Lost town

Ещё недавно повсюду были слышны крики, взрывы, детский плач, жалобы женщин, просто возгласы о помощи. Каждый боролся сам за себя, пытаясь спасти свою жизнь в городе, который находился под обстрелом, обстрелом сотней и тысяч орудий, бомб, ракет. В воздух поднимались облака дыма и пепла. Горели, взрывались, рушились тысячи домов и зданий. Некоторые думали, что город сравняют с землёй. Возможно, что их опасения сбылись бы... Голод, вечная опасность, сотни мёртвых душ легли на город плотным одеялом, задушивая и не давая сделать свободный вдох. Город медленно опускался во мрак, состоящий из пыли, крови и пепла... *** - Зонтя, всё хорошо! Выбирайся. Блондин прижал к себе голубоволосого, медленно выбираясь из укрытия - старого подвала, в котором они сидели эти четыре дня. В первый день они не успели спасти Габриэля и Вару. Они не успели выбраться из дома, на который сбросили бомбу. В спешке клоны разделились. Все жители спешили грабить продуктовые магазины, и толпы приходилось задерживать и расстреливать. Пика задержали военные и на глазах у братьев застрелили; Ромео пытался укрыться с какой-нибудь дамой, но на второй день, не успев убежать, седьмой погиб под обрушившимся зданием. Данте постигла почти такая же участь, что и Пика: его пристрелили военные, причём сразу же. Куромаку, Феликс и Зонтик - единственные из клонов, кто остался в живых - укрылись в подвале-бункере с небольшим запасом еды. Из еды было только молоко в пластиковой бутылке и хлеб - единственная еда, что удалось им заполучить. Куромаку почти на входе ранило, и без лекарств он скончался на третий день. Тело было просто некуда убраи, и даже похоронить в бетоном подвале было невозможно, поэтому четвёртый и шестой просидели посл, четвёртый день бомбёжки рядом с медленно разлагающимся телом. Всё это время душа шестого не могла найти себе место. Зонтик впадал в истерику после каждой смерти своих братьев. Он разревелся, когда здание с Вару и Габриэлем взорвалось; зарыдал в голос, когда пристрелили Данте и Пика; долго рыдал, пытался сделать всё, лишь бы не терять Куромаку. Но ничего не вышло, печальная участь постигла и его. Кроме того, Зонт продолжал рыдать весь четвёртый день. Просто из-за того, что у него не было сил смотреть на мёртвое, неприятно пахнущее тело Куромаку. К тому же на последний день у них закончилась еда, и плакал голубоглазка ещё и от голода. От бесконечных рыданий глаза Зонтика помутнели и слегка посветлели. Он немного плоховато видел, тело стало ещё более худым, но не худощавым. Волосы приобрели немного серый оттенок из-за грязных стен подвала-бункера, а одежда была покрыта пылью, грязью и немного кровью. Феликс в свою очередь тоже изменился. Он ни за что не улыбался, лишь пожимал к себе Зонтика во время переживания и успокаивал. Часто смотрел наружу, когда же бомбёжка прекратится. И оба, конечно, старались заботиться о Куромаку. Но ему слишком резко стало хуже. Он скончался в течении часа, выпив целую половину бутылки молока, оставив своих братьев. Смайлик на жёлтом свитере оторвался; одежда была грязная и помятая. Волосы стали темнее, более тёмного, невзрачного жёлтого оттенка. Глаза потускнели и перестали излучать жизнерадостный свет. В них иногда стал вспыхивать лишь один свет - свет надежды. И как часто он угасал, наблюдая, как братья Феликса умирают... Но сейчас, впервые за эти четыре дня они наконец смогли выбраться. Вокруг стояли одинокие заброшенные здания: полуразбитые, обрушенные, лежащие беспомощно на земле. От большинства остались лишь руины. Вокруг не было видно ни души. Небо заволокло серой пеленой, а на уши давила пугающая тишина. - Мы... Выжили. Только и вырвалось с губ четвёртого клона. Наконец-то в сердце затаивается что-то счастливое, у обоих, и вместе с этим горечь подкатывает к горлу. Они выжили, но их братья - нет. - Ф-ф-феликс... Это... Невероятно... Но, как мы будем теперь? Одни?... На лице четвёртого впервые за эти четыре дня появляется улыбка. Счастливая и немного снисходительная. - Ох, Зонтя, Зонтя... Мы с тобой выжили - разве это не хорошо? Мы обязательно найдём выход. Переедем в другой город, найдём себе еду в этом... Жизнь не заканчивается! Если жизнь сохранилась, то это значит, что всё ещё можно достичь своей цели; а моя цель - сделать твою жизнь счастливой. Лбы соприкосаются, приятное тепло окутывает тела, позволяя забыть о боли и всех бедах. - Я люблю тебя, солнышко, - тихо, прямо в губы шепчет червовый валет трефовому. - Я-я тебя тоже... - следует тихонький ответ. Четырёх блядских дней хватило, чтобы разрушить их город. Но и целой вечности не хватит, чтобы разрушить их любовь.