Все началось с домового...

Семь лет назад по миру прокатилась волна мистических явлений. Да не одна, а много. Не обошло бедствие и Россию. Сверхъестественное ворвалось в жизни людей, и всяческие недоразумения возникали постоянно. А святая вода, иконы и молитвы не всегда помогали. И основали в Москве свой ИИМЯ, соединяющий по новой традиции изучение сверхъестественного и непосредственную практику с ним. Институты Исследования Мистических Явлений возникали в каждой столице в мире и в крупных городах, ученики и профи ездили по стране и разбирались во всяких неурядицах мирными методами. Вот только даже мастаки из институтов, закалённые в словесных сражениях со многими тварями, способны наломать дров. *** Началась эта история с солнечного утра во время всеобщей практики. Лаборанты кафедры бытовых явлений, Дима и Люда, уютно расположились в лаборантской, разложили на столе пирожки, заварили чай и коротали время. Уборка помещений была закончена, так что ничто им не мешало. — Институт какой-то непривычно тихий… — сказала Люда, сминая тонкими пальцами пианистки мякиш. Дима кивнул и потянулся за коричневой бутылочкой ликера. Чпокнула пробка, и в чай полилась темная струя. — Знаешь… Кажется, нас сейчас дёрнут… — закончила Люда. От странной бурды в чашке Димы пахнуло спиртным. Паренёк вдохнул ароматный парок и блаженно улыбнулся на секунду. — Окстись, Людка, — Димка с каменной физией перемешал зелье и отхлебнул. У Люды внутри будто забегал солнечный зайчик. Захотелось рассмеяться. Несмотря на худобу, Дима всё сильнее напоминал объевшегося кота. — Ты ж атеист! — выпятила она свою скромную грудь и не сдержалась: хихикнула, прикрыв рот маленькой ладошкой. — С тобой и в несуществующего бога уверовать легко. Сглазить умеешь, — Дима невозмутимо пил мелкими глотками. При взгляде на это Люде показалось, что она только что прожевала лимон. «Даже не морщится…» Люда задумчиво положила измятый пирожок, подпёрла рукой щеку и уставилась на сравнительно новую скатерть. На белой ткани уже красовались несколько пятен. Надо бы постирать… Волшебный сундук в уголке некстати заворчал, хлопнул, насколько мог, крышкой, громыхнув замками. — Сундук, мне за отцом Паисием сходить опять? — спокойно изрёк Дима. Предмет мебели сразу замолк. Кого-кого, а батюшки института он боялся до дрожи. Особенно когда тот приносил с собой святую воду или начинал читать усовершенствованные молитвы-заклинания. — Вкусно? — от нечего делать спросила Люда. — В отпуске такого не пил, сейчас отведу душу, — Дима намешал себе ещё чашечку. — Алкоголь вреден… — вяло заметила Люда. — Иногда — можно. Солнечный свет сквозь жалюзи золотыми полосами падал на линолеум. Смешанный запах чая и ликёра щекотал ноздри. И что за марка? А вокруг стояла тишина. Весь институт будто вымер. — Рота, подъём! — под этот бодрый выкрик дверь впечаталась в стену. — Да, Людка, сглазила ты, — Дима кисло созерцал нарисовавшееся начальство. *** — Анатолий Гаврилыч, дверью обязательно было бить? Дима с кислой миной поглядывал на начальство, сидящее рядом с Людой и начальственно смакующее кофе. Оно выглядело как лысеющий и седой мужичок лет пятидесяти в строгом костюме и мятом галстуке. Люда со своей роскошной золотой шевелюрой и в спортивном костюме с халатом поверх казалась полной его противоположностью. — Не обессудьте, уважаемый, — Анатолий Гаврилыч добавил себе ликёру. Дима тяжко вздохнул: — Люд, дай хоть пирожок, — и построил жалобные глазки. — Держи, голодающий, — она протянула ему блюдце с выпечкой. Судя по запаху, все пирожки были с яйцом и рисом. Выбирать зато не надо. Но не успел Дима взять, как начальство строго ударило по столу сухоньким кулаком: — Булки потом! Люда и Дима вытянулись в струнку. — Людмила Владимировна Яблочкова и Дмитрий Алексеевич Скувов, вы единственные с кафедры, кто не на практике. И я даже не знаю, повезло вам или нет, — Гаврилыч поставил чашку на стол и скрестил ручки на пузе, окинул взглядом подчинённых. Лаборанты переглянулись и постарались стать меньше. «Хана?» — спросила взглядом Люда. Дима едва заметно кивнул. — В общем, на кафедре изучения и контактов с мистическими существами возникли проблемы с домовым. Не знаю, что произошло, но он крупно хулиганит. Разберитесь, будьте любезны. Вы у меня ребята ответственные, работящие. В добрый путь! — Анатолий Гаврилыч победоносно махнул рукой в сторону двери. А после вновь схватился за кофе с ликёром. — Ну тебя, Людка. Только есть начали, — Дима пошлёпал к двери, тяжко вздыхая. *** — Знаешь, я тут длинный анекдот про Колю и Федю в армии вспомнил… — задумчиво протянул парень и откусил от пирожка, заодно любуясь стройным станом Люды. Они рыскали по второму этажу корпуса Б. Длинные белые коридоры с панорамными окнами, за которыми буйствовала зелень, смотрелись на удивление уютно. Люда вчитывалась в таблички на чёрных дверях. Она была тут всего лишь раза два, и неуверенность сквозила в её действиях. Дима же был сама невозмутимость: идёт и преспокойно жуёт тесто с рисом. Люда, конечно, давно знала, что он обожает ее выпечку, но всякий раз была благодарна. — Не сейчас… Нам нужен кабинет 210, так? — отмахнулась она. — Так, отличница. Он за поворотом. Я думаю вот, выйдет ли у нас что хорошее с этой задачкой… — занудным тоном протянул Дима и вновь смачно откусил от пирожка. — А… ты же тут чаще бываешь… И не нуди. Справимся! Не первый раз! — Людка бойко зашагала дальше. Дима тактично промолчал. Сейчас главное было — разобраться с домовым. *** Домовой упорно не хотел выходить. Спрятался в своём уголке, нахохлился, одергивал рубашонку, поправлял кушачок и в довершение обиженно выпнул пустое блюдце в комплекте с непечатной тирадой. Дима убито сел на возвышение у кафедры и окинул взглядом пустой кабинет. Как назло, тут собирались делать небольшой ремонт и вынесли подчистую всю мебель, отчего комната напоминала маленький обшарпанный спортзал, залитый летним солнцем. И никуда толком не присядешь. Да и пол какой-то грязный. Настроение все больше уходило в минус. Попить чаю не дали, домовой объяснить ничего не хочет, задание катится вниз, и только Людка ещё бодра. Вертится, все пытается найти подход. — Я поняла! — Люда изучала в руках блюдце и тыкала в него пальцем. На лице девушки появилось победоносное выражение. Дмитрий вздохнул, провёл руками по вечно лохматым волосам. — С чего озарение снизошло? — и потянулся за очередной булкой. — Чёрт! — карман оказался пуст. — Блюдце грязное, сухое и даже в пыли! Эх ты, посмотрел бы хоть, — очевидно, Людка так увлеклась своим открытием, что муки товарища ей были до лампочки. Она присела на корточки и протянула руку. — Дядюшка домовой, вам в угощении отказали? Домовой заворчал и вылез. А на лице — обида и грусть вперемешку со злобой. И глаза влажные. Люда ласково обняла его. — Пошто?! Я ли не убирал? Я ли не держал порядок? — малый хозяин потряс кулачком. Люда погладила домового по пушистой голове и незаметно вытерла влажные глаза. — Ну, не расстраивайтесь. Мы разберемся с обидой. Домовой всхлипнул и уткнулся в грудь Люды. Дима присел рядом. Некоторое время лишь слышались всхлипы малого хозяина и робкие утешения девушки. — Убрался как обычно… мусор выбросил… фантики там, бумажонки ненужные… а после на меня ихняя секретарша ополчилась. Орет, уходи, мол, проваливай, грязный, глупый… И никто не слушает, только упрекают, — плакался домовой. Люда и Дима переглянулись. Всё становилось ясно. *** Анастасия была вне себя. Щёки покраснели, пышная грудь тяжело вздымалась и опадала, а пальцы терзали очередной бумажный стикер. Предыдущие жертвы уже валялись на столе изорванными лепестками или же были сметены на пол ветерком, врывающимся из окна. — Эта тварь не достойна и капли молока! Ни крошки печенья не получит! Пусть идёт на все четыре стороны! — она звучно ударила кулачком по столу. Люда подпрыгнула от неожиданности. — Анастасия Петровна, он же ничего плохого не сделал. Он даже не понимает, за что вы так! Вы же изучали домовых! — подалась вперёд Людка, вцепившись в подлокотники пружинистого кресла. На лице девушки — серьёзная маска, глаза гневно поблескивали. Дима окинул ее взглядом. Хороша! Взгляд переполз на Анастасию. Невольно возникла мысль: «В плане сексуальности Людка проигрывает… Но всё равно лучшая!» Но пора было вернуться к делу. Посозерцать этих красавиц он успеет в другой раз. Сейчас помирятся, всё решат, и можно будет снова сидеть с Людой в лаборантской и гонять чаи. А там, глядишь, и Ася подтянется… Если, конечно, всё сложится… — Ась, ну Люда же права! — подхватил Дима, воображая тарелку с домашним кексом. А ведь сейчас все её подруги в отпуске или на практике, так что, возможно… Додумать не дали. Мимо пролетела папка, веером рассыпались по пёстрому линолеуму белые прямоугольники, в комнату снова плеснуло прохладой. Люда и Дима испуганно переглянулись. Одно дело — договариваться с в большинстве своём мирными существами русского и не очень фольклора, но совсем другое — работать психологами для этой гидры, неизвестно за что взъевшейся на бедного домового. Перед глазами замаячил тот самый дядюшка домовой. Наверняка сейчас баюкает грязное блюдце. У Димы зачесались кулаки. — Анастасия Петровна, давайте вы поговорите с домовым, обсудите всё, рассудите, выясните, — начала стелить Люда, словив и правильно расшифровав взгляд Димы. — Мы очень хотим вам помочь, честно. Давайте не будем спорить. Домовой наверняка где-то ошибся по незнанию, — закончил Димка. Секретарша убито опустилась в чёрное кресло и скрестила тонкие руки на груди. Солнечный свет, льющийся из огромных окон, подсвечивал её блестящие каштановые волосы, убранные в высокий пучок. Фиалковые глаза скрывались за очками в тонкой медной оправе, а стройную фигуру обтягивал изящный деловой костюм. Дима поймал себя на мысли, что вот-вот проведёт мысленный конкурс среди красоток института. — А давайте вы прогоните домового? — ехидно попросила Анастасия, взяла с тумбочки веер в виде павлиньих перьев и начала обмахиваться, не забыв про соблазнительную улыбку. — Что?! — Люда снова вцепилась в подлокотники. Ногти почти прорвали обивку. «Ой… Ещё чуть — и пришлось бы деньги платить…» — Что слышали! Видеть его не хочу! — секретарша сложила веер и указала им на Диму. — Вот ты мужчина, так? Димка кивнул. — Вот тогда прогони домового, помоги даме, — веер снова раскрылся и половина лица исчезла за ним. — Нет! — Что?… Анастасия опешила. Веер плюхнулся на пол. — Мы разберемся в этой ситуации и никого не прогоним! Все останутся на своих местах! Пошли, Людка! — и Дима первый двинулся к дверям. Люда бойко зашагала следом. Они — одна команда. План был вполне ясен. Раз не хочет девушка ничего объяснить и пургу несёт, то пусть с ней поговорит начальство. *** — Нет, я этого так просто не оставлю! Домового ей прогони! Вот стерва! — Дима яростно размахивал своими могучими кулаками и случайно задел деревянную панельку. Следом раздалось непечатное ругательство. — Согласна! Тут надо разобраться! — Люда ласково погладила по плечу друга. Сейчас лаборанты бойким шагом двигалась по длинному коридору, украшенному какими-то авангардистскими картинами, прямиком к кабинету начальства Анастасии, пылая праведным гневом. Благодаря своему опыту общения с домовыми и профессиональным знаниям ребята осознавали, что нарочно эти хранители дома не навредят. Так что, вероятно, это — банальное непонимание и недоразумение. Провести бы диалог, помирить их… В конце концов, это работа Люды и Димы. Да и просто жалко было домового, который если и совершил ошибку, то сам этого не понял. А ведь Анастасия должна понимать. Как-никак, во время учёбы в институте зачитывалась книгами по всем направлениям! А тут — глупит. Странно… Людмила и Дмитрий сделают все, из кожи вон вылезут, но через несколько дней на соседской кафедре будет тишь и гладь, а в карманах лаборантов, вполне возможно, окажется материальное награждение. Конечно, они работают не за подарки, но эти самые поощрения очень облегчают жизнь. Резко распахнулась дверь, перед глазами нарисовался жилистый завкафедрой, огромный дубовый стол и миловидная девушка с каштановыми волосами, на которых играет солнце. — Господа, это что за дела? Анатолий Николаевич поправил галстук и с любопытством оглядел вошедших. Те, в свою очередь, наградили ещё одним беглым осмотром парочку. Девушка настороженно поглядела на них. — Ой! Люда вцепилась в Диму. Только сейчас они получше рассмотрели худое личико с огромными фиалковыми глазами и влажными ресницами. — Вы по поводу моей сестры? — девушка притянула к себе объёмную кожаную сумку, будто пытаясь спрятаться за ней. — Если ваша сестра — Анастасия Святова, то да, — Дима засунул руки в карманы и принял залихватскую позу. — Понимаете… Тут такое дело… — она ещё крепче обняла сумку. На мягкой коже пролегли складки. Анатолий Николаевич закашлялся. — Понимаете, Анастасия не виновата в конфликте, — он достал коробку конфет с воздушным рисом и подцепил одну. — Будете? Люда несколько секунд переводила взгляд с коробки на Диму и обратно. Конечно, сейчас этот человек тоже будет винить домового, но с другой стороны, если принять его жест, то будет чуточку легче склонить его на их сторону. С этими мыслями, девушка изящно, походкой от бедра проследовала к столу и взяла конфетку. — А кто виновен? — Дима не сдвинулся с места. — Никто и все… — подала голос девушка. — Я Злата… — и густо покраснела. — Злата, можете рассказать подробнее? — Дима старался улыбнуться приветливо. Но улыбка вышла кислой. Анатолий Николаевич удовлетворённо кивнул. Похоже, ситуация складывалась хорошо. Вот только для кого? Люда машинально взяла ещё конфету. — Понимаете, у вас в институте есть сотрудник, Иван Гумилькин. Он охранник и помогает с электроникой, — девушка замолчала. — Знаем, — кивнул Дмитрий. — И он нравится сестре. Они вместе ходили испанским заниматься, она и влюбилась. Написала ему признание по-испански, но не могла решиться… Оставила случайно письмо на столе, а там домовой убирался… И выбросил письмо, — Злата снова спряталась за сумку. Глаза девушки слегка покраснели, будто она готова разрыдаться. Дима похлопал ее по плечу. Люда скрестила руки на груди и задумчиво созерцала натяжной потолок с изумрудным узором. — Вот видите, какая ситуация, — произнёс Анатолий Николаевич, постукивая ногтем по столешнице. — Видим, — убито произнесла Люда. — Домовой не знал испанского и принял бумажки за мусор. Анастасия забыла важные бумаги на столе и не предупредила нашего помощника, а также не подумала об их нравах, когда все случилось. А вы кушайте конфеты, кушайте, — их начальник достал ещё маленькую коробку чернослива в шоколаде. Дима несколько секунд взвешивал «за» и «против», а после взял чернослив. — Да, Анатолий Николаевич, беда! — он откусил от конфетки. Воцарилось молчание. Несколько минут все ели конфеты, вертели в голове разные варианты. Солнечные лучи лениво проходились по старинной мебели, отсвечивали на фото в рамках. Злата с каждой секундой становилась тусклее и тусклее. А ситуация была действительно плачевная: надо что-то делать и делать так, чтобы обошлось без лишней шумихи и конфликтов. По одну сторону — очень эмоциональная и взрывная секретарша, а по другую — наивный домовой. И как, спрашивается, их мирить, если один в депрессии, а вторая — в ярости? Если только не подключить к этому третье лицо… — У меня идея! — Люда внимательно оглядела всех присутствующих. Глаза девушки блестели, на щеках выступил румянец. Дима почувствовал, что у него защемило сердце. Людочка была так хороша… Он снова окинул её хрупкий стан взглядом. А после она изложила план. *** По безлюдному коридору раздавалось ровное цоканье каблучков Анастасии. Сквозь панорамные окна солнечный свет заливал паркет, большинство кабинетов было закрыто, а в открытых сидела максимум парочка лаборантов, перемывающих кости сотрудникам. Возможно, её поступок всем уже известен, по ИИМЯ вот-вот поползут сплетни и слухи, скоро её будут преследовать презрительные взгляды, шепоток, а там и до увольнения недалеко… «Не надо было оставлять там письмо…» На глаза навернулись слезы, а изящные руки крепче стиснули папку с отчетами. Как же хотелось спрятать лицо за этими бумажками, а лучше — телепортироваться сразу к себе. Два лаборанта знатно вскрыли её рану, из которой теперь лил поток алой крови вперемежку с волнами боли. И она так глупо себя вела… Сердце болело от стыда. «Они не желали мне зла… Я всё испортила… И этот дурак домовой ещё…» — Асенька! — из распахнутой двери кабинета выглянул он. — Иван Федорович… — вот теперь ей по-настоящему захотелось исчезнуть. — Просто Ваня, — он подошёл к ней. Сердце забилось чаще, а папка сама выскользнула из рук. — Ой… Собрать прямоугольники бумаги удалось за пару минут. Внезапно рука Ивана легла на руку Анастасии. Такая тёплая, мягкая, но сильная. А волосы — будто золото. Она покраснела ещё больше. За панорамными окнами заволновалось море клёнов. Девичье сердце ёкнуло. — Вы согласны пойти со мной в кафе, Асенька? И улыбнулся, ласково, по-доброму. Ну, как отказать? Да и она сама хотела этого. *** Кафе «Алёнушка» встретило просторным залом с огромными окнами, прикрытыми тяжёлыми шторами и кругленькими столиками со старинными светильниками. Ася в синем платье с юбкой-солнце и Иван в изящном сером костюме примостились рядышком в глубине зала, у картины-мозаики с изображением Царевны-Лебеди. Улыбчивая официантка принесла изящное меню с с цветочным узором и удалилась, дав время подумать. — Что будешь? — Иван с интересом изучал меню. — Я плачу! — Нет, что… ты… — Ася еле дышала. Строчки меню расплывались, скакали, налезали друг на друга. Всегда решительная в обычной жизни, сейчас Анастасия была робка. Она совсем неопытна в любви — будто существовали две Анастасии, робкая и взрывная. И проявлялись в разные моменты. — Давай тогда вот этот шоколадный десерт с фруктами? — предложил он. Ася кивнула и поправила каштановый локон, выбившийся из высокой прически. Сейчас главное — взять себя в руки. Когда принесли причудливое сооружение из мороженого, шоколада и сочных фруктов, Анастасия успокоилась, дышала глубже и смело взялась за ложку. Надо сказать очень важные слова… Но как? Мозг интеллектуалки заработал с удвоенной силой. Это очень удачный момент. Надо…. Додумать не удалось. — Ася… Я люблю тебя! И в следующий момент Иван поцеловал Асю в губы. Голова у неё закружилась, а руки мужчины вновь накрыли изящные кисти девушки. Он всё же это сказал. — Я тоже тебя люблю… Но… — она замялась. Стыд снова нахлынул. Девушка отстранилась. Как он отреагирует, когда узнает? Что будет думать? В груди забился страх. — Если ты про историю с домовым, то я знаю. И не виню тебя. Все мы совершаем ошибки, главное, их исправить, — произнёс Иван, будто прочитав мысли. Она заглянула ему в глаза. «Ошибки можно исправить…» *** — Тебе тоже десять тысяч пришло? — спросила Люда и отрезала ещё кусок от подаренного Анастасией домашнего кекса. — Угу, а домовой тот, кстати, миску молока и печенье получил. Даже напоминать не пришлось, сама принесла, — кивнул Дима, помешивая свою неизменную бурду. В глубине лаборантской вновь загремел сундук. После угрозы пригласить отца Паисия — замолчал, прямо как в то утро. В окно снова било солнце, по комнате разносился аромат кекса, чая, ликёра и новых духов Люды. — Всё хорошо… — произнесла девушка, рассеянно скользя взглядом по завалам учебников. Их надо было перебрать. — Да, Люд. Мы справились, — произнёс Дима. И они звонко чокнулись кружками в знак удачного завершения миссии.