[𝚋𝚎 𝚑𝚊𝚙𝚙𝚢]

      Будто вуаль, снег прикрывал таинственные далёкие здания. Как легко падают снежинки на макушку Дриму. Вот что могло щёлкнуть в голове, чтобы пришло желание пойти в начинающийся снегопад без шапки. Он поторопился на встречу, когда собирался, а ведь зря. Теперь веснушчатый замерзает в ожидании встречи.       Тело буквально было ледяной статуей, единственное различие между ней лишь в том, что Тейкен сильно дрожал. Не понятно, то ли это из-за жуткого мороза, то ли из-за перевозбуждения пылкого комочка счастья в нём. В предвкушениях долгожданного вечера, на улице совсем стемнело, парень остался под выгорающим фонарём.       Дрим достаёт руки из карманов и замечает, что он еле как может сжать болезненно-красные пальцы. Что-то бурчит под нос, проклиная свою поспешность. Кромешная тишина на улице. В голове уже назревает отчаянье, что он напрасно тут мёрз. Вдруг, позади него появляется чужая тень.       Едва парень успевает отреагировать и повернуться, как летит в мягкий сугроб под тяжестью Джорджа, что в качестве сюрприза решил запрыгнуть на него и укутать в объятья. Снег таял на их тёплых раскрасневшихся щеках. Дэвидсон привстал с его груди и лёг рядом в снежную горку.

— Привет, — он на выдохе рассмеялся и заглянул в холодно-изумрудные глаза, — с первым снегом тебя.

      Дрим зачарованно смотрел на него, стряхивая с макушки растрепанные белые хлопья. Глубокий мрак воцарился на улице, стоило только погаснуть всём огням. Фонарь застыл в напряжении, а гирлянды за окнами зданий блекло сгорели. Кто бы мог подумать? В этом районе решили выключить свет именно тогда, когда парни решили прогуляться.       Растерянно Дэвидсон позвал друга. Его рука случайно задела холодные пальцы веснушчатого.

— Эй, почему ты так замёрз? — говорил так, словно обиделся, а Дрим подстроил это.

      В ответ молчание. Но Дрим сплетает их пальцы и это сейчас важнее и значимее любых слов. Младший чувствует, как Джордж дрожит ещё больше него. Темнота сводит с ума, слышно только их сбитое сердцебиение и дыхание. Всё остальное рассеялось в миг, освещаемое лишь падающими снежинками. Глаза начинают привыкать к этому мраку.       Погасший свет не испортит их прогулку. Они смеясь и целуясь со льдом падали в снег, но всё-таки дошли до аллеи. Красные щеки стали ещё пылче и ярче от их бурных диалогов. Дрим прикрыл волосы своим большим вязаным шарфом и снял заледеневшую серёжку, что больно резала своим холодом ухо.

— Джордж тебе всё ещё снятся кошмары, — после минутной тишины, Тейкен надорвал старый шрам. — Редко, — он коротко отвечает, в попытках закрыть эту тему.

      Ему сейчас совсем не до того, чтобы вспоминать дурные сны или превращать их разговор в серьёзные обсуждения проблем, тем более когда наступил такой прекрасный глубокий вечер для их совместного времяпрепровождения. Это волшебство дарит ностальгию и тягу к новой жизни. Хочется что-то менять в себе.       Относиться к людям лучше, дарить подарки, признаться в своих чувствах. Перестать пить газировку и научиться заправлять одеяло в пододеяльник. Такой уж заколдованный этот манящий снегопад. Дэвидсон внезапно хватает его за руку и убегает, тащя за собой. Он бежал хихикая, словно их кто-то преследует на пустой блеклой аллее.       Первый снег всегда самый чистый. Где-то закрывается старенькое кафе. В их распоряжении остаётся лишь улица и не менее холодный подъезд, в котором всё никак не хотят включать отопление. Всё же парни выбирают второй вариант и прячутся от грозившейся наступавшей метели из-за сильного ветра.       Торжественный декабрь оказался вовсе не таким уж и торжественным при виде тёмной лестничной клетки и синих ящиков без газет. Дрим ведёт его на последний этаж, чтобы выглянуть в окошко и взглянуть свысока на дальний город, где не выключили свет и окна ярко-жёлтые так красиво светятся, будто светлячки, на фоне полу-прозрачных от снежной пелены беспросветных уголков.       Пока они поднимаются, оба чувствуют, как руки околели. Джордж первый сдаётся и тянется к нему в надежде хоть немного погреться, отдёргивает паренька за куртку. Тот оборачивается и только заметив притуплённый отведённый взгляд с ноткой смущения, улыбается и останавливается в пролёте, чтобы пообниматься с ним. Щёки, что и без того пунцово-красные, загорелись вновь. Ещё один смешок со стороны Дрима.

— Эй, я просто замёрз, вот и всё, — дальтоник надул губы и неохотно обнял его в ответ. Снова этот дурак подстраивает всё против Джорджа! — В тот раз, когда ты попросил меня остаться с тобой поспать на одной кровати, ты тоже «просто замёрз». Пха, — шуточный удар в грудь заткнул его, но тут же кашель перелился в хриплый смех, похожий на кипевший чайник.

      Голова немного давила белым шумом и было желание упасть на пол и остаться спать прямо тут, но Дрим подталкивает парня к одной из квартир. До того не доходит в чём дело, пока веснушчатый не достаёт ключи. Как он мог забыть, что в этой многоэтажке живёт его самый любимый друг? Видно настолько давно он не заходил сюда.       В коридоре валяется забытая шапка. Только они заходят и Дэвидсон падает на махровый ковёр. Дрим был не против, что тот разнёс снег по всему полу, ибо всё равно убираться он будет завтра, если конечно же не забудет. Эх, а ведь он забудет. Зато тут до трясучки тепло и приятно, а ковёр, на котором они валялись уже вдвоём был самым мягким из всех.       Младший не ленится повесить куртку в шкаф, а не как обычно повесить на ручку двери и возвращается, подкладывая собственную руку ему под голову. Так заботливо обнимает и тискает, что Джордж не сдерживает широкую улыбку. Когда болтовня на момент стихает, слышится рингтон на телефон. Да плевать кто там звонит! Они начинают подпевать эту старенькую мелодию.

— Take on me. — Тake me on. — I'll be gone. — In a day or two.