Судьба пианиста

Тонкие маленькие пальцы ловко скользили по клавишам пианино, наполняя комнату прекрасной мелодией. Дверь тихо открылась, и на пороге появилась миловидная женщина. Постояв около двери, она неуверенно подошла к инструменту: -Сынок, ты уже целый день ничего не ел. Может прервешься на несколько минут? -она обеспокоенно посмотрела на сына. Мальчик с неохотой оторвался от инструмента, резко оборвав мелодию, и посмотрел на мать. -Мам, не отвлекай меня. Я буду заниматься столько, сколько посчитаю нужным. – Не по возрасту взрослые глаза внимательно посмотрели на женщину. Слегка кивнув, она сделала шаг назад: -Конечно, конечно, занимайся. – Пробормотала она и поспешно вышла из комнаты. Закрыв дверь, она облегченно вздохнула. Лишь недавно она смогла признаться себе, что боится взгляда сына. А за дверью снова послышалась музыка. Школа, откровенно говоря не вызывала никаких эмоций кроме раздражения. Здесь было слишком шумно и натренированному уху парня это было неприятно. Он поморщился и поправил прядь волос, выбившихся из длинного хвоста. В своей внешности он выделял именно волосы. Коричневые, на солнце они отливали рыжеватым оттенком. Облик юноши дополняли светло-карие глаза и длинные красивые пальцы, что так редко встречается у представителей мужского пола. Юноша хотел лишь одного - придти домой и сесть за пианино. Он уже продумал новую мелодию, да и к выступлению нужно готовиться. Его педагог по музыке души не чаял в талантливом ученике и возлагал на него надежды. Возможно, даже слишком большие, но парень не имел ничего против этого. «Музыка-моя жизнь»,- не раз повторял он. Школу парень закончил с отличием. Почти невероятно, но при таком увлечении музыкой, он хорошо успевал по всем предметам. Учеба в консерватории юноше нравилась. Это было его личное счастье. Целый день заниматься любимым делом, что может быть прекраснее? Буквально через год учебы о «молодом таланте» начало узнавать всё больше людей, а вскоре им заинтересовались СМИ и звукозаписывающие компании. Его виртуозной игре завидовали многие. Юноша, несмотря на молодой возраст, оказался на вершине музыкального Олимпа и держался там долго. Пока… Стоял весенний вечер. Была именно такая дурацкая погода, когда всё вокруг начинало таять, но из-за заморозков улица больше напоминала каток. С неба падал мокрый снег, что настроения не прибавляло. Пианист возвращался после очередного выступления, недовольно морщась от попадавшего на лицо снега, и от слишком скользкого асфальта. Задумчиво смотря вниз, он думал о предстоящем турне по столицам нескольких заграничных стран. А это значит то, что вскоре он станет совсем известным. Что его творчество перейдет на другой уровень. Краем уха он услышал какой-то противный звук, но не обратил на него внимания. И вдруг… Резкий удар. Юношу словно тряпичную куклу подбросило над землей. Жуткая боль в руках. Он закричал, но из горла вырвался лишь хрип. От удара его тело пролетело несколько метров и застыло в одном положении, будто наткнувшись на невидимую преграду. Его глаза устремились в небо, но вскоре держать голову в таком положении стало невыносимо больно. Юноша медленно повернул голову и вместо глубокого неба его глаза наткнулись на внезапное препятствие. Этим препятствием оказался автомобиль, который поворачивался на дороге, стремясь покинуть место происшествия. Последнее, что увидел пианист-девушка в красной кофте, на переднем сиденье, которая что-то кричала водителю. Глаза открывались с трудом. В теле чувствовалась удивительная тяжесть, создавалось впечатление, что от осязаемого тела ничего не осталось. Попытка пошевелить пальцами ни к чему не привела. И это вызвало ощущение леденящего ужаса. Юноша глубоко вздохнул, надеясь упокоить себя. Дверь в палату тихо открылась, на пороге возник врач. Увидев, что пианист уже очнулся, он подошел к нему: -Здравствуйте. Юноша ответил ему легким кивком и выжидающе посмотрел на него. -Понимаете… - Голос его был каким-то грустным. Врач отвел глаза в сторону и вообще выглядел подавленным.- У вас раздроблены три пальца на правой руке и два пальца на левой… То, что с его пальцами что-то не то, пианист прекрасно понимал и сам. Но чем грозила ему раздробленность пальцев он не знал. Из медицины он знал только то, что аспирин помогает от головы. Он непонимающе посмотрел на врача, тот еще больше замялся от его взгляда. - Вам придется ампутировать раздробленные пальцы. -Что? – Тихо произнес пианист. - Вы, верно, шутите, доктор. -Я бы хотел, чтобы это было шуткой. Операцию назначили на завтра. А сегодня вам нужно отдохнуть. – Врач поспешно покинул палату больного. Юноша сел на кровати. « Нет, не верю, он, видно, ошибся. Да, это ошибка. Мне нужно домой. Я подойду к пианино, и у меня всё получится. Надо только выйти из больницы». - Он встал и огляделся. Одежда его висела на спинке стула, надо было спешить, но из за травмы все движения давались с трудом. Каждое, хотя бы легкое прикосновение к забинтованным рукам, отдавалось тупой болью в голову. Как ему удалось не закричать - загадка. Выйдя из палаты, он пошел к выходу. Медсестра за стойкой регистрации посмотрела на него, но ничего не сказала. Юноша пошел домой, стараясь отвлечься от неприятного зуда в пальцах. Позвонив соседям и сказав, что он забыл ключи от квартиры, парень сумел попасть домой. Не раздеваясь, он подошел к пианино, сев за него, попытался коснуться клавиш. Резкая боль в пальцах бьет в голову. Тихий вскрик пианиста. Еще одна попытка и снова боль. Парень снова закричал. И еще одна попытка, и всё повторяется снова. После, наверное, полусотни таких попыток полностью опустошенный юноша лег головой на клавиши. Они ответили на это жалобным звуком, почти человеческим стоном. Что было у юноши кроме музыки? Да ничего. Друзей он не приобрел, девушки, сначала влюблявшиеся в его внешность, быстро разочаровывались холодностью. Мать… С ней он не разговаривал уже давно. Общение их сводилось к редким смс на праздники. Музыка… Вот что оставалось у него. И то единственное тоже отобрал случай. Не будет больше выступлений.. Не будет больше ничего. Юноша закрыл глаза. Утром его нашел учитель. Он ворвался в квартиру парня, чтобы сказать, что ему поставят протезы и что он сможет играть. Но пианист был уже мертв. Сердце не выдержало такой нагрузки. Когда его подняли, чтобы увести тело в морг, клавиши пронзительно зазвучали - они прощались со своим хозяином. Юноша открыл глаза и посмотрел на небо. Оно было пронзительно голубого цвета. Где-то вдалеке запела птица, парень вздрогнул и огляделся. Он находился в густом лесу, которому конца и края не было видно. Он встал и с удивлением посмотрел на свою одежду и волосы, которые вместо хвоста были распущенны, они были белого цвета. На нем был длинный черный балахон с зелеными вставками. «Наверное, поседели из-за пережитого ужаса»,- с каким-то равнодушием заключил парень и пошел на свет. Вскоре он вышел к небольшой сцене театра. Подойдя ближе, он увидел пианино. Всё тело пронзило холодом. Парень увидел своё лицо на его блестящей поверхности. Оно словно постарело на несколько лет. Неуверенно подойдя к пианино, парень сел за него и прикоснулся к клавишам. Боли, которую он ожидал и боялся, не было. Приободрившись, пианист уже начал наигрывать мелодию. Пальцы безропотно подчинялись ему. Юноше было уже всё равно, что это за лес, зачем он тут и что вообще происходит. Главное, что тут нет этой жуткой травмы. Ничего не сковывает его. Теперь никто и ничто не помешает ему играть.