Мэйхуа

Не сумев удержать своё любопытство в узде, Вэй Усянь коснулся записки на алтаре. Бумага была желтоватая, плотная и прочная. Очень прочная. Старейшина Илина перевёл взгляд на Ханьгуан-цзюня и удивлённо пробормотал: — Это бумага из тутового дерева… Лань Ванцзи кинул заинтересованный взгляд на записку, а затем подошёл к полке с книгами и взял первую попавшуюся рукопись, называлась она «стихийные заклинания». Уже по названию было понятно, что информация явно не для обычных заклинателей. Ведь прямой призыв какой-либо стихии требовал неимоверного количества энергии. Даже сам Ханьгуан-цзюнь не брался за развитие подобных навыков, не из-за того, что не мог, а потому что литературы по данному направлению очень мало, а несчастных случаев при обучении очень много. Аккуратно проведя пальцами по корешку книги и раскрыв её посередине, Лань Ванцзи без особого удивления заметил, что страницы были также из тутового дерева. Пробежавшись глазами по полкам, Ханьгуан-цзюнь слегка склонил голову набок и тихо заметил: — Здесь хранятся очень древние знания. Отложив книгу и взяв в руки первый попавшийся свиток, Лань Ванцзи развернул его и в его глазах зажёгся огонёк интереса, ему попались заметки Цин Лофана, прародителя заклинательских мечей… Аккуратно подкравшись к глубоко зачитавшемуся Лань Ванцзи, Вэй Усянь громко и шутливо начал того распекать: — Ай-йя-яй, Лань Чжань, Лань Чжань! Мне значица не разрешил даже притронуться к книгам, а сам уже изучать их начал, — наигранно качал он головой. Ханьгуан-цзюнь отвлёкся от текста, что, без преукрас, являлся настоящим сокровищем прямиком из древности, и посмотрел на хитро улыбающегося Вэй Ина. Прекрасно понимая, что над ним подтрунивают, Лань Ванцзи тихо хмыкнул и промолчал. Впрочем, не то чтобы Вэй Усянь нуждался в ответе. Он мог болтать и шутить без умолку даже если его откровенно игнорировали. Кажется, при таком раскладе он, наоборот, начинал говорить ещё больше… Перекатываясь с цыпочек на пятки и наоборот, Старейшина Илина задумчиво сжал листок в руке. Что-то с ним было не так, но вот что именно, он не мог понять. Вэй Усянь без особого ожидания чего-либо пропустил через записку немного божественной энергии и вдруг почувствовал головокружение, в глазах начало темнеть, а ноги подкашиваться. Непроизвольно вцепившись в руку Лань Ванцзи, Вэй Усянь начал оседать на пол. «Вэй Ин!» — это было последнее, что он услышал перед тем, как потерять сознание. *** Давным давно, тысячелетия назад, в небольшом городке, в семье богатого торговца родился сын. Мальчик выдающегося ума, широкой души и приятной глазу внешности. Родители в нем души не чаяли, оберегали его, баловали и делали всё возможное, дабы дать ему достойное будущее. «Наследник!» — немногословно, гордо говорил отец, прижимая дитя к сердцу. «Мой А-Ли великим человеком станет!» — мечтательно вздыхала мать, укладывая сына спать. «Уж до чего хорош наш господин! Он принесёт богатства семье Сан!» — шушукались проворные служанки. И всё сбылось, и все надежды он осуществил. Да только вот не так, как это представляли предки. С каждым годом мальчик рос, становясь умнее, мудрее, краше и сильнее. Кто бы ни учил его, все восхищались гениальностью и мягким нравом наследника семьи Сан. Всё схватывал он на лету, всё с лёгкостью ему давалось. И так минуло аж двенадцать лет с его рождения. А на двенадцатый год жизни повстречал он юношу, прекрасного, как лунный свет. Был тот воспитанником школы Гуйзу, в народе известной, как школа одарённых мастеров. Сдружились дети и начали общаться. Письма слали, навещали и гуляли, как только выдавался выходной. Сан Ли многое узнал о заклинателях от друга. И так ему понравились рассказы эти, что возжелал он сам стать охотником на нечисть, дабы нести в мир равновесие и покой. Однако же, узнав сию дурную весть, мать чуть дух не испустила. Ведь как так? Родной сыночек, плоть от плоти, кровь от крови, хочет пойти учиться столь опасному и непростому ремеслу. А ежели его убьёт какая-никакая нечисть? А ежели не справится с нагрузкой той, что выдаётся школой? Иль вдруг не приживётся он у них? Так много «ежели» возможно, что сердце слабое рвалося из груди. Отец же лишь нахмурил брови, узнал настрой и был таков. А через месяц в городе родном уж каждый знал и говорил о том, что сын, наследник семьи Сан, сумел зачислиться в ту школу, что именуется Гуйзу. Шло время, шли года, а мальчик тот уж вырос, став юношей прекрасным, словно изумруд. И вот однажды, возвращаясь в родной город после того, как помощь оказал ближайшей деревеньке, Сан Ли увидел деву небывалой красоты. И всё в ней было ладно, и всё в ней было хорошо, кроме того, что потусторонние, жемчужные глаза у этой девы были. Разговорились неожиданно они да тайны о себе раскрыли. Юнец сказал, мол, чувствует уж с детства, что рождён он для того, чтоб людям помогать, а дева же в ответ поведала о том, что будущее видит. — Гэгэ, а может, мне и тебе погадать? Рассмеялся заклинатель, дал ей парочку монет да и спросил, не слишком доверяя: — Что же ждёт меня в пути грядущем? И какова судьба моя? Дева ярко улыбнулась и благовония зажгла, что-то шептала тихо, хмурилась немножко, а затем и вовсе опрокинулась назад. Испугавшись за неё, Сан Ли бросился на землю, тормоша и беспокоясь за неё, а та возьми вдруг и рассмейся громко-громко, да так заразительно и звонко, что заклинатель даже слова вымолвить не смог. — Гэгэ, — обратилась дева, утирая выступившие слезы. — Жизнь твоя полна света, радости, любви. Став богом, ты найдёшь своё призвание, но как только разменяешь ты вторую сотню лет, увидишь юношу — избранника Небес. И будет он хорош во всём, и яркостью своею затмит он даже солнце. Да только станет он погибелью богов. Неся разруху, ложь и горечь. Ничто его не остановит, никто ему не станет вровень. Узрев его всего лишь раз, ты сразу всё поймёшь и сам. Тогда-то вспомнишь ты об этой бедной деве и встретимся с тобой мы вновь. Гадалка снова рассмеялась, хлопнула в ладоши раз да растворилась в никуда. Юноша же, удивлённый странной встречей, вздохнул разок да и пошёл. Прошли столетия, и вспомнил некогда юнец слова когда-то встреченной гадалки. Вспомнил он и вздрогнул, увидев юношу — избранника Небес. Сияние его затмило бы все звёзды, да только видел Бог Потерянных Людей, как горький яд безумия пророс в душе принца Уюна. И сколько ни пытался он убрать, очистить эту грязь, терпел лишь в этом поражение. Поняв, что ничего не может делать, Сан Ли спустился в мир людей. Хотел найти гадалку ту, что встретил в юности когда-то. И ведь нашёл, да удивился. Дева та всё юною была. — Ну здравствуй, гэгэ, — молвила она… *** Вэй Усянь резко раскрыл глаза и начал озираться по сторонам. Ни Сан Ли, ни той загадочной гадалки рядом не наблюдалось. Он всё также находился в храме и никого постороннего не видел. — Что это было… — тихо проворчал Старейшина Илина, хмуря брови. Только что он видел отрывок жизни прошлого Бога Потерянных Душ? Этот фрагмент больше был похож на легенду, но зачем ему подробности жизни его предшественника? И кто такой этот принц Уюна? Вопросы, вопросы и ни одного ответа. Если уж решил поделиться историей своей жизни, то хоть не прерывался бы на самом интересном моменте. Услышав родное бормотание, Лань Ванцзи резко раскрыл глаза, пытаясь с большим усилием не сбить концентрацию передаваемого потока ци. — Вэй Ин! — его голос был пропитан беспокойством. Осознав, что лежит на руках Ханьгуан-цзюня, Старейшина Илина успокаивающе улыбнулся и сказал: — Со мной всё хорошо, Лань Чжань. Правда. Ханьгуан-цзюнь не слишком верил этому заявлению, зная, как легкомысленно относится к собственному здоровью Вэй Усянь, однако и спорить не стал. Вместо этого он усилил передачу духовной энергии. Вот только энергия отчего-то вела себя странно. Она словно уходила в никуда… Текла по духовным каналам, а ближе к ядру просто исчезала. Лань Ванцзи заметил данную особенность ещё в Илине, однако сейчас это ощущалось особенно ярко. Неосознанно прижав к себе Вэй Усяня сильнее, Ханьгуан-цзюнь напряжённо спросил: — Что с твоим ядром? Услышав вопрос, Старейшина Илина встрепенулся и тут же поспешил перевести тему: — А! Ох, Лань Чжань, ты бы знал, что я сейчас видел! Насчёт меня не волнуйся, лучше послушай, что я скажу. Нет, ну правда, я сейчас такое видел! Представляешь, мне приснилось прошлое хозяина этого храма! Лань Ванцзи кинул хмурый взгляд на Вэй Усяня и покачал головой. Было отчётливо понятно, что Вэй Ин не хочет заводить разговор о золотом ядре, и Ханьгуан-цзюню оставалось только кидать неодобрительные взгляды. Возможно, позже он расскажет, но, видно, не сейчас. Вэй Усянь извиняюще улыбнулся и начал быстро тараторить о том, что видел во сне. Видел он, конечно, немногое, однако же и этого хватило, чтобы начать задаваться вопросами. — Принц Уюна… — задумчиво повторил Лань Ванцзи и получил в ответ яростные кивания головой. — Я нигде не видел упоминания королевства Уюн… Возможно, эта информация есть в запретных летописях ордена или… здесь? Вэй Усянь задумчиво осмотрел помещение, набитое книгами, а также вспомнил библиотеку в Небесных чертогах: — Да, ты прав. Хоть где-то информация должна быть, верно? А если же нет, то можно спросить у наиболее древних небожителей. Уж они-то точно должны знать. Лань Ванцзи мысленно согласился и, когда Вэй Ин поднялся на ноги, подошёл ближе к портрету бога, в честь которого и был построен этот храм. Сан Ли… Пусть фамилия другая, однако внешнее сходство буквально кричало о родственной связи между прошлым и нынешнем Богами Потерянных Душ. Вэй Усянь буквально почувствовал, о чём думает Лань Ванцзи, и со смешком заметил: — Мы с ним похожи только внешне, характером я явно не в него. Ханьгуан-цзюнь слегка улыбнулся и ответил: — Мгм. Вэй Ин — это Вэй Ин. Другого такого нет. — Вот именно, — громко рассмеялся Вэй Усянь.