[𝚋𝚎 𝚑𝚊𝚙𝚙𝚢]

      — Джордж, останься полежать со мной.       Дрим умоляюще протянул руку в воздух. Больной Тэйкен выглядел очаровательно, а сильная простуда делала его таким слабым и уязвимым. Хозяин квартиры вновь подошёл к кровати и, поставив кружку с чаем на прикроватный столик, сел на край. Маленькая ладонь с по-детски приятными пальцами приземлилась на лоб, после чего Джордж подтвердил свои догадки.       — Жар не спадает. Я принесу тебе ещё таблетку и холодную тряпку, чтобы скинуть температуру.       На это, его собеседник лишь лихорадочно замотал головой и обидчиво прохрипел:       — Ты ещё вернёшься?       — Конечно, я обязательно прийду к тебе не переживай.       — Тогда я обниму тебя, ладно?       Джордж был поражён блеском слегка покрасневших щенячьих глаз, но как бы ему не хотелось оставлять больного одного, таблетки сами к нему не придут. После долгих декабрьских морозов и проблемы ходить на улицу без шапки, что он ещё мог ожидать, кроме как сильной простуды. Да так, что всё это дурманило голову, и Дрим липну кнему больше обычного, вечно пытаясь надавить на жалость.       Конечно, старший не мог на него злиться за такую навязчивость, да и нельзя сказать, что она его раздражала. Совсем скоро, полюбовавшись из окна видом заснеженных хвойных, Джордж вернулся с новой порцией ромашкового чая с мятой, полу-пустым блистером таблеток и мокрым полотенцем. Он зарывает руки в русые волосы, чтобы освободить место для холодного компресса, чему кажется, Дрим несказанно рад.       Болезни тревожили его довольно редко, потому он и позволял себе ходить без шапки, в промокших донельзя ботинках, а иногда и с расстёгнутой курткой, утверждая всем, что ему действительно не холодно. К тому же, какие могут быть заботы, когда рядом всегда есть добрые и терпеливые друзья, которые помогут справиться с жутким кашлем и жаром.       Тэйкен неловко тянет его за синий рукав кофты, тогда кареглазый всё же поддаётся его капризам, уютно расположившись рядышком с ним и положив разгорячённую голову на собственное плечо. Джордж понимает, что сейчас его друг не в лучшем состоянии, чтобы трезво думать, поэтому он был полностью под его опекой и бесконечной заботой, что отражалась в тысячах приятных касаний.       Пальцы Дрима упали прямо ему на щеку, и улыбающийся глазами, сквозь приоткрытые веки парнишка слабо провёл ладонью по множеству родинок и других пятнышек на коже. Брюнет просит закрыть его глаза и, широко улыбаясь, в шутку целует парня в веснушчатый нос, на что следует немного смутное и смешанное с запахом чая на губах спасибо.       Его волосы всегда приятно пахли цитрусами, а в карманах лежала лимонная жвачка. Кажется, Дрим заболеет ещё раз, лишь бы заполучить к себе порцию столь трепетного внимания.       — Спасибо.

***

      На утро, едва проснувшись, Джорджу удаётся выбраться из крепкой хватки и крепости из одеял, но кажется, что его друг вовсе был не доволен таким раскладом вещей и только досадно пытался вернуть тёплую тушку для объятий во сне. Но тот решил оставить его наедине и ушёл, чтобы подкрепить желудок вчерашним ужином, который они так и не успели съесть до того, как обнаружилась болезнь Дрима.       Кареглазый заметил худощавое для своего роста тело в дверном проёме. Тэйкен был в одной-единственной длинной футболке и шортах, что никак не могли помочь ему справиться с холодом. Солнышко пробивалось рассеянными лучами через жалюзи. Рассветы всегда оказываются очень нежными, особенно если встречать их с кружкой топлёного молока, но Джордж был зол на то, что парень вновь мёрзнет.       — Ты же весь дрожишь, а ну как марш в кровать! Я сам тебе принесу завтрак, давай, иди-иди!       Не успев возразить, Дрим был повёрнут и чуть ли не пинком отправлен в комнату, где он закутался обратно в одеяло. Вскоре и Дэвидсон присоединился к нему с двумя тарелками горячей картошки по-французски и ноутбуком, где шёл уже как восьмой сезон «Сверхъестественного». Чужие пальцы ласково обвили побледневшие костяшки и брюнет лишь взглянул на покрасневшие щёчки.       Дрим — целый ураган из шипучих конфет, заброшенных книг и тёплых шарфов, а Джордж просто любит лечить его замашки.