Чапман Ред

      Все началось с сигареты. Да-да, с обычного табака, завернутого в бумагу и отравлявшего ее легкие вот уже не один десяток лет. И женщине проще бы было не понимать, насколько негативно это влияет на ее жизнь. Знала она обо всех последствиях и для здоровья, и для голоса, и о многих еще неприятных побочках, но чтобы вот так проснуться в незнакомой постели с гудящей головой, да еще и безо всяких киношных заглядываний под одеяло понимая, что она полностью голая, — к такому прима российской эстрады была не готова.       Осторожно приподнявшись на локтях и придерживая на груди одеяло, Пугачева осмотрелась по сторонам: большая кровать в полном беспорядке, пустое трюмо у дальней стены, справа диван и два кресла, а напротив них огромная плазма, подвешенная почти к самому потолку, слева — окно во всю стену, занавешенное бордовыми портьерами, исправно исполнявшими свое предназначение и не пропускавшими в комнату ни одного солнечного луча. Однако за окном был ясный день, это женщина определила точно по своим биологическим часам. Очевидно, она проспала до обеда, не меньше, учитывая количество выпитого вчера алкоголя, да и состояние, в котором женщина пребывала, безошибочно угадывалось как похмелье. Но какого черта вчера произошло, раз примадонна оказалась в таком неприглядном положении и абсолютным образом ничего не помнит? С другой стороны, не все ли равно? Она женщина свободная, не связанная никакими серьезными отношениями, пусть на горизонте и маячил этот мальчишка, Макс. Ей было с ним хорошо, но впускать плотно в свою жизнь, певица пока никого не собиралась. Алле нужно было время, чтобы оправиться от развода и хоть как-то склеить свою жизнь после расставания с очередным мужем. Жаль. В этот раз ей действительно было жаль оставлять позади то, что они вместе строили одиннадцать лет.       И будто вторя ее последним мыслям, вслед за легким скрипом отворившейся двери на пороге комнаты показался бывший муж. Лицо его сияло счастливой улыбкой, махровым поясом туго был подвязан белый халат, а ноги обуты в такие же белые гостиничные тапочки. В руках Киркоров держал поднос, полный еды, а по обеим сторонам, видимо, для равновесия, гнездились графин с соком и кофейник. Ну просто насмешка судьбы.       — Завтрак, — радостно оповестил он.       Пугачева не ответила. Она плюхнулась навзничь обратно в подушки и поняла, что без воспоминаний о вчерашнем вечере выяснить причину столь неожиданной компании явно не получится. Примадонна прикрыла глаза и мысли закружились в ее голове, возвращая на тринадцать часов назад.

***

      Вечеринка была в самом разгаре. Но Пугачевой уже сейчас хотелось скрыться от назойливого общения, грохочущей музыки и духоты зала. А еще очень хотелось курить. Как назло, она где-то потеряла едва начатую пачку сигарет. Стараясь вспомнить, где бы они могли быть, женщина перебрала в уме и заднее сидение машины, и внутренний дворик ресторана, где она курила в последний раз, и даже погрешила на старых друзей — мало ли кому из них тоже захотелось сделать пару затяжек? Но факт оставался фактом — сигареты у нее нет. Но она подумает об этом позже. Сейчас хотелось на воздух, чтобы хоть как-то прояснилось в голове от количества выпитого коньяка.       Алла прошла зал, полный веселящихся, подвыпивших друзей, пересекая его твердой походкой и направляясь к черному входу. Там уж точно можно остаться ненадолго одной и немного прийти в себя. Она толкнула дверь, но та не поддалась с первого раза, упираясь во что-то тяжелое, но через мгновение отворилась сама. Киркоров спокойно взглянул на нее и открыл дверь пошире, чтобы она могла выйти на улицу, что женщина и сделала в полном молчании. Но когда оно затянулось, все-таки решилась заговорить.       — Я думала, ты больше не куришь, — озвучила первое, что пришло в голову примадонна, как зачарованная смотря на дымящуюся в руках бывшего мужа сигарету.       — Иногда, — без обиняков ответил он и простодушно пожал плечами.       — Угостишь? — вдруг спросила она, и мужчина сразу кивнул, доставая пачку из заднего кармана джинсов.       Алла зажала сигарету между пальцев и, поднеся ее к любезно предложенной Киркоровым зажигалке, полыхнувшей ярким пламенем в вечерних сумерках, сделала первую затяжку, наслаждаясь вкусом дыма на языке и тем, как озорно загорелся огонек на конце сигареты. Последующие три затяжки подарили ей так долго желаемое расслабление, хотя в голове, казалось, помутилось еще больше. Она искоса взглянула в сторону Филиппа и обнаружила, что он смотрит на нее, причем взгляд его, в отличие от ее, был кристально ясен.       — Не знала, что ты куришь Чапман, — вновь невпопад заметила она.       — Я всегда курил то, что и ты, — это было правдой. Он вообще так и не пристрастился к сигаретам, чаще всего просто составлял ей компанию на балконе, или курил, когда выпьет. Да, тогда его тянуло к табаку, как не тянуло в трезвости. — Странно, что ты тут одна. Слухи о твоем новом романе уже поползли по общим знакомым, того и гляди, скоро просочатся в медиа, — не преминул уколоть певец.       — Я вообще не хотела здесь быть, — откровенно ответила женщина, казалось, больше увлеченная курением, чем беседой.       — Да-да, знаю, ты говорила, что не посетишь больше ни одной вечеринки, где я буду в списке гостей. И все же сюда пришла.       — Мне слишком дорог мой друг, чтобы пропускать его День Рождения из-за тебя, — холодно отозвалась примадонна, уже жалея, что начала этот диалог       — Ну, разумеется. Разве я теперь имею какое-то значение? Или наш брак? Или любовь? — начинал распаляться Филипп, и Алла отметила про себя, что это было закономерно. Он всегда был таким.       — Зачем нам разговаривать о том, чего уже нет? Ты разрушил все сам, я только поставила точку.       — Послушай, — вдруг выдохнул он и произнес это неожиданно спокойно. — Я знаю, что сделал много неправильных вещей, ранил тебя, воспринимал твою любовь как должное. Но неужели все прошло так быстро? Твои чувства… Неужели я не заслуживаю второго шанса?       — Или двадцать второго? — насмешливо приподняла бровь Пугачева. — Я уже давала тебе шансы, Филиппчик, — она вдруг двинулась к нему, намеренно сокращая расстояние.       — Шансы спасти и нашу любовь, и наш брак, но ты так и не удосужился снять шоры с глаз, и не воспользовался ни одним из них.       — А чувства? — он также стал делать шаги ей навстречу, безотрывно смотря в глаза.       — Что чувства, дорогой мой? — она вдруг отчетливо уловила в своих словах флирт, но остановиться уже не могла. Уверенности придавал разлившийся в крови алкоголь.       — Твои чувства ко мне прошли?       И, не дожидаясь ответа, мужские губы вдруг с решительным напором накрыли ее рот жадным поцелуем. Руки заблуждали по спине, ниже, пробуждая внутри все забытое, разметая пыль из обид и недомолвок, накопившихся между ними. Пробуждая то древнее, что из век в век рождалось между мужчиной и женщиной, пробуждая тайное, недоступное никому, кроме двоих, понимающих друг друга с закрытыми глазами, без слов, лишь по касаниям, по сплетению языков, рук, по сбивчивому горячему дыханию. И она отвечала ему, страстно, самозабвенно, как тогда, раньше, когда они еще не успели накопить весь этот груз, что в итоге не смогли нести и приняли решение оставить друг друга. Приняли неправильное решение.       — Так прошли или нет? — теперь настала очередь Киркорова насмешливо изгибать бровь, оторвавшись от нее и наблюдая эту женщину такой разгоряченной и дезориентированной, какой он не видел ее уже очень давно. И это наблюдение несомненно доставляло ему огромное удовольствие.       — Нет.

***

      — Нет, — повторила она в пустоту, когда воспоминания заполонили голову и не оставили ей даже шанса на забвение. Но ведь сама же хотела вспомнить, так получай.       — Не хочешь завтракать? — раздалось прямиком над ней, и Пугачева открыла глаза, вспоминая, что находится не одна в этом гостиничном номере.       — Хочу покурить, — отозвалась она, и голос изменил ей, выдавая легкое напряжение.       Но Филипп не заметил этого, поставив поднос с едой на прикроватную тумбочку и увлеченно выискивая в складках одеяла пачку сигарет. И он нашел ее довольно быстро, открыл, и, точно так же как вчера протянул Алле сигарету.       — Я вчера потеряла свои, — после пары затяжек озвучила женщина. И ей совершенно не понравилась ухмылка, промелькнувшая на лице бывшего мужа, когда она это сказала. — Это ты, — констатировала примадонна, не давая ни одного процента на то, что ее догадка может быть не верна. — Ты их украл и подстроил все это.       — Если это помогло тебе понять главное, то что тут плохого? — в голосе певца не прозвучало ни намека на раскаяние.       Женщина задумалась, удобнее располагаясь в подушках и время от времени затягиваясь сигаретой. Филипп был прав, и она не понимала, что чувствует, сознавая это. Ей было с ним так привычно, так по-родному спокойно, и она действительно ощущала себя счастливой. Он мог зажигать в ней те лампочки, о наличии которых другие даже не подозревали. Он любил ее, и она несомненно любила его тоже. Просто с ним было действительно сложно.       Примадонна вдруг осознала, что стоит на распутье: начать новую жизнь без него и отрезать свою любовь на живую, либо дать себе новый шанс на счастье с тем, кого она любит. Женщина представила себе волну сплетен и ворох статей на тему их громкого воссоединения после не менее громкого развода, представила многочисленные звонки с просьбами об интервью и первые строки в желтых газетенках, гласящие на все лады о том, что это пиар, и перевирающие подчистую все факты до единого.       Но пока о них никто не знал. Они были здесь вдвоем, в ее руке дотлевал Чапман Ред, а он смотрел на нее влюбленным взглядом. И, по-моему, это было неплохим началом для повторяющейся истории?