Вера

Мать Жизель осматривала временный лагерь меж гор, вглядываясь в каждого раненого и спасенного из Убежища. Всю прошлую ночь служительница Церкви помогала Вестнице прийти в себя, когда ее тело уложили под одним из быстро сделанных навесов. Девушку лихорадило, трясло, она была обезвожена, но ее успели найти и принести в лагерь. Кто же ей тогда помог?.. Жизель аккуратно погладила рукав рясы. Кто помог Адаар добраться до бывших обитателей Убежища?.. Тот мужчина… Он скинул с себя стеганку и по сей момент бегает по всему лагерю, ища, чем себя занять, лишь бы не замерзнуть самому. «Ей она сейчас намного нужнее», — отвечал он матери Жизель, которая смогла найти одеяла для васготки и пыталась убедить его забрать свою вещь обратно. Глаза служительницы Церкви застыли на Вестнице, которая уже стояла на ногах и весело общалась со своим спасителем, закрывшимся одеялом. — Тебе не обязательно ходить с этим одеялом. Давай я верну тебе стеганку. — Я в ней не нуждаюсь. — Строишь из себя горячего мужчину? — Может быть. Или мне просто приятно видеть тебя в своей стеганке. Она тебе идет куда больше. Раздался звонкий смех. Она поправив на себе вещь Блэкволла, и проводила его взглядом, когда он решил снова занять себя каким-то делом. «Совсем себя не жалеет.» — Смотрю, вы уже снова улыбаетесь, Вестница. — О, мать Жизель. Девушка повернулась к преподобной матери, явно натянув притворную улыбку, и слабо кивнула ей. — Спасибо Вам еще раз, что следили за мной этой ночью. — Не могла же я оставить вас. Вы были так слабы, что кто-то должен был постоянно находиться рядом. — И поставили Вас? — Я сама осталась. На моем месте хотел быть тот мужчина, но он понял, что от него будет куда больше пользы, если он поможет всем остальным, а не вам лично. Улыбка Адаар стала в разы искренне после слов матери Жизель. Она снова перевела взгляд в сторону, куда ушёл Страж. Служительница Церкви движением руки пригласила Вестницу на прогулку по временному укрытию. — Мне стало интересно: Вы говорите о том, что не веруете, Вестница. Вы не веруете ни в свою избранность, ни в Создателя, ни в Андрасте, ни в Песнь. Но верите ли вы во что-то такое же сильное, как надежда? — О чем вы? — Я говорю о любви, миледи. — О любви? Чего это Вы вдруг решили поднять эту тему? — У вас явно есть какие-то чувства к тому Стражу. — Пф. Это у него какие-то чувства ко мне. — Вы так думаете? — Конечно. Он и не скрывает своей симпатии ко мне. Ну и я не отталкиваю его. Мне нравится его поведение. Ведёт себя как щенок, которого давно не тискали. — Зря вы так. Его чувства к вам явно куда глубже, чем вам кажется. — Хм. Вполне возможно. Я рада, что мы это обсудили и я это обдумаю! — Но разговор я начала о вас, Вестница. — Дерьмо. Мать Жизель невольно улыбнулась. Так легко её не увести от темы. — Что вы хотите от меня услышать? — Правду. Как и всегда. Вы всегда прямо говорили мне, что думаете, а сейчас словно увиливаете от ответа. Наемница что-то пробурчала себе под нос и сложила руки под грудью. Пальцы невольно стали сжимать ткань стеганки, девушка погрузилась в свои мысли, действительно не зная, что ответить. — А что для вас любовь? — Я люблю Создателя, Вестница. Думаю, этими словами я все вам объяснила. — Более чем. Девушка тяжело вздохнула и посмотрела на рукава стеганки, размышляя вслух. — А что такого в этой любви? Она вдохновляет? Может, его чувства и вдохновляют на что-то, но не меня. Помогает что-то понять в себе? Я и без него хорошо себя знаю, да и он на простого дурочка не тянет. Может, это помогает ему в чём-то ещё. А я что? Просто объект воздыхания? В очередной раз становлюсь чьим-то идолом? Жизель остановилась и аккуратно коснулась плеча васготки, что также притормозило ее. — Любовь не однообразна, Вестница. Подумайте о том, что этот человек вызывает в вас. — Во мне? Пф. Ничего такого он не вызывает. Анаан неуверенно потёрла плечо и отвела взгляд от преподобной матери. — Разве что… Я всегда смеюсь с ним. И никогда не могу понять, почему. Шутки у него не всегда уж и смешные, а я смеюсь. Когда я смотрю на него, то как-то тепло становится, легко. Я чувствую себя… В безопасности. И он… Ни разу не называл меня Вестницей. Он лишь сказал, что не ожидал кунари, но не более. Он… Видит меня, а не символ. Послышался громкий и низкий смех. По спине девушки пробежала дрожь, ведь это был его смех. Обернувшись, она увидела как вокруг Блэкволла бегали дети, выпрашивая что-то у него, а он лишь смеялся, неся тяжелый ящик. — …Он совсем не такой как я. Он помогает людям не потому что так будет выгоднее или ради репутации, а потому что так правильно. Он действует от сердца, а не от головы. Он добрый не потому что так удобнее, а потому что… Он такой и есть. Я никогда не видела кого-то столь же… Искреннего. Мать Жизель мягко улыбнулась, посмотрев, с каким восхищением Анаан смотрела на Стража, и прошла за ее спиной, лишь бы не отвлекать её. Этих слов ей было более чем достаточно, чтобы все понять.