Окно с огоньками

***

      Вываливаясь из подъезда, Джей ёжится, застёгивая кожанку и приподнимая по инерции плечи. Он оглядывает пустой двор, захваченный в плен четырьмя серыми пятиэтажками, и, сжимая губами фильтр сигареты, направляется к сломанной карусельке-центрифуге. Привычно уже закуривает, отгораживая пугливый огонёк от порывистого ветра, и быстро прячет холодеющие руки в карманы куртки, вытягивая ноги. На покосившейся спинке сидения без сидушки, само собой, не шибко удобно, но выбирать не приходится. Джей крутит головой, всматриваясь в полумрак двора и хмыкает, вдыхая дым поглубже. Из двух качель рабочими остались одни, да и те висят на честном слове, перевес вкопан в землю так, словно бетоном приваливали сверху, а на лазалки подуть страшно, не то, что позволить влезть ребёнку. Двор. И, вроде как, детская площадка. Джей хмыкает ещё раз. И в этот раз дым выходит обратно через нос. Он поудобнее перехватывает кончик фильтра уже зубами, чтобы затягиваться было проще, и щурится сквозь едкое облако, поднимая взгляд выше. Он сам облюбовал эту сломанную карусельку дня два назад, когда сосед его по квартире внезапно открыл в себе талант художника. И тут бы поехидничать, над талантом подсмеяться, но парнишка и впрямь рисовал так, будто отучился где несколько лет. А всего лишь по пьяни, ради шутки, решили однажды в круглосуточном захватить к бутылкам соджу - коробочку красок. Захватили. Так, что теперь эти самые (и не только) краски захватили их крохотную квартирку. Джей рад лишь, что соседу хватает мозгов открывать пошире окна и вовремя просить его сходить покурить прежде, чем вдохновение уносит его на волнах невыносимого запаха и чистого холста с измазанными пальцами. Никогда вот, оказывается, не знаешь, когда очередная страсть тебя захватит на жизненном пути. Джея, пусть и вынужденно, захватила страсть просиживать в пустынном дворе по полчаса после полуночи, скуривая, как минимум, две сигареты и осматривая чужие окна. И ничего ещё за эти два дня интересного в них не было. До сего дня. Он даже достаёт из кармана руки, несмотря на неприятный ноль на градуснике и мгновенно краснеющие костяшки. Цепляет пальцами одной руки сигарету, второй спешно отгоняя от себя дым и присматривается к тёмной кирпичной стенке с одним единственным подсвеченным окном. Подсвеченным красивым тёмно-сиреневым. Джей приподнимает брови в лёгком удивлении. Он в жизни всяких огоньков видал, но такой цвет оказывается всё же каким-то совсем непривычным и интересным. Не типичным. И тем более, среди его серых и одинаковых дней, проведённых на карусельке, словно на жёрдочке, в каменной клетке. Обычно, всё, чем он может довольствоваться, пока отмораживает задницу на холодной железной спинке, - это разглядыванием чьих-то неясных силуэтов за тонким тюлем в окнах пониже. Или яркими всполохами цвета на стенах от какого-нибудь идущего фильма в окнах повыше. Окно с огоньками вспыхнуло в темноте впервые, не являющее за собой больше ничего. Лишь плотную ткань тёмных штор, за которыми, наверняка, была какая-то жизнь, и необычный свет по всему краю оконной рамы, делающий её несколько футуристичной. Когда дым из замёрзших и обветренных губ снова вырывается в мёрзлый полуночный воздух, Джею ненадолго кажется, что он совсем уже засиделся и ему видится карманный микрокосмос.

***

      Только вот микрокосмос этот не становится его одноночным видением, появляясь и на следующий день. Правда уже в другом цвете. Джей даже не сразу его признаёт, когда стряхивает пепел в замёрзший песок и краем глаза замечает слабую вспышку со стороны. Возвращая сигарету обратно на привычное место меж обкусанных губ, он всматривается получше и хмурится. Окно определённо то же. Он отсчитал по этажам и расположению. При желании, если очень заморочиться, мог бы высчитать квартиру, конечно, но это точно было окно с сиреневыми огоньками. Которые сегодня горели самым обычным серебром. «Режимы разные,» - думает Джей. А сам щурится и понимает, что даже с такого расстояния видно: нить огоньков висит немного иначе. И дело вовсе не в цвете, яркости и восприятии. Он всматривался в окно прошлой ночью так дотошно, что точно знает: сиреневая нить не цеплялась за ручку, как это делает серебряная. Это абсурдно и Джей фыркает собственным мыслям, но он всерьёз, восседая на сломанной карусельке, рассуждал про огоньки на чужом окне. Пока дома сосед в очередной раз марал холст пальцами, вместе с полом и шторами. Пока заканчивалась первая сигарета и начиналась вторая. Пока отмерзало всё и особенно пальцы и задница. Он сидел и запоминал количество размывающихся уже огоньков на окне пятого этажа дома напротив.

***

      Лишь спустя неделю наблюдений и (господи боже, он никогда и никому не признается) записей в заметках в телефоне, Джей понимает, что огоньки горят не в странном рандомном порядке, зависящем от настроения живущего в квартире. Он понимает это в третий день следующей недели, когда спустя ещё один серебристый понедельник и синеватый вторник, загорается неприятно-оранжевая среда. Сверяется с записью в заметках, и действительно. Точно такой же цвет был в среду прошлую. Будто кто-то включил режим Хеллоуина, выделяя окно ярко и слегка криповато среди тёмно-серого кирпича, ставшего после полуночи и вовсе чёрным. Правда в пятницу Джей убеждается ещё и в том, что криповее среды, только пятый день недели, обозначающий квадратную оконную раму багровым светом. И это был не ярко-красный, как обычные огоньки в новый год или китайские фонарики. Не красивый сочно-алый, как неоновая вывеска где-нибудь в баре их мутного района. Огоньки на окнах казались именно багровыми, с немного приглушёнными, словно замазанными чем-то лампочками. И, может, так и было. Джей и предположить не мог, как иначе нить обычных гирлянд могла быть семи разных и таких непривычных глазу цветов, не считая понедельников и суббот.       Хотя любимым наблюдательным днём для Джея стал четверг. И он только кивает сам себе в подтверждение, пока, на третьей неделе, подкуривает вторую сигарету, и его взгляд приковывают огоньки волшебного малахитового цвета. Это становится его полуночной рутиной даже в те дни, когда сосед не рисует и удивлённо вскидывает брови, замечая Джея в коридоре, натягивающего куртку и шнурующего ботинки. Он и сам не знает, почему его вдруг так это всё привязало, но он был рад, что, наконец-то, в его жизни появилось ещё хоть что-то постоянное, пусть и не столь значительное. Только вот ничто не длится вечно. И в среду четвёртой недели окно не вспыхивает тыквенно-оранжевым. Как и в четверг завораживающе-малахитовым. Как и в пятницу пугающе багровым. Джей не теряет надежду и на жёлтое золото в субботу. Но надежда, кажется, теряется где-то по дороге сама. В какой-то момент перестаёт хотеться даже курить.

***

      Не то, чтобы это Джея как-то напугало, но менять рутинное ежедневное курение, которое с ним уже седьмой год ещё со средней школы, он точно не собирался. И, хоть сосед его злорадствовал и совсем не в тайне радовался угрюмому выражению лица и полной пачке, лежащей на полке в коридоре, сам Джей изрядно был напряжён. Окно с огоньками совсем не здорово заняло все его мысли, но поделать он ничего не мог. Жаловался лишь сам себе под нос, пока наводил кофе после восьми вечера на маленькой кухонке, что окна их квартиры выходят на дорогу, а не в его привычную дворовую клетку. Ведь мало кто из нас любит перемены. Даже, если это касается чьего-то постоянного в чужой жизни, что нас и задевать по сути не должна. Джея чужое окно задевало. А ещё задевало то, что близилось Рождество и огоньки, такие мерзкие и дефолтные, загорались то тут, то там, отвлекая и раздражая, но совсем молчали те, что ненадолго умудрились поселить в его душе покой. Которого, как оказалось, там было до тех пор недостаточно.       И, в обязательный синеватый вторник, когда любопытство напополам с раздражением охватили голову, Джей открыл галерею в телефоне, уставившись в единственную фотографию окна с огоньками четверга, и решил, что терять ему, в общем-то, нечего. На стене в группе их захудалого райончика на фейсбук в ту же ночь появляется небольшой пост: «Park Jay Если кто-то знает, кто живёт в этой квартире (или если вы владелец квартиры), напишите мне в лс, пожалуйста. Это важно.» Уже когда палец нажимает на кнопку «отправить», Джей задумывается о том: а почему ему это и впрямь важно? И что, если живёт в той квартире, какой-нибудь псих, умудрившийся развесить семь разных лент по краю оконной рамы, меняя их ежедневно с одного на другой? Что, если человек перестал их включать как раз потому, что уже привлёк чьё-то ненужное внимание? А он теперь тут со своим постом... Но пост опубликован, пугающие лайки от неизвестных прибавляются, а сам он, пряча замёрзшими руками мобильный в карман кожанки, спрыгивает с карусельки, спешно возвращаясь домой. В конце концов, никто и никогда не отвечает на подобные посты, и ему ещё повезло, что он хотя бы догадался не ставить на аватар своё лицо, чтобы не получать внезапных косых взглядов во дворе.

***

      Он не спускается на свою обледенелую жёрдочку до любимого четверга уже пятой недели, в который надеется всё же увидеть малахитовый свет. Или, на крайний случай, свет в том окне просто. Самый обычный свет, пробивающийся за плотной шторой. Пальцы, наконец, излюбленно сжимают сигарету, прижимая фильтром к губам, а дым окутывает его терпким облаком. И всё же, курить где-то - это одно, но курить после полуночи в пустом дворе, в ожидании какого-то необъяснимого и его личного, можно сказать, чуда - другое. Странное вообще, на самом-то деле, ощущение. И наверное не очень здоровое всё же. Но вот что уж действительно не здорово, думает Джей, это то, как его сердце вдруг заходится галопом при короткой вибрации раздавшейся в кармане куртки. Цепляя фильтр зубами, чтобы освободить руку, он зачем-то озирается по сторонам, словно за ним кто-то следит, прежде чем достаёт телефон. И едва не даёт себе пощёчину от глупости, ведь это банально может быть его сосед, оповещающий о том, что закончил очередной свой шедевр. И лучше бы это был он, кажется Джею. Потому, что неизвестный «+1» в сообщениях, пока он сидит один в полумраке запертого кирпичными домами двора, неожиданно пускает холодок по позвоночнику. И сомнений в том, что это касается окна с огоньками, почему-то, нет. Непонятно только, отчего это кажется пугающим. «Grey Fox» Доброй ночи. А с какой целью интересуетесь этой квартирой? *пост* Возможно, от ника, вместо обычного имени. «Park Jay» Доброй А возможно, потому, что Джей пугается самого себя. Чужого вопроса. И предстоящего ответа. Настоящей причины и её глупости. Потому, что ему просто любопытно? Потому, что он просто привык уже даже, не глядя в календарь, за эти недели, смотреть на цветное окно и знать: сегодня четверг. Только вот, вскинув взгляд вверх, Джей лишь видит, что сегодня - темнота. Как и несколько дней до. «Park Jay» Ничего криминального, но, если вы не против, я бы хотел назвать причину живущему там человеку. Мало ли ведь идиотов, кроме него, что просто захотели бы поиздеваться? Джей ещё раз осматривает двор, но тот всё также пуст, холоден и неизменен. В отличие оттого, что происходит у него внутри, где привычные тьма и пустошь так внезапно полыхают всеми красками, которые только есть в наборе у его соседа. «Grey Fox» Допустим, я живу там. Откуда мне знать, что это не криминально, если вы сделали фото моего окна? Он усмехается. Потому, что логично. Он бы и сам послал к чёрту того, кто зачем-то фотографировал его окно, будь оно хоть сто раз красиво украшено и интересно. «Park Jay» Впервые видел такой цвет. Решил оставить просто на память. «Grey Fox» А потом выложить на всеобщее обозрение? «Park Jay» Я не знаю зачем это сделал. Палец зависает над пустой строкой ввода. Он не лжёт, он правда не знает. Но что писать дальше? Не знает тоже. Просто любопытно, куда пропал человек с его огоньками? Просто любопытно, почему были выбраны именно те цвета? Просто... «Grey Fox» Честно. И глупо. Это ведь вы на центрифуге, да? Джей чертыхается и цокает языком, усмехаясь собственной глупости. Он опускает голову, прикладываясь ко лбу ледяным экраном телефона, и удивляется такой своей беспечности. Если ему было бы легко вычислить со своего места квартиру на пятом этаже, кто сказал, что живущему там не будет настолько же очевидно место, с которого было сделано фото? Учитывая, к тому же, что Джей, как на дежурстве, бывал там каждую полночь. «Park Jay» А вы действительно живёте в той квартире? «Grey Fox» Допустим Джей решается поднять голову вновь, щурится в темноту, зная, что его лицо подсвечено тусклым светом экрана, но разглядеть ничего не может. И, либо, живущий там сейчас скрывается за плотной шторой с выкрученной на минимум яркостью на мобильном, либо пишет ему тот, кто вовсе там не живёт. И идея проверки сама загорается в голове. «Park Jay» Цвет воскресенья? Тёмно-сиреневый. «Grey Fox» Удушающе сиреневый, ближе к чароитовому с тёмным напылением. Неяркий и глубокий. Джею кажется, что он слышит, как скрипят шестерёнки в его голове, потому что такого описания цветов он даже от соседа почти-художника не слышал. Но удивиться этому как следует он не успевает, потому что его удивляют вновь, проверяя в ответ. «Grey Fox» Цвет вторника? Хочется ляпнуть то, как он записал себе в заметках, но это явно и близко не попало бы в то, что назвал бы этот человек. И, немного подумав, Джей с осторожностью отвечает. Он не знает представлений о цвете того человека, но он знает, что видел сам, и вряд ли он будет не прав, назвав главный цвет без уточнения детального оттенка. «Park Jay» Синеватый. Мой сосед, он начинающий художник, назвал бы этот цвет как-нибудь особенно. По мне - это стандартно синий, типа джинсовый. Ну...как обычные джинсы? Я не особо профи в цветах, если честно «Grey Fox» Заметно Кобальтовый. Но да, в целом, не красный и то верно Джей вновь начинает кусать губы, когда тишина в их диалоге с незнакомцем затягивается, а три точки набора словно зависают на экране. Он уже тянется пальцем к кнопке обновления, но новый короткий вопрос останавливает его. «Grey Fox» Так это вы сейчас во дворе, да? «Park Jay» Да. Инстинкт заставляет обернуться. Затем пройтись внимательным взглядом по двору ещё раз. Но пейзаж вокруг завис, а он словно застрял в текстуре. Ничего не меняется, ничего не движется, даже свет в окнах соседних домов не загорается и не тухнет. Становится в этой тихой пустоте неуютно и колко, но Джей лишь меняет положение, упираясь ботинками в мёрзлую землю и уставляется на подъездную дверь, что на пять этажей вниз от окна с огоньками. И хмыкает, когда та с противным писком приоткрывается. Мобильный скользит в карман куртки, спина выпрямляется, а вытянутые вперёд ноги слегка сгибаются в коленях, чтобы упереться затем тяжёлой подошвой в край карусельки. И не потому, что с такого положения, при случае, начать бежать будет проще (хотя эта мысль безусловно пролетает среди сотни других), но потому, что так, чувствуя опору, Джею немного спокойнее. Покой нарушается в ту же секунду, когда, огибая припаркованный плотный ряд машин, к нему всё ближе становится хрупкая фигурка в коротком чёрном пуховике, узких джинсах и с копной тёмных волос, скрывающих пронзительный взгляд за падающей на глаза чёлкой. И это отчасти смешно.       - Привет, - останавливаясь в паре шагов напротив, парень слегка кивает головой, приветствуя негромко.       - Ночи, - кивает Джей в ответ, очень стараясь не пялиться на, заметно бледное даже в полумраке двора, лицо.       - Так какова причина? - прилетает сразу же в лоб, без знакомства и обязательных стандартных слов. Джей усмехается, склоняя немного голову в бок и чувствуя себя под тяжёлым взглядом угольных глаз, как под допросной лампой. Но не такой же ослепляющей, а такой же давящей.       - Наверное, мне интересно, что значат эти цвета, - пожимает он плечами. - Если они что-то значат.       - Наверное?       - Я не знаю. Правда. Я четыре недели тупо приходил сюда, курил и смотрел за меняющимися цветами. Запомнил, даже записал. Сделал фото, но...я не знаю? Просто это необычно.       - Просто это человеческое любопытство, - бросает парень, встряхивая головой и смахивая чёлку с глаз. Джей не удерживается и зависает на них чуть дольше, чем наверное должен, изучая вытянутую форму, ряд густых и пушистых ресниц, взгляд не то усталый, не то недоверчивый. Наверное, кто-то красиво назвал бы их «лисьими», думает он, но просто как-то слишком. И для таких необычных глаз, и для такого необычного человека, который называет простой синий кобальтовым.       - Допустим, - отводя взгляд чуть в сторону, куда-то за спину Джея, произносит парень, - эти цвета что-то значат.       - Почему их не было все эти дни? - вопрос выходит каким-то детским. Однако, ответ на него находится сразу же.       - Не было настроения. Вполне логичный. Простой. Слишком, наверное, простой для чужих завышенных ожиданий. И, видимо, на лице Джея это отражается буквально, потому что парень тянет губы в ухмылке.       - Ничего сверхъестественного, да?       - Думал, будет что-то такое же странное, как цветные дни недели, - признаётся Джей, дёргая плечами.       - А что в них странного?       - В самом деле?       - Да ладно, я издеваюсь, - фырчит парень, подходя на полшага ближе и доставая руку из кармана, чтобы протянуть раскрытой ладонью. - Сону.       - Джей, - кивая, однако, он не спешит руку в ответ пожать, натыкаясь на вопросительный взгляд. - Я курю. Не очень хочу, чтобы чужие руки пахли сигаретами, извини.       - Благородно. Даже слишком. Сону вновь прячет ладонь в тёплый карман и внезапно обходит карусельку, примащиваясь на спинку соседнего сидения. Джею приходится развернуться корпусом в его сторону, с возможностью рассмотреть теперь его профиль с прямым носом и чуть надутыми в задумчивости губами.       - Могу же на «ты»? - глядя куда-то в темноту перед собой, спрашивает Сону.       - Конечно, не думаю, что у нас большая разница.       - А ты сам как думаешь? Почему были такие цвета?       - Четыре недели думал, - мотает головой Джей, возвращаясь невольно взглядом к тёмному окну на пятом этаже. - Так и не понял. Но была идея сначала, что просто режимы такие. Один за одним, но меняются не раз в какое-то время, а раз в день.       - А потом?       - А потом я понял, что это семь разных гирлянд.       - С такого расстояния? - Сону резко поворачивается, сощуривая в неверии глаза и поджимая в тонкую полоску губы.       - Когда смотришь на окна так много и долго, глаза привыкают. И да, у меня хорошее зрение. А у тебя субботняя гирлянда сверху обвисает ниже остальных, - хмыкает Джей, чуть вскидывая подбородок.       - Спасибо, я поправлю, как вернусь.       - Так... Их глаза вновь ненадолго сталкиваются, но Джей всё же отворачивается, чувствуя себя не в своей коже. Сону смотрел так внимательно, словно в самую глубь. Словно мог читать мысли, и от этого по телу невольно бежали мурашками. А может и от ледяного декабрьского ветра, пробирающегося под кожанку.       - М?       - Почему ты не включал их?       - Я же уже говорил? Не было настроения, вот и не включал.       - А почему сразу не написал, как только я отправил запись? - не унимался Джей, раздираемый теперь совсем бессовестным и неутолимым любопытством, как ребёнок, который дорвался до возможности расспросить у взрослого всё обо всём. Сону возмущённо ворчит, тяжко затем вздыхая и, кажется, закатывая глаза.       - Это допрос?       - Нет. Нет, извини. Между ними повисает тишина. Джей упирается взглядом в землю под своими ботинками, Сону смотрит в сторону, иногда постукивая пяткой кроссовка по краю карусельки. Пару раз, кажется, порывается что-то сказать, но звук тонет в глубоком вдохе и последующей возвращающейся на место тишине. Они оба вздрагивают от резко завывшей на весь двор сигнализации. Сону решает, что это лучший момент.       - Я вижу так дни недели, - бормочет он. Джей цокает языком, ожидаемо плохо его слыша, и дожидается, пока сигнализация стихнет, чтобы обернуться и переспросить.       - Что ты?       - Вижу. Так.       - Кого?       - Дни недели, боже, - закатывает теперь уже действительно глаза Сону, будто нехотя поворачивая голову к Джею. Весь его вид - деланное недовольство, но в чёрных глазах отблёскивает страх. Страх непонимания. - Я вижу так дни недели. Эти цвета. Это моё восприятие.       - Ты...что, прости?       - Забудь.       - Нет, я просто...я просто не понимаю. Что значит «видишь»?       - Умеешь гуглить?       - Само собой.       - Загугли: «что такое синестезия?» А, если не поймёшь, что там написано, я попробую объяснить. Джей хмурится, но, когда Сону снова отворачивается, начиная обкусывать губы, всё же достаёт из кармана мобильный и нехотя открывает гугл, вбивая озвученный вопрос. Тишина оседает туманом вновь, но уже на добрых десять минут. Пока Джей читает несколько статей, примеров и пытается вникнуть. Узнаёт что-то настолько новое, о чём даже и подумать не мог. То и дело бросая удивлённые взгляды на Сону, что в его сторону не смотрел вовсе, пытаясь, кажется, сжевать свои губы от волнения.       - Так у тебя для всего есть цвета? - тихо уточняет Джей, отрываясь от очередной статьи.       - Почти. Много понял? - косится на него Сону.       - Пятьдесят на пятьдесят. А почему именно эти цвета?       - Не знаю? Спроси у кого-то в моей голове, - фырчит он. - Так с самого детства было. Я не знаю, как иначе.       - А как ты...цвета? Они необычные. Ну, кроме субботы и понедельника.       - Лак для ногтей, - жмёт плечами Сону, прыская затем смешком с удивлённого взгляда Джея. - Что? Статьи в интернете могут быть не только научными, знаешь же, да? Джей тихо смеётся от этих слов, подтверждая кивком.       - Пришлось правда повозиться с подбором цветов, но в целом, да. Всё просто. И сложно одновременно.       - Ты включаешь их только зимой? Не замечал твоё окно осенью, - ему приходится однако прикусить собственный язык. Потому, что основной причиной, почему он не видел осенью окна Сону, являлось то, что он и на улицу толком не выходил. Нужды сильной не было. Соседу лишь под конец ноября вдруг взбрело в голову начать марать руки, холсты и квартиру красками. Но причина оказывается иной.       - Я переехал месяц назад. Пока обустроился, всё разложил, развесил...какой день ты увидел первым?       - Воскресенье. Наверное, если бы попалась сначала суббота или понедельник, я бы не обратил внимание. Но цвет очень необычный. Как ты там сказал..?       - Удушающе сиреневый, ближе к чароитовому с тёмным напылением, - монотонно произносит Сону, но с последним словом его губы расплываются в улыбке.       - Мой любимый - четверг, - Джей не удерживается от ответной улыбки и маленького откровения. - Невероятный цвет. И в темноте выглядит волшебно.       - У тебя даже есть любимый день, подумать только...       - А ты думаешь, почему у меня есть фото твоего окна лишь в этот день? На вопрос Сону смеётся. Беззвучно, но слегка жмуря глаза и, возможно, розовея щеками. Джею интересно: так ли это? Но Сону подобрался, нахохлившись, словно воробей, и смотрел на мысы своих кроссовок, всё ещё улыбаясь.       - Почему пятница такая пугающая? - чуть тише решается спросить Джей. - Нет, я понимаю, ты сказал, что не знаешь, но...тебе не страшно?       - Нет? А почему должно? Карминовый - очень красивый цвет.       - Карминовый?       - Готов поспорить, что ты все цвета назвал проще, чем я, - вновь смеётся Сону, на этот раз звучно. Джей в этом звуке находит себя немного смущённым. Потому, что в тишине двора смех разносится звонко, мелодично и переливчато, словно маленькие ёлочные колокольчики. Потому, что Сону запрокидывает голову, прикрывая рот ладонью. Потому, что среди однообразных и серых будней Джея - смех Сону такое же яркое пятно, как и его окно с огоньками.       - Ты должно быть замёрз, - замечает он покрасневшие тонкие пальцы и действительно схваченные ночным морозом щёки и кончик носа.       - Да, есть такое, - вздыхая, признаётся Сону, поправляя высокий ворот дутой куртки, но не торопится подняться с насиженного места. - А ты? Почти Рождество, а ты в кожанке. Я бы умер от холода.       - Я выходил покурить ненадолго. Но, да. Уже немного прохладновато.       - Прохладновато, - повторяет эхом Сону так, словно Джей сказал какую-то глупость.       - У меня...теперь ведь есть твоя страница, да?       - Мгм.       - Не против разойтись по домам, чтобы не заболеть, и продолжить разговор в личных сообщениях?       - А ты думаешь, есть что продолжать? - приподнимая брови под чёрной чёлкой спрашивает Сону. Однако растерянный взгляд Джея заставляет его прыснуть смешком, взмахивая рукой. - И я снова издеваюсь. Теперь настаёт очередь Джея закатывать глаза под ехидную усмешку.       - Ты говоришь это с таким лицом, что тебе хочется верить, - он поднимается со своего места и, не задумываясь, протягивает руку Сону, чтобы помочь подняться тоже.       - Это хорошо. Буду чаще этим пользоваться, - крепко стискивая прохладные пальцы, Сону покидает карусельку, что жалобно скрипит ему вслед, непривыкшая к двум ночным гостям сразу.       - Насколько часто?       - Поживём - увидим. Ладонь Сону, ещё тёплая и такая нежная, ощущается под грубоватыми подушечками Джея совсем непривычно и слегка чужеродно.       - А говорил, не хочешь, чтобы чужие руки пахли сигаретами, - дразнит Сону.       - Прости? - пойманный, Джей усмехается, опуская голову. - Проводить тебя?       - В следующий раз обязательно, - кивает Сону, легонько сжимая чужую ладонь и почти сразу же её выпуская, чтобы вновь спрятать в карман.       - Я напишу, как только отогреюсь немного, - сгребая задубевшие пальцы в кулаки, Джей неловко мнётся на месте, словно к нему примёрзший.       - Пришлю тебе фото любимого дня, - Сону подмигивает с усмешкой и решает уйти первым. Обходит по левую руку и лишь едва задевает плечом. Осторожно и явно намеренно, как делают обычно коты, потираясь о протянутую ладонь. Не оборачиваясь, с места сдвигается, наконец, и Джей, с широкой теперь улыбкой направляясь домой. Цвет окна с огоньками в четверг не зря казался ему таким волшебным всё это время. Четверги вообще теперь его любимый в неделе день. Особенно, когда Сону говорит однажды, что смех его, как изумрудная крошка на солнце.