Волчий хвостик

      Остроконечные деревья своими острыми крючьями разрезали плоть ночного неба. Россыпь звезд окропила иссиня-черное тело. Млечный Путь кровоточил и просил помощи у Луны, которая впитала в себя все оттенки красного.       Зловеще засмеялся филин. Стая летучих мышей мощным взрывом вылетела из пещеры.       Он бежал. Бежал далеко и не разбирал дороги. Лес хохотал над своей жертвой, игрался с ней, но не давал далеко уйти. Острые клыки настигали. Тени носились по небу и поглощали свет. Корни деревьев то и дело преграждали путь спасавшемуся. Он падал и поднимался. Раз за разом. От волшебной палочки не было толку, нападавший избегал каждого удара. Лапы тянулись к нему. И вот, они разорвали плащ. Жертва упала лицом в сырую и пахнущую кровью траву. Сердце билось со скоростью света, в ушах звенело, кости ломались от каждого шороха и скрежета зубов хищника.       Последнее, что он увидел — огромная пасть и длинный, как змея, язык.       Холодно.       Кто-то зовет.       Кто-то кричит.       Кто-то толкает его.       — …кий! …ский! Разумовский, мать твою! Просыпайся!       С него резко стянули одеяло. Декабрьский морозец, завладевший всем пространством подземелья, щекотал пятки. Сергей, седьмой год обучавшийся в школе чародейства и волшебства Хогвартс, открыл глаза и с ужасом стал оглядываться по сторонам. Длинные рыжие волосы слиплись, всё как в тумане. Пульсировало всё, даже зрачки. Размытые фигуры однокурсников бегали по комнате, собираясь на занятия, а Сергей тем временем задыхался. Сегодняшний кошмар явно выбил его из колеи уже с самого утра.       Собравшись с духом, восстановив дыхание и убрав капли ледяного пота со лба, Разумовский стал одеваться впопыхах. Белоснежная рубашка никак не хотела заправляться в брюки, а теплый темно-зеленый свитер с эмблемой Слизерин сегодня особенно неудобен. Он теплый. Но до ужаса неудобный.       Проходя мимо древних сводов замка, Разумовский лишний раз восхитился его величием. Хогвартс титанически возвышался на горе, заявляя о своем превосходстве и статности. Здесь все дышало древностью, но отнюдь не пыльной и давно всеми забытой, а наоборот — тем золотым временем, рассказами о героях-волшебниках, легендами о чудовищах, павших от заклятий. Место, какое может быть только в сказках, стало настоящим и родным домом для Сергея.       Внутренний двор был полон студентов от мала до велика и оглушал хрустом снега под ботинками. Кто-то сидел на ветвях деревьев, несмотря на снег; где-то пробовали новую модель метлы; вдалеке можно было разглядеть, как пара студентов отчаянно пытается вызвать своих первых патронусов, но пока безрезультатно. Жизнь кипела. Вот уже седьмой год Сергей ходит одной и той же дорогой и каждый раз восхищается картиной утра. После выпуска ему будет не хватать этой атмосферы. Да, по утрам Разумовского иногда распирало на сантименты. И это помогало ему забывать о кошмарных тварях, которые являлись ему во снах. Снежинка небрежно поцеловала кончик носа слизеринца и тут же растаяла, ни о чем не жалея.       Поприветствовав пару картин, случайно пройдя через призрак лорда (и извинившись перед ним за это), Разумовский дернул за стальное кольцо и открыл дверь в кабинет зельеварения. На него никто не обратил внимания: все были заняты битвой за котлы и свитки, на которых были написаны пропорции и соотношения ингредиентов для создания зелий. Опять спаренные занятия. Опять Гриффиндор. Снова льву рычать на змея и змею шипеть на льва. Мысленно взвизгнув от досады, Сергей кинулся к нижнему шкафчику, надеясь найти там последний свиток.       — Мерлинова борода! — чертыхнулся Разумовский. От этого свитков больше не стало. То есть, их вообще не стало.       Надув щеки от обиды и нахмурившись, Сергей закрыл шкаф с такой силой, что поднял вековую пыль (хотя некоторым студентам кажется, что вся эта пыль, паутина и прочие предметы упадка просто часть декора). Парень чихнул и потер нос.       — Будь здоров.       — Буду.       Сергей обернулся на звук. Перед ним стоял Олег со свитком в руках. Высокий черноволосый гриффиндорец с насыщенно-темными, как крепкий чай, глазами. Соболиные брови, мощный нос, крепкое телосложение — все говорило в нем о его статности и благородстве. По одному его виду можно было думать о том, что в его роду были знатные и влиятельные волшебники. Однако сам Олег этого уже никогда не узнает.       — Я не понимаю, почему ты до сих пор не догадался списать копию, — Волков протянул рукопись. — Держи.       — Спасибо, дружище! — облегченно выдохнул Сергей. — Я бы без тебя пропал!       — Понимаю.       Волков и Разумовский были одними из тех студентов, кто олицетворял и доказывал собой возможность крепкой дружбы факультетов. Еще при их распределении ребята дали слово никогда не бросать друг друга, даже если окажутся по разные стороны баррикад. Так и сложилось: Сергея причислили к Слизерин, а Олег отправился за стол студентов Гриффиндор. Но многие студенты понимают, что это лишь формальность. Распределение еще ничего не значит. Уже на следующий день маленькие Олег и Сережа сидели за одной партой, затем помогали друг другу освоить первый полет на метлах. Они бегали по лестницам замка, дурачились в Выручай-комнате, крали некоторые книги из библиотеки («Они все равно никому не нужны, а так мы стремимся к знаниям!»), на спор считали звезды в Астрономической башне. Они все делали вместе, и никто им не был нужен. Да, товарищей у них было много, но по-настоящему близкими они были только друг для друга. Парочка не разлучалась с того самого момента, как они познакомились в детском доме. Но, спустя несколько лет, они и представить себе не могли, как небольшая группка дядей в странных одеждах изменит их судьбы навсегда.       Вот и сейчас, на занятии по зельеварению, ребята встали рядом. Но не столько из-за крепкой дружбы, сколько для защиты остальных студентов от безумного варева Разумовского. Смешивать ингредиенты для этого рыжего чуда — все равно, что биться с драконом. Но только для парня убить дракона будет проще. У него высокие баллы по всем выбранным дисциплинам. Но, к сожалению, тайна зелий ему не поддается уже седьмой год. Теорию Сережа знает отлично, но, когда дело доходит до практики — спасайся, кто может.       — Итак, — профессор хлопнул в ладоши и затем неуклюже поправил мантию. — Сегодня приготовим путеводную нить. Кто мне скажет, какой главный ингредиент служит основой для ее сотворения?       — Зеркальные крылья! — ответила одна из студенток и улыбнулась.       — Отлично, моя дорогая, — хрипло ответил профессор. — А что нейтрализует их опасный эффект и в каких пропорциях нужно их смешивать со всем остальным?       — Для нейтрализации подойдет настойка полыни или же порошок разрыв-травы, — втиснулся Сергей и тут же словил на себе массу косых взглядов. Он тихо и неуверенно продолжил. — А с-соотношение должно быть т-три к одному.       — Молодец, Сергей, очень похвально. В любом случае, в вашем распоряжении только настойка полыни. Разрыв-траву сложно достать в наших широтах. Она, конечно, есть, однако в ту часть леса никто не смеет зайти.       — Потому что никто не выходит живым? — выкрикнул кто-то из толпы.       Профессор поправил очки, нахмурил брови.       — Именно, мой дорогой друг. Надеюсь, вы соблюдаете новые правила и держите ушки на макушке.       После непродолжительной, но скорбной паузы, медным куполом нависшей надо всеми, профессор снова хлопнул в ладоши и бодро произнес:       — За работу!       Студенты носились, как угорелые. Тесный кабинет, больше похожий на чулан, наполнился звуками резки, варки, шинковки и трения. Гогот студентов чередовался со вздохами, смехом и горячим паром варева. Кто-то уже через полчаса смог сделать путеводную нить: эта тонкая, вязкая полоска голубоватого света, которая по мановению палочки вытекала из котла и могла увести создателя в любую точку мира. Первые студенты словили овации и поздравления.       Что же касается Сергея, то он идеально подобрал пропорции, разрезал ингредиенты с точностью до миллиметра. Он наотрез отказывался от помощи Олега.       — Я должен сам это сделать! В этот раз точно получится!       — Да ты пыхтишь, как паровоз, — возражал Олег, попутно закатывая рукава своей рубашки. — А всего-то пытаешься разрезать бобы заунывников. Лучше раздави их лезвием ножа, а не режь.       — Написано, что надо разрезать! — раздраженно произнес Сергей, пыхтя над непробиваемой корой бобов.       — Как знаешь, — фыркнул Волков и вернулся к своему котлу.       Прошло десять минут. Сергей добился своего и сделал идеальное зелье. Осталось только взмахнуть палочкой. Перед этим он повернул голову направо и увидел, как Олег мастерски управляет полученной нитью. Парень направил ее на учебник Сергея и даже заставил ее перевернуть страницу. Разумовский надул щеки, а Волков улыбнулся и подмигнул. Теперь настала очередь слизеринца. Сергей пристально посмотрел на голубое месиво, откашлялся, дотронулся до галстука, вытянулся. Выдохнул. Взмахнул палочкой.       Его обдало жарким пламенем. Из котла брызнуло нечто, похожее на общипанное крыло. Клубы пара устремились вверх, подняв температуру помещения до небывалых отметок. Сноп искр взорвался прямо перед лицом Сергея. Испугавшись за друга, Олег оттолкнул его от котла и преградил ему путь своей широкой ладонью. Зелье изрыгнуло новый сноп искр и только потом всё закончилось. Все в ужасе смотрели на это странное представление. Разумовский стоял, раскрыв рот и боясь пошевелиться. Неловкая пауза стала мучительно долгой. Толпа студентов обстреливала взглядами Разумовского со всех сторон. Парню стало так стыдно, что он готов был броситься в этот же котел, но, к сожалению для него и к счастью для всех остальных, профессор накрыл варево крышкой. Пар исчез, всё затихло, но студенты не смели двинуться с места. Кто-то сдерживал смех, а кто-то проклинал Сергея. Олег готов был накинуться на каждого, кто хоть слово пискнет в адрес друга. Тишину нарушил звонкий и веселый голос седого профессора:       — Молодец, Разумовский! Это прогресс для тебя, и я не шучу, — он легонько похлопал студента по спине.       — Прогресс? — Сергей вопросительно поднял бровь.       — Прогресс, да еще какой! Я всегда говорил, что ты один из немногих, кто строго следует инструкциям по приготовлению зелья. Это похвально, я это очень ценю. И, как я видел, до твоего взмаха палочкой ничего из котла не вылезло. А то, что итог у тебя всегда кардинально противоположный — так бывает. Не ты один такой, — профессор почесал бороду, поправил очки и улыбнулся. — Помню, это еще было до вас. Вы, может, еще совсем маленькими были, а, может, вас еще и на горизонте-то не было… Был один студент, у которого получалось только взрывать. Да-да! Чтобы он ни приготовил — итог один, и это взрыв разной степени сложности.       — Тогда нам очень повезло, профессор, — сказал небольшого роста гриффиндорец, стоявший в толпе. — У Разумовского еще ни одного взрыва не было. Хотя, эта вероятность не равна нулю.       Толпа весело заулюлюкала, а Олег оскалился. Он сильнее сжал плечо Сергея и посмотрел на друга. Разумовский улыбался и чесал затылок. Он получил похвалу от профессора, а это значит, что не все так печально. Да, зельеварение явно не его стихия, ведь он еще ни разу не приготовил хорошего отвара, зелья или сыворотки, зато шоу он делал отличные. Многих студентов это бесило, так как Сергей нарушал порядок и мешал сосредоточиться. Но некоторые рады были отвлечься и расслабиться. Да и какие занятия без веселья? В этом же вся романтика студенчества! Лучше уж такие приятные воспоминания, чем слезы и стресс. А их на последнем курсе предостаточно. Особенно в последнее время.       Выйдя из кабинета, Олег и Сергей направились во внутренний двор, чтобы срезать путь. Как и утром, там было полно людей. Разумовский натянул капюшон мантии, что означало, что парень стыдится того, что случилось на занятии.       — Серый, не бери в голову, — сказал Олег. — Не первый раз же так.       — Это не значит, что я должен мириться с положением, — парировал Сергей и замахал руками. — Я всё делаю так, как написано! Точнее всех! А итог другой. Это так бесит.       — Тогда зачем ты записался на зельеварение, если толку никакого?       — Это дело принципа! Когда-нибудь у меня получится.       — Помнишь, что говорят о волшебных палочках? Не волшебник выбирает ее. Может, и с зельями так же.       — Ну не может же быть такого, чтобы я один был таким беспомощным.       — Все возможно.       Сергей недовольно фыркнул и скрестил руки.       — Нет, я добьюсь своего. Может, мне нужна была не настойка полыни?       — Ты слышал, что сказал профессор. Разрыв-траву сложно достать. Особенно сейчас.       Парочка втиснулась в толпу студентов, которые яростно что-то обсуждали. Сергей осмотрелся по сторонам. Вокруг него столпились черные мантии, полностью скрывавшие лица студентов. Внезапно парень вспомнил отрывки сна. Кошмара, преследовавшего его вот уже который месяц. Ели, клыки, луна, тени… Одно и то же несколько раз снилось ему с тех самых пор, как…       — Еще одного нашли, — сдавленно сказал кто-то из толпы.       — Ага. Бедолага.       — Который по счету?       — Пятый.       — Интересно, кто на этот раз?       Двое мужчин в строгих костюмах (видимо, из Министерства Магии) держали носилки с накрытым белой простыней трупом. Судя по мощному силуэту, это был молодой человек. Больше никто ничего не мог знать. Процессию сопровождали еще трое работников Министерства из группы обеспечения магического правопорядка. Один из них, высокий мужчина крепкого телосложения, в черной шляпе, скрывавшей его благородную седину, неустанно расспрашивал старосту факультета Пуффендуй, а тот в свою очередь активно жестикулировал и иногда небрежно смахивал слезы с лица.       Остальные студенты молча провожали взглядами труп. Кто-то украдкой перешептывался. Но никто не смел двинуться с места. Все будто окаменели. У Сергея задрожали колени. Парень сжал руку Волкова. Олег накрыл свободной рукой ладонь друга. В глазах Разумовского читалась ненависть. Ненависть к тому или тем, кто совершал зверские убийства вот уже пятый месяц подряд.