Леди-палач

      Её здесь прозвали Валес Кровавая. Под ее умелыми пальцами симфониями хрустели кости. Нет, у Шакла не так, он слишком резок, кости ломаются некрасиво, немузыкально. Учитель излишне жесток и кровожаден, для него жертва — всего лишь жертва, но Валес считала ремесло палача искусством, таким же требующим терпения как и все остальные. Тем более предавать пыткам никчемных предателей для такого как Астрагор. Своим господином леди-палач восторгалась безумно, жила от приглашения до приглашения в Змиулан в качестве ассистента Шакла. Ждала возможности служить, словно небесного благословения.       Валес пытала лишь для Астрагора, лелея надежду когда-нибудь стать его ученицей. Но, только ей минуло восемнадцать, эту веру она утратила, но продолжала восторгаться великим Духом Осталы, убивать и издеваться только для него. На счету Кровавой всего шесть жизней, не так много для пятнадцати-то лет, но воплей она насчитывала тысячи, сломанных костей — и того больше. Леди-палач любила пытки, считала их искусством, но видеть истерзанные после себя тела — ненавидела. Видеть жалких людей, которые посмели пойти против Астрогора, было невыносимо омерзительно. Она же выше всего этого, за службу она брала не деньги, как господин учитель, она брала тайнами, которые скрывали ученики Змиулана. Валес ненавидела всех этих горделивых напыщенных детей, что сумели стать учениками самого Астрагора, и она собирала их самые страшные пороки, коллекционировала их секреты, ощущая себя дьявольски сильной.       Но больше всех она ненавидела Фэшира Драгоция. О, этот самовлюбленный павлин сидел у нее занозой под горлом. Старший ученик, наследник Астрагора, самый умный, самый лучший — как омерзительно! Валес мечтала когда-нибудь переломать ему пальцы, медленно, по одному, растягивая удовольствие на минуты, а то и часы. Но, конечно, ей это сделать не позволили, ведь Фэшиар был любимым учеником великого Духа Осталы. И тогда пришла эта мысль — завладеть и какой-нибудь его тайной, но такой, о которой не знал Астрагор. Леди-палач даже усмехнулась.       — Ты сегодня слишком довольна, Валес, — ворчливо заметил Шакл прерывая поток ее мыслей. Мужчина сидел напротив, недовольно взирая на девушку, донельзя счастливую в это пасмурное утро. Ему-то не очень льстило, что в первый же день после победы Астрагора его и его протеже вызывают в Змиулан. Крылатая повозка, запряженная малевалами, мчала, преодоляя межвременные границы, мчала сквозь параллели.       — Зато вы мрачнее подземелий Змиулана, господин учитель, — насмешливо ответила Валес, откинувшись на спинку сидения, заулыбалась шире.       Он фыркнул, отвернувшись к окну и скрестив на груди руки. Три года назад Кровавая узнала о секрете лучшего ученика: маленький Драгоций собирался удрать на Осталу, чтобы избежать наследования. Глупый мальчишка, самонадеянный и неблагодарный. И когда Фэшиар был готов к побегу, Валес заявилась к Астрагору, счастливая, широко ухмыляющаяся. Выложила все, сдала, обрекла на пленение и пытки. Только вот до него Валес не допустили, мерзавцем занимался Шакл. Впрочем, девушка не сильно расстроилась, наоборот, ей было бы даже немного жаль уродовать красивое лицо с большими голубыми глазами.       А потом Фэш попытался сбежать во второй раз, и у него получилось. Он стал хозяином СреброКлюча. Валес не знала всех подробностей, но именно лучший ученик предал учителя в самый распоследний момент, когда решалась судьба мира. Только вот все равно безуспешно. И на этот раз леди-палач спешит в Змиулан, чтобы расправиться над своим самым ненавистным соперником. Ей устраивали экзамен, и Валес даже не подумает его провалить.       Повозка с грохотом остановилась на каменном плато у ворот Змиулана, и девушка оскалилась, оправляя полы черного камзола, расшитого серебряными нитями. Она берегла этот наряд, подаренный господином Астрагором для этого события, когда сам великий Дух, само Время будет наблюдать за ней. Сегодня Валес окончательно станет леди-палачом и, может, глава Дома Драгоциев оставит ее при себе. Она не как Шакл, вечно в разъездах, цепляющийся за тот жалкий призрак свободы, Валес понимала, что жить у ног Астрагора — лучшее, что могло с ней случится. Но шавкой она не будет, скорее собакой, злой и клыкастой.       Девушка снова улыбнулась своим мыслям, выходя из кареты и вдыхая полной грудью холодный горный воздух. Ветер тут же подхватил собранные в хвост огненные волосы, и они всполохом развеялись, подобно пламени. Валес нравились ее волосы, они были почти что оттенка крови, сочной и горячей. Холодная кровь ей была противна, она становилась липкой и вязкой, такой омерзительной.       — Идем, — сухо бросил учитель, направляясь в сторону приближающихся фигур в орденских плащах. Как же Валес хотела иметь точно такой же!

***

      Астрагор сказал, чтобы она не щадила его лучшего ученика. Чтобы стены подземелья содрогались от его воплей, и каменные плиты были раскрашены его кровью. О, леди-палач исполнит пожелания Духа с превеликим удовольствием. Только вот убивать Фэшиара запретили, Время пожелало, чтобы истерзанное тело последнего мятежника напоминало всем о том, что идти против Астрагора бесполезно, ведь он убил всех, кто пытался ему противостоять, всех, кроме мальчишки.       Валес свою работу знала, знала, как изуродовать до неузнаваемости, как подрезать кожу, как выжечь собственное имя на запястье жертвы так, чтобы она, живая и вопящая, молила о пощаде, захлебываясь в слезах. О, ученица Шакла все это умела, и с удовольствием продемонстрирует на сегодняшнем экзамене. И господин Астрагор будет доволен.       — Вспомни все, чему я тебя учил. Помни, что он не любит, когда торопятся. А ты вечно спешишь, Валес, показать все да побольше, — Шакл, видно, изрядно волновался за протеже. Шел рядом, хмуря огненно-рыжие брови, совсем не такие, как у девушки, более яркие и вычурные, такие нелепые.       — Я уже не маленькая, — фыркнула леди-палач, а внутренне дрогнула от предвкушения. Она училась у Шакла добрых шесть лет, а до этого неоднократно присутствовала на пытках, рыженькая девочка со сломленной психикой.       — Вот и докажешь это. Не справишься — мне придется напомнить все свои уроки, — мужчина хрипло расхохотался, явно довольный своим замечанием. Но Валес только презрительно фыркнула. Учителя она не любила, он раздражал своим смехом, своими жестами, своей излишней кровожадности. Умалишенный — любила повторять она про себя. Конченный ублюдок.       — Не сомневайтесь, господин учитель, я вас не подведу, — ядовито процедила девушка, хищно улыбнувшись и обнажая белые ровные зубы.       Шакл не ответил, только ответно оскалился, останавливаясь в нескольких шагах от запертой темницы. Пришли. Дверь, обросшая мхом, разделяла хищника и жертву какими-то несколькими жалкими сантиметрами, за ней обездвиженный Фэшиар Драгоций, гордый член Зодчего Круга, последней фракции, что осмелилась выступить против Астрагора, когда конец был неминуемо близок. Глупый мальчишка, Валес ухмыльнулась, принимая из рук Шакла жаркий факел и сделала эти последние шаги. Господин Астрагор смотрит на нее, нельзя, чтобы пытка прошла не по сценарию, прошла незрелищно.       В этой камере античасы сняты, леди-палач с легкостью расчасовала замочную скважину, и дверь протяжно и жалко заскрипела, впуская в мрачное помещение желтый свет полыхающего факела.       Она помнила маленького Драгоция злобным и надменным мальчишкой, чуть помладше нее самой. Вечно смотрел свысока, вечно язвил, вечно от него холодом веяло. Сейчас же ненавистный лучший ученик был прикован к стене, полуобнаженный, худой, тяжело дышащий. Но его никто еще не трогал, Валес только заметила кровоподтеки на запястьях, натертые кандалами. От звука чужих шагов Фэшиар вскинул голову, щурясь от яркого света. А когда узнал ученицу Шакла, глаза его расширились от ужаса, и он дрогнул под широкую ухмылку девушки.       — Паршиво выглядишь. Не удалось поиграть в предателя семьи? — палач расправила плечи, вешая фонарь на ближайший крюк и зажигая огонек на кончике часовой стрелы. — Ты даже не представляешь, какое это удовольствие — видеть тебя таким.       — Тогда подавись, — голос его был хриплым, и Драгоций сплюнул ей под ноги, исподлобья взглянув на улыбающуюся Валес.       — Скорее уж это ты подавишься собственными воплями, а не я.       С этими словами она порывом ветра оказалась возле него, осветив осунувшееся бледное лицо часовым огоньком. Палач упивалась этм затравленным взглядом, ведь не понаслышке знала, что последняя битва была жестокой, пал Зодчий Круг, единственные, кто осмелились противостоять Астрагору в двух шагах от его победы, такой ослепительно быстрой. Глупцы! Зачасование Черной Королевы положило начало новой Эпохи, Эпохи Духов. Валес тогда только хищно улыбнулась, слушая Шакла и вопль народа, ведь именно в тот день она обрела новый смысл жизни — служение Времени. А сейчас перед ней, прикованный крепкими цепями к стене, Фэшиар Драгоций строил из себя несломимого героя, последнего борца за свободу.       — Какой ты жалкий, — прошептала палач почти что с нежностью касаясь точеного лица подушечкой пальца. — Мне ведь даже жаль тебя.       — Убери руки, — прорычал тот без особого энтузиазма, только губы скривил.       — Боюсь, это невозможно…       Негромкий смешок был слишком ярким для этого места, и Валес поспешила натянуть на себя маску холодности и равнодушия. Он ведь жертва, не больше. Но льдисто-голубые глаза смотрят в самую душу с таким особым живым блеском, который девушка давно не видела, ведь обычно ей доставались те, кого не добил Шакл, а здесь… даже зачаровывает. Фэшиар все еще верил.       — Я пытаю с десяти, убиваю с пятнадцати, — задумчиво произнесла Валес, проведя рукой по огненным волосам. — У меня ведь не было выбора.       Взгляд парня переменился, он перестал скалиться и смотреть исподлобья, внимательно так взглянул, девушка даже хмыкнула. Сколько участия, ну надо же.       — У всех есть выбор.       — Я просто хотела выжить, — голос такой жалобный. Валес наклонилась к его лицу, едва ли не плача. — Он заставлял меня, — шепотом произнесла она, коснувшись рукой обнаженных плеч.       — Ты можешь бороться, — Драгоций сверкнул голубыми глазами, с надеждой и огнем посмотрев на нее. Палач едва сдерживала смех.       — Так помоги мне… — Девушка взглянула с мольбой, еще ближе нагнувшись к его лицу, дохнула на замерзшие губы и едва ли не прижалась к ним, как зашлась звонким, жестоким смехом, напугав узника. — Какой ты доверчивый, о Время! Такой глупый!       — Ты чудовище, — прошипел парень, а глаза его расширились от ужаса. Понял, что она вконец сумасшедшая?       Валес расправила плечи, с усмешкой взглянув на него, и перевела взгляд на свою часовую стрелу, полыхавшую настоящим огоньком. Кровожадно улыбнулась, мотнув головой в неопределенном направлении. Шакл смотрит на нее? Сегодня учитель будет гордиться ею, как бы он ей не был омерзителен, но восхищение старого изверга палач хотела заслужить. Об Астрагоре и говорить не стоит. Ну же, великий Дух двух миров! Она делает это только для тебя!       — Ты предал семью. Теперь я выжгу это клеймо на твоей груди, — равнодушно проговорила Валес, и не успел парень отреагировать, как она прижала острие стрелы к его коже, словно кистью выводя линии.       Сначала было лишь шипение, но палач надавила сильнее, вспарывая кожу раскаленным огнем, и пленник зашелся хлюпающим воплем, содрагая стены подземелья. Девушка довольно растянула губы в ухмылке, наблюдая за выжженными воспаленными линиями, складывающиеся в позорное «Предатель». Ведь только этого он и заслуживал, бесчестной смерти где-то в темнице Змиулана.       — Ты просто жалок, — упивалась палач его криками, другой рукой приподняла его за подбородок, побуждая посмотреть себе в глаза. Искаженное нечеловеческой болью, оно было еще прекраснее, чем то, строптивое, встретившее ее парой минутами ранее.       — Кто из… нас еще жалок? — в перерывах между стонами усмехнулся Драгоций. — Шавке ли моего дяди… об этом судить?       — Не смей оскорблять господина, — прошипела Валес, заехав коленом в худой живот и прижимая пленника спиной к холодной каменной стене. Он хрипнул от боли, а палач продолжила выводить клеймо, чувствуя, что все пальцы уже перепачканы кровью. — Ты предал его, ты пренебрег честью стать следующим. Глупый мальчишка. Теперь ты сдохнешь здесь, как та самая шавка. Кто из нас проиграл, сопляк?       Фэш лишь улыбнулся, только вот это больше походило на гримасу боли и страдания. Тем лучше. Валес выпрямилась, убирая колено и выводя последнюю кровавую букву. Обожженная кожа обуглилась по краям, а скупые струи крови капали на пол темницы, марая черные камни. Прекрасней картины нет. Палач запустила пальцы в смоляные кудри, с силой натягивая их и запрокидывая голову. Драгоций дернулся, тяжело дыша, взгляд его пылал.       — Сколько силы, — прошептала девушка, нагибаясь к его уху и опаляя горячим дыханием. — Тем приятнее будет тебя ломать.       — Быстрее сама сломаешься, — выплюнул он.       — Посмотрим.       Валес потушила огонек на острие стрелы, и она сверкнула в свете факела. Палач ласково огладила скулу, а тот дернулся. Такой строптивый. Девушка провела стрелой по плечу, спустилась ниже, к рваным ранам, поймала полный ужаса взгляд и вонзила стрелу в свежий шрам. Брызнула кровь, и истошный вопль сотряс темницу. Смотри же, великий Дух, она пытает только для тебя.