Нейросеть пишет драму

На Снице, Военном корабле Империи СКОРПО, происходил Сущий Кошмар. Таркус - Капитан этого корабля искал Своего подручного Сорена. Сорен отсутствовал. Связи с Последним Кругом не было. Опасность грозила не только Сорену, но и всему Кораблю - в системе с координатами 0065 и 0475 больше не существовало ничего. И, поскольку Связь с Последним Кругом была потеряна, Таркус понял, что любые попытки связаться с Кораблем в рамках Разделенных Полос и особенно с людьми, чьи голоса он слышал, обречены на провал. Значит, следует действовать самому - и, к сожалению, в одиночку. Усевшись в ложемент перед клавиатурой боевого пульта, Таркус перевел штурвал на ручное управление и включил двигатели малой тяги. Заработали генераторы плазмы, и гигантские крылья Сницы развернулись на триста шестьдесят градусов. Погас свет - и вокруг наступила тьма. Таркус коснулся клавиш, и Сница прыгнула вперед. Она неслась к мерцающей точке на черном фоне космоса. Устремившись туда, она нырнула в боковой туннель, и ее огни, скользнув по стенам, исчезли. Некоторое время Сница летела в полной темноте. Затем впереди стали видны какие-то красноватые полосы. "Сорен... Сорен... Сорен..." - различил Таркус. И тут на миг вспыхнул звездный свет. Сница вошла в зону посадки. Таркус вывел ее на каменистую почву - и Сница исчезла, нырнув в глубокую тень. И в этот момент раздался отчаянный вопль. Таркус увидел у входа в туннель скорчившегося человека. Рядом с ним валялся разбитый вдребезги передатчик. Присмотревшись, Таркус узнал в человеке Сорена. Все вмиг потемнело. Сорена уже не было. На том месте, где он стоял, чернел проема входа в туннель. От ужаса Таркус зажмурился. "Сорен погиб, - думал он, - из-за меня. А я жив! Я живу! Я не разбился... я не погиб... Не погиб..." Неясные образы всплыли у него перед глазами. Он пытался понять, как мог так сглупить, но не мог, потому что ничего не помнил. Он видел стол с остатками еды, бутылку с красной жидкостью. Он видел сидящего в углу Сорена и самого себя. Было так тихо, что Таркус отчетливо слышал удары своего сердца. Было такое чувство, что кто-то нарочно это все подстроил. И главное, нечего было подозревать, некого было винить. Таркус встал. Все его тело дрожало. На его глазах выступили слезы. Он чувствовал себя совершенно опустошенным и неспособным к действию. Но, к счастью, никого рядом не было. Кроме слабого видения Сорена в углу. Но если он погиб, и я тоже... Значит, я тоже..." Таркус впал в истерию. Он шарил вокруг руками, звал Сорена и вновь впадал в оцепенение. Ему казалось, что кто-то другой за него решает его судьбу. «Почему я не умер? - вяло думал он. - Почему я не умер? Почему я... не умер? Разве это невозможно - умереть? Ну почему, почему я не умер? Ведь я не хотел. Почему я не умер? Ах, Сорен...». Он сел на скамью. Открылась дверь. Вошел Катанг. Таркус вздрогнул от неожиданности и открыл глаза. У Катанга было строгое лицо. В одной руке он держал папку, а в другой - лист бумаги. Подойдя к скамье, он сел. Он глядел на Таркуса, не мигая, словно бы ожидая каких-то слов. Наконец он сказал: - Таркус. Я понимаю, что у вас горе. Вы потеряли друга. Вы совершенно правы, что скорбите. Я скорблю вместе с вами. Но нужно думать о другом. Думайте о радостях жизни. Надо вспомнить, как прекрасна жизнь. Будем же жить! Будем веселиться! Когда вы о чем-то скорбите, в ваших глазах появляется выражение, характерное для человека, перенесшего трагическую утрату. Таким образом, ваш взгляд, как бы говоря: "О, как мне хорошо", вносит свой вклад в неощутимую тоску смерти. Таркус со всей скорбью и злостью посмотрел на Катанга . Но тот спокойно выдержал его взгляд, и лицо его ничего не выражало. - Что ты хочешь этим сказать? - спросил Таркус. - Что я хочу сказать? - сказал Катанг. - Я хочу сказать, что мы живем. И надо жить. Мы все равно умрем. Такова судьба. - Надо жить, - сказал Катанг. - Именно так. Некоторое время Таркус смотрел на него. Потом он вдруг хлопнул себя по лбу и встал со скамьи. - Да, - сказал он. - Я понял. Вот ты какой. Ты умри, но смотри, чтобы тебе это было приятно. И старайся, чтобы этого было как можно больше. Именно так. Катанг удивленно смотрел на Таркуса. - Что ты там понял? - спросил он. Таркус не ответил. Он поднялся на ноги и повернулся, чтобы идти. - Эй! - закричал ему вслед Катанг. - Ты чего? Таркус остановился. - Я могу понять, - сказал он, - что такое умри. Но что такое ненависть? С одной стороны, да. С другой - нет. Ты что, ничего не знаешь о тех людях, которых мы уничтожили? На несколько секунд в каземате повисла тишина. Все молчали. - В любом случае, - сказал Таркус, - что бы ни случилось, ты уже ушел. Тебе все равно на мою потерю. Ты только подлизываешься, чтобы я оказал тебе услугу. Так? Катанг помолчал. - Можно, я объясню тебе мою последнюю мысль? - сказал он, садясь на место. - Они ушли. Таркус кивнул. - А знаешь, что они сделали потом? А потом они заставили умирать всех других людей. Они умерли, они поднялись в воздух и исчезли. Понимаешь? - Ты спятил, - сказал Таркус. - Проваливай. - О, - сказал Катанг, вставая. - Они ведь еще не исчезли совсем. Они ушли с собой, понимаешь? Их поглотила Бездна. Они исчезли вместе с нами. А теперь я вижу, что ты такой же бессердечный убийца, как и они. У Таркуса закружилась голова. Ему стало еще хуже, чем было. Сорен... Он пытался взять себя в руки. - Я больше не хочу слушать тебя, - сказал он, - я занят. А тебе пора идти. Катанг сделал шаг по направлению к выходу из каземата. В его руке блеснуло лезвие. Таркус рванулся к нему и ударил. Он ничего не видел из-за слез, но ощутил скользнувшую по животу руку и почувствовал кровь. Это была только проба. Катанг сделал еще шаг, и Таркус почувствовал удар в плечо. Он упал. Он потерял сознание и, наверное, не скоро пришел в себя. Когда он открыл глаза, Катанга рядом не было. На стене была тень, и он увидел на ней всклокоченные рыжие волосы. Постепенно стали появляться стены. Таркус не понимал, где он и что с ним. А потом стены приблизились, и он увидел себя. Сперва он подумал, что видит свое отражение, но, приглядевшись, понял, что видит отражение Катанга. Волосы стояли у него дыбом. Таркус поднялся и побрел к дверям. Он шатался от слабости. Боли не было. Была слабость моральная. Сорен... ты не мог умереть... Сорен... Таркус дошел до двери и уперся в нее рукой. Он услышал скрип. Но уже не было сил. Таркус упал на пол и пополз к двери, громко шепча: - Сорен... Сорен... Звук был таким слабым, что он прошел почти неощутимым. Таркус вдруг понял, что остался один. Совсем один... Он вспомнил последний день, проведенный с Сореном. Никто не знал, что на следующий день Сорен умрет. Сорен всю жизнь жил в ладу со смертью. Еще вчера он не понимал, что с ним происходит. А сегодня... Последнее, что сказал Сорен, было: "Прости.". Кто знает, что он имел в виду? Таркус заплакал, уткнувшись в ворс ковра. В коридоре зашаркали шаги. И наконец дверь приоткрылась. - Таркус? - спросил голос. - Таркус, это ты? Таркус повернулся на звук. - А кто же еще, - сказал он, давясь слезами. - Кто же еще... Я... Я... Дверь открылась шире. В проеме стоял полумертвый Сорен. На его лице застыла улыбка. Таркус с трудом поднялся на ноги. - Ты же... умер... - В слезах бормотал Таркус. - Сорен, ты же... Сорен молча наклонил голову. Таркус шагнул к нему, чтобы обнять. И вдруг замер. Он понял, что опоздал. Сорен умер. Под скелетом Сорена была пустота. В груди торчал огромный ржавый гвоздь. - Сорен... - прошептал Таркус. - Я же... Было тихо. Только ветер шуршит в ветвях у самого окна. - Сорен... Но ответа не было. А потом наступила тьма. Тьма, которая никак не хотела отпускать Таркуса. Он начал медленно сползать по стене на пол. - Сорен... Сорен... Но было все то же самое. Он просто сидел, держась за стену. Голова кружилась, и Таркусу мерещилось, что это не он, а Сорен медленно скользит по коридору прочь от него, оставляя за собой размытую тень на полу... А потом он увидел... Нет, не просто... Он увидел лицо Сорена. Оно медленно приближалось к нему сквозь черную пустоту. - Сорен! И снова он увидел это... Нет, не так. Сорен приближался к нему сквозь тьму, и от этого по всему его телу разливалась невыразимая радость и покой. - Сорен... В следующую секунду он понял, что Сорен и не исчезал никуда. Он был рядом - во тьме и радости. Тогда он протянул руку и почувствовал его плечо. Это было просто прикосновение, не больше, но этого оказалось достаточно, чтобы его не покидало чувство, что теперь он не один. Он зажмурился и несколько раз глубоко вздохнул. И вдруг почувствовал, что у него перехватывает дыхание. И с ужасом понял, что не может сделать вдох. - Сорен! - закричал он. - Сорен! Но откуда-то издалека до него донесся далекий и знакомый голос: - Таркус... Он приоткрыл глаза. Сорен не исчезал. И улыбался. И еще что-то говорил... Но в ушах у него стоял такой звон, что ничего нельзя было разобрать. - Сорен! - закричал он. - Сорен! Сорен! Но в этом крике тоже была какая-то бессмысленность. Потом все погасло. Его окружала черная тьма, и он не мог даже представить, сколько прошло времени. Ему казалось, что он уже много дней катается в этой черной бездне. Потом он услышал знакомый голос. Он звучал откуда-то издалека. - Я здесь, Таркус, - сказал голос. - Я держу тебя за руку. У тебя, кажется, начинается истерика. Не бойся, я с тобой. Все было как всегда. Но в его мыслях стояло другое. Сорен был с ним , но не был им. Он ни за что не отвечал. Он был вещью. Вещью, которую можно купить и продать. Так было всегда. Теперь он осознал это окончательно. Он даже знал, где допустил ошибку и почему Сорен страдал. Скрывал эмоции, не позволял себе тревоги, стыда. Чтобы он ни сказал, можно было не придавать значения. Он не умел думать. - Таркус, очнись! - закричал голос. - Очнись же! Он проснулся. У него возникло чувство, что он перенесся в далекое прошлое. Когда он ушел в лес, Сорен обычно долго сидел в соседней комнате, глядя на него через приоткрытую дверь. Вот и сейчас он по-прежнему глядел на него. - Таркус, - сказал голос. - Иди ко мне. Он сделал шаг вперед. Он не знал, что Сорен мог просто к нему подойти, и ничуть не удивился, почувствовав его теплую ласкающую руку. Его заливал свет из окна, но не было больше посторонних теней. Сорен был рядом. - Слезы... Таркус, почему ты плакал? - В лесу... - сказал он. - В лесу я был с самим собой. Он закрыл глаза. - А теперь с тобой, - сказал Сорен. - А теперь с тобой. - И что теперь? - Не знаю. Но я знаю одно - мы вместе. Я хочу сказать тебе одну вещь... - Не знаю, - сказал Таркус. - Может быть, я не совсем еще проснулся. - Почему ты должен быть с самим собой? - удивился Сорен. - Я люблю тебя. Правда. Как ты не поймешь? Я люблю тебя. Почему ты молчишь? Он почувствовал какое-то шевеление у себя внутри. В голове. Таркуса испугало, что он произносит слова, которые никак не могли к нему относиться, и он нахмурился. А Сорен продолжал: - Я тебя люблю. Таркус разозлился и открыл глаза. - Ты не можешь говорить это всерьез, - сказал он, - по-настоящему. Сорен вмиг опустел. Его руки задрожали и бессильно опустились. - О, нет, - прошептал он, и в его голосе Таркус ощутил безнадежное отчаяние. - Опять? - прошептал он, и Сорен задрожал и обмяк. Таркус со всей возможной скоростью кинулся к своему другу и схватил его за горло, но потом с ужасом увидел, что Сорен уже мертв. Он тихо отвел пальцы, так, словно они действительно были неживыми. Труп тихонько покачнулся и рухнул на пол. Сорен смотрел на него остекленевшими глазами, и от его души ничего не осталось. Затем глаза его стали медленно стекленеть и скрылись под кожей. Наконец наступила полная темнота. Несколько мгновений Таркус сидел неподвижно. Затем он поглядел на свои ладони и увидел на них кровь. - Сорен, - прошептал он, - прости меня. Я люблю тебя. Таркус в слезах склонился над мертвым другом и поцеловал его. - Прости меня, - прошептал он. С этим словами из глаз его покатились слезы. Таркус плакал долго. Наконец слезы высохли, и он медленно поднялся на ноги. Сорен остался лежать на полу. Таркус поглядел на него, подошел к шкафу, достал бутылку и с силой ударил ею о стену. Бутылка раскололась, и из нее на пол вылилась часть темно-красной жидкости. Таркус поглядел на нее и содрогнулся. Затем он подошел к мертвецу и вылил остатки жидкости из бутылки на него. Некоторое время он глядел на Сорена, а потом отвернулся. - Скоро он очнется, - пробормотал он. - Через несколько минут. Пока его сознание как бы выпадет из тела. А потом придет в себя полностью. Надеюсь, что это будет скоро. Я так хочу этого, так хочу... Он бросил последний взгляд на Сорена, затем сел на пол и опустил лицо в ладони. Некоторое время он сидел неподвижно. Затем его тело начало биться в страшных конвульсиях, и Таркус поднялся с места. Некоторое время он стоял перед Сореном на коленях и глядел на его тело. Вдруг Сорен резко открыл глаза и уставился прямо на Таркуса. Таркус в страхе отпрянул. Сорен откинулся назад и уставился на Таркуса мутным взглядом. Вдруг он громко застонал и изо всех сил ударил себя по лицу. Из уголка его рта потекла тонкая струйка крови. Некоторое время он молчал, тяжело дыша и глядя в потолок. Затем он повернулся к Таркусу и простонал еще раз. Таркус, окончательно оробев, стоял на коленях, глядя на Сорена. Наконец Сорен заговорил: - Почему ты это сделал со мной? Я люблю тебя. Я... Его голос оборвался на полуноте, и он опять застонал, держась руками за голову. Таркус по-прежнему молчал. Вдруг Сорен поднял на него глаза. - Скажи, что ты не сделаешь мне ничего плохого снова... я устал, - сказал он тихо. Таркус испуганно затряс головой. - Я не сделаю тебе ничего плохого, - повторил Таркус. - Я ничего не сделаю. Я никому не позволю. А тебе обещаю, что больше никогда не буду тебя трогать... Сорен кивнул головой. Таркус облизал губы и склонился к Сорену. Сорен не отстранялся. Руки Таркуса по-прежнему лежали на его плечах, но он чувствовал, что постепенно начинает к этому привыкать. Сорен нежно погладил пальцами его ладонь. Таркус осторожно провел ладонью по щеке Сорена и попытался коснуться его губ своими. В ответ Сорен на секунду закрыл глаза. Их губы встретились. Сердце Таркуса застучало, как мотор, бешено пущенный в начале пли третьей передачи. Секунда растянулась и замерла. Он сделал неуловимое движение руками и оказался лежащим на спине рядом с Сореном. Сорен приподнялся на локте и посмотрел в глаза Таркусу. Вместо ненависти в его взгляде теперь читалось что-то похожее на нежность. Таркус почувствовал, как его пальцы запутались в его волосах, и услышал тихий вздох. Он быстро провел по ним языком и принялся медленно расстегивать рубашку. Сорен не сопротивлялся. Его руки соскользнули вниз, и рубашка соскочила с его тела. Теперь руки Таркуса уверенно блуждали по гладкому шелковистому телу Сорена, вызывая у последнего тихие, протяжные стоны. Он опустил глаза и увидел, что Сорен расстегнул на нем штаны. А затем он почувствовал, что лежит на спине. Сорен вытянулся и поцеловал его в губы. Таркус не пошевелился. Наконец Сорен оторвался от него и перевел дыхание. Воцарилась тишина. “Похоже, сейчас будет”, - подумал Таркус. Сорен тяжело вздохнул. У него задрожали руки. Таркус вспомнил, как эти же самые руки недавно ласкали его тело, а потом - с такой же страстью - целовали и так же страстно дразнили. А сейчас эти же самые руки только что гладили его спину и живот. У него пересохло во рту. Сорен вытащил из штанов то, что было у него между ног, и Он почувствовал холодное прикосновение к члену. Таркус вздрогнул. Потом опять, уже намного нежней, Сорен принялся гладить его член. Теперь Таркус уже совершенно ясно ощущал в члене какие-то бугорки и впадины. Он напрягался и часто-часто дышал, стараясь как можно точнее имитировать ощущения своего партнера. Он знал, что сейчас его рука станет мокрой. Но почему-то это его совсем не смущало. Наконец Сорен стал играть с его яйцами. При этом он двигался так осторожно, словно они были сделаны из тончайшего фарфора и могли разбиться в любой момент. Эта почти пугающая точность движений очень волновала Таркуса. По всей вероятности, Сорен догадывался, о чем он думает. Он прошептал: "Ну давай же, прошу тебя..." Но Таркус только глубже втянул воздух и слегка сжал губы. Это еще сильнее возбудило Сорена. Таркус почувствовал, что член начинает подниматься и резко выдохнул. Сорен немедленно схватил его за ягодицы и сильно прижал к себе. Потом он так же сильно прижался к члену, и Таркус невольно вздрогнул. Схватив член рукой, Сорен нежно сжал его и принялся поглаживать. Еще несколько секунд, и по телу Таркуса прошла волна приятного и вместе с тем болезненного возбуждения. Затем, когда сперма, пульсируя в паху, стала заливать живот, Сорен медленно развел ноги Таркуса в стороны и встал перед ним. Сняв брюки и рубашку, он встал перед Таркусом на колени. Лицо его при этом выражало радость. Он провел руками по ляжкам Таркуса и принялся гладить его по икрам, по бедрам. Таркус с усилием сглотнул слюну и протянул руку, чтобы погладить его голову. Сорен поднял глаза на Таркуса и поцеловал его. Потом он осторожно раздвинул пошире ляжки Таркуса и позволил члену войти в свое тело. Таркус закрыл глаза. По его телу пробежала новая волна возбуждения, но Сорен не обратил на это никакого внимания. Он медленно и осторожно ввел член во влажную плоть, и Таркус застонал. Сорен поднял глаза. - Поглядим, - тихо сказал он, Уже через несколько минут наслаждения Таркус испытывал блаженство еще более глубокое и неописуемое. Он совершенно не помнил, как он в этот момент кончил. Его сознание было затуманено, и он не помнил, что именно он сказал тогда Сорену. Он сам не помнил, как кончил. Он не помнил даже, как кончил сам Сорен.