечно, это не напрягает. А его это, конечно, не беспокоит. Он тоже скучал по этому парню. По-своему. — Как у вас дела с Ирой? — Всё хорошо. Понемногу. Чем тише, тем дальше. — С нами так не вышло, — Арс моргнул, понимая, что всё это время не моргал, утопая в зелени глаз напротив. — Арс… — Проехали. — У вас с Алёной всё наладилось. Она прекрасная. — Да, — Арс засмеялся, — подобрала одинокую брошенную собаку, отмыла да приласкала. Антон засмеялся, опуская голову и немного покачивая. Серёжа с Ирой поглядывали на них и сами себе немного улыбались, радуясь, что мужчины пытаются вернуть прежнее общение. Они сидели рядом, потому что рассадкой занимался Арс и он так решил, что вся «Импровизация» будет сидеть на первых четырёх рядах справа. Дима с Катей, которая сейчас на последнем месяце беременности, шушукались с Серёжей, пытаясь разузнать, о чём говорят парни, но Серёжа обещал не распространяться, поэтому отшучивается и заново поглядывает за Антоном, чтобы он больше не смог навредить его другу. — Я счастлив за тебя, Арс. И прости за то, что делал с тобой. — Ладно, всё в прошлом. Наша история закончилась. — Да, — Антон слабо улыбнулся, — наша история закончилась. — Проходи к Ире, уже всё начинается. Мужчина указал парню на стулья, а сам прошёл к арке, где регистратор уже почти засыпала. Здесь, на свадьбе Арса и Алёны, два парня окончательно закончили всё, что было, разрывая себя на куски. Эта история была прекрасной, как сказка — с подарками, цветами и улыбками. Но, к сожалению, жизнь — не сказка. Люди показывают своё настоящее лицо вовсе не в отношениях. По-настоящему они раскрываются при расставании. Уже не важно, что был между ними. Сейчас всё иначе. Теперь это просто два человека с общей историей. Один был старше, принимая на себя все тяготы отношений. Два человека, влюбленные в глаза друг друга. Второй, словно ножом, разрывал душу любимого. Просто двое мужчин с разбитым сердцем. Но их история навсегда закончилась. Как и должна была закончиться в начале.