Мы сделаем из тебя человека!

Следующим утром произошло то, чего я опасался целый час перед выходом. На первом светофоре, по дороге на работу, мы встретились с Вовкой. — О, мелкий, — вяло протянул он. — О, крупный, — на автомате передразнил я. Вовка злобно на меня зыркнул, но ничего не ответил. В полном молчании мы дошли до гипермаркета. На «курорте» Вовка приметил парочку брелоков на моем рюкзаке и не удержался от комментария: — Так ты смотришь эту китайскую херню? — Вообще-то японскую, — поправил я, пряча рюкзак в шкафчик. — Одна хуйня — узкоглазая, — поморщился он. – Фу, блин. Мое мнение о тебе все падает и падает. — Да срать мне на твое мнение, — огрызнулся я. — Ты поаккуратнее с выражениями, — злобно рыкнул на меня он. Я решил промолчать. Нацепив футболку, я коротко поздоровался с Костей и убежал в зал на свое место. Я растерянно смотрел на полку с моющими средствами. Ее нужно было заполнить, но коробка с новыми стояла слишком высоко. Даже специальная лесенка мне не помогла, я едва пальцами до коробки дотягивался. Пришлось звать Вовку. Он недовольно побурчал, но пошел мне помогать. Взобравшись на лесенку и вытащив коробку, он протянул ее мне. Я успел только руки к ней протянуть, когда Вовка ее отпустил. Сработали рефлексы, я поймал ее за дно, в полуметре от пола. И все бы ничего, но я едва не заорал от боли. Коробочка оказалось очень тяжелой и мне показалось, что она мне руки из суставов вырвала. — Мало того, что дистрофик, так еще и неуклюжий, — хохотнул Вовка, спускаясь с лесенки. — Работай, малявка. Он ушел, а я остался один, наедине с коробкой и слезящимися от боли глазами. Ублюдок! Специально ведь отпустил! И дистрофиком еще обозвал. Ладно еще «мелкий»! Но «дистрофик»… я просто худой, какого хрена? Я разрезал канцелярским ножом полоску скотча, закрывающую коробку и стал выставлять товар на полку. Руки все еще жутко ныли, особенно правая. Как назло просто. Надеюсь, что в скором времени пройдет. В обеденный перерыв я сидел на «курорте» и поглощал из специального контейнера для еды вчерашнюю картошку с котлетами. Кружку я тоже принес, она стояла рядом, в ней остывал горячий чай. Я уж было надеялся, что сейчас быстро доем, хлебну чайку и сбегаю покурить. Но моим мечтам не было суждено сбыться. Проходивший мимо стола Вовка, конечно же случайно, сбил мою кружку на пол. Естественно она разбилась, вместе с моими надеждами на то, что я выпью сегодня чаю. — Ой, прости, Валек, — нагло ухмыляясь, произнес Вовка и сел за соседний столик. У меня же внутри все просто вскипело. Да какого хуя он себе позволяет? Думает, что он здесь самый крутой, что ли? Думает, что я это терпеть просто так буду? Я встал с места, кинул взгляд на сидящего рядом со мной Костю: — Где тут швабра? — дрожащим голосом спросил я. — У шкафчиков стоит, — осторожно сказал он. — Валь, ты это… без глупостей. Я кивнул и пошел за шваброй. Вовка явно расслабился не получив моей реакции сразу. Что ж, оно и лучше. На обратной дороге я тоже случайно сбил Вовкину кружку со стола. Она упала, развалившись на две половинки и пару мелких осколков. — Ой, — мой голос дрожал от злости. — Прости, Вовка. Какой-то день сегодня у всех неудачный. Да? Не успел я опомниться, как меня уже прижали к стенке. Блин, кажется, что-то подобное уже было. Ах да, в туалете с Колькой. Только вот Нечто меня явно пощадил, в отличие от Вовки. Смачно он меня затылком и хребтом об стенку приложил. — Говнюк мелкий. Совсем охуел? — прорычал он мне в лицо, и надавил предплечьем на горло. Я закашлялся, вцепился ногтями в его руку и стал отчаянно ее карябать. — Вов, отпусти его! — кажется, это голос Кости. — Не дорос мне указывать, — рыкнул он в сторону. — Вова, отпусти ребенка, — чей-то незнакомый голос. У меня уже в глазах начало темнеть, когда меня все-таки отпустили. Рядом со мной тут же оказался Костя и какая-то незнакомая девушка. Вовка, напоследок пнув стул, куда-то скрылся. Откашлявшись, я поправил очки, вытер заслезившиеся уголки глаз. Пиздец какой-то… — Ты как? — спросила меня девушка. — Жив, — сипло сказал я. — Валь, я же тебя предупреждал, — протянул Костя, с жалостью глядя на меня. — Зачем? — Не знаю… выбесило. — Валь, — позвал меня Костя и я поднял на него взгляд. — Ты же в этом районе живешь? — Да, — я кивнул и насторожено на него уставился. На его лице читалась явная обеспокоенность. — Мы с Лерой тебя проводим сегодня до дома, — серьезно сказал Костя. – Да, Лер? — Да, проводим. На всякий случай, — она мне улыбнулась. Остаток рабочего дня я провел в жутко нервозном состоянии. Ныли руки, жутко саднило горло, хотелось пить — чая-то мне так и не досталось. А еще я шарахался от Вовки, как от огня. Едва увидев, я спешил скрыться из его поля зрения. Что-то мне стрёмно было за свою шкуру. Даже предложение Кости перестало казаться мне унизительным. Даже если Вовка меня и побьет — будет кому меня до дома дотащить или на худой конец скорую вызвать. В восемь часов мы с ребятами собрались и вышли на улицу. Вовки на горизонте видно не было, поэтому мы без особых проблем добрались до моего дома. За нашу недолгую прогулку я немного узнал о своих сослуживцах. В свои девятнадцать Костя уже третий год подряд проваливал экзамены на поступление в интересующий его институт. Поэтому пахал в маркете, не желая целиком и полностью висеть на шее у родителей. Что ж, похвально. Мне бы пример с него брать… Лера вместе со своей матерью растила полуторогодовалого сынишку. И ей, что логично, было не до учебы и развлечений. Да уж… что-то мне совсем беззаботно живется, если так подумать… Днем моего первого выходного мне написала Журавлёва. Разводить пустых разговоров не стала, почти сразу кинула мне архив с переводом и почищенными страницами. Я вздохнул и принялся за работу. Черт возьми, что за напасть? Вообще не отдохнуть! По-хорошему, нужно было позвонить Юре. А еще лучше — встретиться с ним. Все-таки мне хотелось с ним поговорить. Обсудить тот разговор с моей мамой. Не устраивали меня некоторые его заявления. И не на шутку напрягали. Только вот для подобного разговора нужно решиться. А сил на это у меня не было. Конечно, стоило бы просто так Юрке звякнуть. Но я боялся ляпнуть что-нибудь не то. Да и стрёмно было случайно расколоться о своей работе. Вот уж никому из них не признаюсь, где я батрачу! Пришлось серьезно побороться с собой, чтобы не набрать его номер. Только вот Юрка свел мои старания на нет, позвонив мне самостоятельно. — Слушаю, — просипел я. Блядь, горло до сих пор болело… чертов Вовка. — Привет, что с голосом? Заболел? — Немножко, — решил согласиться я. — Горло побаливает, ничего страшного. — Ясно, — Юра вздохнул и, немного помедлив, спросил. — Ты опять там занятой? — Ага. Янка мне тут мангу подкинула. — Того самого содержания? — лукаво спросил Юра. — Разбежался, — я тихо рассмеялся. — А может, завтра все вечерком соберемся? — Все? — мне показалось, что в Юркином голосе прозвучало легкое разочарование. — Ага. Скажи Жене с Колей, я напишу Журавлёвой, — делано бодрым голосом объявил я. — Ладно, я пойду… дел по горло просто. Спишемся. — Окей… Юркин голос бы таким грустным, что у меня сердце неприятно сжалось. Чего это он? Я что-то не так сказал? Наверное, стоило с ним подольше поболтать. Ничего, завтра увидимся. А в большой компании я точно ничего лишнего не брякну. Они будут болтать наперебой, а я буду их слушать. Люблю слушать их болтовню. Уже так привычно… Я улыбнулся своим мыслям. А с Юрой я в следующие выходные поговорю. Когда мне не надо будет над мангой работать.