my oxygen.

Щелчок. Звук закрывающейся входной двери. Тихие шаги. Вокруг абсолютная темнота. Ты сидишь в гостиной, удобно расположившись в кресле, укутавшись в плед. В твоих руках дымиться кружка горячего чая. Смотришь на огромный город через панорамное окно. Дождь идёт уже второй или третий час. Корея не кажется такой шумной и многолюдной, если смотреть на нее вечером, с десятого этажа. Лишь красивые, многочисленные огни не дают тебе окончательно поддаться эмоциям, и уйти в депрессию. Ты устала. Чан тихо заходит в гостиную, думая, что ты уже давно спишь, но видит твой силуэт у окна. — Малышка, ты ещё не спишь? — Я ждала тебя. Он садится рядом с тобой, на соседнее кресло. Вас разделяет лишь маленький столик. Ты бесшумно ставишь кружку, чувствуя, что пальцы все ещё холодные. Тебя пробивает мелкая дрожь, но в доме тепло. — Устал? — Нет, все в порядке, но завтра нужно рано встать, так что, идём ложиться, — он, как всегда, тепло улыбается. Но, замечает на твоём лице полное отсутствие каких-либо эмоций. — Чан, что между нами происходит? — поднимаешь на него какой-то затравленный взгляд, и едва сдерживаешься, чтобы не разреветься в первую же минуту разговора. — Что ты имеешь ввиду? Это вызывает у тебя смешок. Истерический. Нервный. Заворачиваешься в плед ещё сильнее. Ужасно холодно. Несколько минут смотришь в окно, пытаясь взять себя в руки. — Я имею ввиду нас, Чан, которых уже давно нет. Ты отдаляешься от меня. Перестал меня обнимать. Перестал целовать, если я сама первая не поцелую. Забываешь написать, позвонить, ответить... Такое ощущение, что я стала тебе противна. — Не говори глупости. — Глупости? Тогда как это можно ещё объяснить? Ты стал врать мне... Тишина. Ты искренне надеялась услышать хоть что-то в его оправдание, хоть какие-то слова, но ничего. Это разбивает тебя ещё сильнее. Сердце болезненно сжимается. Кажется, тебе даже дышать становится трудно. Слезы начинают течь по щекам. — Ты сказал, что сегодня вечером у тебя много работы, но, на самом деле, ты встречался с Милли, совершенно не в рабочей атмосфере. — Мы обсуждали с ней рабочие детали, малыш. Да, это была встреча в кафе, но по рабочим вопросам. — Я написала тебе три сообщения, и ты даже не соизволил прочитать их, находясь в это время с ней. — Я... — Хватит, Чан, — слезы начинают душить. Тебе тяжело говорить. В комнате вновь воцаряется тишина. Гробовая. Она давит будто бы плита. Ты не смотришь на парня, но знаешь, что он напряжен. — Я не знаю, что со мной происходит, правда, детка, — на вздохе произносит Кристофер, опуская голову вниз. — Нам стоит взять перерыв в отношениях? — смотришь на него заплаканными глазами, замираешь. Ты не хотела задавать этот вопрос, потому что очень сильно боишься получить ответ.

Пожалуйста, скажи, что мы вместе со всем справимся. Скажи, что нам не нужна эта чертова пауза.

— Да, я думаю, так будет лучше.

Приговор. Смертный для тебя.

Ты ощущаешь практически физическую боль внутри. Поджимаешь губы, опустив взгляд в пол. Киваешь. Дрожь разливается неприятной волной по всему телу. Ты безумно сильно любишь этого человека, и уже не знаешь, как жить без него. Не сможешь. Не умеешь. Вы обещали друг другу всегда быть вместе. Проходить через все неприятности тоже вместе, так и было... До этого момента. Ты была с ним рядом больше года в качестве лучшей подруги, всегда поддерживала, и говорила необходимые слова для того, чтобы он не упал морально. А после, полгода отношений, в которых ты чувствовала себя любимой, нужной, самой счастливой в мире. И отдавала в сотню раз больше. Любви, нежности, и счастья.

flashback

— Что ты делаешь? — смеётся Чан, замечая у тебя в руках полароид. Вы сидите на кровати, едите пиццу, и смотрите абсолютно бесполезный фильм, который больше идёт фоном. — Хочу сфотографировать тебя, — включаешь прибор. — Нет, не нужно. Пожалуйста, я стесняюсь, — он снова заполняет комнату своим звонким смехом, списывая это на шутку, но ты знаешь, что в этих словах есть доля правды. Чан не любит свою внешность, всячески стараясь избегать таких процессов как фото или селфи. Он закрывает руками лицо ровно в тот момент, когда ты готова сделать фото. Первая попытка провалилась, вторая тоже, и третья... — Бан Кристофер Чан! — кладешь фотоаппарат на кровать, и приближаешься к нему, убирая его руки от лица. Садишься сверху на парня, и внимательно смотришь в глаза, — прекрати, иначе я покусаю тебя! — Ты же знаешь, что я не люблю фото, — уже без шуток произносит он. — Ты невероятный, Чан. Безумно привлекательный, и сексуальный парень, и я хочу сделать твое фото, чтобы потом любоваться в любое время суток, — проводишь большим пальцем по его скуле, и наклоняешься, целуя в губы. — Ладно, ещё один поцелуй, и можешь сделать фото, — с улыбкой произносит парень тебе в губы. — Да ты шантажист! — легонько бьешь его по плечу, и смеёшься вместе с ним. Он обхватывает твою талию рукой, ловко укладывая на кровать, и нависая сверху. — Я просто очень люблю чувствовать твои прикосновения, маленькая, — снова в губы. Твои ножки обвивают его бедра. Ты обязательно сделаешь фото, но явно не сейчас...

end of flashback

Встаёшь с кресла, чуть пошатнувшись. Голова кружится от нервов. От их переизбытка. Чан сразу же спешит помочь тебе, но ты жестом руки останавливаешь его. Не нужно ближе, иначе будет намного больнее. Хотя, казалось, куда ещё больше... Оставляешь плед на кресле, и на ватных ногах плетешься в вашу комнату. — Я переночую сегодня, а завтра съеду, — говоришь напоследок перед тем, как закрыть за собой дверь. — Не закрывай на замок, — слышится в спину, и ты слушаешься. Падаешь на кровать, зарываясь лицом в подушки, и позволяешь всем эмоциям, что держала под замком, вырваться. Плачешь так громко, что самой становится страшно. Неужели моральная боль может так сильно навредить? Ты готова выть от этих чувств, что разливаются внутри. Что-то больно тянет, ноет, сжимается. Тебя сворачивает пополам, и ты не можешь прекратить поток слез. Не можешь это контролировать. Чан хочет войти, слышит за дверью твои рыдания, и сам едва сдерживается. Тянется к ручке двери, но не нажимает. Выдыхает. Прекрасно осознает, что сейчас, если войдёт, сделает лишь хуже. Садится под дверью, закрывая лицо ладонями. Глаза становятся мокрыми от слёз. Ему больно слышать твой плач, но приблизиться не имеет права. Знает, что между вами что-то не то, и ничего не может с собой поделать. Ты заснула уже под утро. Вымученная. Проснувшись, первым делом, ты судорожно пыталась вспомнить, не сон ли это был, но, взглянув на свое отражение, убедилась, что нет. Залезая в душ, села на пол, и просидела так полчаса, пытаясь смыть с себя последствия ночи. Искренне надеясь, что этот душ чудодейственный, и ты выйдешь как новая копейка. Нет. Слезы начинают вновь катиться по щекам, и ты прячешь лицо в колени, содрагаясь от боли, что так усиленно разрастается внутри. Ты не сможешь начать новую жизнь без него. Как в кино... Все девушки гордо поднимают голову, и идут дальше. Чушь собачья все это. Как можно жить дальше, потеряв такое необходимое для жизни?

Потеряв смысл жизни...

Собираешь вещи в чемодан. Делаешь всё максимально быстро, пока нервная система слишком истощена, чтобы вновь плакать. Выходишь из комнаты, забираешь ещё насколько своих вещей в гостиной, и натыкаешься на Чана, который спит на диване, скрутившись в позе эмбриона. Сердце сжимается, в него будто бы сотни иголок вонзают. Ты осторожно присаживаешься рядом, и совсем невесомо ведёшь указательным пальчиком по его виску, щеке, едва касаешься любимых губ. Ваше прощание такое молчаливое, но наполненное болью, что через край льётся. Он не спит. Чувствует твои прикосновения, и не хочет разрушать момент, ведь он все ещё безумно любит их. Тебя. Чан обязательно разберётся со своими чувствами, и не позволит себе потерять тебя, а ты мысленно желаешь ему счастья, пусть даже с другой девушкой.