Свойства любви

Любовь. Одно лишь слово, но сколько эмоций оно приносит, от эйфории до ненависти к жизни. Любовь имеет свойства, как положительные, так и отрицательные. Ради человека мы можем начать меняться, стать лучше, любовь заставляет жить, радоваться, идти на новое. Любовь может приносить опьяняющие чувства, чувствуя её, расслабляешься, словно тонешь в море, но не видишь в этом ничего плохого, наоборот, будто жизнь от этого становится лучше. Но любовь может имеет и обратную сторону, она может погубить тебя, разбить тебя на мелкие осколки и растоптать. Именно так погубила и меня. Каждый день я вспоминаю его глаза, его руки, его запах, его голос, его недоступность, но в тоже время близость, самого его. Появившись в моей жизни, он изменил её на «до» и «после». Он был идеален, идеален до невозможности, настолько, что я сходил с ума. После этого я и жизни без него не мог видеть. После первой встречи я считал, что обязан пойти на контакт. Я предложил ему стать моей моделью и был готов на всё ради этого, даже на, как мне тогда казалось, очень абсурдные вещи. Его настойчивость могла пугать, но пункта «сдаться» не было в моих планах. В первый раз расстроив его, я стал работать над собой, он даже был удивлён, это даже радовало. «Я быстро учусь». Меня привлекало его тело, меня привлекал сам он. Ночь с ним снесла мне голову, я словно обезумел в этот момент, ничего не имело значения кроме него, кроме нас. И после этого всё время я находился в ожидании пятницы, в ожидании встречи с ним. От любого знака внимания в животе оживали так называемые бабочки, но тут же он исчезал, и сердце болезненно отзывалось на это, а живот скручивало от негодования. Цзинь. Он прекрасен, каждой частичкой своего тела. Я желал его, желал обладать им. Но отсутствие возможности быть рядом мучила. Его неприкосновенность, холодность, отстранённость, безразличие с уверенностью в себе, он был близок ко мне, но в то же время так далеко. Я хотел воплотить его образ в скульптуре. В форме, что навеки останется неизменной. В последний раз такое нездоровое желание преследовало меня в детстве. Я точно так же желал обладать тем кроликом, и у меня получилось, он принадлежал лишь мне. И тоже самое я собирался сделать с Цзинем. Но можно ли оправдать мои действия любовью? Я ведь делаю всё только ради неё. Я называю это безнадёжным романтизмом. Ведь я любил его, любил всей душой. Сходил с ума по нему, желал всегда быть рядом. Я любил его, я нуждался в нём. Нуждался как путник в воде, гуляющий в знойный день по пустыне. Нуждался как утопающий в глотке воздуха. Нуждался как бездомный в куске хлеба. Как наркоман в очередной дозе. И так можно было бы пытаться сравнивать мою любовь бесконечно, но никакие слова не передадут и половины моих чувств. Чувства убивали меня изнутри, я не знал куда их деть, поэтому мне нужно было поскорее разобраться с ним. В порыве эмоций я не знал как всё распланировать, поэтому, как только он вошёл я стал действовать как чувствую. Я не мог просто отпустить его. Не успел он поздороваться, как я, прижавшись к нему, завлёк в жаркий поцелуй, спустя мгновение, он ответил мне и я повёл его к кровати. — Настолько соскучился по мне?, — я проигнорировал его слова, раздевая его. В моей голове был бардак. Я стал наслаждаться его телом, пока ещё живым. Я наслаждался каждым его вздохом, каждым стоном. Лаская его, я обдумывал мои дальнейшие действия, и в голове почти собрался полный пазл. — Ты чего такой задумчивый, может оставишь на потом свои мыслишки? — снова промолчал. Я принялся оставлять на нём свои отметины, я хотел, чтобы и после смерти он принадлежал мне. Уже не помню, как долго я заставлял его тело таять и извиваться подо мной, но когда он лежал, наслаждаясь столь приятным моментом и пытался восстановить дыхание, я прикрепил его наручниками к кровати. Почти сразу придя в себя, он спросил: — Не наигрался, Мэттью? Давай, убирай всё, у меня мало времени. «У вас, Цзинь, больше нет времени»— хотел бы сказать я, но я молчал, я не произнёс ни слова с его прихода, смотрел задумчивым взглядом на него. — Разум от удовольствия потерял? «Да, и уже давно». Я подошёл к ящику со своими инструментами и достал нож. Я был словно в трансе, вернулся к нему, он что-то кричал, кажется, ругался на меня, но я не слышал его. Я занёс нож над ним, и увидел лицо ужаса, страха, таким я видел его впервые. Попытавшись сосредоточиться, я вонзил лезвие прямо в сердце. Его лицо искривилось от боли, он стал откашливаться и задыхаться, пытался кричать. Мне хотелось доставить ему такую же боль, такие же страдания, которые когда-то были уже у меня. Я считал, что физическая боль никак не сравнится с моей болью, моей тяжестью на душе. Я вынул нож, кровь стала сочиться обильнее, я ещё несколько раз вонзил нож в его тело. Оно уже было мёртвым, оно больше не дышало, не двигалось, не произносило ничего. А главное не принадлежало никому кроме меня. Я просидел у его тела некоторое время, я не был в силах что-либо сделать, лишь сидел и смотрел. Теперь у меня было неограниченное количество времени, чтобы насладиться им. Его кожа стала бледнее чем обычно, хотя казалось бы, куда больше. Возможно я сидел у него часами. Заснул я к рассвету, обнимая его. Придя в себя, я почувствовал тошнотворный запах, и сперва не мог понять от чего он. Я открыл глаза, рядом лежал он, он был в крови, я был в крови. Это не было сном, я убил его. Мои чувства были смешаны, я был зол, я был расстроен, но ещё я был рад. Я понимал одно: нужно что-то сделать с телом. Но я не был готов проститься с ним. Приведя в порядок себя, и отмыв от лишней крови его, я взялся за работу. Теперь он был в моих руках, теперь я мог закончить работу. С этого дня я работал как никогда, и довольно быстро закончил скульптуру. Но после этого я словно сошёл с ума, а может это случилось раньше Я старался продолжать жизнь как прежде, но его тело было вещью, которое напоминало о прошлом. Я попытался избавиться от всего лишнего, я сжёг всё, что напоминало мне о нём, и его самого. Я наблюдал за тем, как огонь поглощает всё и оставляет за собой лишь пепел. Но он не отпустил меня. Он стал ещё больше преследовать меня, он мне снился, я видел его во всём, я слышал его голос. Даже после его смерти я был зависим, а всё что у меня было – его скульптура. Я каждый день вспоминал его, каждый чёртов день он просиживал часами в моей голове, но скоро это закончится. Ведь сейчас я вспоминаю его в последний раз, в последний раз сижу у его скульптуры, передающего душевные терзания. Когда-то он увлекался всякой дрянью, пытаясь забыть о прошлом, теперь ею увлекаюсь я. Заглатываю последние таблетки, и наслаждаюсь последними мгновениями жизни, и даже сейчас я вижу его. Он стоит передо мной, смотрит прямо в душу и перед потерей сознания слышу его голос, то как он зовёт меня: «Мэттью, мэттью, мэттью…»