Покой

Мне правда жаль, что я не чувствую жалости, когда мы застреваем в море без провизии. Нет, я тебя не виню — курс проложен верно, я верю, помню и знаю, но желудки команды предательски урчат, и даже я не могу питаться одними лишь мыслями. Команда решает проблему сама, наше дело нехитрое — прийти на трапезу. Твоя отметка особенно черна и болезненна за этим поздним ужином, но ешь ты торопливо, не морщась, будто уже привык. Ты ведь об этом просто забыл, верно? Или, может, тебе нравится? В Часовне Огней можно найти и не такие блюда. Впрочем, кому я об этом рассказываю — мы были там недавно, и ответы на твои вопросы обошлись мне в оболочку чьей-то души. Знал бы раньше — продал бы его душу, или уступил Дьяволице. А теперь кажется, что я раскидываюсь людьми. Быть может, мне должно быть за это стыдно, когда я снимаю уже привычное мясо с кости. По секрету тебе скажу, что я не в первый раз теряю матросов не в пучинах моря, а в кастрюле. И ведь у меня не такой хороший аппетит, как у тебя, а? Просто очень люблю… Не будем об этом, ладно. Я вижу, что тебе совсем худо. Мы скоро будем в порту, так ты мне сам обещал. Я не очень люблю это место. Одно дело попить тут чай да перекинуться словами со связным, а вот лезть куда-то за пределы порта — совершенно другое. Я не слишком жалую пробирающий до костей холод, а ты? Ладно, тебя греет энтузиазм. Можно я тоже буду греть об него руки? Если я потеряю здесь пальцы, то мне нечем будет в крайнем случае расплатиться за право выбраться оттуда, куда и залезать не стоило. Чем мне нравится твоя компания, так это таким же иррациональным желанием забраться в бутылочное горлышко поуже и пытаться вылезти, пока божественная рука не перекрыла кислород пробкой. У меня нет вопросов о том, как именно разговаривают отражения, ведь я сам не раз слышал голоса из зеркал. Меня больше волнует, что именно тебе рассказали, что ты свалился ничком в сугроб абсолютно без чувств. Нести тебя из Морозной Крепости ой как нелегко, но в сознании ты так отчаянно сжимал мою руку, что у меня нет ни единой мысли бросить тебя хоть где-то. Я даже не думаю, что ты для меня та ещё головная боль, как для тебя эта отметина. Ты продолжаешь меня звать уже на корабле, и я конечно же прихожу. Я не могу иначе, не с тобой. Я помогу тебе, что бы это ни значило. Я узнаю и тебе тоже расскажу. Но расскажешь ли ты мне свои секреты, если удастся их вспомнить? Думаешь, тебе правда это так нужно? Мне не сложно, конечно, и даже любопытно, но преследует чувство дежавю и алое послевкусие. Ты хороший навигатор, но куда-то не туда держишь курс. И всё-таки звёзды красивые. Страшные, но красивые, и я стараюсь подолгу на них не смотреть. Мне хватает того, что они недолго блестят в твоих глазах, пока мы ищем нужное место. У тебя красивый почерк. Нет, я не подсматриваю, просто перечитал всё, что есть в твоей каюте — на корабле, знаешь ли, бывает чертовски скучно. Сейчас мне хватает твоего смеха. Слабого, нервного, но нарастающего с каждой минутой. У тебя истерика, я понимаю. У меня тоже — горький смех рвётся, как дым из трубы. Пойдём, я помогу проложить тебе курс обратно. За руку отведу — тут холодно, пальцы мёрзнут, кровь в жилах стынет. И команда поможет, потому что уж больно страшно ты хохочешь, и они сомневаются, что ты вообще сможешь перестать. Я тоже, но бросить тебя здесь — не могу. Остаться — не имею ни малейшего желания. Твои записи легко читать, спасибо отточенному с годами почерку, который у тебя забыть почему-то не вышло. Вещи, о которых ты пишешь — ужасны. Мне не привыкать, но то, что ты пережил, заставляет мурашки пробежать по спине галопом. Помнишь тот раз, когда мы поминали матроса супом из него же? Ох, прости, теперь ты помнишь вообще всё. Но, знаешь, на моём корабле не было такого кошмара, как ты мог заметить, и я не стремлюсь забыть это так рьяно. Да, конечно, он не был моим братом, у меня вообще из семьи — корабельные крысы да офицерский состав. Но та ситуация — моя ошибка, не твоя. Мне правда жаль, что мне совершенно не жаль. Тебе кажется, что ты наказываешь себя дважды, но на самом деле это происходит ежеминутно. Твой взгляд потух, ты выглядишь постаревшим на сотню лет и ужасно разбитым, и никакая верфь не смогла бы тебя починить, будь ты не из плоти и крови, а из металла и дерева. Твои серые глаза вот-вот сольются по цвету с кожей. Ты почти перестал есть, и мне неловко тебя уговаривать. Еда вообще твоя больная тема, как и память. Подумать только — ведь раньше ты не сожалел об этом так сильно, что случилось потом, в твой второй выход в море? Но ты мне уже не отвечаешь. Проводя рукой по твоему лицу я ощущаю острую щетину и немного соли, что жжёт крошечные ранки на пальцах. Ты просишь высадить тебя на берег так, словно я могу тебя бросить. Не волнуйся, если ты вдруг забудешь, где север, или попытаешься посадить нас на мель, я просто проверю наш курс, в конце концов как-то до тебя я управлялся с морской навигацией. Забудешь, как дышать? Ну, знаешь, искусственным дыханием я владею тоже, мы можем порепетировать… Нет, я не шучу, но в крайнем случае мы с доктором придумаем что-нибудь. Ты думаешь, что можешь забыть всё, кроме того, что забыть тебе нужно. Во второй раз, да. Больше я с тобой в Морозную Крепость не полезу, даже если ты сам меня за обе руки потащишь, согревая те своим дыханием. Я не отдам тебя недружелюбному Кодексу и не позволю лишить души в Империи Рук. И в Ад тоже не продам, даже в его посольство, не надейся. У нас есть другой, менее приятный путь… Ты позволишь мне? В конце концов я был с тобой всё это время, я исполнял твои просьбы, держал тебя за руку в бреду и никому не говорил о случившемся. Да, это не прощение, но ты ведь и сам себя никогда не простишь. Я просто сделаю так, чтобы ты обо всём забыл, меня научила Кладери, а остальному — та самая Часовня. Видишь, это не твоя ошибка, что я опять не рассчитал количество провизии и понадеялся на охоту, и мы снова устраиваем поминальный ужин в открытом море. С тобой случилась истерика, впервые за долгое время ты вдруг ожил и заметался по кораблю, в буйстве чуть не отправив на тот свет второго матроса. Тем не менее на этот раз я с нажимом усаживаю тебя за общий стол, хотя ты чуть не плачешь от нежелания здесь находиться. Ну же, ты взрослый мужчина, это не в первый раз, хуже уже не станет, а ты и без того истощён. Прояви ещё капельку уважения. Нет, не к покойнику, ко мне. Они все сочувствуют тебе, глядя на то, как я двигаю твоею рукой, торопливо направляя кусочки мяса в рот, и ты спешно жуёшь их — ты голоден. Им тоже не нравится происходящее, и они просто думают, что я заботливый капитан. Помнишь, насколько они заблуждаются, да? Мой желудок тоже урчит, а во рту скопилась слюна. Ты морщишься, понимая это, и отворачиваешь лицо. Я отпускаю тебя в каюту, зная, что найду в своей. В такие моменты ты просто не можешь находиться наедине с картами, что напоминают тебе о той первой роковой ошибке. Я бы сказал, что со всеми бывает, но со мной ведь не было, я не хочу тебе лгать. Мне должно быть стыдно появляться перед тобой теперь, ведь я знаю, что делаю тебе очень больно, но в конце концов и к этому можно привыкнуть. Я вижу, что ты на меня не злишься — у тебя совершенно нет на это сил. Ты даже не видишь снов, что к лучшему. Помню твои кошмары, как свои — не уверен, на чей именно крик просыпался. Ты разложен почти привычно, и я в последний раз ловлю осознанность в железного цвета глазах. Оно глубоко в тебе, но я — ещё глубже, и от меня избавиться гораздо труднее. Знаешь, забирая тебя с острова и хмурясь от того, что твоя головная боль отдаётся в моём виске тоже, я не думал, что мы закончим вот здесь и таким образом. Я много о чём не думал раньше, и сейчас не лучшее время предаваться философским раздумьям или приступу самобичевания, ведь я не хочу бросить тебя на этих камнях после неудачной операции. Я нахожу в тебе всё, что должно быть убито. Конечно, открываешь глаза уже не совсем ты… Но мне всё ещё нравится их цвет, нравится твоя улыбка забывшего горести человека. Даже если это всё не может считаться правильным и даже реальным, и если от тебя настоящего осталось лишь тело. Я обманул тебя. Может, слишком увлёкся. Главное, что ты больше не чувствуешь душевные муки, а раны ещё заживут. Руки у тебя тёплые. Может, ты действительно плохой навигатор, раз не смог проложить курс к покою. Но я — плохой капитан, и вместе мы отличная команда, которую не смущает алый. Всё будет хорошо, я тебе обещаю.