Я болею тобой

      — Аля. Алечка. Аля. — Стонала Женя ворочаясь на на кровати, сбивая под собой простынь и запутываясь в одеяле, пытаясь выбраться из него от невыносимой жары.       — Женечка. — В комнату фигуристки вбежала мама и легонько потрепала ее по плечу, приводя в чувство.       — Мам. — Очнувшись прошептала девушка. — Отойди, не хочу тебя заразить. — Голос у неё был тихий, а взгляд размытый то ли ото сна, то ли от слабости.       Зная, что с дочерью лучше не спорить женщина отошла на безопасное по ее мнению расстояние, и посмотрела на неё с взволнованным взглядом.        Болезнь давалась Жене тяжело, а последние несколько дней ей становилось все хуже и хуже. Голова нещадно раскалывалась, температура била рекорды, тело ломило, моментально пропали запахи, а вместе с ними и былой аппетит. Девушка буквально через силу каждый день заставляла себя съедать небольшие порции каши и бульона, приготовленные мамой. Назойливый кашель раздражал ровно так же, как и гора таблеток на прикроватной тумбочке, которые казалось совершенно не помогали. По ночам она просыпалась в холодном поту, а все сны больше были похожи на бред.       — Ты снова звала ее. — Нарушила тишину мама. Женя зажмурилась от этих слов, скривила лицо, и натянула одеяло поверх головы, чтобы скрыть свои эмоции. — Ты скучаешь по ней? — Осмелилась спросить она.       Женя немного выглянула из-под одеяла, слегка приспустив его край и еле заметно кивнула. Она очень скучала. В ее глазах и раньше порой читалась эта грусть потери общения с дорогим человеком, сейчас же она стала еще более явной. Они не виделись очень давно.        — Позвони ей. — Женщина улыбнулась дочери и подмигнула, видя как та находит на просторах кровати отброшенного во время сна неказистого тигрёнка, и крепко прижимает ближе к себе. Этой странной, но очень знаковой игрушке было уже примерно три года, и она побыла вместе с Женей во всех уголках мира, что она посещала. Это было так забавно, и по детски , что она, титулованная спортсменка в свои 21 год до сих пор засыпала рядом с плюшевым другом. После этих слов мама девушки удалилась, оставляя ее в раздумьях.       Жене безумно хотелось позвонить Алине. После всего произошедшего, в течении трёх лет они так и не вернули былую дружбу. Их общение сводилось к случайным встречам сначала на соревнованиях, а по окончанию спортивной карьеры, на светских мероприятиях, где они перекидывались лишь парой дежурных фраз, не больше, или же вовсе старались обходить друг друга на расстоянии, стараясь не пересечься. А за время пандемии она казалось даже забыла голос некогда близкого человека. Поворочавшись с полчаса в кровати Женя все-таки решилась послушать маму и набрать Алине. Дрожащими руками она взяла телефон с прикроватной тумбочки и открыла список контактов. Нужное имя высветилось сразу. Жене оставалось только надеяться на то, что за эти годы девушка не сменила номер, и на то, что она вообще возьмёт трубку. Поколебавшись ещё немного Медведева наконец нажала на кнопку вызова. После нескольких гудков хотелось сбросить. Она попросту не знала с чего начать, но обрывать звонок было уже поздно.       — Слушаю. — Раздался на другом конце провода голос Алины. Она все-таки ответила — пронеслось в голове у Жени. — Хоть на фоне была слышна музыка и чьи-то разговоры, она все равно ответила. Женя стушевалась, не зная что сказать.       — Девочки, можно потише. — Обратилась Загитова к гостям, а затем вернулась к телефону. — Говорите, я слушаю. — Ещё раз повторила она. И по этой фразе Женя поняла, что ее имя на экране у девушки не высветилось.       — Привет. — После паузы осознания того, что Алина все-таки взяла трубку, ответила Медведева.       — Женя? — Загитова порядком обомлела, услышав на другом конце провода до боли родной голос, и глянула на экран смартфона. Номер Жени не был занесен в контакты на новом телефоне, но эти одиннадцать цифр девушка знала наизусть. — Ты до сих пор не сменила номер. — То ли спрашивая, то ли констатируя факт, сказала Алина.       Женя же, совершенно не зная что сказать ответила коротким «Ты тоже», одновременно сдерживая рвущийся наружу кашель.       — Ты что-то хотела? — Девушка удалилась в соседнюю комнату, подальше от шума толпы и музыки, чтобы четче слышать голос бывшей подруги. На протяжении долгого времени ей все-таки его очень не хватало. Так же, как и не хватало самой Жени.       — Да нет. — Прохрипела Медведева. — Не буду отвлекать. Веселитесь. — Последнее слово получилось очень смазанным, что его едва можно было разобрать. Лающий кашель вырвался из груди, и девушка зашлась в очередном приступе. Гортань драло, легкие будто сжались до предела, под ребрами неистово ныло.       — Женя. Господи. Что с тобой? — Алину охватило беспокойство.       — Ничего страшного. — Уняв наконец беспорядочный кашель и немного восстановив дыхание ответила девушка. — Просто немного приболела.       — Ковид? — Опустошенно спросила Загитова.       — Он самый. подцепила где-то эту дрянную заразу.       Алина отметила, что голос у девушки стал немного больше похож на привычный, но кажется даже в нем слышалась болезнь — тихий, слабый, с совершенно иными, нежели раньше нотками хрипотцы. И Алина готова была отдать все, чтобы снова услышать ее прежний голос. Хотелось бросить все, уехать с далеко не самого желанного корпоратива, оказаться сейчас рядом с Женей, залезть в ее кровать, забраться под одеяло, прижать сильно сильно, и не отпускать, как это в былые времена делала Медведева, перед важными стартами. Гладить ее по длинным каштановым локонам, вырисовывать на спине незамысловатые узоры, и куда-то в волосы шептать, что все будет хорошо.       — Я могу приехать. — Ляпнула Алина, совершенно не подумав о том, что контактировать с Женей ей сейчас совершенно не стоит, как бы сильно ей этого не хотелось. — Мне плевать, что ты меня заразишь. Мы будем болеть вместе. — На эмоциях говорила она.       — Малявка. — Наверное первый раз за несколько дней Медведева улыбнулась. Она знала, что Алина сейчас скрестила руки на груди и надула щеки, как всегда делала, когда старшая ее так называла. И конечно же оказалась права. — Не дури. Оно того не стоит.       — Нет. Стоит. — Хотелось кричать Алине, но она понимала, что Женя права. Как обычно, будучи старшей, она права.       — Поправляйся, Жень.       — Спасибо.

***

      Весь оставшийся вечер после разговора с Женей Алина находилась будто не в своей тарелке. На вопросы, кто звонил, и что случилось, отвечать совершенно не было желания. Кроме как того, что-бы Женя скорее выздоровела, и чтобы они наконец увиделись желаний совершенно не было. И после около часа скитаний по снятому друзьями особняку, извинившись перед всеми присутствующими, что так вышло, Загитова удалилась.

***

      Женя после разговора с Алиной, хоть и такого скомканного и непонятного немного приободрилась. Она нашла в себе силы встать с кровати и немного прибраться в комнате, полить цветы и поиграть с Тофу, который периодически скребся к ней в двери.       — Смотрю, тебе стало немного легче. — Улыбнулась мать глядя на то, как дочка пытается отобрать у питомца уже почти до конца растрепанный игрушечный канатик. Женя на секунду отвлеклась от своего занятия и, насколько было возможно в ее состоянии, сделала довольный вид и кивнула. — Поговорила с ней?       — Мам. — Возмутилась Женя, чувствуя как ее лицо начинает гореть, и в этот момент совсем не от температуры, а от того, что щеки мгновенно залились краской от такого вопроса.       Еще немного повозившись с собакой, девушка утомилась и прилегла отдохнуть. Листая уже порядком надоевшую за все дни болезни ленту инстаграма, ее начало клонить в сон, и обняв любимую игрушку Медведева задремала. Но ее умиротворение нарушил чей-то настойчивый звонок в квартиру. Девушка сквозь легкую дрему слышала, как мама открыла дверь, перебросилась с визитером парой фраз, и, судя по звуку удаляющихся шагов, вернулась на кухню, а через несколько минут легонько постучалась к ней в комнату.       — Женя, просыпайся.       — Уже не сплю. — Проворачиваясь, чтоб включить ночник пробурчала девушка.       — Я принесла тебе ужин. — Женщина поставила на тумбочку тарелку с кашей и чашку чая.       — Кого там черти приносили? — Женя все еще была крайне недовольна тем, что ее разбудили.       — Ах, да. — Вспомнив о незваном госте женщина сунула руку в карман махрового домашнего халата и достала оттуда небольшой сверточек, который вскоре оказался рядом с ужином. — Просили передать это тебе. — Женя в удивлении изогнула бровь. — Не знаю что там, посмотришь, как поешь. — Подмигнула ей мама. — И не забудь выпить таблетки. — С этими словами женщина удалилась.       Женя слезла с кровати, установила на нее деревянный столик, включила телевизор и под первый попавшийся сериал начала уплетать приготовленную для нее пищу. Каша была совершенно безвкусной, а чай просто горячей водой, отдающей чем-то непонятным. Она знала, что мама добавила туда массу разнотравий, и пыталась хотя-бы представить, что сейчас в комнате витает аромат чабреца, смородины и бергамота, как минимум. А каша — не просто сладкая жижа, а ее любимая овсянка с медом и орехами. Управившись с ужином, немного замешкавшись девушка все-таки решила развернуть принесенный мамой конвертик. И когда открывая из него выпали маленькие сцепленные золотая и бордовая заколки, Женя обомлела.

***

      Привет, Жень. Если ты это читаешь, то ты до сих пор не сменила адрес, и твоя мама передала тебе мое небольшое послание. Столько времени прошло. Я очень удивилась, услышав твой голос. Твой такой голос. Надеюсь, тебе не так плохо, как мне показалось за минуты нашего разговора, и очень скоро ты пойдешь на поправку, и мы сможем встретиться и нормально поговорить, спустя эти годы. Если ты конечно этого захочешь. Но если нет, знай, я была очень рада тебя слышать.       А еще, я в сотый раз хочу извиниться, за то, что произошло тогда в Пхёнчхане. Это было твое место, и я совершенно не хотела его занимать. Да, я тогда была безгранично счастлива, ведь это было совершенно неожиданно. А потом, за это счастье я заплатила самым дорогим, что было в моей жизни — нашим общением. Прости меня, Жень. Ведь я не специально. Я просто делала так, как меня учили. Как нас учили...       А эти заколки... Ты помнишь? Помнишь, как у меня от волнения тряслись руки, и я все никак не могла сделать аккуратный пучок, а ты успокаивала и помогала мне его закалывать. А как потом, придя после награждения в номер, уже я пыталась тебя успокоить, когда ты со злостью распускала свою прическу и яростно кидалась крабиками. Тогда я сунула себе в сумку пару штук, что в порыве твоего гнева прилетели на мою кровать. Наверное глупо, что я до сих пор их храню. Но это было единственное, что у меня от тебя осталось.       Я не представляю, каково тебе сейчас. Я так бы хотела сейчас оказаться рядом. Отчего-то я чувствую, что и ты сейчас бы хотела меня увидеть, (ведь зачем-то же ты мне позвонила), но я понимаю, что это невозможно. И если я не могу сейчас быть рядом, то пускай у тебя будет хотя-бы частичка меня — эта маленькая золотая заколка.       Поправляйся поскорее.       И не забудь выпить таблетки.

Твоя малявка.

***

      Дочитав записку, дрожащими от накативших эмоций руками, девушка расцепила заколки. Свою положила на тумбочку, а золотистую прицепила на ухо несуразного тигренка. Заглотив гору таблеток Женя погасила ночник, и с легкой улыбкой на лице моментально погрузилась в сон, крепко обнимая мягкую игрушку.

***

      Дома у Алины все это время стоял такой-же тигренок, но с бордовой заколкой.

***

      Прошло несколько недель, до того как Женя выздоровела окончательно. И сегодня наконец-то был ее долгожданный первый выход в свет после болезни. Сегодня она первый раз, за долгое время наконец встретиться с ней.       — Женя. — Она слышит за спиной знакомый голос и сразу-же оборачивается.       Девушки смотрели друг на друга не отрывая взгляда, и как вкопанные стоят на месте, боясь преодолеть такое ничтожное и в то же время огромное расстояние в виде пары метров. Женя восхищалась Алиной: она стала более женственной, и от этого еще более привлекательной. А Алина пыталась разглядеть в человеке напротив хоть что-то от прежней Жени: осунувшееся лицо, мешки под глазами, футболка, что раньше была в обтяжку почти свободно висела на исхудавшем теле, а спортивные брюки еле держались на бедрах. Женя первая решилась сократить расстояние, и шагнула навстречу. А Алина робко, едва касаясь, провела рукой по ее руке от плеча до запястья. Когда их пальцы наконец встречаются Медведева тут-же переплетает их со своими, и крепко сжимает ладонь, чувствуя, как рука Алины подрагивает.       — Ты все ещё до конца не восстановилась? — Робко спрашивает девушка, на что Женя задумчиво качнула головой из стороны в сторону, говоря мол «50/50». — А я вот, видимо тоже болею. — Как-то тяжело, на выдохе бросает она.       — Что такое? — Удивленно спрашивает Медведева.       — Я до сих пор болею тобой. — Почти одними губами, еле слышно шепчет Алина, боясь реакции, но тем не менее не отводя взгляда от девушки.       — Я тоже.       Глаза в глаза. Долгожданные теплые объятия. Носы уткнувшиеся в длинные темные волосы. И тихое «теперь все будет хорошо» — в унисон.