сон, где мы вдвоем

достоевский раскладывал кисти и краски возле себя, навряд ли они пригодятся сегодня, в планах сделать только набросок. осаму уже скоро должен был прийти, как всегда тихо открыть дверь и увидеть спину федора и как он погружен в работу. федор не первый раз рисовал его, слишком много разворотов с осаму в совершенно разных позах, но каждый раз ощущается по новому. переход к этой интимной атмосфере, постепенное раскрытие дазая. как достоевский подходил к нему, аккуратно касаясь кожи снимал лишнюю одежду, даже не думал просить снять, сам хотел это сделать. ощутить кожу под пальцами и подрагивание от близкого дыхания. ему нравился такой дазай, когда он пытается спрятаться под маской уверенности, но оголенность не спрятать. любил он и моменты, когда дазай хватался за него, просил показать их обоих. как потом они вместе несли в студию зеркало, которое обычно стоит перед кроватью, садились на пол, стул, бедра друг друга. как дазай решал заняться чем-то более интересным и забивал на сконцентрированного достоевского, исцеловывал ему шею, игриво целовал губы и покусывал. федор принимал его игру, но не отрывал от зеркало изучающего взгляда. после оставлял спящего дазая в их спальне, а сам уходил вырисовывать моменты из своего сознания, вернувшись поздней ночью в свой кабинет. и вот сейчас от скрипа двери федор оборачивается, а осаму проходит вглубь комнаты снимая плащь и жилетку. руки останавливаются на пуговицах, делал это столько раз, но комфортнее не стало. и не важно сколько раз достоевский целовал его тело, говорил о красоте, дазай ненавидел все. любить кого-то было легче, чем себя. неизвестно чувствовал он именно ее, или врал себе. федор перехватывает его руки, целует пальцы и опускает вниз, сам снимает рубашку смотря на лицо осаму. дазай видит за собой кресло, которое дост сам притащил из их спальни. сегодня будет что-то новое. на осаму нет и клочка одежды, только неснимаемая вторая кожа — бинты. достоевский просит дазая сесть в разные позы, делает наброски, на лежащих рядом листах. от закрытых к более открытым позам, пытается подобрать в какой осаму будет комфортно снять бинты и он не будет ощущать себя слишком уязвленным. — ну и долго ты еще будешь продолжать? у меня уже задница затекла. — отдохни немного, если у тебя будут силы продолжим позже. достоевский откладывает работу в сторону с теплом смотрит на любимого. осаму проходит мимо, потирая уставшее место, а федор не может не пропустить этот вид спины и идеальную задницу. когда-нибудь он посвятит ей отдельную картину, заставит стоять на коленях соблюдая идеальный прогиб в спине, пока федор не закончит. достоевский уже решает какую позу хочет видеть в готовой работе, как хочет отразить пережитую дазаем боль и ненависть, отразить свою любовь. не ждет своего партнера, сразу заливая холст цветом. уходя осаму еще думал, что вечером они просто полежат в ванной, но видимо уже ночью. — как мне сесть? — сними бинты, пожалуйста, душа моя. достоевский лишь один раз видел тело осаму без них, больше ему не позволили. он прячется за защитной маской, шутит и пытается сбежать из комнаты в принципе. достоевский сплетает пальцы, опять смотрит в глаза, а в них столько знакомого и почвы для поддержки, что дазай ведется, как и в прошлый раз. он сам снимает бинты, не показывает ни одной эмоции в отношении своего тела, но все и так ощущается в воздухе. — сядь, подогни ноги под себя, умничка. руками обхвати шею и щеку. — а член куда? — нарисую тебя без него, не беспокойся. — хоть бы музыку включил для расслабления. достоевский лишь целует в лоб и мягко улыбается. он чувствуя себя одержимым не может оторваться от работы, вырисовывает каждую деталь, шрам, даже завитки волос хранят в себе боль дазая. федор передает характер осаму так, как последний себя не знал. только под утро они будут лежать на кровати, от волос будет пахнуть впитавшийся в них запахом масляных красок, а достоевский будет выцеловывать каждый миллиметр израненной жизнью кожи, пока набирается их ванна. и продолжит это уже в ней, замаливая те часы неудобства. достоевский носом зароется в волосы любимого, пока руками ласкает его тело и чувствует полное расслабление дазая.