тёплые варежки

Заметает снегом без конца, Самому пока не верится Заметает — Градусы

А на окраине Петербурга зима такая же, как в регионах, — снежная. — Да уж, это только на Невском почистили, — усмехнувшись, Лёша резко хватает Кирилла за локоть, чуть не поскользнувшись на заледенелом тротуаре. Кирилл в ответ усмехается, мол, а как ты хотел, и толкает Лёшу прямо на заснеженную лавочку. Возвращаются через парк, даже парком не назовёшь, так, небольшой сквер прямо перед домом; через него от метро — минут десять пешком. У Лёши злость со смехом смешались, хочет дать сдачи, да сверху придавлен, спиной ощущая неровную поверхность. Смеются, на лавочке не помещаются, в попытке вырваться — падают в сугроб, ещё сильнее смеются. Задыхаются: полный рот снега, ещё и снежинки с неба сыплются, реснички склеивают, слепят. И щёки мокрые, холодные. Мимо люди проходят, даже если посмотрят, то внимания не обратят. Улыбнутся, может. Это Питер, здесь как-то посвободнее. — Ну прекращай! Лёша жалобно вопит, пытаясь пошевелиться под тяжестью Гречкина — это у него никогда не получается. А у самого улыбка до ушей. — Чё прекращай-то, тебе же нравится, — смеётся Кирилл, смотря сверху на лицо, всё в снегу, и на освещённые жёлтым фонарём веснушки. Они зимой бледнеют, думает про себя, но всё равно видно, красивые. Лёша молчит, не отвечает, потому что действительно нравится. Решают всё-таки подняться, холодно уж слишком, и капюшоны полны снега. Не отряхиваясь (а джинсы дома мокрые будут, сушить придётся, думает Лёша), идут дальше, толкая друг друга в бок, смеясь, за шапку дёргая, обсуждают прогулку. А прогулка выдалась замечательная, оба согласны. Эти маленькие домики на рождественской ярмарке в самом центре города — настоящая сказка. Гуляли долго, смотрели, что продают, потом на неуклюжих детей на катке (и у всех эти пингвинчики), много и громко смеялись, ловили ртом снежинки (и неважно, что взрослые оба), танцевали под «Last Christmas» (каждый год включают через громкоговорители, а эти двое наизусть знают, подпевали), пробовали трдельники («Да сними ты свои варежки, уронишь же щас», — смеялся Кирилл, пытаясь откусить чужую выпечку, от неё даже пар шёл), купили по глинтвейну в кофейных стаканчиках (Лёша попробовал, обжёгся, зашипел, а Кирилл смотрел на губы его долго, свои кусая, облизывая, сдерживаясь в полуулыбке), ёлочный базар обошли вдоль и поперёк («Ну не повезём же мы такую огромную на метро!» — восклицал Лёша; решили у дома потом купить), центр весь пешком обошли, вокруг — машин полно, народу полно, а деревья все в гирляндах, причем накинули их так по-дурацки, как обычно; и магазины все светятся изнутри. Доходят до дома, держась за руки, а снегопад всё усиливается, почти метель, заметает следы тут же, перед глазами пелена. Поднимаются к себе, в лифте дерутся, в коридоре ботинки снимают, и пол весь в мокрой грязи теперь, снег с курток падает, с подошвы, тает. Лёша варежки снять пытается, не выходит, словно прилипли, смеётся. Кирилл подходит ближе, куртку помогает расстегнуть, в глаза заглядывает, на чёрных ресницах снежинки висят, улыбается, не может не улыбаться, в нос чмокает губами обветренными, а нос ещё мокрый от снега, Лёша морщится. — Как же я люблю тебя, дурачка такого, — смеётся, на варежки показывает; а они большие такие, теплые, внутри с мехом, сверху пушистые, — и варежки твои люблю. Так тепло с тобой, хорошо. Не могу поверить, как будто в фильме или в книжке. — Да нет же, в реальности, по-настоящему. Лёша ловит поцелуй, чувствует улыбку, ямочки на щеках, свежую щетину, запах глинтвейна, недавние снежинки — всё ощущает губами, и сердце делает кульбит, и падает куда-то, и переворачивается всё изнутри, где-то внизу живота, и мурашки по всему телу, приятные, тёплые мурашки. А лопатками к стене прижимается, зимняя куртка шуршит. Вдруг вздрогнет — Кирилл холодными, ледяными пальцами под колючий зелёный свитер ныряет, поднимается по худым рёбрам, спускается обратно, заводит за спину, обхватывает талию, продолжая целовать, глаза закрывая, мурча, как кот, от удовольствия. Он даже перчаток не надел сегодня, проходил так весь вечер, руки в карманах, пальцы теперь красные-красные, срочно согреть надо. Лёша ёжится, невольно живот втягивает, но согревает. Стоят в коридоре, полураздетые, снег совсем растаял, целуются, смеются, кусаются. А зима снежная, и всё у них хорошо.