Держи крепче и не отпускай

      Итэр драгоценен. Все в нем говорит об этом: его светлые волосы, золотые глаза и искренняя улыбка, нежно трогающая его губы. Всякий раз, когда кто-то говорит с ним, Итэр сосредотачивает все свое внимание на собеседнике; когда выполняет чью-то просьбу, то смеется и разговаривает с человеком так любезно, что люди не могут не осыпать его наградами.       Все в нем драгоценно — именно поэтому Дилюк хочет схватить и сделать мальчика своим.       У Дилюка всегда была дурная привычка — эгоистичное желание единоличника. В детстве он забирал лучшие игрушки, из-за чего отец часто ругал его, желая, чтобы тот поделился с братом. С тех пор Дилюк пытался направить свой властный характер на выполнение работы, ведь так это выглядит просто как страсть и преданность своему делу. Это гораздо более безопасная среда, чтобы держать желание под пристальным вниманием, и Дилюк ещё не сталкивался с ситуацией, которая угрожала бы его контролю.       —О, М-мастер Дилюк!       Дилюк закрывает глаза, стискивает челюсти и пытается сосредоточиться больше на движении бедер, а не на красивом мальчике под ним, чьё-то тело дрожит от каждого толчка.       Дилюк всегда знал это, пока не встретил Итэра. У него все находилось под контролем, пока Итэр не оказался под ним, длинные светлые волосы не рассыпались по подушке, и единственные звуки, которые мальчик мог издавать — были хныканье и стоны.       Опасное желание начинает распаляться внутри Дилюка. Такое ощущение, будто что-то может вырваться наружу в любой момент, что-то, что плотно обернётся вокруг Итэра и никогда его не отпустит. Это кажется слишком эгоистичным, не тем, чего заслуживает Итэр.       — Мастер Дилюк, — выдыхает Итэр, — Я думаю, что я… я думаю, что я…       Дилюк скрипит зубами и проникает в Итэра все сильнее и глубже, заставляя путешественника кричать и рыдать. Между их движущимися телами брызгает белая жидкость, и Дилюк пытается не думать о том, что это произошло из-за него, только для него. Вместо этого он пытается сосредоточиться на собственной разрядке, а не на том, как он хочет пометить Итэра глубоко внутри, так глубоко, чтобы никто больше не смог к нему прикоснуться, чтобы мальчик всегда, всегда принадлежал Дилюку.       Он старается не думать об этом.       —Мастер Дилюк?       Сглотнув, Дилюк встречается со взглядом Итэра. Его сердце тяжелеет от стыда за то, что он думал о таких эгоистичных и низких вещах с этим милым мальчиком, но, судя по искреннему и взволнованному выражению Итэра, кажется, ни одна из его мыслей не отразилась на его действиях. Слава Архонтам.       —Ты в порядке? — спрашивает Эфир.       —Да, да, я…— Дилюк прочищает горло, — Я в порядке.       —Тебе не понравилось? — хмурится Итэр.       — Нет, конечно нет, —Дилюк останавливается, — Я имею в виду, да, конечно, это… было прекрасно, да.        Итэр всё ещё хмурится. Нежными руками тянется вверх, чтобы убрать с лица часть волос Дилюка, а затем, осторожно, обхватив ладонями лицо, тихо улыбается. — Спасибо, что провел со мной этот вечер.       Дело в том, что Дилюк не хочет так редко видеть Итэра. Он хочет видеть Итэра каждую ночь. Он все время хочет его видеть.       Это плохо. Это опасно. И это трудно контролировать.

***

      Не было бы такой проблемы, будь это что-то целомудренное и милое. Если бы это было что-то вроде того, как водить Итэра на свидания, платить за него в ресторанах и просто бережно с ним обращаться. Но он совсем не чувствует нежности. Это кажется ему более всеобъемлющим, более доминирующим и притягательным.       Итэр в душе путешественник, и его главная цель в Тейвате — найти пропавшую сестру. Мальчик приезжает и уезжает из Мондштадта слишком часто и всегда с определенной целью. Просить его остаться было бы неуважительно по отношению к его чувствам и желаниям.       Но, возможно, понимание того, что Итэр может в любой момент исчезнуть, заставляет Дилюка так сильно желать мальчика.       —О боже. Должно быть, всё действительно плохо, раз ты чистишь бокал уже две минуты подряд.       Дилюк поджимает губы, слыша знакомый голос, и поднимает взгляд от бокала в руке. По другую сторону стойки Кейа подходит с самодовольной улыбкой.       Тяжело и драматично вздохнув, он садится на стул перед Дилюком.       — Хорошо, хорошо, расскажи мне, что случилось, — протягивает Кейя.       — О чем ты говоришь? — раздражённо спрашивает Дилюк.       — Ну, ходят слухи, что ты стал сильно контролировать своих сотрудников, — ухмыльнулся Кейя, — А когда у людей есть жалобы на мистера Рагнвиндера, то они обычно обращаются к его милому брату.       Гиперконтроль? Хм. Возможно, в этих слухах есть доля правды. Возможно, Дилюк пытался усилить контроль за одной частью своей жизни, потому что изо всех сил старался контролировать другую.       — Так? —Кейа кладет локоть на стойку, — расскажи своему брату, что произошло.       Дилюк хмурится и, наконец, ставит стакан в сушилку. Что случилось? Что он вообще может ответить? Несмотря на то, что признать свою проблему крайне неловко, он даже не осознает, в чем именно она заключена.       — Об этом трудно говорить, — бормочет Дилюк.       — Хм. — мычит Кейа, — Может быть, в этом и проблема.       — Что?       Кейа пожимает плечами, — Ты всегда ужасно выражал свои чувства. Может быть, если ты попытаешься поговорить о них, то не перестанешь обвинять других людей.       Как бы не хотелось это признавать, но Кейа был в чем-то прав. И их отношения — живое тому доказательство. Конечно, Кейа ошибался, скрывая свой секрет, да и Дилюк раскрыл его самым худшим из возможных способов. Потребовались месяцы и годы разлуки, разочарования и медленных, крошечных шагов, чтобы они смогли простить друг друга, чтобы их отношения восстановились — не такие прочные, как раньше, но, по крайней мере, без напряжения и неловкости.        Дилюк не хочет такого повторения с Итэром. Он не хочет давать мальчику повод избегать его. Это было бы в тысячу раз хуже, чем то, что он чувствует сейчас.        — Есть… мальчик, — бормочет Дилюк.       — Ох? — Кейа кладет голову на руку, — Это становится интересней.       — Замолчи. С чего он вообще начал? Это раздражительно.       — Я… я хочу его, — тихо признается Дилюк.       Кейа приподнимает бровь: «Что? Ты спрашиваешь разрешения? Ты никогда не был тем, кто отворачивается от того, что хочет.       — На этот раз все кажется… другим.       Кейа прав. Дилюк ужасно объясняет свои чувства. Но, к счастью, тот знает его достаточно долго, чтобы понять, то, что Дилюк пытается сказать, даже если сам Дилюк этого не понимает.       — Ой, Мастер Дилюк влюбился, — ухмыляется Кейя.       Тут же Дилюк отрицает: «Я не знаю, так ли это».       — Конечно это так, — настаивает Кейа, — Разве ты не хочешь быть с ним все время? Разве ты не чувствуешь бабочек, когда он на тебя смотрит?       Да. Да, и то и другое.       Кейа наклоняется ближе и понижает голос.       — Разве от мысли, что он с кем-то другим, у тебя не закипает кровь? — прошептал он.       Внутри вспыхнет что-то глубокое и темное, стоит Дилюку представить Итэра с другим мужчиной. И это именно то, именно тот тип собственничества, который не приведет ни к чему хорошему.       — То, как я к нему отношусь… — Дилюк мрачнеет, — пугает меня.       — Конечно, это пугает тебя, — посмеивается Кейа, — Любовь — это страшно.       Глаза Кейи темнеют.       — И поэтому тебе нужно крепко держать его и никогда не отпускать, — произносит он.       Это именно то, что хочет Дилюк. Именно так он себя чувствует. Это… это нормально? Ошибался ли он, сопротивляясь этому?       Хоть он и самый популярный молодой холостяк, Дилюк никогда раньше не был влюблен. Он не знает с чего начать кому доверять, когда дело касается такой вещи. Но теперь взгляд на Каею напоминает ему обо всех тех случаях, когда он хотел протянуть руку, но упорно сдерживался.       Нет, он не позволит этому повториться — по крайней мере, он чувствует это. Даже если он не знает, кому доверять, он поверит в это.

***

      Сегодня последняя ночь Итэра в Мондштадте. Завтра он поедет в Инадзуму — или, по крайней мере, попытается это сделать. Итэр рассказал, что нашел способ обойти строгий пограничный патруль, созданный указом Сёгуна. Сколько бы Дилюк не настаивал на своем путешествии, Итэр, в противовес, настаивал на том, что у Дилюка итак слишком много обязанностей в Мондштадте, чтобы присоединиться к нему.       Ну тогда. Если Дилюк не может поехать вместе с мальчиком, ему придется убедить Итэра остаться.       Раздается стук в дверь, и мужчина немедленно отвечает. В дверях стоит Итэр, который, как всегда, выглядит просто потрясающе. Заходящее солнце отражается бликами на его одежде, а светлые волосы и золотые глаза мальчика становятся ярче, чем обычно. В его волосы вплетены цветы: белая Сесилия и красный цветок, который Дилюк никогда раньше не видел.       — Что это? — спрашивает Дилюк, касаясь необычного цветка.       — О, мой новый друг Казуха подарил мне его, — отвечает Итэр, глядя на цветок в своей косе, — Он сказал, что в Инадзуме их гораздо больше.       Перспектива путешествия Итэра в такое опасное место, как Инадзума, заставила Дилюка чувствовать не по себе, а картина того, как чужой человек дарит мальчику цветы, заставляет сердце Дилюка погрузиться во что-то тлеющее и угрожающее.       Держи его крепче и не отпускай. Так сказал Кейа.       Кейе лучше не пиздеть в этот раз.       Ужин отличный, как всегда вкусно. Итэр болтает и легко смеется, как всегда сначала вежливо отказываясь от яблочного сидра, а затем соглашаясь, видя как Дилюк все равно наливает ему стакан. Пока они едят, Итэр рассказывает обо всем, что успел сделать в Мондштадте за время своего очередного путешествия, и о том, чем планирует заняться в дальнейшем.       Пока горничные убирают еду, Дилюк берет Итэра за руку и ведет его вверх по лестнице в спальню. Мальчик похож на принцессу, особенно с его длинными волосами и цветами, аккуратно вплетенными в косу. Нет, не принцесса — принц. И Дилюк сделает все возможное, чтобы отнестись к своему принцу как можно лучше, усыпая нежными поцелуями тыльную сторону ладони Итэра, его руки, щеки и, наконец, губы.       — Мастер Дилюк? — шепчет он.       Дилюк немного наклоняется, чтобы лучше рассмотреть стоящего перед ним мальчика. Теперь в уединении спальни веселый образ Итэра сменился на открытое беспокойство.       — Ты уверен, что с тобой все в порядке? — спрашивает Итэр.       Дилюк опускает взгляд. Говорить о своих мыслях и чувствах по-прежнему сложно, но благодаря практике, когда он выговаривался Кейе, он попытается это сделать.       Это ощущается таким новым и необычным, но если это заставит Итэра остаться, то оно того стоит.       Глубоко вздохнув, Дилюк решительно смотрит на мальчика.       — Нет. Я не в порядке, — признается он, — Я не хочу, чтобы ты уходил.       Эфир вздыхает: «Мы говорили об этом».       — Я знаю. Но позволь мне попытаться убедить тебя еще раз.       Дилюк берет Итэра за руки.       Держи крепче.       Не отпускай.       — Долгое время я закрывал глаза на свои чувства, — начинает Дилюк, — Когда я был моложе, случилось кое-что, что заставило меня… перестать доверять людям. На самом деле я не хотел иметь с ними ничего общего. Работа для меня стала намного лучше и надежнее… безопаснее.       Дилюк медленно отпускает руку Итэра и начинает поглаживать его щеку.       — А потом появился ты, — говорит Дилюк.       Он до сих пор помнит, как впервые встретил Итэра: как мальчик ворвался в таверну вместе с легкомысленным бардом, как выглядел сбитым с толку, но в то же время горел решимостью. В то время Итэр едва ступил в город, который Дилюк так старался защищать, но уже посвятил себя его спасению. И он это сделал, отбиваясь от обезумевшего дракона, а затем оставаясь в городе на достаточно долгий срок, чтобы убедиться, что все в нем в порядке.       За одну ночь Итэр сделал для Мондштадта больше, чем Дилюк за многие годы, но вместо того, чтобы завидовать, мужчина чувствовал уважение, восхищение и что-то еще, чего он раньше никогда не испытывал — что-то незнакомое, но не менее желанное.       — Я всегда относился ко всем осторожно, но ты пришёл и сразу помог нам всем, не задумываясь, — вспоминает Дилюк, — Ты заставил меня вспомнить… каково это снова надеяться. Каково это снова доверять. Каково это… снова кому-то понравиться.       Глаза Итэра расширяются. Он выглядит удивленным и застигнутым врасплох. Сердце Дилюка бьется так быстро, будто может остановиться в любую секунду.       Любовь страшна, Кейа был прав. Она чертовски пугает.       — Я люблю тебя, — признается Дилюк.       Итэр судорожно вздыхает. Каждая частичка Дилюка жаждет убежать от этого чувства или начать отрицать его, но он преодолевает это желание и кладет ладонь на другую щеку Итэра.       — Итэр… ты такой драгоценный, — говорит Дилюк, — Кому-нибудь повезет с тобой. Вот почему я прошу тебя остаться.       Дилюк облизывает губы и продолжает.       — Я хочу чтобы ты остался, ведь так я смогу защитить тебя, — умоляет Дилюк, — Если ты останешься, то я смогу позаботиться о тебе и убедиться, что тебе ничего не угрожает. Ты мне нужен… рядом со мной. Ты…       Дилюк выдыхает, ему кажется, что он не дышал уже несколько недель.       — Ты просто мне нужен, — заканчивает он.       Он ничего не может поделать с тем, как отчаянно это звучит. Он даже не знал, что может так звучать. Давно Дилюк не говорил так искренне, от души — возможно, впервые с тех пор, как его доверие к людям было подорвано несколько лет назад.       Но Итэр заставляет его снова научиться доверять. Заставляет поверить в мир и людей.       Это необходимо Дилюку. Раньше он этого не понимал, но теперь осознает.       Все это время Итэр молча выслушивал его. И сейчас, наконец, его нижняя губа задрожала, и он резко выдохнул.       — О, Дилюк, — выдыхает Итэр.       Он обнимает мужчину и притягивает его ближе для поцелуя. И Дилюк, конечно, подхватывает его, осторожно укладывая на кровать. Они касаются друг друга, и это ощущается иначе. Каждый поцелуй и прикосновение Дилюка ощущаются как пылающий огонь на мягкой коже Итэра. Мальчик задыхается от этого, и его стоны звучат громче, чем обычно, как будто он не сдерживается. Итэр всегда обнимал Дилюка в постели, но на этот раз он отчаянно цепляется за него и беззастенчиво умоляет о большем.       Когда они так близки, Дилюк снова чувствует внутри себя жгучее желание полностью овладеть Итэром. В этот раз мальчик видит, как темнеют глаза партнёра, а его дыхание становиться тяжёлым.       — Возьми меня, — умоляет Итэр.       Честно говоря, Дилюк не уверен, что смог бы отказать в этой просьбе. Он зашел слишком далеко, он чувствует, как внутри него завязывается клубок удовольствия, когда он резко притягивает Итэра и входит до конца. Мальчик кричит, и имя Дилюка теряется в его стонах. Дилюк отпускает себя. Он изливается внутрь Итэра, зная, что этот мальчик наконец-то принадлежит ему. Он изливает все, что он так долго сдерживал — все чувства, все доверие, всю любовь — внутрь Эфира, крепко прижимая мальчика к своему телу.       Держи крепче. Не отпускай.       Он никогда не отпустит.       Или, может быть, он это сделает, но только после того, как дыхание Итэра придёт в норму, чтобы Дилюк смог увидеть, как сияет лицо Итэра, и блестят его глаза.       Итэр тихо смеётся, убирая волосы с лица Дилюка.       — Ты в порядке? — шепчет он.       На этот раз Дилюк говорит правду.       — Да. Я в порядке.       Итэр хихикает и продолжает расчесывать волосы Дилюка.       — Спасибо, что провёл этот вечер со мной.       Это… не совсем то, что Дилюк хотел услышать. Он не думал, что ему придется услышать эти слова снова.       — Я могу проводить с тобой время каждую ночь. Я могу быть с тобой каждый день, — нахмурившись, говорит мужчина.       Улыбка Итэра блекнет, и он немного ерзает под Дилюком.       — Дилюк… Мне нужно уехать в Инадзуму, — признается мальчик.       Погодите, нет. Нет, это не то, что должно было случиться. Дилюк не обнажил бы свое сердце. Он бы не делал себя уязвимым и не верил бы в надежду, зная, что все это в конце концов будет напрасно.       Он начинает подниматься, но Итэр обхватывает его лицо руками. — Я обещаю, что вернусь, — настаивает он.       Дилюк делает паузу. Хорошо. Хм. Может… может, это лучшее, к чему они могут прийти. Да, это компромисс, который им необходим. Дилюк был слишком эгоистичен, озвучивая свою первоначальную просьбу, и теперь, понимая это, ему становится слишком стыдно.       — Мне очень жаль, — неубедительно бормочет мужчина. Эфир качает головой: «Ничего страшного. Мне приятно, что ты так сильно хочешь, чтобы я остался».       — Да, — вздохнув, признает Дилюк, —Я действительно очень этого хочу.       Итэр снова смеется и касается Дилюка кончиком носа.       — Обещаю, — повторяет он.       Будет трудно не видеть Итэра. Будет сложно не волноваться и не поехать за ним в опасную Инадзуму. Но пока Дилюк должен довериться мальчику.       А когда Итэр вернется, может быть, Дилюк снова попытается убедить его остаться.

***

      Дни тянутся долго и одиноко, но Дилюк внимательно следит за всеми путешественниками, которые посещают Мондштадт. Через разных людей он узнаёт, как меняется обстановка в Инадзуме, как сила архонта ослабевает, война заканчивается. Всякий раз, когда Дилюк слышит о подвигах Итэра, его сердце разрывается от гордости и желания снова увидеть своего маленького героя.       Он вернется. Он должен… он пообещал.       Было бы неплохо, если бы Дилюк узнал о прибытии Итэра заранее, чтобы подготовить достойную встречу, наполненную только лучшим сидром и едой. Но вместо этого возвращение Итэра происходит тихо. Вместо дождя из конфетти, мальчик объявляет о своем прибытии всего двумя вежливыми ударами в дверь винокурни «Рассвет».       Итэр, конечно, выглядит потрясающе. Его золотые глаза выглядят немного устало, а одежда отливает фиолетовым цветом электро, но, тем не менее, он все еще светится. В его волосах снова красные цветы из Инадзумы, но на этот раз Итэр также держит их букет в одной руке и бутылку алкоголя в другой.       — Они называют это саке, — объясняет мальчик, — я подумал, что должен привезти тебе немного.       Это, несомненно, приятный жест, но он также заставляет Дилюка чувствовать небольшую обиду.       — У меня больше денег, — говорит Дилюк, — Я должен быть тем, кто делает тебе подарки.       — Дело не в деньгах, — смеясь, качает головой путешественник.       — Тогда в чем же?       Итэр хмурится, размышляя над ответом, и пожимает плечами.       — Любовь? — предполагает мальчик.       Он драгоценный. Он слишком дорогой. Он тот, кого Дилюк хочет защитить и никогда не отпускать. И он это делает, беря Итэра на руки и неся его наверх в спальню.       Ответ Итэра может быть неуверенным, но сейчас в Дилюке нет ничего неуверенного. Нет, теперь лучше, чем когда-либо, Дилюк понимает чувство, которое заставляет его сжимать мальчика на руках чуть крепче.       Да. Это любовь.