Джинкс под прицелом

Новый день заполнил туманом мир Джинкс. Задыхаясь, "психопатка", как её называли многие, ушла в глубину, не собираясь возвращаться. - Паудер. - Тихим шёпотом, еле слышно, позвал её лисий голосок. Хоть нестабильная сторона девчонки ушла в спячку, ухмылка всё же осталась. И, явив себя миру, наполнила лицо голубоволосой довольной усмешкой. - Ты у нас такая бесстрашная? Не боишься, что я снова причиню тебе боль? Мысли о боли, напомнили ей сестру. Голос Вай пытался вырваться наружу, но его опередил голос из вне. - Нет. Не боюсь. Усмешка сменилась яркой улыбкой. Лис сглотнула, пытаясь подавить страх. Радость тут же исчезла с лица Паудер. Всё тело напряглось, сотрясалось в конвульсиях, борясь с эмоциональными скачками и страхом снова сделать что-то, остаться одной, потерять ещё одного человека. - Ч-что. Что с тобой Пау-Пау? - Лис тут же подняла голову девушки, положив её на свои колени и ласково приобняла, укрывая от всего остального мира. - Не называй меня так. - Прошипела Паудер. Рыжая с непониманием посмотрела на возлюбленную. - Я сделала что-то не так? - Ласково спросила она. Ничто в мире так не успокаивало чокнутую изобретательницу, как этот мягкий голосок её лисички. Даже голос Вай, по сравнению с этим, не мог успокоить её так же быстро и плавно, словно течение речки, наткнувшейся на громкие скалы. - Т-ты. Ты ведь не боишься меня, лисичка? Ты же не стала бы мне врать? Так ведь? - Уголки губ задрожали, поднимаясь и тут же опускаясь, борясь между злобой и отчаянием. Надежда - Всё, что осталось в мире младшей сестрёнки. Надежда, говорящая о Вай, утверждающая о лживости слов других людей, связанных со смертью сестры. Ничто так не спасало её прошлое "я", как эта надежда. Но осталась ли она до сих пор? Не поглотила ли всё ярость, жажда крови, манящий вкус тёплой живой плоти, ненависть к людям за их обманы и ошибки? А Вай... Она была самым близким человеком. И как же она поступила? Тогда почему до сих пор Паудер помнит её любимый одеколон, цветы и самую любимую игрушку. Нет. Нет! Нет. Нет. Нет. Не думай о Вай. У тебя есть Лис. Она не солжёт. Она сейчас скажет правду. Она не такая ЛИЦЕМЕРНАЯ, как Вай... - Нет. Я не боюсь. Не вру. И никогда не совру. "Нет." "Никогда." "Нет..." "Никогда..." "Нет!" "Никогда!" "Нет!!!" "Никогда!!!" "НЕТ..." "НИКОГДА..." "НЕТ." "НИКОГДА." "НЕТ!!!" "НИКОГДА!!!" Слова, столь наполненные наглой ложью, ударили по самой болезненной части Паудер - по сердцу. - Ты такая же, как и все. Как Вай... - Одинокая голубая слезинка покатилась по щеке маленькой, доброй, наивной девчушки. Лис не знала что уже говорить ей, а что нет. Она молча, но с опаской, смотрела на уязвимую, как никогда, девушку, боясь действовать и бездействовать. Непредсказуемая изобретательница загнала лисичку в тупик. В угол из которого ей больше не вырваться. - Ты ЛЖИВАЯ. Такая же, как и Вай... - Паудер прикрыла глаза. "Лживая." "ЛЖИВАЯ." "ТЫ ЛЖИВАЯ!" "ВЕСЬ МИР ВОКРУГ ОДНА ОГРОМНАЯ ЛОЖЬ!" "ПАУДЕР ТОЖЕ ЛОЖЬ!" "ВАЙ..." "ЛИС." "ВСЕ ВОКРУГ." "НО ТОЛЬКО НЕ СИЛКО." "ОН НЕ ТАКОЙ." "ОН КАК Я." "ОН СЛОМАННАЯ И ВЫБРОШЕННАЯ ПОТРЁПАННАЯ ИГРУШКА, КОТОРОЙ ВСЕ ТОЛЬКО ПОЛЬЗОВАЛИСЬ. А ДАЙ ВОЛЮ, И СЕЙЧАС БУДУТ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ" Джинкс открыла глаза и залилась истерическим, злобным, беспощадным смехом. - Ты лживая. Лживая. Ты такая же лживая! Вскочив на ноги, психопатка напрыгнула на Лис, сбив её с ног. Нависая на бедной девушкой, она показала свои два очень острых клычка, оскалившись на новую любовь. Глаза блестели ярко-голубым, словно море, цветом. Но внутри них был пожар ненависти и боли. Лисичка заметила это и закрыла глаза. Джинкс, разъярённая новой ложью своей подружки, приняла данный жест за просьбу уйти и никогда не возвращаться. Смирение пришло на место гнева и от Джинкс, как и от Паудер, не осталось и следа. Тяжёлое громкое дыхание оглушило стены тюремной камеры. Но опасность же ушла? Тогда почему в душе Лис до сих пор столько беспокойства, страхов и боли? Джинкс вскочила в кабинет Силко. Увидев отца в его же кресле, внимательно наблюдающего за ядовитым паучком ползущем по стенке, девушка выкрикнула - Дай мне задание! Но она была отнюдь не глупа. И после язвительного смешка со стороны своего отца, она тут же схватила маленький, но очень острый нож - Дай. Мне. ЗАДАНИЕ! Силко обернулся на крик любимой дочурки и тут же резко встал со своего места. Испугавшись за любимое чадо, он, заикаясь, проговорил. - Наверху есть то, что нам срочно необходимо. Ч-через час моя команда отправится туда. Н-но там опасно. Джинкс. Одумайся! П-прошу тебя. - Ты же говорил, что я могу всё! Разве не так?! - С надрывом в голосе кричала изобретательница. - Д-да. И ты справишься. Я верю в тебя. Ведь ты моя дочь. - Силко не верил в Джинкс настолько, чтобы подвергать её опасности. Но знал, что её не переубедить. Так что оставалось только распахнуть для своей роднульки объятия и верить в то, что она вернётся может и не невредимой, но живой. Что Силко и сделал. Бросившись в объятие единственной родственной души, Джинкс прижалась к нему, как маленький волчонок, замёрзший от холодного шторма, прижимается к своей матери, доверяя ей всё своё существование и веря в её искреннюю любовь. Но трепет боли никуда не исчез. Тёмной душе хотелось отмщения за всю эту наглую ЛОЖЬ. И Джинкс знала, что совершит это без раздумий! Разорвать на куски эту маленькую дрянь не составило бы труда. Отломить от её плоти по кусочку, пожарить и, покрыв самым острым соусом, съесть, запивая этот вкуснейший и самый ароматнейший деликатес вином. А после из её косичек сделать прекрасные шторы для своей тайной берлоги. Она бы уже совершила всё это, если бы не Паудер, вовремя пришедшая на помощь своему лисёнку. Джинкс было плевать на всех и вся. Но Паудер успела искренне полюбить тощее маленькое тельце милой рыжеволосой девчушки. И она дала обещания не совершать тех же ошибок, какие совершила с Вай. А это обещание для неё - самое дорогое, что осталось в её маленьком, сломанном, потрескавшемся, тёмном, безжизненном мирке...